Спаси меня,Чуя!

      На протяжении недели Чуе, снился один и тот же сон. Рыжик бьется в истерике, смотря за тем, как тонет его пациент. Из-за этого сна у Накахары появился недосып. Парню казалось, что ему самому уже нужен доктор. Но не все так плохо.       Дазаю за это время разрешили выходить на территорию больницы. С Чуей он стал вести себя намного лучше. Они уже были похожи на каких-то хороших друзей, чем на доктора и больного. Вечерами голубоглазый парень заходил в палату своего больного и юноши даже могли засидеться и неплохо поболтать на различные темы. Но никто из них не задевал темы прошлой жизни. Чуя не хотел об этом говорить, да и сам Дазай тоже. Зачем ворошить прошлое?       Осаму даже был на приеме его же доктора. Чуя не знал о чем провести этот разговор, поэтому решил затронуть тему суицида. — Дазай, — произнес Чуя, сидя со своим пациентом на диване, — почему ты пытаешься умереть? — Ого, — воскликнул суицидник, — вот это тема. — Так, почему же ты хочешь умереть?       Чуя надеялся, что если сможет обсудить эту тему с Дазаем и помочь ему пересмотреть принципы жизни, то сны прекратятся. — Хорошо, я расскажу. — начал Дазай, — Если коротко и ясно, то я не вижу смысла в этой жизни. — Почему? — Чуя смотрел на Дазая не отрывая взгляд от кофейных очей шатена. Он всегда мечтал так смотреть в чьи-то глаза, но не думал, что это будут глаза его больного. — А в чем смысл жизни? Мы рождаемся и умираем. Ах, ну да, еще плодимся. Человек ставит себе цели в жизни, не имея понятия о том, что его главная цель-продолжить род. Мы бежим от смерти, зная, что от нее не убежать. А я же наоборот бегу к смерти, а она от меня. Рано или поздно мы все умрем и будем гнить в земле. — Часто человек живет из-за кого-то. — сказал Чуя, так же смотря в карие глаза. — Ты прав, — Дазай серьезно смотрел в глаза Чуи, — но мне не для кого жить. Я достаточно повидал за свою жизнь. И знаешь, давно бы сдох, если бы ни психушка. Я бы давно уже гнил в земле, забытый всеми. Не создал бы проблемы для многих тут людей. Одним меньше, одним больше. Ежесекундно в мире рождаются и умирают люди. Смерть-часть нашей жизни и я лишь хочу приблизить эту часть к себе.       После того разговора Чуя долго сидел один в кабинете и смотрел в окно. Он понимал, что Дазай прав. Мы рождаемся, оставляем после себя что-то и мрем. Кто от болезни, кто от несчастного случая, ну и конечно же старость. Но не все из 100 человек доживут до преклонного возраста.       В тот день Накахаре снова приснился тот сон. Парень всё так же сильно пытался пробиться сквозь этот лед. Но там, когда тонул Дазай, Чуя уже хотел пойти на дно вместе с ним. В ту ночь рыжик проснулся в холодном поту. Он хотел бы выспаться как следует, но этот кошмар не давал ему покоя.       После того, как у Осаму кончился шампунь, Чуя решил одолжить свой. А как поедет в город, надо бы купить этому болвану средство для мытья головы.       Парню удалось познакомиться с поварихой. Она оказалась очень хорошей девушкой. Вечерами они даже сидели в столовой и обсуждали различные темы. Парень ни разу ни пожаловался на Дазая, тот его полностью устраивал. Даже тупые шуточки со стороны Осаму не задевали рыжика, он и с ними так же свыкся. Девушка иногда задевала тему Дазая, рассказывала о том, что он тут чудил до прихода Накахары. — А вот теперь представь, — начала Йосано, смотря на рыжика, — заходит твой больной в столовую, начинает кричать о том, что он уже умер и прыгать по столам. Санитары его тогда ели поймали и это он еще под успокоительными был. Накинулся на бедного Ацуши и кричал, что это «Радужный котик». — Боже, бедный парнишка. — улыбнулся Чуя. — Помню Дазай зашел сюда и тогда я и увидела своими глазами его личности. Сначала он весело произнес: "Может рыбки взять?", а после в секунду поменялся и я увидела бешеные припадочные глаза, в которых горел огонь. Эта личность хотела суп. Третью личность к счастью или к сожалению я не видела, но меня охватил страх от его второй личности.       На 6-й день Мори вызвал Чую к себе. — Можно? — постучавшись в дверь, спросил Накахара. — Заходи, Чуя. — одобрил Огай. — Вы вызывали меня. — Да, я хотел поговорить с тобой на счет Дазая. — Огай указал рукой на стул перед собой. — Конечно. — ответил парень, садясь на стул. — Слышал, что он хорошо себя ведет с тобой. — Да, это так. — Я подумал и решил дать разрешение на то, чтобы Дазай мог гулять на территории больнице, конечно под твоим присмотром. — директор посмотрел на доктора, а после протянул ему листок, — если ты согласен, то распишись тут. — Конечно, будет неплохо. — Чуя взял лист и ручку и аккуратно расписался в нижнем углу документа. — У тебя все хорошо? — Мори окинул взглядом Накахару. — Да, не спится просто последнее время. — Есть что-то, что тебя тревожит? — Да, — начал рыжеволосый, — но я с этим сам разберусь. — Это касается Осаму? — мужчина забрал документ с разрешением и подписью голубоглазого. — Простите, но я не буду отвечать на этот вопрос. — юноша смотрел в пол, надеясь, что начальник его поймет. — Хорошо, тогда ты свободен.       Чуя вышел из кабинета радуясь тому, что Огай не стал устраивать допрос с пристрастием. Это его личное. Точнее, это их личное.       В 3 часа дня парни вышли со здания и Дазай вдохнул полной грудью. Он так давно не был на улице. Ноги щекотала скошенная трава, а приятный запах цветов ударил в нос. Осаму был счастлив. Улыбаясь, он побежал к цветам, вдыхая их запах.       Чуя смотрел на картину того, как Дазай был счастлив. Как шатен бегал босой по траве, нюхая то один, то другой цветок. От этого вида у Накахары становилось приятно на душе.       Спустя минут 5 наблюдения за Дазаем, доктор пошел и сел в теньке, облокотившись на ствол дерева. Солнце приятно грело даже в тени. Чуя и сам уже забыл, когда сидел так на траве. Из здания он толком и не выбирался, разве только покурить. О том, что Чуя курит, Дазай так и не знал. Он еще много чего не знал о рыжике, как и Накахара, о нем. Голубоглазый хотел увидеть, что под бинтами, а Осаму, что под колпаком у его доктора.       Счастливый обернулся и увидел, что его любимый доктор сидел в теньке под деревом. Осаму оторвался от цветов и с улыбкой на лице двинулся к Чуе. В то время как «любимый доктор» смотрел на божую коровку, бегающую по его руке, и мило улыбался.       Чуя снова погрузился в мысли.       Он перестал видеть красоту этого мира с тех пор как погибла мама. Они любили вместе сидеть под деревом в парке и наблюдать за прохожими. Чуя клал голову на колени матери и слушал ее истории из жизни. Это было так интересно, так захватывающе. В какой-то момент ему даже грустно стало, но Дазай вовремя подошел и сел рядом с доктором. — Видишь, — тихо с улыбкой произнес Осаму, смотря на руку по которой бегало насекомое, — тебя даже насекомые любят. — Я это понял как увидел тебя, — не отвлекаясь от руки сказал Чуя. — Так, а теперь поподробнее. — Прикинь, — Накахара посмотрел серьезным взглядом на шатена, — ко мне присосалась наглая пиявка, и отодрать ее не получается. — Единственного, кого тут отдерут, это — тебя. — улыбка и взгляд был на столько пошлый, даже заставил Чую покраснеть. — Иди ты, придурок. — парень оторвал взгляд от пациента и вернул его к насекомому на руке. — Чу~я, ну сними колпак. — Вот достал, — после этой фразы доктор сдернул головной убор.       Взору Дазай предстали слегка кучерявые, чуть ниже плеч рыжие волосы, нежно соскользнувшие по плечу. Как хотелось запустить в них свои руки… — Ты че творишь, придурок?! — вскрикнул Накахара, смотря как его пациент взял прядку волос в руки и стал ее нюхать. — Они такие мягкие, Чу~я! — воскликнул Дазай, — Почему ты скрывал от меня эту красоту? — Красоту говоришь.? — Да, они прекрасны! — Они мне жизнь испортили. — в голосе рыжика проскользнула нотка печали. — Ну Чуечка, они правда прекрасны!       Юноша любил свои волосы, но не цвет. — Слышь, Тутанхамон? — Накахара посмотрел на Дазая, который все так же не отрывал глаз от голубоглазого и его волос. — Ммм? — Покажешь, что под бинтами? — доктор боялся про это говорить, он боялся реакции его пациента, но кажись все обошлось… — Угу. — ответил Осаму и продолжил любоваться своим "любимым доктором".       Пожалуй, этот день был самым счастливым для Дазая, ведь тогда, под деревом, Чуя не только показал Осаму красоту…       Чуя, разрешил полежать у себя на коленках. Шатен положил голову на колени доктора и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Ну, а рыжик смог запустить свою руку в такие мягкие, волнистые, каштановые волосы. От такой нежности забинтованный был готов урчать и даже заснул.       Просидев так до 6 вечера, Накахара разбудил мумию, так сладко спящую на его ногах, а после спрятал «красоту» под головной убор.       Они сразу направились в столовую. Дазай выпросил свои любимые крабы, закатывая истерику своему «любимому врачу», а когда получил желаемое, то был готов растаять от счастья прям тут. Счастливый юноша направился к столику, а Чуя остался болтать с Йосано. — Сейчас он больше похож на ребенка , — начала разговор Йосано, видя как Осаму радуется, — чем на психически нездорового человека. — Это точно, я рад. — подметил Чуя. — Что с тобой? — Ммм? — Ты выглядишь измотанным, — заметила Акико. — Сон, — начал Чуя. Он понимал, что это личное, но держать все в себе сложно, — каждую ночь мне снится один и тот же сон. — Что за сон? — девушка налила парню чая и поставила кружку перед ним. — Мне снится озеро, покрытое льдом, а кругом лес. Каждый ебучий раз я прихожу на середину озера и вижу подо льдом тонущего Дазая. Каждый сученский раз! — Успокойся, -произнесла девушка. — Как бы и чем я не долбил этот ебучий лед, он не ломается, и каждый раз я вижу как Осаму засасывает тьма… — Сходи к Мори, — девушка посмотрела в глаза парня, — он поможет тебе с этой проблемой. — Нет. Я хочу сам ее решить. Это связанно между мной и ним. — глаза парня посмотрели на мирно кушающего крабы Дазая. — Будет хуже-сходи к Огаю.       Чуя одобрительно кивнул, поблагодарив Акико за вкусный чай, и направился к столику Осаму за грязной посудой. Не успел доктор подойти к столу, как шатен встал из-за стола, взяв при этом посуду и двинулся к раковине. — Не волнуйся, Рапунцель, — кареглазый подошел вплотную к Чуе, — твой принц сам может за собой поухаживать.       Они двинулись в палату к Дазаю. Этот парень не менялся, все так же приставал к молодым медсестрам, а рыжик все так же его оттаскивал. С горем пополам они дошли до палаты. Как Осаму и обещал, он покажет Накахаре, что у него под бинтами, а сам доктор уже и забыл про это. Поэтому, проводив пациента, он парень привычке собрался уйти, как его одернули за руку. — Куда это мой докторишка собрался, — Дазай потянул Чую за руку, от чего второй, не удержавшись, прижался к первому, — оу, моя рыжеволосая Барби сама ко мне клеится. — Пошел ты! — Голубоглазый оттолкнулся от пациента, чей номер был 23, — Что-то еще? — А как же секретик под бинтами? — Точно, я уже забыл.       Суицидник отошел от юноши и легким движением, сняв с себя майку, стал разматывать бинты.       Взору Накахары представилось искалеченное, израненное, местами с ожогами тело. Чуя подошел ближе и стал рассматривать каждый шрам на нём. Дазай лишь отвел глаза в сторону. Ему было больно смотреть на свое тело. Но не рыжику. Он смотрел с интересом, разглядывая каждую царапину, каждый шрам, ожог. Как же много у парня крутилось вопросов в голове, но не один не осмелился задать.       По щеке Дазая покатилась слеза. Воспоминания все-таки давали о себе знать, да и не хотел он ,чтобы кто-то на него «такого» смотрел. Увидев слезы, не долго думая, Чуя обхватил рукой голову больного и притянул к своему плечу. Израненный даже и не сопротивлялся, лишь покорно опустил голову, роняя слезы, которые впитывал халат.       В эту ночь парня снова потревожил надоедливый сон. Но на этот раз во льду появилась трещина. Её не достаточно, чтобы расколоть замёрзшую воду и спасти тонущего.       Рано утром, Чую разбудили лучи солнца, которые так и бились в окно его комнаты. Парень глянул на часы, которые показывали 5:48. Он сел на кровать и свесил ноги на холодный пол. Посидев так немного и отойдя от сна, юноша надел тапочки и прошел к раковине, после чего стал чистить зубы и умываться. Сон не выходил из его головы. Не уж то трещина пошла из-за вчерашнего вечера? Как бы там не было, есть прогресс, хоть и такой маленький.       Умывшись, юноша направился в душевую. Сняв с себя всю одежду, он включил воду и встал по струю воды. Волосы липли к лицу и плечам. Чуя достаточно долго так стоял, ничего не делая, наблюдая за тем, как капли воды стекали по его телу. Вопросы один за другим лезли в голову. Кто для него Осаму? Кем является он для Дазая?       Больше всего Накахара хотел обсудить с самим Дазаем сон. Возможно бы тогда, этот кошмар перестал сниться юноше.Но это был полный бред. Ведь доктор тут он, а пациент сам Дазай. Чуя хотел понять чувства шатена, всю его боль, переживания.       Помывшись и хорошо просушив волосы, парень начал одеваться в свою привычную рабочую форму, а после, спрятал свои красивые, рыжие локоны под головной убор. Юноша вернулся в кабинет и положил на диван псевдо-пижаму, а после спустился на первый этаж в столовую.       В больнице лишь изредка мелькали медбратья с медсестрами. Войдя в столовую, Чуя увидел дивную картину. Нет, Осаму конечно говорил, что эти двое встречались, но Накахара ни разу не видел их двоих вместе, а тут такая сцена.       Акутагава прижимал к стене Ацуши. Левая нога темноволосого была между ног Накаджимы. Рюноскэ смачно целовал в шею светловолосого медбрата, от чего тот немного постанывал.       Вот те раз, проснулся пораньше и пошел кушать и на те, два голубка. Ладно, пусть тешатся. Накахара спокойно прошел мимо них к холодильнику с едой, да прошел так, словно ничего не видел. Надо было видеть красные лица парней, а то как они уносили ноги… Ммм, незабываемые зрелище, доктор даже посмеялся. Интересно, эти двое долго ему на глаза попадаться не будут?       Взяв из холодильника вчерашние крабы, юноша двинулся к ближайшему столику и потихоньку начал пережевывать завтрак, обдумывая случившиеся.       Интересно, давно ли эти двое вместе? Добряк Ацуши и угрюмый Акутагава-две не сочетающиеся личности, с разными вкусами и характерами, но, возможно, именно это их и сплотило. Раз парни так скрывают свои отношения, то скорее всего никто об этом не знает, ну, практически никто. Обдумывая произошедшее, Чуя даже и не заметил. как к нему подошел Ацуши. — П-пожалуйста, — голос паренька дрожал, а лицо было краснее спелого помидора, — н-не говорите н-никому об этом… — Хорошо, не скажу. — П-правда? — Правда. — произнес Чуя, глядя в глаза пареньку, — Не волнуйся, я хорошо к таким как вы отношусь. — Это хорошо, — Ацуши улыбнулся, услышав хоть от кого-то такие слова, ведь многие призирают представителей ЛГБТ. — Давно встречаетесь? — Год. — Много кто в больнице об этом знает? — спросил Накахара, пихая ложку с едой в рот. — Практически никто.Только вы и Дазай.       В двери показался Акутагава. Ацуши мило улыбнулся и подошел к своему парню, взяв того за руку, а после парочка удалилась с глаз Накахары. Теперь парни могут вести себя спокойно хотя бы при Дазае и Накахаре, ни скрывая чувств и отношений.       Рыжик встал из-за стола и подошел к раковине, а после, вымыв посуду, двинулся к себе в кабинет, ведь надо было приготовить новые бинты и таблетки для Осаму. Честно говоря, Чуя уже сомневался в болезни Дазая. Либо так действуют таблетки, либо это все лишь игра. Что-то тут было не так… Поэтому Накахара положил таблетки в правый карман сумки, на свой страх и риск. Если Дазай и правду болен, то это обнаружится к вечеру, а если нет, то голубоглазый унесет эту тайну с собой в гроб.       Взяв бинты, он вышел из помещения, а после того, как закрыл кабинет, направился к Осаму в палату. На часах было 7:25. Чуя надеялся, что его пациент уже не спит.       Накахара вошел в палату, как он и надеялся, Дазай, не спал. Он читал книгу сидя на подоконнике. — Серьезно, ты решил прочитать книжку про самоубийства?— Чуя вскинул бровь, подходя ближе к пациенту и кладя тому на ноги бинты. Кстати о бинтах - Дазай был без них. Неужто это так вчерашний вечер повлиял на Осаму? — Попрошу, «Перечитать», — подметил Осаму. — Хорошо, хорошо, Ваше Величество. Стоп. "Перечитать»? — Ага, я люблю эту книгу, — ответил Дазай, не поднимая глаза из книги — Мда, — протянул доктор смотря на больного, — так, давай наматывай свой второй слой кожи и пошли завтракать.       Дазай резко отложил книгу в сторону и свесил ноги с подоконника. Взяв руками за халат, он притянул к себе доктора, что тот оказался у него между ног и упирался носиком в грудь Осаму. «Как от него приятно пахнет» — подумал про себя Накахара, не догоняя о том, что сейчас произошло. Израненный наклонился к уху его «любимого доктора», а после прошептал: — Помоги мне, я без твоей руки не справлюсь.       Неплохо так Чуйку вогнали в краску. Но, собравшись с мыслями, так же прошептал Осаму на ухо: — Во тьме ночной, при свете дня, ебало треснет у тебя. — Как грубо, Чу~я! — пациент откинулся спиной на окно, сделав замок из рук на своей груди: «Я обиделся, не трогай меня».       Не смотря на это, Накахара все же помог Осаму с бинтами. — Пошли, — произнес рыжик, подходя к двери палаты. — Стой, а таблетки? — на лице Дазая появился легкий испуг. — Они тебе не нужны. Я проверяю кое-что. — И что же?! — А это, милый мой пациент, — доктор поднес указательный палец к губам и продолжил, — секрет.       Осаму кажется понял, что Чуя догадался. Но это только ему в плюс, ведь теперь шатену не надо будет пить противные таблетки. — Ты догадался? — спросил Осаму, стоя посередине комнаты. — О чем? — рыжик как можно сильнее сделал непонимающий взгляд. — Ты догадался! Ты такой умный, Чуя! — закричал псевдо-псих, а после принялся обнимать Накахару. — П-пусти меня, придурок! — и больной отпустил его. — Конечно догадался, из тебя актер как из меня… — Балерина? — продолжил Осаму. — А вот и нет, балерина из меня хорошая. Я хотел сказать как из меня — суицидник. — Если у тебя хорошая растяжка, мы обязаны это проверить прямо здесь и прямо сейчас, — взгляд Дазая был серьезен. Парень даже потихоньку стал приближаться к Чуе. — Ты че, дохера продуманный, тренажер педальный? — эта была последняя фраза Накахары, после которой он выскочил из палаты, а Осаму следом за ним.       Парни направились в столовую, а шатен всю дорогу пилил взглядом Накахару. Как Чуя и думал, он оказался прав, никакой болезни нет. Но как ему удалось обмануть психиаторов? А хотя погодите. Акико ведь рассказывала, как он при ней в секунды «менял личности», да и при Чуе такое было. Ладно, не такой уж и погорелый актер с погорелого театра. А вот анализы... Как он их то, блять, подменил? Это для Чуи останется загадкой…       Зайдя в столовую, больные уже потихоньку собирались и занимали места. Медбратья брали еду и относили пациентам, которых нельзя выпускать. Дазай встал в очередь в ожидание завтрака, а Чуя занял свободный столик в ожидании забинтованного.Взяв яичницу и чай, кареглазый оглянулся в поисках своего гимнаста и, увидев рыжую макушку, двинулся по направлению к ней.       Поставив поднос, Осаму с грохотом сел (что Накахара аж вздрогнул) на свое место и принялся за поглощение сил на предстоящий день. Он попытался всунуть ложку с едой в рот Накахаре, за что получил щелбан в лоб. — Нуу миилый, — протяжно начал говорить Дазай, — надо же кушать с утра. Я еще ни разу ни видел, что ты кушаешь. Али ты вампир? — Да ты ахуел уже в край, моток бинтов. Единственный вампир тут ты! Ты у меня кровь сосешь. — Чуя отвернулся и хмыкнул. — Можешь пососать у меня, — произнес Дазай, а затем добавил, — кровь.       Как же Накахаре хотелось щас втащить ему. Не больной? Значит, бить теперь можно, но не на людях же. Поэтому в Осаму прилетел лишь гневный взгляд его доктора.       Перекусив, они двинулись в библиотеку. Да, тут была библиотека. Это частная больница, хозяин которой являлся богатый человек, а именно — Мори Огай. Поэтому тут было так все красиво, чисто и по правилам. Такого бардака, как в обычных «психушках» не было.       Пока Дазай читал книгу, Чуя сидел и залипал в телефоне.       Время пролетело незаметно, вот уже обед и надо бы идти ужинать. Аппетита у самого Накахары, не было. Но Дазай должен поесть в любом случае. Поэтому, послушав немного нытьё Осаму, который отхватил поджопник от Чуи, они двинулись к столовой. В коридоре шатен резко замер. — Ты че замер, ПомИДОР? — произнес с улыбкой Чуя, выделяя волшебные буковки. — Оооосааммуу!!! — из дальнего конца послышался мужской крик. — Чуя, спасай! — В глазах Дазая появились капли страха и ужаса. Он попытался спрятаться за спину доктора, как тут в мгновение ока перед кареглазым оказался тот самый Куникида. — А, простите, он с Вами? — спросил блондин, злобно поглядывая на Осаму, сердито топая ножкой. — Да, я его лечащий врач, — спокойно ответил Чуя. — Тогда мне не о чем беспокоиться. — Куникида глянул в свой блокнот, а потом стал удаляться ворча под нос: «Опять потратил время впустую на этого придурка».       Чуя ничего не понял, лишь пожал плечами и продолжил путь к столовой на пару с горе-суицидником.       Накахара не успел оглянуться, как наступил вечер. Ведь убедившись в том, что суицидник поужинал, Чуя отправился заполнять документы. А там за работой время и пролетело незаметно. Он глянул на наручные часы, те показывали 9:05. Рыжик решил прогуляться до палаты больного.       К его счастью, Дазай не спал. — Чуенька! — вскрикнул Осаму, — Ты пришел показывать мне гимнастику? — Ебучий ты макарон, ты хули орешь то, я понять не могу. — закрыв за собой дверь сказал Чуя, а после сел на стул в позу наездника.       После нескольких минут гляделок и молчанья, один из них все так решил заговорить. — Вот смотрю я на тебя, — начал Накахара, — и понять не могу, за какие такие грехи тебя мне послали боги?       Дазай встал с кровати и направился в сторону Чуи. Встав в метре от него, Осаму наклонился, а после сказал прямо в лицо. — Я не знаю за какие грехи меня послали тебе, но я точно знаю, что я не заслужил такого доктора. — Ладно, — Накахара снял головной убор и волосы нежно сползли по плечам, — смотрю ты в хорошем настроении, поэтому я могу пойти спать со спокойной душенькой. — А гимнастика? — возмутился Осаму, скрестив руки на груди и надув по наигранному губки. — Когда-нибудь, Дазай… — произнес Чуя, подходя к двери, а после повторил, — когда-нибудь я тебя придушу, придурок. Но не сегодня… Доброй ночи, Осаму Дазай. — Сладких снов, Чуя Накахара. — ответил шатен, смотря в след Чуе, который открывал дверь палаты, а после исчез из поля зрения.       Вернувшись в кабинет, рыжик выключил настольную лампу, которая одиноко горела в кабинете, пока его не было. Парень направился в комнату, где стояла кровать и ждала в свои теплые объятья Чую.