Дитя Бабочки

      Месяц в Нью-Йорке был довольно труден для Маринетт. Девушка плохо спала, иногда ей снились кошмары, но к утру она ни о чем уже не помнила. Даже урывки стирались из памяти.       Брюнетка делала успехи с первых дней, что послужило плюсом к ее репутации. Девушка часто задерживалась в мастерской, отрабатывая материал, изученный на уроках, но не только творчество было ее сильной стороной. Маринетт продолжала изучение школьной программы, сохраняя свои отличные оценки. Родители звонили каждый вечер, скучая по дочери.       Тикки все чаще оставалась в комнате в общежитии, возможно, это и поспособствовало тому, что они отдалились. Квами было сложно понять, что на уме у своей хозяйки. Уроками Маринетт пыталась доказать себе, что чего-то стоит без костюма Леди Баг, что может жить без присутствия блондина в своей жизни.       К сожалению, с друзьями было трудно, многие приняли ее хорошо, но брюнетка не делала шагов к крепкой дружбе.       В Париже было спокойно, но порой заголовки про новую красивую пару Парижа ранили девушку. Прошло около трех месяцев, когда к ним приехала Одри Буржуа со своим другом Габриэлем Агрестом и его невестой Натали.       Как оказалось, мадам Буржуа была хорошо знакома с Жозефин. Та попросила об услуге — свадебное платье для невесты. Мсье Агрест надолго не задержался, а Натали проводила все время в мастерской. Многие пытались придумать красивый наряд для женщины, но все было не то, да и заказчице не нравилось.       Снова задержавшись в мастерской, Маринетт рисовала эскиз, уделяя особое внимание деталям. Ученики, занимавшиеся платьем для Натали, были старше ее на три года, поэтому им давали заказы, за которые положено денежное вознаграждение.       Малышка выдохнула, делая глоток чая, а потом, отложив набросок, встала, отводя взгляд на панорамное окно. Огни Нью-Йорка были так ослепительны, манили ее шепотом неизведанных тайн. Только она не хотела снова что-то исследовать, что-то узнавать. Некто прервал ее созерцание.       — Это вы нарисовали? — Маринетт показался знакомым этот голос, и обернулась она довольно поспешно, чуть не пролив чай. Натали узнала бывшую одноклассницу Адриана и это удивило ее.       Маринетт выглядела совсем по-другому: на смену любимым розовым джинсам пришла клетчатая юбка, черные гольфы и белая блуза. Волосы девушка собирала в хвост, оставляя передние пряди.       — Здравствуйте, да, — ответила она, испытывая напряжение, но почему-то угрозы от невесты Агреста не чувствовалось.       — У вас очень хорошо получается, Маринетт. А для кого вы сделали это? — она улыбнулась, осматривая эскиз с восхищением.       — Н-Ну я знаю, что это не совсем правильно. Хотелось попробовать себя в свадебных платьях. Это набросок для вас, — твердо, но немного нервничая, ответила девушка.       — Оно будет прекрасно на мне смотреться. Вы хорошо видите, что нужно человеку. Теперь я понимаю, почему вы были так дороги для Адриана, — в глазах Маринетт женщина уловила быстро промелькнувшую боль от упоминания имени блондина. Она выдохнула и почему-то сострадательно улыбнулась. — Он вам нравится, да? Миниатюрная брюнетка помедлила с ответом, чуть нахмурившись.       — Нравился, — чуть резко ответила она, отвернувшись к окну. — Это в прошлом.       Натали видела в Маринетт себя, такой же безответно влюбленной и понимающей свое место. Но все же изменилось. Возможно, благодаря камню павлина Агрест не хотел терять ее. Это открыло ему глаза и он понял, что Натали стала ему слишком дорога. Ради нее он отказался от камня, желая сделать ее счастливой. Женщина вздохнула.       — Можно попросить тебя отдать рисунок и самой поучаствовать в создании платья? — брюнетка, ожидая следующего вопроса, который, как кинжал, срезает кожу с нее, услышала другое и облегченно выдохнула. Она приложила свою руку к стеклу и улыбнулась.       — Да, конечно! Это честь для меня, — она убрала руку. Если бы только можно было видеть душу, то ее, скорее всего, оставляла бы кровавые следы.       Всему виной был блондин. Пытаясь похоронить мысли о нем, ей приходилось ранить себя, делая надрезы, а сердце давно превратилось в месиво. Птица в клетке, знающая свою судьбу. Эта судьба — смерть, никогда не видя свободы.       Прошла неделя и все точно обсудили, сняли мерки с Натали, выбрали ткань, которая безумно понравилась женщине. Это был приятный шелк, подобный легкому прикосновению крылья бабочки. Месяц трудной работы, что позволила Жозефин полностью разглядеть Маринетт, увидеть, какие сокровища скрываются в этой хрупкой девушке.       И вот Натали стоит в сидящем по фигуре белом шелковом одеянии. Плечи открыты и украшены оборками с кружевом. Такое же кружево украшало и вырез, покрывая все платье. Позади был шлейф, отдаленно напоминающий принт павлина с жемчугом.       Работа была выполнена прекрасно. Девушка подписала свою первую работу и за этот месяц отношения Натали и Маринетт улучшились, однако полностью открываться брюнетка не желала. Натали предлагала ей приглашение на свадьбу, но та отказалась, сославшись на учебу.       Перед посадкой на самолет женщина пообещала рассказать, что эскиз платья и вся работа была заслугой брюнетки. Они тепло попрощались.       В назначенный день все новостные ленты пестрели различными фотографиями и заголовками о свадьбе одного из ведущих дизайнеров. Брюнетка лишь из интереса посмотрела несколько минут, но увидев лицо блондина, сразу же выключила.       Через час ей пришло сообщение от Альи и Габриэля. Мсье Агрест похвалил ее и выразил благодарность за платье, то же самое и Алья. Она поздравила ее с первоклассным дебютом и отличной работой.       Адриан не знал, кто сделал платье, но услышав имя своей близкой подруги, почему-то вскочил и поинтересовался наверняка. Узнав, что одежда была сделана Маринетт, тот подумал, что только совершенство могло создать идеал. Агрест хотел написать ей, но потом церемония затянулась, да и Кагами нужно было уделить внимание. Юноша забыл об этом.       Он стал чаще бродить по улицам Парижа в образе кота, исследуя крыши, но конечная точка была всегда одна. Это балкон Маринетт. Сколько раз он ловил себя на мысли, что ему не хватает того времени, когда он смотрел на нее из темноты. Видеть ее силуэт, мечтательный взгляд, заглядывать в окно и наблюдать, как та рисует эскизы или поет. Он скучал по ней. Написать уже не хватало сил из-за смешанных чувств. Отношения с Кагами были приятными, но что-то изменилось.       Три года пролетели быстро, Маринетт стала довольно знаменитой и уже многие обращались к ней за оригинальной вещью. Погрузившись в работу, малышка перестала думать об Агресте. Образ блондина постепенно уходил под корку воспоминаний, но порой, темными ночами, в Нью-Йорке она смотрела в даль, вспоминая Париж.       Ах, Париж манил ее снова. Его крыши звали ее пройтись по ним, прогуляться под полной луной. Отношения с Тикки снова вернулись в прежнее русло, иногда она даже помогала с заказами. Кто же знал, что все, что она строила, рухнет в один миг.       Да, она уже не семнадцатилетний подросток, но ее сущность не изменилась. Она все равно осталась там, в Париже, на той платформе. Дюпэн-Чен сохранила дружбу со всеми одноклассниками, кроме блондина. Внешность ее тоже претерпела изменения. За эти годы волосы брюнетки отросли, доставая практически до поясницы, вместо юбки Маринетт носила свободное красное платье в память о своей второй личности и аккуратные черные туфельки, а в волосах неизменно стала появляться красная лента.       Брюнетка сидела в мастерской, выполняя очередной заказ, когда Жозефин подала ей новый.       — Невеста приехать не сможет, но мерки сняты. Это, так сказать, сюрприз на помолвку.  Маринетт взяла заказ в руки…