Дитя Бабочки

      Снова темнота, та, что как близкий друг готова принять тебя любого. Убаюкать в своих объятиях. Заставить забыть то, что по ночам ломает тебя во снах. Тебя манит к ней с самого детства, словно мотылька свет лампы. Только конец одинаковый. Он смотрел в темноту, пытаясь разглядеть, что за лицо у нее теперь. Какой лик она приняла? Какую маску теперь примерила и кем стала. Что за испытание? И теперь в ней звучал смех Мари и тихие струны гитары играли свою мелодию.       Запахло выпечкой, послышались шаги и голоса, а темнота стала потолком пекарни Дюпэн-Чен. Блондин устало поднял свое тело, которое теперь казалось свинцовым. Возможно, это последствие того, что он уже долго находится тут. И где это — тут? За эти несколько воспоминаний он понял, сколько потерял. Сколько оставил, боясь делать шаги. Немного повернув голову, увидел брюнетку, которая украшала пирожное. Ее милое личико было испачкано в сахарной пудре, а на руках было несколько капель розового крема. И она улыбалась, так удивительно тепло, что сердце в груди забилось сильнее.       — Тебе оставить пару пирожных? — девушка посмотрела на него. Блондин вздрогнул, почувствовав как внутри все горит теплом костра. Просто тепло. Удивительно тепло.       — Если можно, я не откажусь, — этот голос проник в Адриана и теперь уже внутри все жгло от неизвестного чувства, которое словно змея обвивало шею. Юноша обернулся и увидел Луку, что наблюдал за Маринетт. Блондин знал этот взгляд. Ведь он так же смотрел на неё. Влюблённый взгляд мальчишки. Пошатываясь, он схватился за угол столешницы, чувствуя укол неизвестного чувства. Или известного?       Звон колокольчика оповестил, что в пекарню заглянули гости. Девушка обернулась с улыбкой и тут же задрожала. Адриан смотрел на себя, держащего за руку Кагами. Та улыбалась, махая Маринетт, а брюнетка вежливо помахала в ответ. Внутри будто что-то треснуло, словно кости не выдерживают печаль, грусть и боль. Он видел, как Маринетт трескается подобно фарфоровой кукле, по неосторожности опрокинутая ребёнком.       — Можно дюжину макарон? — спросило его воспоминание, а Мари ничего не ответила, лишь положила на стол пачку пирожных, улыбаясь. По щекам Адриана заструились слезы, которые глушила хрупкая фигура малышки Маринетт. Они направились к выходу, попрощавшись, а Лука поднялся, подходя к девушке.       — Уйди! — вдруг крикнула она, обернувшись спиной к нему, и юноша почему-то подчинился. Разве Маринетт не нравится Лука? Блондин был уверен в этом, и не хотел все портить. Девушка опрокинула поднос с пирожными, начиная вздрагивать от охвативших ее тело рыданий. Она со всей силы ударила в стену, сильно поранив руку, схватила нож и повернулась к нему, направив острие на него.       — Что ты натворил? Зачем ты делаешь мне больно?! Зачем?! Я слишком долго была влюблённой дурочкой, с меня хватит. Теперь я ненавижу тебя!!!       — В-влюбленной? — он сказал это вслух, а потом девушка ударила себя в грудь, медленно вырезая свое сердце. Адриан упал на колени, скорчившись от боли, на его груди стали появляться порезы.       — Если не сохранишь связь, останешься тут навсегда, — на его плечо легла рука одной из стражей. Фигура в сарафане растворяется, оставляя его одного. Адриан должен сам найти выход, его рука потянулась к порезу, вынимая свое сердце. Оно бьётся медленно, по руке стекает кровь, и девушка не торопясь подходит к нему.       — Я сожгу их. Так ведь легче? — кровавые слезы текут по щекам малышки Мари и она вприпрыжку подходит к печи.       — Стой! Прошу! — Хрупкая фигура обернулась, смотря на него, пытаясь разглядеть какие-либо эмоции, но на лице лишь боль от раны.       — О нет, Агрест, ты вырезал моё сердце в тот день, когда я увидела вас с Кагами такими близкими. Идеальная парочка. Лучше, чем дочь пекаря, верно? — она подошла к нему, тихо смеясь. Присев на корточки, девушка заглянула в его глаза. Блондин чувствовал холод и темноту, что вдруг появились в ране. Темнота стала струиться из груди как туман, а глаза Мари стали чернеть.       — Мы оба принадлежим тьме. Останься тут, в пучине своих ошибок. Надо платить по счетам. — Блондин из остатков сил резко толкает девушку и вскакивает, несясь к печи, где лежат сердца. Тянет руку, но его вдруг хватает Мари и ударяет о тумбу.       — Неплохая попытка! — она смеётся, Адриан хватает сердце и сжимает, но схватил он свое и больно лишь ему. Маринетт разворачивает его к себе и смотрит в глаза, а блондин резко вталкивает свое сердце в ее грудь… Брюнетка вскрикнула так громко, что стекла стали трескаться, а сама она отшатнулась, мучаясь в агонии.       — Возьми моё сердце. Я готов пожертвовать им ради тебя, — девушка потеряла сознание, а он схватил ее орган и втолкнул себе. Тело словно пронзило множество иголок.— А я хочу забрать твою боль, — он медленно подошёл к ней и упал рядом, хватаясь за ее руку. Они оба растворились, пока красная нить снова связывалась и оплетала их запястья.       — Думаешь, у него выйдет? — тихо спросил Дух прежней Леди, смотря на блондина, помещенного в магический шар.       — Если не выйдет, то это может стать началом катастрофы. Магический шар стала обволакивать красная нить, и Прежние Леди вдруг задержали дыхание.       — В-Вышло? — она прикоснулась к нити, которая согревала теплом.       — Неужели это то, о чем я думаю? — Души, обернувшись, увидели маленького чёрного квами. — И сколько я был в отключке?