Как все начиналось

— Просто чтоб ты знал, идея — дрянь, — ввалившись без стука в кабинет Казекаге, объявил Канкуро, глядя на человека, перебиравшего внушительную стопку документов и что-то быстро печатавшего на компьютере. — И тебе добрый вечер, — отозвался Гаара, не поднимая взгляда. Он услышал торопливые сердитые шаги брата задолго до того, как распахнулась дверь. Отложив очередной исписанный лист, он позволил себе потянуться, разминая затекшие мышцы спины и шеи — документов сегодня было особенно много, и заканчиваться они не планировали. Но тут же оборвал готового разразиться тирадой Канкуро: — Если хочешь что-то сказать, закрой дверь. Пожалуйста. Канкуро смешался на мгновение. Гаара редко говорил с ним так вежливо, просил о чем-то, и это всегда заставало Канкуро врасплох, почему-то смущало. Дверь бесшумно закрылась, отрезая их от внешнего мира. — Ну? — Гаара отложил последнюю стопку бумаг и поднялся, снимая с себя одежду Казекаге. — Чего ты хотел? Раздражение с новой силой вскипело в груди Канкуро. — Не делай вид, что не понимаешь! — оборвал он брата. — О чем ты думал? Он опасен. Наблюдая за братом, Гаара не скрывал удивления. Он предполагал, что многие будут недовольны, но Канкуро он в их числе не видел. Их точки зрения часто расходились, вспыхивали ожесточенные споры, но в итоге они всегда находили взаимопонимание. Впервые на его памяти Канкуро был настроен так решительно против. — В чем дело? Он всего лишь ребенок… — Из-за этого всего лишь ребенка пострадали невинные люди, Гаара, — Канкуро неосознанно подходил ближе, пока они не оказались лицом к лицу. — Послушай, успокойся и… — Да, какое к черту спокойствие! Это были невинные дети… — Канкуро! — окружающий воздух как будто бы вздрогнул. — Возьми себя в руки, и дай мне сказать, — по слогам отчеканил Гаара, пристально глядя на брата. Помогло. Его словно обдало ледяным ветром, и разум прояснился от злости. Гаара опустился на диван у стены, Канкуро сел рядом. Тишина была приятна, но в воздухе витало напряжение. — Как их состояние? — тихо, почти шепотом спросил Гаара. — Жить будут, но один может остаться хромым. — Понятно, — снова пауза, на этот раз более долгая. Гаара хмурился и явно хотел что-то сказать. Только тут Канкуро приметил, как брат бледен, и как стеснены его движения. Догадка молнией озарила его. — Он что тебя ранил? — кукловод резко схватил его за плечо, разворачивая к себе. Гаара поморщился, высвобождаясь из его хватки. Канкуро отдернул руку. — Извини. Пока брат разминал больное плечо, Канкуро мельком оглядел его. Верхняя одежда на груди сборилась, из-под воротника виднелась белая ткань. Бинты. — Ничего серьезного, — поспешил заверить его Гаара, поймав обеспокоенный взгляд. — Дай угадаю, в этом он тоже не виноват, — с издевкой протянул Канкуро. Гаара ничего не ответил. — Давай закругляйся на сегодня. Ты много крови потерял, выглядишь как покойник, — добавил кукловод, видимо решив, что сегодня от брата он ничего не добьется. Одна единственная фраза пригвоздила его к месту. — Это было не случайно. Его не потеряли — его оставили. Обычаи. Пережитки старины. Памятник жестокому прошлому. Страна Ветра все еще была полна варварских традиций, несмотря на все старания нового Казекаге. Канкуро многие из них знал, а некоторые испытал на своей шкуре. Он отчетливо помнил момент, когда осознал, куда деваются старики, больные, бездомные и сироты из бедных кварталов. Помнил и не мог не испытывать стыда, что им все еще не удалось истребить эту заразу. Этот ребенок остался один. Никто не знал, есть ли у него семья или родственники. Его отвели в пустыню и оставили умирать от жажды и ожогов солнца. Даже сейчас, в мирное время, когда деревня развивалась и становилась богаче, никому не нужен был лишний рот. А он вернулся. Выжил им назло и вернулся с желанием отомстить. Канкуро с силой провел рукой по лицу, словно желая содрать верхний слой кожи. — Мне доложили, что в него начали кидаться камнями. Те дети стали повторять. — Твою мать, — вырвалось у Канкуро. Он откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. Вновь повисла тишина. Они и раньше так частенько сидели. Когда Гаару сделали Казекаге, многие рассчитывали, что им легко будет управлять. Совет навис над ним, готовый в любой момент схватить, почувствовав слабину. Но Гаара справился. Понемногу шаг за шагом он набирался опыта, учился на своих ошибках и становился все более независимым. Он принял пост Каге, надеясь, что ему удастся изменить привычный жестокий уклад жизни в стране Ветра, сделать Суну тем местом, где хотелось бы жить. И каждый день он шел вперед, движимый этой целью. Совет шел на уступки неохотно, за каждую реформу приходилось драться, и силы всегда были неравны. Работая на износ, беспрестанно ища лазейки для новых преобразований, Гаара думал иногда, что в этом сражении ему не выйти победителем. В такие моменты он чувствовал приливы бессильной злости и не знал, и не знал куда выплеснуть то чувство. Тогда приходил Канкуро с бутылкой саке и, не говоря ни слова, садился рядом. Это помогало, безмолвное время, проведенное наедине с братом, высасывало из его груди часть дряни, теснившейся там, и дышать становилось легче. — Даже если так, он причинил тяжкий вред детям, его могут призвать к ответственности. Что ты можешь в такой ситуации сделать? Это вполне законно. Для чего это тебе вообще? Канкуро не ждал ответа на свой вопрос, но Гаара мельком взглянул на него и поднялся.  — Пойдем. Канкуро не задавал вопросов. Он догадывался, куда они идут. Больница была совсем рядом с офисом Казекаге, и через десять минут они уже входили внутрь. Вечерний воздух приятно холодил кожу. Больничные коридоры опустели. Гаара шел уверенно, но остановился на мгновение, когда они подошли к одной из палат. А потом тихо отворил дверь. — Черт возьми, — не удержался Канкуро. Он многое повидал на войне, но видеть ребенка, избитого теми, кто жил с ним в одной деревне, было мерзко. Мальчишка был щуплым и даже болезненным на вид, значительно уступал сверстникам в росте и весе. Все тело наверняка покрывали старые и новые следы побоев. — А почему ты его здесь-то оставил? — Врачи настаивали, что нужно минимизировать риск, хотели полностью его осмотреть. — Ему снотворное дали, да? — спросил Канкуро, глядя, как Гаара садится на стул у кровати. Они говорили тихо, но даже этого было достаточно, чтобы разбудить ребенка, который сжался в комок и не переставал вздрагивать во сне. — Пришлось. У него началась истерика, — Гаара нахмурился, слегка касаясь головы мальчика. Тот не реагировал. — Странно, что он вообще позволил что-то с собой делать в такой ситуации. — Он мне доверился. Картинка не складывалась. В докладах говорилось о неуправляемом агрессивном ребенке, который не мог контролировать свою силу. Подобный образ никак не вязался с тем, что рассказывал Гаара. Этот разговор ни о чем начинал выводить Канкуро из себя. Хотелось повысить голос и потребовать внятных объяснений, но тогда мог прийти в себя этот ребенок, и это лишь добавило бы проблем. Гаара всегда был с детьми немного отстранен и сдержан, но на этого едва знакомого ребенка смотрел почти ласково, несмотря на то, что он сделал. И собирался защищать. Что было в этом беспризорнике такого особенного, что Гаара с ним носится? В Суне таких как он были десятки. Долг Казекаге заботиться о жителях своей деревни, но при всем желании, он не сможет помочь каждому. Канкуро считал, что Гаара давно принял эту истину. — Послушай, Гаара, я понимаю… Эй, ты что делаешь? — На глазах брата Гаара наклонился и взял спящего ребенка на руки. — Ты его к себе взять хочешь?! С ума сошел? Это было немыслимо, невозможно. Нельзя же подбирать каждого бездомного мальчишку, которому требуется помощь. Это было чересчур, Гаара наверняка позволил эмоциям заглушить голос рассудка в своей голове. Канкуро уже готов был все брату высказать, когда наткнулся на угрожающий взгляд. Точно такой же, как и много лет назад. Канкуро на мгновение захотелось отшатнуться. — Он напоминает мне меня в детстве, — наваждение схлынуло, и перед ним стоял все тот же привычный Гаара, возможно злой, но не ужасающий. По спине Канкуро пробежали мурашки. — То, что его хотели убить. Страх. Неприятие окружающих. Все это. Я не позволю, чтобы дети испытывали такое. Но ему некому помочь, поэтому я должен. И я хочу. Так вот оно что. Последний пазл этой головоломки. Очевидный настолько, что Канкуро удивлялся потом, почему не догадался сразу. Он ведь тоже почувствовал это. То, как похож этот ребенок на его брата. Он тоже может быть опасен и причинить вред, но нет его вины в том, что он не может это контролировать. Ему просто некому помочь. И если таково желание Гаары, то для Канкуро этого достаточно. — Если это то, чего ты хочешь, тогда ладно… Я помогу. Можешь на меня рассчитывать. — Спасибо. Домой они шли в молчании. Ребенок на руках Гаары так и не проснулся. Они жили в одном многоквартирном доме, но решили, что удобнее будет иметь разные квартиры. Это было удобно, ведь каждый имел личное пространство, но при желании мог составит другому кампанию. Нужно было всего лишь постучать в соседнюю дверь. — Мне остаться? — спросил Канкуро, когда Гаара открыл дверь своей квартиры. Тот покачал головой. — Нет, спасибо. Если будут проблемы, я тебя позову. Канкуро с пониманием кивнул и ободряюще улыбнулся брату, наблюдая как за ним закрывается дверь.