Спаси меня,Чуя!

      От одного взгляда шатена по коже рыжика пробежали мурашки. — Для Вас я - Накахара Чуя! — возразил голубоглазый. — Да ладно тебе, Чу~йка, — весело произнес псих, — чего такой злюка-бука? При входе сюда дядя сказал: "Ребенок, ты че тут забыл?» — Вы пили таблетки, которые утром заносил медбрат? — Накахара старался не реагировать на такую дерзость. Как ни как, Дазай его пациент. — Слуууушааай, — протянул Осаму, — а ты точно мой врач? Или тебя сюда ветром ЗАНЕСЛО? — Осаму, — голос Чуи сменился на более грубый и серьезный, — настоятельно рекомендую не дерзить, я Ваш лечащий врач, поэтому попрошу относиться ко мне с уважением. — Ну чего ты такой занудный, гномик? — Дазай грустно выдохнул, — ага, пил.       Чуя понял, что пациент ему наврал, но только смысл? И куда этот идиот спрятал таблетки? — Вы ведь мне врете, Осаму Дазай? — тон рыжеволосого был все таким же холодным и грубым.       Шатен поднялся с кровати, потянувшись как ленивый кот. Футболка слегка приподнялась и взору Чуи предстали бинты, обматывающие живот психа. Дазай встал и направился к доктору. Подойдя вплотную, парень нагнулся к уху Чуи. — А если и так, — шепотом произнес забинтованный, — что ты мне сделаешь? Ничего. Ты мне ничего не сделаешь. Такой лапочке стоит молчать, не хочется калечить столь красивое личико.       Осаму провел по лицу Чуи тыльной стороной ладони. Страх. Накахару охватил страх. Но, взяв себя в руки, рыжик оттолкнул от себя столь пугающий кусок плоти. — Попрошу не угрожать мне, — начал Чуя, смотря прямо в глаза Дазая, показывая всем видом, что голубоглазый его не боится, — я тебя не боюсь. Не на того напал, Осаму. — Ооо, мы уже на ты, — воскликнул Дазай, — это так мило. А когда ты подаришь мне первый поцелуй, красавица?       Настроение Дазая менялось в считанные секунды. Словно в парне жило 3 личности. — Мечтать не вредно. — хмыкнул Чуя, — Ты кушал? — Нет, меня боятся выводить из комнаты. — ответил Осаму, по театральному вскидывая руку от горя, а после продолжил достаточно серьезно — Меня боятся выводить даже в смирительной рубашке, док. Один Вы настолько бесстрашный, что осмелились зайти ко мне в комнату в одиночку. — Значит, пойдем сейчас, — сказал юноша, — как раз покажешь мне, где располагается столовая. — А если я заведу тебя в подсобку и начну приставать? — Осаму пошло посмотрел на Чую, поедая того взглядом. — То я трахну тебя первым, — произнес Накахара серьезным тоном. На что Дазай лишь охнул.        Чуя вышел из палаты и сказал Акутагаве, что тот может идти. Конечно, доктор не остался без странного взгляда медбрата, но Рюноскэ всё же развернулся и покинул свой так называемый пост. Проследив, что Акутагава и вправду ушел, рыжик вернулся в палату к больному. — Надевай тапки и пошли, — приказал доктор. — Ооо, милый мой, — и снова эта театральная наигранность, — тебя не было 2 минуты, а я уже так соскучился по тебе~ — Одевайся давай, — и снова этот шикарный суровый взгляд голубых глаз и такой красиво звучащий приказной тон, от которого ушки медом обливаются. — И ты собираешься меня так вести, гном-переросток? — спросил Дазай с улыбкой, — А если я накинусь на тебя другой своей личностью и начну избивать? — Я отпизжу тебя первым, не волнуйся, — все тот же суровый взгляд и такой холодный голос. — Лаадно…-грустно протянул бинтованный       Осаму надел тапки и, вместе с доктором, вышел из палаты. Шатен, конечно, пытался пару раз в шутку рыпнуться, от чего получил такой взгляд рыжика, даже такому «сложному» пациенту как Осаму стало не по себе. Чудаковатая парочка молча дошла до столовой, не обойдясь без косых взглядов в свою сторону. Все смотрели на доктора и не понимали, что тот творит. Пациента № 23 даже в смирительной рубашке боялись выпустить из комнаты, а этот новенький просто вывел перебинтованного суицидника-шизофреника без какого-либо сдерживающих яростные потуги психов снаряжения. Даже санитаров и медбратьев не позвал на помощь…       Дазай, шел достаточно спокойно, на удивление всех в округе. Парень то причудливо улыбался, то смотрел ненавистным взглядом, пугая молодых медсестер и медбратьев. Чуе уже было не так страшно находится рядом с Осаму.

Что-то в этом клоуне не так…       В столовой практически не было людей. Врачи обычно обедали после того, как все пациенты были закрыты в своих палатах. Ещё когда Чуя был в кабинете директора, Мори дал рыжику распорядок дня пациентов: 8:00-Завтрак. В меню преимущественно находилась лёгкая еда. Такая как каша, яичница, фруктовый салат и тому подобное. 9:00-12:00-Разрешение на прогулку по больничному корпусу. Но только для пациентов с ЛЁГКОЙ формой психических заболеваний. 12:00-13:00-Обед. В это время суток обычно подавали различные виды супов, мяса, рыбы и другие питательные блюда. 13:00-15:00-Тихий час. Время отдыха как для больных, так и для их лечащих врачей. 15:00-18:00-Прогулка по территории больницы. Больные ухаживали за цветами, дышали свежим воздухом и просто расслаблялись. 18:00-Ужин. Еда в этот час была самая разнообразная. Конечно, точь-в-точь всё делать невозможно успеть, погрешности в минутах всё-равно были, но врачи старались следовать расписанию.       На часах уже обед, так что столовая начала потихоньку заполняться больными. Дазай взял борщ, чай и сел за свободный столик. Чуя же отказался. Он знал правила этой больницы. Рыжик, когда-то, хотел сюда попасть работать, поэтому выучил их наизусть. Кажется, мечта сбылась. — Чу~я, а ты чего не кушаешь? — спросил Дазай. — Соблюдаю правила, — ответил Накахара, на что Дазай лишь хмыкнул и продолжил жевать еду.       Чуя смотрел на Дазая, пока тот ест. Голубоглазый не мог понять всего двух факторов: 1) Какого хуя ему снилась эта мумия? 2) Что такого странного в этой мумии? Что с ним не так? Осаму не похож на психически больного человека.

Словно Дазай придуривается... — Фего ты так на меня фмотрифь, Фу~я? — заговорил шатен, не пережевав и не сглотнув еду, — флюбифся фтоле? — Мне вот интересно, — начал Накахара, — с какого зоопарка такого шимпанзе как ты похитили? — Нифнаю, но фнаю офно. Фы — Дазай, наконец-то, прожевал и сглотнул пищу, — по уши в меня влюблен, красавчик. — Ну что за пидор, а ни пациент. — Чуя вскинул бровь и отвел глаза в сторону       На что Дазай только посмеялся. Осаму, почему-то, понравился доктор. Бинтованный и сам не мог понять, почему? Но эти голубые глаза так и манили. Притягивали. Хотелось в них тонуть. Они показывали свободу, которую так хотел получить Дазай. Пожалуй, для Осаму это был единственный врач, которого хотелось донимать с какой-то ноткой доброты. Не с яростья, а именно с добротой. Словно только Чуя, мог понять всю боль горе-суицидника. Но ведь это всего лишь первое впечатление. Они знакомы то всего 30 минут. — Какой врач, такой и пациент. — и мумиези слегка посмеялся, даже хихикнул. — Тебе надо сходить в душ. — у Чуи был достаточно чуткий нос к запахам. Это был один из его фетишей. Накахара любил запахи. Поэтому обнаружить вонь пота Дазая ему удалось еще в палате. — Возможно. — Осаму отставил пустую тарелку в сторону и взялся за бокал с чаем. — Вознужно. Допивай чай и пошли, — Чуя встал из-за стола, взял грязную тарелку Дазая и отнес ее в раковину.       Он не побоялся оставить одного Осаму за столом. Какое-то доверие было к этому психопату. А после, встав у раковины, Чуя стал глядеть, что же будет делать Дазай. Их столик был у окна, но никаких действий от пациента не последовало. Он лишь допивал свой чай и смотрел в окно. А допив, шатен просто отставил пустой грязный бокал в сторону. Чуя подошел к столику и повторил тоже самое, что сделал с тарелкой. Правильно! Накахара отнес бокал в раковину и вернулся к Дазаю. — Идём, — начал Чуя, — покажешь где душевая, заодно помоешься. — Пошли, только дай взять все нужное для душа, — обреченно вздохнул больной. Нет, он не был грязнулей, но надо же из себя пострадавшего построить.       Дазай встал со стула и, вместе с Чуей, отправился к палате больного №23. Конечно, пока они шли, не обошлось без происшествий. Осаму пристал к молодой медсестре и начал предлагать ей двойной суицид, от чего Чуе пришлось оттаскивать этого имбецила от бедной девушки. Пациент же начал охать и ахать, говорить какой Чуя плохой и лишил его любви всей жизни.       Проходя мимо подоконников, Дазай увидел цветок. Парень подбежал к растению с визгом маленького ребенка и начал разговаривать с соцветием, нежно поглаживая листья, приговаривая: «Бедненький, совсем один, никто тебе внимания не уделяет». И снова резкая смена настроения. И вот, от Дазая «ути бозе мой» остался только «мой папа псих». И снова резкая смена личности до «я ребенок, мне 5 лет». Взяв Чую за руку, Осаму, вприпрыжку, побежал к палате.        На Чую все смотрели как на сумашедшего. Первое: какого черта такой псих как Дазай стал более добрым рядом с этим доктором? Второе: где смирительная рубашка? И, наконец, третье: у кого спросить номер нового доктора и, по совместительству, красавчика, который лечит Осаму?       Дошли до палаты №19 парни с грехом под ручку. В прямом смысле. Дазай держал Чую за руку все время, пока они двигались вприпрыжку к палате. Ну как «они», скорее «он» — Дазай. А Чуя? А что Чуя? Чуя вопил как маленькая сучка, пытаясь успокоить под два метра ростом шпалу. — Осаму, сука, стой тут, — пытался отдышаться Накахара, — я щас схожу к себе в кабинет, найду блядское успокоительное и вколю его тебе. — Фу, — фыркнул больной №23, — я забыл, что у гномиков легкие маленькие и много воздуха не вмещают. — Бегом шуруй за полотенцем! — и снова этот шикарный приказной тон, ласкающий ушки Осаму.       Дазай зашел в палату и прошел к тумбе. Достал из нее все необходимое для принятия душа: чистую сменную одежду; полотенце; вехотку; мыло; шампунь, который должен был скоро закончиться, на что Дазай, обреченно вздохнул. — Че ты там вздыхаешь, наглая шляпа? — спросил Чуя. — Шампунь кончается, эх. — и снова этот обреченный вздох Осаму. Словно кто-то помер. Этому парню надо бы в театральный.       Странно, они знакомы около час, а общаются уже как друзья. Это неправильно, так не должен общаться врач и больной. Чуя это прекрасно понимал, но не уж то парень захотел в друзья психа-пациента?       У Чуи не было друзей. В школе его часто дразнили за рыжие волосы, веснушки, а также рост… Юноша всегда был ниже своих одноклассников, да и некоторых одноклассниц тоже. Но, несмотря на это, Чуя прекрасно учился и даже любил школу. У него не было проблем с предметами, ни в школе, ни в универе, за что парня еще больше возненавидели.       Часто приходилось драться и отстаивать свою честь. Мать даже отдала мальчишку на боевые искусства, где он также легко научился приёмам. Мама Чуи была гимнасткой, поэтому прекрасная растяжка у Накахары была ещё с детства. Плохому танцору — яйца мешают. Но, кажись, рыжику ничего не мешало. Идеал, а не ребенок. В подростковом возрасте не пил, не шлялся и не курил… На счет последнего не точно. Парень скрывал от мамы, что курит.       В 18 лет, рыжеволосый потерял единственного близкого человека — маму. Какие-то выродки подловили ее ночью, пока та шла с работы домой. Женщине перерезали горло, забрав деньги, телефон и все самое ценное. Стоит ли говорить о том, что золотые серьги в ее ушах не сняли, а вырвали?       Это был сильный удар по подростку. Чуя впал в сильную депрессию, даже сидел на таблетках, которые ему посоветовал врач. В 18 лет парень уже знал, что такое взрослая жизнь. Днем учился, а ночью работал в клубе барменом. Но, несмотря на все это, его учеба не пошла ко дну, как бы плохо и трудно Накахаре не было. Парень спал по 2-3 часа в день и высыпался лишь на выходных. А когда были экзамены, он и вовсе не спал. Чуя старался для той, которой уже нет.       В 20 лет умерла любимая собака и снова удар. Собака, с которой Накахара прожил 14 лет, его единственный друг — умер, и вновь таблетки и депрессия. С тех пор рыжик не заводил питомцев. Зачем? Снова получать боль? Нет, он не хочет. Тогда, Чуя стал много курить и даже выпивать, работая тем же самым барменом в клубе. Но в один момент он остановился, вспомнив маму. Хотела ли бы она такого сына? Скорее всего нет. Хотя, глубоко в душе,Чуя знал, что она примет его любым. Нет, юноша не бросил окончательно курить, но стал загрязнять лёгкие намного реже.       Что касается девушек... Они были, но так, больше были на одну ночь. Накахара находил легкую мишень для секса, но никогда не водил их к себе в дом. Не в его принципах.       В 23 года Чуя бросил работу в клубе, став писать различные конспекты студентам и ученикам, неплохо зарабатывая тем самым. Многие темы были похожими, поэтому можно лишь было поменять пару строчек местами и вуаля! Конспект готов.       У куратора, да и вообще у преподавателей, парень был любимым учеником. Тихий, спокойный парень. Фукузава гордился Чуей, часто расхваливая того.       Что касается отца Чуи-так он исчез из их жизни с мамой. Еще когда маленькому Накахаре было 4 года. Мать мальчика не подавала знаков того, что ей плохо. Наоборот, женщина показывала «Смотрите, мне не больно!». Она хотела обеспечить маленького мальчика всем, что тому только хотелось, поэтому устроилась на 2 работы. Но Чуя знал, что его маме плохо и трудно, поэтому летом, когда были каникулы, Чуечка устраивался на работу. Обычно это было расклеивание листовок. Мать гордилась своим сыном, а сын гордился ей.       На Чую нахлынули воспоминания, слезинки так и хотели подступить к глазам, но нет. Не сейчас. Из омута мыслей его вывел больной №23. — Пошли купаться, мой милый Чу~я. — Прошептал Дазай на ухо Накахаре, от чего второй вздрогнул. — Чертов слизняк! — завопил Чуя, — Нельзя так людей пугать, бинтованная ты псина! Еще раз так меня напугаешь и резко выдернешь из мыслей, запру в комнате и надену смирительную рубашку! — Ууу, какой грозный ребенок. — Дазай поднял руки вверх с жестом «сдаюсь».       В больнице было достаточно уютно, мягкое освещение из окон, теплые и такие светлые тона, которые грели душу. Все чисто и так ухоженно. Здание было большое, даже огромное.На самых высоких этажах держали самых опасных больных. Странно было то, что Дазай, находился на втором этаже. — Слушай, может хватит к медсестрам приставать? — Чуя одернул руку Дазая от очередной медсестры, которой второй так клялся в любви и предлагал «Двойной суисайд» — Крошка Чу-Чу ревнует? — хитрая ухмылка Дазая начинала уже бесить рыжика. — Спрячь свою чертову улыбку к себе в зад! — Оу, ты уже заприметил мой зад? Чур я сверху. — Бесишь меня, чертова скумбрия! — голубоглазый только шикал на подкаты шатена. Он был толерантным человеком, спокойно относился к людям разной ориентации. Еще бы, сейчас бы в 21 то веке реагировать на это ненормально. Хотя, в России осталось еще куча особей, для которых это ненормально и такие обычно избивали и чморили людей не такой ориентации как должно быть. "Ну и пусть мой больной — пидор, но за зад я все же буду побаиваться» — пошутил про себя рыжик. — Ну чего же ты такой злой, Чуенька? — Для тебя я-Чуя Накахара, Ваш лечащий врач. Вам ясно, Осаму Дазай? — А пару секунд назад я был «Скумбрией»! — грустно и так не по настоящему произнес пациент. Театральная наигранность бесила голубоглазго, словно тот всегда находился в каком-то неудачном фильме с плохими актерами. — Молчи и иди спокойно.       Они дошли до душевой более менее тихо и спокойно. "Скумбрия" все же немного успокоилась. Не лезла к медсестрам, но сверлила взглядом Накахару. И парень прекрасно чувствовал это спиной. Юноша шел немного впереди мумиёзи, но держал того за запястье. Если бы человек мог сверлить взглядом-Дазай бы насквозь просверлил две дыры в теле Чуи. — Иди мойся и давай без вот этих вот выкидонов, ок? — доктор вскинул бровь и глянул на пациента №23,в надежде услышать «хорошо», но получил соглашающийся кивок. И так сойдет. — Слушай, принесешь мне потом в палату бинты? — Хах, хорошо, — Накахара прикрыл свои столь красивые глаза и так по доброму улыбнулся, что в груди у Дазая от все сжалось. Он никогда не видел такой искренней и доброй улыбки, так приятно на душе стало, — иди уже, мойся.        Осаму зашел в душевую, в которой, к счастью, оказалось пусто. Он не мылся дня 3, после ухода последнего врача, которого шатен довел до истерики.       Парень положил полотенце на полку, куда отправились следом вехотка, мыло и шампунь, а после принялся за одежду, от которой он избавился достаточно легко. Скинув с себя больничную майку и штаны, Дазай отставил тапочки в сторону и принялся за бинты, коих оказалось много на теле юноши. С шеи до живота, с плеч до запястья, от колена ног до начала пятки стопы.       Осаму принялся разматывать бинты сначала с правой руки, хоть ему неудобно было это делать левой рукой. Он жил с правилом «Сначала сложное, а потом легкое». Размотав повязки с одной руки, его глазам предстала вся израненная кожа. Шрамы от порезанных вен, ожоги и просто раны. На лице парня появилось отвращение. Отвращение к его изувеченному телу и парень принялся разматывать остальное.       После того, как Дазаю удалось избавиться от «второй кожи», его взору предстало изуродованное тело. Воспоминания тут же начали выползать из памяти, как мертвецы из могилы, но парень так же быстро их утопил обратно, в океане боли и страха. Это прошлое и не стоит его ворошить.       Зайдя под душ, больной повернул кран, настраивая воду под нужную температуру, а после, облокотившись на стену и соскальзывая по ней спиной, спустился в сидячее положение. Ноги были согнуты в коленях, на них безвольным грузом лежала голова, а руки словно две змеи обнимали и сжимали ноги ближе к телу. Волнистые волосы взмокли от воды и прилипали к лицу.       Дазай думал о его новом докторе. Почему Осаму не хотел над ним как-то по злобному шутить, издеваться, как над другими? Хотелось только прижимать к себе эту маленькую голубоглазую тушку. Шатен хотел бы увидеть волосы Чуи, которые так тщательно скрывал колпак. Какого они цвета, длинны, какая у Накахары прическа? Хочется узнать врача лучше. Такое чувство, что только Чуя сможет понять всю боль Дазая. Понять и разделить.       Глупо это все. Они знакомы то от силы час, может больше. Доктор ,скорее всего, уйдет так же, как и все. Забыв про него и радуясь тому, что в жизни такого больного уже нет.       Помывшись, Дазай вытерся и начал наматывать бинты. Он не стал обматывать себя полностью, только руки и шею-основные видные места. А после, накинул свежую, чистую майку, которая так приятно пахнет сиренью, чистые трусы и штаны. Надев тапочки, юноша взял все свое с собой и отправился к выходу. Шатен остановился, чтобы выкинуть уже пустую упаковку от шампуня и потянул ручку двери, отпирая ту.       Чуя сидел на одной из скамеек. Он задремал. Конечно, ждать Осаму, который размышлял минут 20, а потом мылся столько же… Дазай подошел и сел рядом с Чуей. Как же первому хотелось снять колпак и глянуть на то, что под ним. Больной потянулся рукой к колпаку, в надежде, что у врача крепкий сон, но… Его запястье крепко схватила чья-то рука, а если точнее, то Чуи. — Ты че творишь? — негромко спросил, Чуя, сжимая запястье пациента. — Ай, больно, — зашипел Осаму, после чего Накахара отпустил руку парня, — хотел глянуть, что под колпаком у моей красавицы. — Придурок, фетиш на волосы? — Типа того, — больной пожал плечами, а затем продолжил, — надо же знать, как мой любимый, выглядит. — Хах, пошли уже. Я тебя тут минут 50 ждал. Уже тихий час и больным пора бы отправляться в свои палаты. — Не хочу в палату. — Пошли, меня не волнует.       Дазай вздохнул, после чего протяжно выдохнул, но все же послушал Чую. Они встали и двинулись к палате. Осаму все думал о своём враче, а его врач о том, где бы покурить.       Доведя пациента до палаты, Чуя пропустил его вперед, чтобы тот мог зайти, а доктор мог закрыть дверь на замок и пойти покурить, ведь у Накахары есть часа 2 отдыха. — А поцеловать на прощание? — спросил Осаму. — Обойдешься. — произнес Чуя, после чего закрыл дверь пациента и провернул ключом два раза.       Парню надо бы покурить, но где? Больница пуста, все врачи и медбратья на обеде, надо бы спросить у кого-нибудь.       Накахара двинулся к столовой в надежде найти хоть кого-то, чтобы спросить. На выходе из лифта он столкнулся с юношей. Волосы его были белые, среди которых была одна прядка черных волос. Это был тот парень, который вел вместе с Куникидой, так же? Кажется да, Куникида. Они вели больную которая еще кричала: «Он придет за вами» или что-то типа того. — Прости пожалуйста. — начал Чуя. — Да ничего страшного. — паренек мило улыбнулся, — Вы ведь наш новый доктор пациента № 23, верно? — Да, все верно. — Он так спокойно себя ведет с Вами… — Правда? — Чуя вопросительно вскинул бровь. — Да. — парень улыбнулся, — Обычно Осаму кусается, брыкается, угрожает. Может даже убежать… И это в смирительной рубашке! А с вами он без нее так спокойно шел рядом. Вы словно загипнотизировали его! — Ахаха, — доктор рассмеялся, а потом продолжил, — ну что ты? Нет конечно. Сам не знаю, почему он так… Нет, он, конечно, мне тоже пытался угрожать… Но, кажись, со мной это не сработало.       Конечно не сработало. Чуя помнит это страх, который пациент всего взглядом на него нагнал. — Это хорошо, может хоть кому-то удастся с ним поладить. — сказал медбрат. — Слушай, а ты не знаешь, где тут покурить можно? — спросил Чуя. — Оу, конечно, пойдемте, я Вам покажу. — парень улыбнулся и двинулся вперед, ведя за собой Накахару.       Они вышли на улицу с обратной стороны здания. Черт, какая же больница все-таки большая. — Слушай, Ацуши. — начал рыжик. — Да? — А можешь мне рассказать про Дазая? — спросил голубоглазый, — Да, я знаю, что в его истории больного все написано, но… — Конечно. — перебил Ацуши, — Дазай попал сюда в 2010 году. Его поймала полиция, найдя в доме на петле веревки. Осаму успели спасти и откачать. Как оказалось, он зарубил топором свою мать и отца. Те, вроде как, издевались над ним. Унижали, били до такой степени, что Дазай даже встать не мог. Комната его была в подвале. Когда полицейские зашли туда-ужаснулись. В комнате толком ничего не было. Только матрас с дырами, такой же плед и куча книг. — Пиздец… — вставил слово Чуя. — Но Дазай не просто зарубил их. Мать он зарезал быстро и скармливал собаке. А отцу повезло меньше. Его Осаму пытал, кажется с неделю. Отрывал ногти, отрубал фаланги пальцев, резал, избивал… Когда Дазая нашли-он во всем сознался. Осаму отвели к психологу и тот поставил Дазаю диагноз, что в нем не одна личность, а 3. В тюрьму его не отправили, так как он являлся невменяемым. Дазая отправили сюда. — А откуда ты все это знаешь? — спросил Чуя. — Наша повариха рассказывала, а ей уже старшая медсестра, а медсестре уже рассказал Огай. — ответил Ацуши. — Много ли врачей у Дазая было за все это время? — Да, кажись, врачей 15. Его только два врача смогли вынести, проработав всего год. А остальных Осаму доводил до такой степени, что одна молодая девушка даже к нам же залетела в психушку. — Ацуши рассказывал, а Чуя молча его слушал и сострадал Дазаю. Рыжику было его жалко, — Кстати, ты наверное сегодня видел, мы ее проводили, она еще кричала, что нас всех убьют. — Ага, помню. — Вот, это — она. Эта девушка была врачом Дазая, а потом сошла с ума.       Чуя втягивал дым в легкие, а потом легко выдыхал. Накахаре было не по себе от этого разговора. Хотелось прям сейчас пойти и прижать к себе Осаму. Сказать ,как ему его жаль. Но стоит ли? Голубоглазый хотел понять шатена, поддержать, обнять. — Дазай, — продолжил рассказ Ацуши, — часто резал вены, вешался, пил яд, падал с крыши, топился. Осаму хотел покинуть этот мир. Его родители были его врагами. Сколько они причинили ему боли… Под бинтами скрыва… — Точно, бинты! — вскрикнул Чуя, — Как я, идиот, мог забыть принести ему бинты?! Ой, прости. Я тебе перебил. — Ничего страшного. — светловолосый парень улыбнулся, — Под бинтами скрывается вся его прошла жизнь и боль. Докурите и отнесите ему бинтов, рулона 3 хватит. — Хорошо, спасибо тебе, Ацуши. — рыжик улыбнулся парню и выбросил бычок от сигареты в урну, — И давай на ты.       Накаджима кивнул и улыбнулся Накахаре в ответ, а после достал колпак из кармана штанов и отправился по делам, а голубоглазый двинулся к себе в кабинет за бинтами.       Парень открыл дверь своего кабинета. За окном все так же моросил дождик. Чуя даже немного замерз, пока стоял на улице с Ацуши. Парень открыл шкафчик, в котором лежали все нужные медикаменты для его больного. Достал оттуда 3 рулона бинтов и положил на рабочий стол, а после оглянул кабинет.        Возле окна находился рабочий стол из темного дуба, на котором лежали стопки бумаги, документов и прочего дерьма. Рядом с ним стоял мягкий и такой удобный на вид стул. В углу расположился широкий серый диван. Справа от выхода был белый шкаф с медикаментами, а слева, возле стола-с документами. И в этой комнате, возле дивана была дверь, в которую Чуя зайдет позже, а пока надо отнести бинты пациенту.       Чуя взял со стола бинты и двинулся к выходу. Закрыв дверь, он направился к палате больного. Такие уютные коридоры, даже в такое ненастье. Сегодня больных не выпустят на улицу. Не самая лучшая погода… Погуляют по зданию, ничего страшного. Подойдя к палате №19, рыжик вставил ключ и провернул два раза, а после потянул за ручку.       Войдя в палату, Накахара наткнулся на невероятно милую картину. Дазай спал. Он лежал на спине, правая рука была на животе, а левая свисала с кровати. Правая нога была согнута в колене, а левая просто свободно лежала. Майка была слегка задернута, от чего было видно кожу живота Осаму.       Постояв так минут 10, наблюдая за спящим Дазаем, который тихо сопел, Чуя все же оклемался и подошел к тумбе, положив на нее бинты. Накахара аккуратно достал из-под ноги Дазая одеяло и накрыл им шатена. Осаму не проснулся. Лишь сладко почавкал ртом и перевернулся на правый бок. "Пусть отдыхает" — пронеслась мысль в голове рыжеволосого юноши и тот направился к выходу. Тихо закрыв дверь пациента, Чуя направился в столовую пообедать, а после в кабинет.       Сев за стол на кресло, которое и вправду оказалось мягким, парень стал заполнять документы.       На часах было 6:25 вечера, парень не заметил, как так быстро пробежало время. Он глянул, какие нужны таблетки Осаму, и положил их в каемочку, а после двинулся в палату.       Открыв дверь, Накахара увидел Дазая, который читал книгу. — Спасибо за бинты, док. -поблагодарил Осаму. — Не за что. — ответил Чуя, — Вот, выпей это и пошли ужинать. Я засиделся за документами и не заметил, что ты еще 25 минут назад должен был поужинать. — Ничего страшно, Чуенька.       Дазай встал с кровати и направился к рыжику за таблетками. Взяв таблетки, Осаму подошел к тумбе, взял с нее бокал, двинулся к раковине и налил воды, а после запил таблетки. — Пошли кушать, Чу-Чу. — ласково улыбнувшись сказал Осаму. — Пошли. — тихо произнес Накахара.       Они вышли из палаты и направились к столовой. Всю дорогу Чуя думал о Дазае. О его прошлой жизни и о том, как парню тяжело пришлось. — О чем думаешь, гномик? — спросил Осаму. Он видел, что Чую что-то тревожит, и кажись, догадывался. Накахара знал историю жизни Дазая, скорее всего прочел в документах, — Не парься об этом. — О-о чем? — глаза доктора округлились. Он не мог понять, о чем это Осаму, а потом вспомнил слова Мори, о том, что шатен читает людей как открытую книгу. — Да ладно. Думаешь я не знаю, что ты явно прочел мою историю. — произнес с серьезным тоном перебинтованный, — Не парься об этом.       Чуя хотел закончить этот разговор и ,славу Богу, они пришли к столовой, из который потихоньку уходили психически нездоровые люди.       Осаму подошел к столику с едой и наткнулся на ошарашенный взгляд повара. За стойкой стояла невысокая девушка, лет 29-30. На бейджике читалось «Акико Йосано». Дазай мило ей улыбнулся, вгоняя ту в ступор. — Чего встал? Давай бери еду и пошли за стол. — произнес Чуя, подходя сзади к Дазаю.       Девушка посмотрела на шатена, а потом на Накахару, потом снова на пациента и опять на врача, и наконец-то подала Осаму желаемую еду.       Дазай взял рисовую кашу, салат и компот, а после двинулся к свободному столику. Чуя прошел за ним и сел рядом. Девушка всё ещё не сводила с них глаз, что немного Напрягало Накахару, но тут сзади со спины подошел тихий и незаметный Акутагава. — Вы не боитесь его без смирительной рубашки водить? — спросил темноволосый парень посмотрев на рыжика, а после на Осаму. — Нет. — отрезал голубоглазый. — Ууу, Акутагавааа, — протянул Дазай с улыбкой, направляя на того ложкой, — как там Ацуши? Вы всё ещё мутите? Али поругались? — Будьте аккуратны, Накахара Чуя. — покраснев ответил Акутагава, а после исчез из виду так же, как и появился, оставляя Накахару в легком шоке.       «Тут все пидоры что ли?» — пронеслось в мыслях Накахары. — Не расскажешь? — Чуя удивленно посмотрел на Дазая, ожидая хоть что-то услышать. — Аа, ты же новенький, точно. Они встречаются с Ацуши Накаджимой. Не знаю, видел ли ты такого юношу. Он чуть выше тебя, и у него еще в волосах темная прядка есть. — Видел. — Воот, они встречаются. — Понятно.       Чуя забрал грязную посуду от Дазая и двинулся к раковине, поставив ее туда, а после вернулся к Осаму, который уже допил свой компот. И рыжеволосый парень снова повторил то действие, которое сделал минуту назад, только уже с бокалом.       Шатен встал из-за стола и направился к выходу, а Накахара шел следом за ним. Они направились к палате. Дойдя до заветной комнаты, Чуя пропустил пациента вперед себя. Дазай зашел и сел на кровать в позу лотоса. — Ты так и не покажешь мне свою лохматушку? — Осаму посмотрел на Накахару, который стоял возле двери облокотившись на стену и смотрел на шатена. — Смысла не вижу, — холодно ответил Чуя. — Какие мы холодные. Ну хоть ночью-то зайдешь проверять? — Зайду. — послышалось из уст парня, который уже собирался уходить и закрывал дверь палаты.       «Обязательно зайду, хочу глянуть еще раз на тебя спящего» — пронеслось в голове доктора.        На часах 10:56 вечера и Чуя был вымотался за день. Парню хотелось спать, но он не сделал еще кое-какую вещь. Рыжик не зашел к Осаму.       В коридоре было тихо, местами горели лампы, а в окна бил свет луны. Тучи за это время разошлись, словно уступали место спутнику, которая казался таким одиноким, но так оно не являлось. У луны есть солнце, а у солнца — луна.       Дойдя до палаты, Чуя аккуратно провернул замок и открыл дверь. Войдя в комнату он увидел Дазая, мирно спавшего, морща носик от света луны, которая так и светила в лицо парня. Он лежал на левом боку, а левая рука свисала с кровати, в то время как правая была спрятана под одеяло.       Юноша подошел к окну и задвинул шторы, а после направился к выходу. Пора бы и рыжику так же сладко спать. Закрыв за собой дверь палаты и повернув ключом два раза, парень направился в свой кабинет.       Он наконец-то открыл ту дверь, которая была в его кабинете. В ней Чуя увидел односпальную кровать, возле которой стояла тумба, справа возле окна стоял шкаф, кажется для вещей, а в левом углу раковина. Саму комнату освещал серебристый свет луны.       Накахара включил свет, раздевшись до трусов и взяв сумку с дивана, парень достал штаны и майку. Переодевшись, он направился к раковине и стал умываться. Голубоглазый вымотался и уже поскорее хочет провалиться в сон, что и сделал, как только лег на мягкую кровать.       Юноша очутился в зимнем лесу в той же одежде, что и заснул. Ноги были в снегу, а холодный ветер обдувал кожу. Ноги сами шли в каком-то неизвестном направлении. Они привели Накахару к озеру.       Оно было полностью покрыто плотным льдом. Чуе не было холодно. Он чувствовал, что кому-то нужна помощь. Наступая босыми ногами на толстый слой льда, парень двинулся на середину озера. Юноша не знал, зачем он туда идет, но чувствовал, что кому-то нужна его помощь... Но кому?       Дойдя до середины озера, парень обернулся. Его окружал мрачный, холодный лес. Рыжик не мог понять, зачем он пришел сюда и кому нужна помощь. После, парень почувствовал стук под ногами и крик, что-то било толстый слой льда и кричало о помощи. Накахара пришел и провел рукой по льду, счищая снежинки и ужаснулся увиденному. Там был Дазай. Он смотрел на Чую и кричал. Кричал о помощи.       Рыжеволосый юноша стал бить кулаками по льду, но все без толку. Избив кисти в кровь парень побежал в лес. Чуть не упав на скользком льду и не прокатившись лицом, он добежал до лесного массива и раскопал под снегом камень, а после вернулся к Дазаю на середину озера. Чуя стал бить камнем лед, но это оказалось бесполезно. Камень стал разрушаться, а горькие слезы Накахары падали на лед. Парень смотрел как Осаму шел на дно озера. Как тьма его засасывала. Голубоглазому было больно. Он видел, как тонет его пациент. Чуя хотел ему помочь, но все без толку.       Дазай пропал из вида оставив доктора, не спасшего своего друга-пациента с разбитыми руками, бившемся в истерике и захлебывающемся слезами…