do you dream of me?

Шое спрашивает: какая твоя любимая песня, Кенма? У него голова в огне и — черт — ямочки на щеках, когда он смеется, и острые клыки, которые Кенма облизывает во время секса. Ему хочется сказать — укуси меня. А еще — мне ничего не нравится, я хочу умереть. И немного тебя. Хоть немного тепла, ну пожалуйста, — Кенма кутается в свитер, а от песен placebo сквозит холодом. Я так всегда и буду позади, да, Шое? Шое трогает Кенму своими маленькими крепкими руками. Кенма сам себе говорит, что все будет хорошо. Хотя, когда у тебя весь альбом meds на репите, будет как угодно, но не хорошо. Они впервые целуются под drag, и потом Кенма плачет. Шое пугается, и Кенме жаль. Шое такой красивый. Он вбивает мячи в пол до проломления этого самого пола, потеет, как никогда во время секса, и возвращается домой затемно. У него есть волейбол, семья, друзья, мечта, национальные, солнце, сердце Кенмы, снова волейбол. Он улыбается плотоядно — ему всегда мало. Шое берет все, что мир может и не может ему предложить. У Кенмы — есть? — Шое. Он обнимает его, пускает в свой свитер, в свое сгнившее сердце — здесь все — твое. Успокойся, пожалуйста. Не успокаивайся, души меня. Давай умрем вместе. Кенма слушает 20 years и каждую ночь видит мертвого Шое. Каждый день убивает себя. Единственное, чего Кенма боится — что они не встретятся в следующей жизни. Шое целует его мелко и с силой, вдавливает в себя, лавой наваливается — Кенма плачет, когда наконец кончает. У Шое безумный взгляд и бессонница — он держит в своих руках Кенму, пока тот не уснет, и после тоже — гладит и тихонечко целует. Потом, может быть, уходит — отношения отношениями, но ставиться надо по расписанию, часики-то тикают. Утренняя пробежка вместо двух полосок. Веревка и мыло для Кенмы. Кенма хочет сказать — я боюсь девушек. Я боюсь Куроо — он скоро выйдет по удо. Я боюсь тебя, Шое. Пожалуйста, продолжай. Кенма молчит. Кенма крепко сжимает ладонь Шое и позволяет себе чуточку больше, чем обычно. Он знает, это — счастье. Нельзя по-другому. Запрещено не любить. «Я не знаю, мне разная музыка нравится». Кенма конечно же молчит — ха-ха, купились. Пожимает плечами. Но Шое улыбается, и потому Кенма находит в себе силы. — А твоя? Он знает, на самом деле. Шое яркий, и вещи ему нравятся такие же — победы, вечеринки, газировки, twenty one pilots, звезды. Иногда Кенма сомневается, что Шое правда его любит. Первая открытая вкладка в браузере — джошлер фанфики, и Шое приседает Кенме на уши, Кенма, любимый, напиши мне фанфик, возьми реквест, ну пожалуйста. Кенма неизменно отказывается. Он не пишет. Он думает, что на главной странице ао3 должно висеть огромное предупреждение, как на пачках сигарет — «ФАНФИКИ УБИВАЮТ ВАШУ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ». Проверено. Кенма вот прямо сейчас мог бы сломать четвертую стену, но зачем она ему. Зачем она вообще. Кто. Шое смеется, снова, и отвечает ему строчкой из песни. «But my taste in music is your face». Кенма думает, что он ничего о нем не знает.