Его безумие

      Кира упаковала в картонные коробки свою привычную жизнь в Токио. Спрятала на дно все надежды во имя спокойствия семьи. Сегодня, через пять часов самолёт приземлится в другом городе, где когда-то осталось её детство, потому что мама вышла второй раз замуж и переехала вместе с дочерью в столицу за мужем.       От волнения желудок скрутило, и она приложила руку к животу, сдавливая пальцами, надеясь унять спазмы. Склонившись и зажмурившись, Кира сосчитала до десяти и заставила себя стоять прямо. Не хватало, чтобы её увидели такой, иначе не позволят проявить самостоятельность в принятии жизненного пути.       Последний учебный год она проведёт в Киото, где самая лучшая школа по мнению отца — Ракузан, откуда выпускаются только самые способные и талантливые ученики. Но не дополнил, что самые богатые, способные оплатить обучение в такой дорогой школе. Кира не жаловалась, не торопилась обвинять родителей в испорченной жизни, прекрасно понимая: в первую очередь они подумали о ней, но просто иного выбора не осталось.       У отца большая транспортная морская компания, и он собирался расширить своё дело, соглашаясь работать со своим давним партнёром. И для этого нужно переехать в Киото. Кира догадывалась, что отец мог скоро часто уезжать из Токио по работе, но не предполагала полный переезд.       Всё открылось две недели назад, когда, вернувшись после фотосессии, её встретили встревоженные, но радостные родители. Они сели за стол, и Кира узнала, что через девять месяцев у неё родится братик или сестрёнка.       Её молчаливая реакция напугала родителей, но Кира быстро пришла в себя и поздравила с такой долгожданной новостью. Ей семнадцать, совсем скоро станет совершеннолетней и уедет из родного гнезда. Будет лучше, если дома останется причина для гармонии и радости. Тем более, пока она не сказала, куда подала предварительно документы.       Кире было на самом деле плевать, где учиться, но она хотела пройти курсы у одного фотографа, который преподавал только в Токио. И бережно упаковывая фотоаппарат в специальную сумку, волновалась, что всё могло сорваться. Ехать от Киото до Токио не так долго, но разве её отпустят одну?       В дверь комнаты бережно постучали, и на пороге показался отец. Невыспавшийся, срочно завершающий дела в офисе, чтобы также перевезти жизнь в другой город. Вряд ли он вообще спал сегодня ночью. Кира потянулась к столу, взяла объектив, лишь бы занять руки и не нервничать так сильно. Догадывалась о теме разговора, но не была готова.       — Как ты, милая? — отец сел на пустое кресло у стены.       Он смотрелся несуразно: серьёзный, деловой мужчина в розовом велюровом кресле.       — Честно? — Кира спрятала объектив в сумку и села на кровать. — Странно. Вернуться туда, откуда уехала много лет назад. Оставить всю привычную жизнь и быстро адаптироваться на другом месте в самый сложный год жизни.       — Знаю, — Кичиро улыбнулся и немного нервно сцепил пальцы. — Но я говорил о другом: о беременности твоей мамы. Тебя это напугало?       — Почему меня должно это пугать?       — Тебе семнадцать, — отец отвёл взгляд, и речь его стала медленнее, как патока. Он выбирал слова тщательно, чтобы не обидеть. Не причинить вреда. — Ты всегда была одним ребёнком в семье, а здесь нужно будет поделиться вниманием со стороны родителей с другим человеком.       — И этот человек мой брат или сестра, — Кира улыбнулась. — Я не ревную, пап. Я рада, тем более скоро я уеду учиться, вы останетесь вдвоём. Не скрою, что волнуюсь за маму, но она здорова и стала ещё счастливее.       — Я не хочу, чтобы ты думала, что я отказываюсь от тебя. Ты моя дочь, я люблю тебя и всегда буду заботиться о твоём благополучии. Ты не превратишься в тень, когда родится ребёнок.       — Я знаю, пап.       Кичиро поднялся и подозвал её к себе. Крепко обняв, он обещал: Кира никогда не почувствует себя брошенной и никому не нужной. И она верила. Всегда знала это и потому позволила себе не тревожиться.       — Пап? — Кира немного отстранилась и посмотрела ему в глаза. — А как же мои курсы?       — Мы решим этот вопрос, обещаю. А сейчас поторопись. Нам скоро выезжать в аэропорт.

***

      Кира думала, переезд — занятие долгое, однако, вся жизнь легко упаковалась за несколько дней и была перевезена в Киото, где её ждала подруга. Киносита Хидеко — лучшая подруга детства, с которой всегда встречались на каникулах, если Кира ездила к родителям отца или Киносита к тёте в столицу. Расстояние не помешало им оставаться близкими и знающими друг о друге всякую мелочь: от важного до любимой последовательности поедания m&m’s.       И предстоящая встреча несказанно радовала, но Кира всё равно не хотела оставлять любимую комнату и привычную жизнь. Последний день в Токио выдался дождливым, а Киото, наоборот, встретил ярким солнцем. Хидеко встретила подругу у нового дома и помогала разбирать вещи.       Большой двухэтажный особняк удивил просторными комнатами и светлыми стенами. Скандинавский дизайн граничил с аскетичностью и наполненностью Японии. Кира сначала подумала, они будут жить за городом, в доме отца, где полностью отдались во власть японским традициям; вместе с бабушкой и дедушкой, но новая жизнь началась совсем иначе. Отец посчитал, что его семье будет неудобно жить там, а дочери добираться до школы, но обещал часто навещать стариков, которые теперь с нетерпением ждали появление второго внука на свет. Кира радовалась, что её они любили, как родную и поздравляли больше её, нежели отца с матерью.       — Твоя форма уже здесь, — Киносита указала на шкаф. — Не переживай, в Ракузан я буду рядом, а если не попадём в один класс ничего страшного. Ты просто будь готова, что там учатся немного зазнавшиеся детишки, но не всё так плохо. Есть много классных ребят.       — Я не сильно переживаю, хочу только окончить школу, и всё. Кстати, а есть в школе фотокружок?       — Тебе это лучше спросить в первый день, — Киносита пожала плечами. — Слушай, у меня тренировки на этой неделе, но, если ты будешь ходить со мной, мы больше проведём времени вместе.       — Заманиваешь в зал?       — Немного, — улыбнулась Киносита. — Посмотришь, каких успехов я достигла.       — Думаешь, я хоть что-то понимаю в художественной гимнастике?       — Я же в фотографии ничего не понимаю, но ты продолжаешь таскать меня на выставки, когда бываю в Токио.       — Ладно, — Кира сломалась под пристальным взглядом подруги, которая сидела на кресле и перебирала альбом с фотографиями. — Хидеко, а ты думала, куда будешь поступать после школы?       — Я хочу поступить в Токио, на факультет микробиологии. На крайний случай остаться в Киото. — Киносита мечтательно прикрыла глаза. — Последние полтора года я усиленно готовлюсь. А куда ты хочешь поступить?       — В США, университет искусств, но родители ещё не знают, — призналась Кира и плотно закрыла дверь в спальню, — а мама беременна, и я не хочу её волновать.       — Тогда лучше тебе подумать, как сообщать такую новость.       — Да, верно, — Кира упала на кровать и принялась рассматривать потолок. — Я лишь переживаю, что они не захотят поддержать меня.       — Ты талантлива, — подруга легла рядом. — Глупо не дать тебе возможность заниматься любимым делом.       Кира промолчала. Отец расширял бизнес, готовился поглотить мелкие компании для пропитания собственного детища. И помнила, насколько он консервативен, а потому не захочет отпускать дочь далеко от себя.

***

      Всю неделю Кира ходила на тренировки подруги. Ей даже понравилось. Высокие, красивые девушки с лентами, мячами, обручами и булавами выписывали пируэты, и Кира захотела научиться тому же. Где-то в глубине души, она жалела, что не пошла на кружок гимнастики в детстве. Но её это никогда не влекло так же сильно, как картинки в журнале. С раннего детства она желала узнать всё о фотографии, снимать на старые плёночные камеры, постигнуть ремесло настолько, чтобы одним снимком заставить всех замереть и потратить часы на изучение сюжета. Уже тогда она любила рассматривать картины мастодонтов и ходить по музеям.       Она лишь восхищалась подругой, потратившей годы на тренировки и выработку дисциплины. Пока подруга тренировалась, Кира могла изучать биографии любимых творцов, мечтая хоть на йоту приблизиться к их свету. Но как бы она не вчитывалась в текст, в голове витали мысли о возможности рассказать родителям о планах.       Она знала: сейчас первым делом нужно подготовиться морально к новой школе и проявить себя максимально с лучшей стороны. Кира уже разобрала вещи, подготовила учебники и успела удивиться списку предметов, а щемящее чувство в душе стремительно росло, не давая дышать полной грудью. На тренировках подруги она расслаблялась и не думала ни о чём, но чем ближе был учебный год, тем больше Кира нервничала.       Первый день она пропустила из-за сильной тошноты мамы, а потом сразу наступили выходные. Кира убедила родителей, что нет острой необходимости присутствовать на церемонии приветствия, и ей позволили эту вольность. В воскресенье Киносита затащила её на тренировку, и Кира сидела в наушниках, слушая музыку, стараясь не думать о том, как скажет родителям о решении учиться в Лос-Анджелесе. Она боялась реакции. Это могло вызвать большой стресс. Она не представляла, как родители отпустят её в другую страну, а решений спора пока не существовало. Нужно, всё было преподнести аккуратно, не вызывая ссор и лишних споров. Они должны просто сесть и поговорить.       Хидеко заканчивала тренировку, и тренер давала ей последние указания. Кира выключила музыку, но наушники не сняла. Подруга вдруг подбежала к ней, бросила в руки мяч и села рядом.       — Сходим в то кафе, где самый вкусный брауни в Киото?       — А как же питание?       — Успею сбросить, — Киносита была очень стройной, спорт требовал жертв. — Сейчас я только в душ и свободна.       — А разве тренер не давала тебе новое упражнение?       — Скорее это задание на будущую неделю.       — Тогда беги в душ, встретимся в холле, — Кира бросила мяч подруге. — Здесь жарко, — она предугадала следующий вопрос.       Спортивный комплекс выводил из себя своими коридорами. Кира уже пожалела о хождениях без подруги. Она петляла по лабиринту здания, пытаясь найти нужный указатель. Несмотря на довольно частое присутсвие в этом здании, ничего не запомнила. И Киносита вела её, каждый раз разными путями.       Петлять надоело. Кира вошла в первую попавшуюся дверь, за которой слышался звук удара мяча о паркет. На секунду замерла, следя за тем, как пять парней бегали по площадке и гоняли баскетбольный мяч. Рядом стояла девушка и внимательно следила за игрой, и Кира направилась к ней, чтобы уточнить, где выход.       Кира не могла отрицать, насколько завораживающим было следить за спортивными парнями, что гонялись с мячом и летели к кольцу, будто за спиной крылья. Их руки двигались по плавной дуге, и мяч летел по невероятной траектории и всегда попадал точно в кольцо. И если получалось сбить соперника, то шар, приковывающий столько внимания, никогда не замирал.       — Привет, — позвала Кира девушку. — Я немного заблудилась, а где выход?       — Шикарный зад! — восклицание за спиной обескуражило, как и наглый разворот за плечо. — А вот грудь подкачала. Всего-то двоечка.       — Аомине-кун, так нельзя. Это некультурно.       Незаметный парнишка, ниже всех остальных, с голубыми волосами и такими же глазами, сделал ему замечание, на что верзила лишь фыркнул.       Кира дёрнулась от неожиданности. Парень и правда казался невидимкой.       — Куроко прав, Аомине, это было грубо, — парень с перебинтованными пальцами поправил очки и повыше поднял свинью-копилку.       Точное определение этого Аомине, который специально сел на скамью так, чтобы лицезреть зад Киры, раздражая всё больше. Высокий, накаченный, с короткими синими волосами, тёмной кожей, и хам, которых ещё надо поискать.       — Да, ладно вам! Девчонка заглянула сюда явно непросто так. Узнала, что мы здесь, вот и пришла поглазеть. Фанатки они такие, — он ещё раз фыркнул, и спиной Кира ощутила, как он вальяжно откинулся на трибуны, чтобы лучше рассмотреть. — Кисе, ты же тоже любишь посмотреть на девушек. Фанатки всегда тебя окружают. Они интересными могут быть?       — Нет в них ничего интересного, — Кира заметила, как парень с разными глазами, сказал это с неким презрением.       Сначала она хотела сказать хоть слово, но потом передумала. Его аристократичное лицо не изменило надменной маски. Никакой лишней эмоции, только безмерно раздутое эго, приправленное чрезмерной порцией высокомерия. Что же, выскочки не должны портить её настроение. И надо признать — баскетбол ей никогда не нравился. Приобщённые к этому виду спорта всегда смотрели на остальных свысока.       — Да, соглашусь. Мне вот интересно, как скоро она согласится, чтобы я засадил ей? Кисе, ты ведь тоже бы не отказался.       Этот Аомине, был высшей степенью наглости и нахальства. И в эту секунду, терпение, которое Кира лелеяла, лопнуло, и она резко повернулась в его сторону. Улыбка озарила её лицо, а он от неожиданности отшатнулся и усмехнулся, приняв, всё за нелепое совпадение. Только теперь Кира не собиралась отступать.       — А что, если вы с Кисе, будете засаживать друг другу по очереди? Смуглое лицо перекосило от злобы и удержать улыбку оказалось весьма сложно. Баскетболист не ждал от неё дерзости в ответ.       — Ой, ты это… — Тот самый блондинчик, первый разморозился и попытался соединить два слова.       Дверь с грохотом захлопнулась, а Хидеко смеялась в голос. Голубоглазый парнишка стоял уже рядом с ней и что-то шептал ей, но она только сильнее засмеялась, пытаясь прийти в себя.       — Да как ты посмела, так сказать, про меня?! — Верзила очнулся и подскочил с места.       Кире оставалось закатить глаза и посмотреть снисходительно.       — А так рьяно обсуждать мой зад — это нормально? Хотя мальчишки, есть мальчишки, — она заметила, как подруга поудобнее перехватила сумку. — Ничего нового и интересного.       Икэдо специально посмотрела на разноглазого, в ответ он приподнял бровь. Намёк он должен был понять, если не дурак. Вокруг него витала тягучая атмосфера, и Кира не хотела разбираться, но и заглушить растущий шар тревоги не могла. Игра в гляделки продлилась недолго, она не могла выносить этот разномастный взор. Янтарный глаз парня выглядел как пустота в глазнице.       — Пошли, Киносита, здесь слишком скучно.       Они покинули тренировочный центр, а Киру ещё не отпускало странное чувство.       — Кто это был? Ты точно знаешь ту девушку и парня с голубыми волосами.       — Да, это Момои Сацуки и Куроко Тецуя, а это была одна баскетбольная команда. Они…, хотя неважно. Не обращай внимание. Ты права — они всего лишь мальчишки.

***

      Кира чувствовала себя мартышкой, когда её представляли в классе. Кира Икэдо. Звучало странно. Учитель указала ей на свободное место, и Кира быстро села на место, лишь бы не привлекать к себе излишнее внимание. Радость нашлась в том, что справа сидела Хидеко и весь ознакомительный урок они переглядывались.       На перемене все любопытствующие и самые смелые подошли первыми, чтобы познакомиться. Кира реагировала спокойно. Много улыбалась, общалась. Чтобы воплотить мечту и быть фотографом, ей пришлось переступить через некоторые барьеры, стать весьма многогранной, и потому умела подстраиваться под любую ситуацию, а люди к ней тянулись. Находили в ней нечто особенное для себя и пытались её обществом заткнуть зияющие дыры в собственной душе.       Разговоры немного утомляли, но Кира продолжала отвечать на все вопросы, утоляя любопытство максимально. Лучше пусть потеряют к ней интерес в ближайшие недели, чем буду смаковать её личину весь следующий год. Удивительно, но ей не показались детишки богатых семейств уж очень заносчивыми. Скорее настырными. По большей мере расспрашивали про семью. Хотя это было ожидаемо, теперь пойдут думать: общаться с ней или нет?       Каждую перемену кто-то да подходил. Кира не вертелась, продолжала спокойно поддерживать беседу, но спиной ощущала тяжёлый взгляд, и с каждой минутой становилось невыносимо. Конечно, гордость не позволяла повернуться и посмотреть кто там. Как будто началась негласная игра, кто первым сдастся. Что же, проигрывать она не собиралась. Так продолжалось до последнего урока. Подруга подговаривала снова пойти в кафе, и Кира ей мягко напомнила про соревнования, Киносита, что-то пробурчала, но согласилась и предложила прогуляться после занятий по парку.       Ощущение тяжести не пропало, но в один миг стало всё равно. Поразительно. Тот, кто за спиной, буквально дышал в затылок, но не хотел поступиться своими принципами, и Кира не собиралась. Собирая тетради в сумку, она обронила ручку и наклонилась поднять, когда заметила мужские ботинки перед ней.       Сейчас будет весело.       Она медленно выпрямилась с лёгкой улыбкой на лице. Удержать её оказалось трудно, когда Кира увидела вчерашнего знакомого. Его глаза пугали. Янтарь и кроваво-малиновый, под стать волос. Раскосый взгляд, прямые длинные ресницы. Высокие скулы и тонкие губы, и это выражение абсолютного властолюбия, которое так и хотелось смахнуть тряпкой. И снова это давящее ощущение где-то за рёбрами, которое она так хотела подавить ещё вчера, но оно вновь проснулось и с большей силой. Давило на солнечное сплетение, принуждая дышать реже.       — Мне тут интересно, — начал он, и сталь звенела в его голосе, требовала беспрекословного подчинения.       — Всё-таки интересно? — Кира не могла отступить, улыбнулась изящнее и закинула ногу на ногу.       Он смотрел так, будто она унизила и оскорбила его прилюдно, хотя в классе, кроме них, никого не осталось. Парень чуть расправил плечи, словно проверил оперение и засунул руки в карманы. Глаза сузились сильнее, губы расползлись немного в устрашающей ухмылке, он был заинтригован. Она тоже.       Гляделки затягивались. Девушка, не отводя взгляда, засовывала всё в сумку и ждала выпада. Но оппонент ничего не предпринимал. В душу закрались сомнения. Нельзя было проявлять слабость или нерешительность. Кира встала и сделала шаг в сторону, но он преградил путь, возвышаясь, пытаясь подавить только своей гнетущей аурой.       — Мы не познакомились, — снова заговорил, а у неё все внутренности сжались. — Меня зовут Акаши Сейджуро.       — Не скажу, что приятно.       Она сделала попытку избавиться от его общества, но парень впился пальцами в её предплечье и толкнул к столу.       — Представься.       — Ты знаешь моё имя.       — Манерам не учили?       — Кто бы говорил, — Кира наступила на его ногу и сделала несколько шагов от него. — Общение не заладилось, давай не будем продолжать.       Ей хотелось пресечь все попытки заговорить и остановить дальнейшие контакты, но Акаши только улыбнулся шире и покачал головой, снова делая шаг к ней.       — Это не тебе решать, Кира Икэдо.       Он потянулся к ней, его грудная клетка почти коснулась её. Его тяжёлый парфюм с древесными нотками смешался с её цветочным. Кире почудилось, Акаши переступит черту, но он лишь взял сумку со своей парты и вышел из кабинета.