Его безумие

      Ему наложили швы. Рана оказалась глубокой, но обещали, что шрама почти не останется и при желании, можно будет зашлифовать.       Неожиданно… она смогла оставить ему второй шрам…       Акаши лежал в аппарате МРТ, тело сканировали на предмет внутренних травм, а он думал только о взгляде Киры, в момент, когда она столкнула его с обрыва.       Не ожидал, что она способна толкнуть человека в пропасть. Но учитывая его непреодолимое желание надавить на неё и заставить принять его решение за собственное, то заслуженно. Акаши сам бы столкнул человека на копья за посягательство на его свободу.       Кроме отца. Отец до сих пор внушал ему подобие страха, но теперь противостоять ему стало легче. Уважение к родителю оставалось на высоте, но теперь нельзя позволять ему влиять на решения Сейджуро. Особенно на отношения с Кирой.       Разговор в машине по дороге в больницу пошёл по кругу быстрее ожидаемого. Отец был уверен в его провале, но Сейджуро стоял на своём как никогда. И Тэкеши пришлось принять эту версию событий. Вроде поверил. Версии с Кирой сошлись, а значит, Акаши уже знает её намного лучше. И пусть для всех остальных будет существовать единая версия. Нельзя плодить лишние слухи и предубеждения.       Никаких повреждений МРТ не выявил, и Акаши спокойно выписали. По дороге к отелю отец снова пытался поймать его на лжи, но ничего не вышло. Сейджуро не позволил переступить границу, и собирался отрезать Тэкеши от Киры насколько возможно.       Если Сейджуро хочет её получить, придётся действовать иначе. Но оставить все как есть не мог. Кира должна понять: так вести себя она не может. Не с ним. Отталкивать его? Ещё с таким явным желанием избавиться навсегда. Скоро они соберутся на ужин, после их неудачного похода к храму, надо лишь остаться с ней наедине.       До безумия хотелось посмотреть ей в глаза. Интересно, как она будет себя вести? Стыдно ли ей вообще за свою выходку? Она почти его убила. И это пресловутое «почти», ведь он жив и относительно здоров. И он был уверен, Кира абсолютно точно скажет: как ей жаль, что он не убился. И только эта фраза даст ему больше вольностей, и она больше не сможет притворяться святой.       Акаши был уверен: Кира прячет в себе куда больше прыти и стати, и он хотел дотянуться до её истинной натуры. Узнать всю досконально, залезть в голову и поселиться, как это сделала она с ним. Хотел, чтобы она давала отпор и всегда оставалась достойным соперником во всех аспектах.       Он вдруг понял, что она никогда не показывала себя настоящую. Никогда не теряла перед ним контроль на сто процентов. Ужин в его доме не считался, дело касалось матери и учитывать это нельзя. Сейджуро хотел посмотреть, как она сорвётся по-настоящему только рядом с ним. Что будет делать?       Нервы защекотало от возбуждения, и он сильнее стал ждать ужина.

***

      Кира пыталась завязать пояс на платье, но руки неистово дрожали. Страх перед встречей выворачивал наизнанку. Она то и дело и прикусывала нижнюю губу, волнуясь о последствиях. Тошнота вновь и вновь поднималась по пищеводу, и волнение обрушивалось очередной мощной волной. Потому что знала, Акаши не оставит просто так её проступок. Но что ей оставалось делать? Сработал инстинкт самозащиты. Она хотела выбраться из ловушки, куда угодила не по собственной воле или глупости. Нет.       Или… проклятье, она ведь могла это всё закончить намного раньше. Так почему струсила?       Внутренний голос внушал ей спокойствие, ведь Акаши не станет обличать её. Никто не узнает, что она сделала. И намёка не проскользнёт о истинных намерениях Киры у того обрыва. Но сделает он это не по доброте душевной, а лишь из желания загнать в угол. Заставить молить о прощении или использует как рычаг. Или будет продавливать версию о понимании и мнимой заботе её интересов, чтобы только расслабилась рядом с ним. Потеряла бдительность.       Но Кира больше волновалась о другом: насколько сильно он пострадал? Вдруг у него и правда сотрясение или что хуже — внутреннее кровотечение? Чудо, что он стоит на своих ногах. Кира переживала о его состоянии, как никак это её вина. Неужели она способна навредить человеку?       Осознание — насколько легко ей далось решение оттолкнуть его — свело желудок в болезненном спазме. Вся немногочисленная еда за день вышла из неё за секунды. Кира сидела перед унитазом на коленях, её руки дрожали, по спине катился пот. Горло болело и слёзы скатывались по щекам.       «Как я могла столкнуть его?» — Кира металась внутри и хотела залезть в самую глубокую яму, дабы никто не смог её найти и посмотреть в бесстыдные глаза, — «Он мог погибнуть из-за меня».       Кира не помнила, как поднялась с пола и привела себя в божеский вид. Они встретились с семьёй Акаши в ресторане при отеле. Отец первым делом поинтересовался, как Сейджуро. Парень оставался вежливым, сказал: ему повезло, удачно приземлился и пострадало только лицо.       Кира сидела напротив, и видела, как тонкий пластырь закрывал аккуратные стежки. При улыбке, те изгибались и идеальное лицо превращалось в ужасную маску. Волосы Акаши сильно отрасли и падали на лоб, образ получался лукавым, даже слишком привлекательным для того, кто чуть не погиб.       Кира удивились, что на неё он почти не смотрел.       А вот она бесстыдно пялилась. Официант принес первый курс блюд, а она никак не могла отвести встревоженный взгляд.       — Кира, милая, что с тобой? — мама первая заметила её состояние, и наконец Акаши удостоил спокойным взором. — Тебе плохо?       — С тобой точно всё в порядке? — Кира ждала прямого ответа от Сейджуро, но он не торопился. Мимолётно поджал губы, словно издевался и принялся всех рассматривать за столом.       — Да. — Акаши улыбнулся максимально естественно, без намёка на ехидство. — И я рад, что ты не пострадала.       — Как хорошо, что наши дети стали так близки и проявляют заботу друг о друге, — Тэкеши продолжал гнуть свою линию. — Сейджуро несколько раз спросил меня по пути из больницы: как Кира?       «Я не сомневаюсь» — Кира сжала вилку до побеления костяшек. Гадать, что происходит не стала. Конечно, такая игра заставляла сидеть с напряженной спиной, но пока это давало небольшую передышку.       Акаши достал телефон из внутреннего кармана пиджака, что-то напечатал и убрал на место. На телефон Киры сразу пришло сообщение, и она бросилась читать, но это была Киносита.       Кира снова прикусила нижнюю губу и спрятала телефон в сумочку, но теперь Акаши смотрел на неё. И в его разномастных глазах нельзя было ничего прочесть, отчего руки начали снова мелко дрожать, и она спрятала их под стол. Кира не ожидала от сердца такой неистовой прыти. Он только смотрел, а она выдохнула с облегчением, не понимая, чему так рада.       И дальше ужин походил больше не постановку пьесы, где две идеальные семьи встретились и прекрасно проводили вечер субботы. Кира почти ничего не съела, желудок продолжало сводить в острых спазмах, да и проглатывать пищу становилось всё сложнее. Всё усугубилось из-за нескольких сообщений, и за каждым она бросалась к телефону так, словно её гнали ёкаи. И все они были не от него.       Последнее сообщение пришло так же внезапно, стоило только Акаши коснуться своего телефона. Парень снисходительно улыбнулся, и Кира разозлилась. Его поведение кричало о желании наказать её, задеть и сделать невыносимее пребывание здесь. И он с садистким наслаждением наблюдал за её метаниями.       — Что в твоём телефоне такого, из-за чего постоянно отвлекаешься? — отец был недоволен, и Кира улыбнулась. — Ну?       — Написал президент клуба журналистики, — теперь она не смотрела на Акаши. И яд полился с искусанных от переживания губ. Терпеть его выходки она не намерена. Хочет играть? Пожалуйста. Она тоже знает правила и умеет их переписывать. — На следующей неделе очередная поездка в музей, буду фотографировать для большой статьи.       — Правда? — Эми радостно хлопнула в ладони и протянула ей руку. Столько тепла и веры было в этом движении, Кира растаяла. — Я так рада, что благодаря своему хобби ты столько всего видишь и учишься.       — Это тот музей, куда вы ездили вместе с Сейджуро? — Тэкеши захотел использовать виток разговора, для подсвечивания их отношений в выгодном свете. — Вы так и не рассказали: понравилась ли вам поездка?       — Очень, — Кира мельком взглянула на побледневного от ярости Акаши. Его правая рука, сжатая в кулак, снова кровоточила. — Аккуратнее, а то не сможешь играть на важном матче и всё же станешь запасным.       Все посмотрели на парня, и он немедленно расправил плечи и улыбнулся. Получилось натянуто и родители переглянулись. Немые вопросы сыпались в общий чан идей для разговора, но никто не решался начать. Казалось, каждый понимает насколько легко будет испорчен вечер.       — Что-то не так? — всё же спросил Тэкеши.       — Он расстроен, что из-за мачта придётся пропустить поездку.       Кира лукаво склонила голову и дёрнула бровью. Лёгкая улыбка приклеилась к её лицу, и это пробуждало в человеке напротив злость. Но ей хотелось ответить тем же, уколоть больнее, и останавливаться стало жалко:       — Ханаме прекрасный журналист, у него большое будущее. Жаль, что сейчас ходит со сломанным носом и гнусавит. У него красивые речи.       — У прогнившего человека только речи и остаются, — Сейджуро хищно осклабился, но этого словно никто не заметил. — И жалкие попытки завоевать внимание.       — Зато не бьёт исподтишка, как последний трус.       Кира сразу прикусила язык. Трусом назвать Акаши нельзя, и теперь она откровенно добавила повод ей припомнить и эту выходку.       — Я поеду в музей на следующей неделе и привезу новые фотографии, которые помогут и мне при написании исследовательской работы. — Кира ловко сменила вектор темы и продолжала менять атмосферу за столом своими рассказами о предстоящих планах. — А ещё я очень хочу слетать на Окинаву.       — Да, там прекрасная погода, — Эми мечтательно закрыла глаза. — Надо бы слетать туда в отпуск.       — У нас там есть дом, — Акаши-младший снова принялся изображать из себя милейшего человека. — Большой, с семью спальнями.       — Кстати, мы можем на Окинаве отметить день рождения Киры, — Кичиро задумчиво       кивнул. — Запланируем на август отпуск.       — Я планировала отметить в Токио, с Киноситой.       — Тебе исполнится восемнадцать, милая, — начала мама. — Тем более ты родилась на Окинаве.       — Когда у тебя день рождение? — спросил Тэкеши, сверкая глазами.       — Двадцать второго августа, — Кира ещё раз прикусила язык.       — Отлично, — отец Сейджуро расплылся в самодовольной ухмылке. — Ты можешь позвать свою подругу и друзей. Организуем небольшой приём.       — Мне нравится, — Кичиро поддержал затею. — А после отметишь со своей подругой в Токио.       До конца ужина Кира молчала, и первая покинула стол, ссылаясь на желание прогуляться одной. Ушла не дожидаясь, когда ей навяжут Акаши. Выбрав для прогулки небольшой сад рядом с отелем, Кира нашла лавочку и сидела на ней добрых сорок минут. Отец позвонил узнать, как она, и убедить его в хорошем настроении не составило труда.       Кира решила вернуться в номер, когда время приближалось к десяти вечера. Акаши не пытался выйти на контакт, и она расслабилась. Понадеялась, что вечер пройдёт без приключений. Стоило подняться на прилегающую к корпусу веранду, её схватили за руку, прижали к сильной груди и закрыли рот ладонью.       Знакомый до боли запах мгновенно осел и впитался в неё. Акаши шагнул в нишу, которую и не увидишь, если не знаешь о её существовании. Он развернул Киру к себе лицом, больше не закрывая рот. До невозможности спокойный взгляд напугал, колени подогнулись, и если бы он не держал её за плечи, то упала бы ему в ноги.       — Ты меня почти убила.       Его голос не походил на смертоносный клич, Кира прежде не слышала столько скрытой ярости в нём. На дне разных глаз плескалось желание мести, и она не сомневалась в нём. Знала, ответный удар настигнет, но он ошибался. Она не собирается поддаваться ему только из-за случившегося.       — Ты цел, — Кира ещё раз посмотрела него длинный шрам, спрятанный за пластырем. — Кроме царапины на тебе ничего нет.       Он усмехнулся и достал телефон. Дисплей был превращён в паутину, но ещё работал. Акаши быстро нашёл фото и показал ей, добавляя несколько едких фраз:       — Я специально не шевелился, когда понял, — он приблизил телефон к её лицу, чтобы она лучше видела. — Несколько сантиметров и я стал бы трупом.       Кира не смогла сдержать реакцию: тело затрясло, ладони вспотели и губы приоткрылись. На фото, его голова лежала на земле, а в каких-то трёх сантиметрах торчал острый корень от дерева. Не будь к нему Фортуна так благосклонна, эта ветка пробила бы его висок.       — Интересено, как отреагирую твои родители, когда узнают?       — Ты ничего не скажешь, — Кира удивилась тому, как сел голос от страха. — Придется раскрыть причину, почему я это сделала.       — Да, — он и не отрицал. — Но появится вопрос: почему ты просто не позвала на помощь, а вознамерилась убить?       — Я расскажу о твоих домогательствах.       Акаши нахмурился и плотно сжал губы. Не отодвигаясь, расслабил галстук на шее и вытянул ремень из шлёвок брюк. Кира в удивлении распахнула глаза и уперлась в стену. Бежать некуда. И он её не отпустит.       — Я покажу тебе настоящие домогательства.       Акаши ловкими движениями связал ей запястья ремнём, задрал руки и закинул получившуюся петлю на крюк, что удачно нашёлся над головой. От шока Кира не сразу поняла своё положение: связанная, не выбраться сколько бы не дёргала руки, а ноги едва стояли уверенно на деревянном настиле веранды. И эта проклятая, глубокая ниша, скрывшая их от посторонних глаз, а вход укрыло дерево с толстым стволом.       — Немедленно развяжи меня, — от страха Кире не удавалось контролировать даже голос, — иначе я буду кричать.       — Кричать? — Акаши прытким движение вцепился ей в щёки левой рукой, а правой продолжил развязывать галстук. — Тебя никто не услышит, моя голубка.       Не медля, он засунул галстук ей в рот. Волна паники, накрыла с головой, обняла каждую клеточку и потопила на дне, где ползала безнадёжность. Кира задергалась сильнее, дыхание участилось и казалось, сердце грохочет так громко, что кто-то на другом конце комплекса отеля должен был услышать.       Жёсткая ткань галстука неприятно раздирала горло, во рту стала скапливаться обильно слюна. Акаши игриво облизнул губы и дернул за кончик шейной удавки, торчавшей между её губ. Кира зажмурилась, пытаясь успокоить истерику, чтобы не задохнуться.       — Обожаю видеть тебя в платьях, — Акаши провёл пальцами по её щеке, и она распахнула глаза. — Носи их чаще.       Его пальцы спустились по шее к ключицам, коснулась v-образного выреза платья. Ткань немного тянулась, и он решил проверить насколько. Кира замотала головой и попыталась его ударить в пах, но он быстро пресек её попытки, прижавшись всем телом.       — Стоит только увидеть твои бёдра, — теперь Акаши принялся задирать подол платья. — У меня сразу встаёт.       Для подтверждения, он прижался к ней пахом, вызвав новую волну липкого страха. Но всё резко остановилось, когда послышались уверенные шаги по веранде и твёрдые голоса. Кира от радости почти расплакалась, это был её отец и отец Акаши. Парень и сам выгнул бровь от такого поворота.       — Понимаю, ты думаешь рано говорить об их свадьбе, но согласись они шикарно смотрятся вместе, — Тэкеши неустанно продвигал идею свадьбы.       — Согласен. — Кичиро словно сдался на милость дьявола. — Их союз даст даже намного больше, чем то, что мы обсуждали пять лет назад.       Кира забыла о своём постыдном положении, услышав слова отца. Мир накренился, утонул в немом непонимании и неверии. Акаши тоже зацепился за эти слова и расплылся в самодовольной ухмылке. И она поняла, что должна делать — привлечь внимание любой ценой, чтобы отец понял, за кого хотел отдать её замуж.       Она задергалась сильнее, уже старалась ударить не по Акаши, а по стене, лишь бы создать звук. Сейджуро это не понравилось. Он прижал её всем телом к стене, просунул колено между бёдер и прошептал на ухо:       — Не успокоишься, лишишься девственности здесь и сейчас, а мне бы хотелось, чтобы это произошло в более правильной обстановке.       Была бы возможность, Кира бы посмеялась с такой его «заботы». Она откинула голову назад, снова закрывая глаза. Это было наказанием, только не понимала за что именно. Но будь она чуточку смелее, то рассказала ему свою тайну и смотрела, как он теряет лицо и контроль. Сам себя выдал бы, но только… это бы развязало ему руки.       — Сейджуро позаботится о твоей дочери, — добавил Тэкеши. — Мне кажется, он испытывает к ней неподдельный интерес.       — Он прав, — шептал Сейджуро ей на ухо, опуская вырез платья ниже, оголяя чёрный прозрачный бюстгальтер из кружева и сетки. — Я буду внимателен к тебе и твоей безопасности.       «Кто защитит меня от тебя?» — подумала Кира и зыркнула на разноглазого. Хотела ударить его лбом в нос, но он словно предвидел все выпады, снова сдавил щеки и впечатал затылком в стену.       — Твои отчаянные попытки только сильнее заводят меня. Давно такого не было, но давай послушаем, — он кивнул в сторону родителей, стоявших на веранде и дышащих свежим воздухом.       Кира обречённо закатила глаза и немного расслабилась. Хотелось кричать, но галстук по рту не позволял, а слюна уже потекла с уголка губ. И есть ли шанс бороться, когда одержимый психопат все равно тебя остановит? Заставит подчиниться его воли и будет давить на твои слабости.       — Я не стану принуждать её, — сказал спокойно Кичиро. — Если она не захочет выходить замуж за твоего сына, я приму её выбор.       — Это твоя дочь, но на твоём месте, я хотел бы знать, что мой ребёнок в надёжных руках.       — Одно я знаю точно — Кира не пропадёт в этом мире одна.       — Моему отцу следует уже перестать пытаться открыть дверь, которую невозможно открыть, не находишь? — Сейджуро покачал головой, не одобряя поступки родителя. — Надо быть умнее и прагматичнее, идти в ногу со временем и помнить, как современные девушки цепляются за свою мнимую свободу.       Кира дёрнула уголком губ насколько могла и полностью расслабилась. Он всё равно сделает, что захочет, и усложнить ему задачу было практически невозможно. Ей было противно от собственного положения: связанная, прижатая в стене одержимым, когда в нескольких метрах стояли их отцы. Акаши тоже ощутил её смирение и немного отступил, прислушиваясь к разговору:       — Дети сейчас более свободных нравов, — Тэкеши отошёл правее, и Кира, вытянув голову могла видеть край его плеча. — Они могут намного быстрее перейти от невинных встреч к более…       — Хватит, — перебил его Кичиро. — Если твой сын посмеет тронуть мою дочь без её согласия.       — Успокойся, Сейджуро не идиот. Но вспомни нас в их возрасте?       — Моей дочери семнадцать.       — Девчонок в наше время это никогда не останавливало.       — Не всех. И, Тэкеши, прекрати. У тебя нет дочери, с мальчиками намного проще.       — Возможно.       — Признаюсь, — голос отца стал странным, и Кира прислушалась к его словам. — Я не вижу мою дочь рядом с твоим сыном.       — Что не так с моим сыном?       — Сейджуро неплохой парень, — Кичиро усмехнулся. — Талантлив, умён, я бы сказал: одарён сверх меры.       — И что в этом плохого? — голос Тэкеши стал напряжённее.       — Такие достижения всегда имеют последствия на характере. Твой сын: одержим контролем, силой, беспрекословностью к собственным решениям. Когда он чего-то хочет — получает.       — Это разве плохо?       — Мы были на его игре, Тэкеши. Ты прекрасно видел, как к нему относится команда.       — С уважением к своему капитану.       — И страхом. Как и его соперники.       — Переживаешь, что Сейджуро страхом принудит Киру к отношеням?       — Да, — признался Кичиро, и Кира распахнула глаза. Значит, то что он говорил Сейджуро у них дома… ложь? — Но также я знаю свою дочь. И они либо уничтожат друг друга или смогут построить крепкий союз.       — Ставлю на второе.       — А я нет.       — И почему, Кичиро?       — Когда моей дочери было пятнадцать она познакомилась с одним парнем из школы. Одноклассник из параллели.       — И что? Он остался в Токио. Позади.       — Я думаю, это была её первая любовь.       Кира задышала чаще. Нет. Только о нём… Зачем отец решил рассказать о Сэдео?       — Не понимаю, — Тэкеши заметно терял терпение. — Сейджуро тоже в кого-то впервые был влюблён. И что?       — С тем парнем я видел совместное будущее Киры. Они были гармонией в чистом виде. — Кичиро тяжело вздохнул. — Они встречались почти два года.       Кира закрыла глаза и по щекам потекли непрошеные слёзы. В миг, она очутилась не здесь, а в Токио, в маленькой кофейне рядом с её курсами по фотографии, где всегда продавали свежие моти и делали вкусный чай. Там её всегда после занятий ждал он…       — Но он попал с родителями в ужасную автокатастрофу. Его успели довезти до больницы, но он не выкарабкался. — Кичиро сделал паузу, а после его голос стал совсем иным: — Кира не пустит Сейджуро в своё сердце так быстро, а так как твой сын амбициозен, то он перейдёт допустимые границы. И как только это произойдёт, он об этом пожалеет.       — Давай дадим им время, — Тэкеши вдруг перестал давить. — Думаю, наши дети разберутся сами, а наши домыслы могут всё испортить.       — Я вижу, что ты делаешь.       — Не буду отрицать, я вижу в твоей дочери достойную партию моему сыну. Он увлечён по-настоящему, и такое впервые. Конечно, я хочу, чтобы у них получилось. Я думаю о будущем. Только представь, какой генофонд будет у их детей?       — И потому я должен подложить свою дочь под него?       — Я не это имел ввиду.       — А такое ощущение, что ты пытаешься ускорить этот процесс всеми силами. Думаешь, если Сейджуро переспит с Кирой, то это даст ему власть над ней? Ошибаешься.       — Тогда чего ты так переживаешь?       — Повторю: у тебя нет дочери, тебе не понять.       — Ладно, — Тэкеши принял поражение. — Я обещаю, что больше не буду лезть в их отношения. Сложится, прекрасно, но если нет, то не буду настаивать.       — Хорошо.       Послышались удаляющиеся шаги, и Кира набралась отваги открыть глаза. Пелена слёз скрывала истинное выражение лица Акаши, но теперь он не прижимался к ней. Дышать стало свободнее, но плечи ужасно затекли. Не хотела она, чтобы он хоть что-то знал о Сэдео… проклятье!       Боль снова раскалёнными иглами проникла в лёгкие, забирая остатки самообладания и душевного спокойствия. А она ведь почти убедила себя, что всё забыла. Стёрла из памяти его прикосновения и поцелуи. Длинные разговоры по душам и прогулки после школы.       Кто-то будто выдернул пробку из бочки, где она хранила память о Сэдео, и теперь ей на голову выливалось всё то, от чего она убегала почти год. Но такое нельзя просто выкинуть и забыть. Эту боль не затушить игнорированием. Особенно, когда об этом узнал тот, кто не должен был знать.       Акаши потянул за язычок галстука и принялся вытягивать его из её рта, и Кира вспомнила, кто стоял рядом. Слюни скользнули по подбородку, но было плевать; она удобнее откинулась на стену и ждала, следя за разноглазым сквозь пелену.       — У тебя был парень? — он и правда казался удивлённым. Кира облизнула губы и криво улыбнулась. — Ты встречалась с кем-то два года?       — Почти два года, — поправила она.       — О, ну это всё меняет, — Акаши немного раздражённо почесал подбородок и отошёл на шаг. — Ты спала с ним?       — Тебя только это интересует?       — Только не говори, что ваши отношения были непорочны и это была любовь.       Голос его густел от нарастающего гнева, улыбка больше походила на оскал, и мышцы в теле каменели. Акаши вёл себя так, словно априори она не могла хоть с кем-то встречаться. Любить. Будто она всю жизнь должна была ждать только его одного. И ей захотелось раздавить его эго. Уничтожить непоколебимую уверенности в собтсвенных заключениях, чтобы больше никогда не делал выводы о чужих жизнях.       — Его звали Сэдео Кубо, — тихо начала она. — Мне было пятнадцать, когда мы познакомились на выставке. Он оказался из моей школы. Высокий, умный, красивый.       — Молчи.       — Мы прекрасно проводили время. Он помогал мне с фотографией, приносил биографии гениальных фотографов, — Кира сильнее распалялась и не хотела заканчивать. — Мы часто ходили по выставкам, много проводили времени вместе, и моим родителям он нравился.       — Лучше замолчи, Кира.       — Ты хотел знать, я расскажу. — Проглотив боль, Кира улыбалась шире и продолжила говорить, даже понимая все последствия: — Он был внимателен, заботлив и всегда уважал мои границы. Никогда не пытался манипулировать мною или принуждать к чему-либо. Я сама пришла к нему в тот вечер. Его родителей дома не было. Сэдео был аккуратен и нежен.       — Заткнись, — правый кулак врезался в стену рядом с её лицом. Он ударил ещё несколько раз, повторя: — заткнись, заткнись, заткнись.       — Ты не особенный, — Кира продолжала дёргать льва за усы.       — И что? — Акаши вцепился в её скулы. От гнева его лицо перекосило, а повязка на руке сильнее пропиталась кровью. — Это ничего не меняет.       — Ты можешь лгать себе, но мы оба знаем, что ты разочарован.       — Да, — он склонился к её губам, выплёвывая желчь ей в рот, — разочарован. Но это лишь означает, что я могу больше не церемониться с тобой.       — И что ты сделаешь?       — Я вижу, чего ты добиваешься, — Акаши с силой дёрнул её на себя, руки выгнулись и плечи свело от новой порции боли. — Хочешь, чтобы я потерял контроль, взял тебя силой, и ты могла предоставить отцу доказательства моей неспособности держать себя в руках. Но я не насильник.       — Тебе напомнить о событиях не столь давних?       — Все девушки по доброй воле раздвигали передо мной ноги, пусть сначала и играли в недотрог для вида.       — Ты не он, — Кира сама поддалась ему навстречу. — Добровольно я тебе не дамся.       — Ещё посмотрим.       — Его я любила, — Кира не могла себе позволить остановиться. Хотела раздавить всё живое в Акаши, чтобы не смел даже надеяться. — Его я хотела. На его фоне ты для меня блёклая тень.       — Зато я живой, — он ответил той же монетой. Пальцами надавил на челюсть и принудил открыть рот. — Пускай он был первым, я же стану последним. И сотру с тебя все его следы. Сотру все воспоминания о нём. Заполню тебя настолько, что ты даже не вспомнишь о нём на смертном одре. Я стану для тебя всем.       Акаши поцеловал её. Язык сразу проник в рот, разноглазый придавил её к стене, и как бы она не пыталась избавиться, укусить, не могла сбить его напор. Он опустил руки и сжал её талию и только после этого отстранился.       — Сопротивляйся сколько хочешь, но ты всё равно будешь моей, — петля на запястьях ослабла, и Кира свалилась к нему в ноги. Он дёрнул её наверх, заставил стоять на онемевших ногах. — И ко мне ты придёшь добровольно. А если нет, я сделаю так, что твой отец, видя все мои пороки, всё равно отдаст тебя мне.       Спорить Кира не стала, не собиралась подогревать новый виток бесполезного спора. Она прекрасно знала, что задела его. На сегодня хватит.       Но её пугало иное — он отступал. Раз за разом сдавал позиции и отступал, но победительницей она себя не ощущала. Только более загнанной в угол. Рано или поздно Акаши перестанет останавливаться и пойдёт до конца. И упаси её боги от него.

***

      На территории отеля нашлась баскетбольная площадка. Ночью никого здесь нет, и он мог заниматься в своё удовольствие. Правая рука болела, но скоро матч и нужно отточить движения левой рукой. Выходило не так ужасно, но всё же не ведущая рука.       Каждое движение отдавалось густой болью в сухожилиях и мышцах. Она не пощадила его руку, а теперь лицо. Что дальше? Найдёт способ сломать позвоночник?       Мяч ударялся о покрытие площадки с точностью метронома, которому задали ритм. Акаши стоял напротив кольца, но делать бросок не торопился. До среды не так много времени, его команда достаточно сильна, чтобы выиграть с его номинальным присутствием на поле, но хотелось взять первенство собственными усилиями.       Удар.       Не понравился ему сегодняшний вечер.       Удар.       Ему хотелось подразнить её, немного смутить и возможно заставить намекнуть о большем. Думал, что узнал достаточно, но остался в дураках.       Удар.       Злился ли он, что она отдалась другому парню?       Удар.       Злился ли он, что она использовала это против него, когда это он должен был упрекать?       Удар.       Злился ли он, что мертвец смог обойти его?       Удар.       Они оказались в патовой ситуации. Ни одного истинно верного решения конфликта или намёка на сближение.       Удар.       Хотел ли он её меньше, зная, что она раздвинула свои ноги перед другим?       Удар.       Удар.       Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.       Мяч влетел в кольцо по идеальной траектории. Все переговоры заканчивались одинаково. Его старые методы не работали, но зачем-то продолжал их использовать. Его ближайшие стратегии не имели намёка на успешный исход.       Идея пришла внезапно. Это не было похоже на просветление или истинное вдохновение. Скорее на факт, который давно нужно принять — Кира не будет слепо следовать его планам. Её душа требовала свободы, а он старался лишь посильнее затянуть удавку. Надеялся, что пойдёт на попятную и простой разговор всё решит, но сделал только хуже.       И потому после тренировки, приняв душ и сидя на футоне в номере, держал в руках телефон с только что отправленным сообщением:       «Спишь?»       Разумеется, в четыре часа утра она не ответила. Акаши просидел до восьми утра, до девяти, пока не услышал голоса в коридоре. Вышел и застал семьи, готовящиеся пойти на завтрак. На него посмотрели как сумасшедшего, когда распахнул дверь, а он уставился на неё. Кира выгнула бровь, но делала вид, что всё нормально.       — Доброе утро, сын, ты припозднился.       — Всем доброе утро, — Сейджуро подавил нетерпение и улыбнулся. — Кира, можно с тобой поговорить о фото к матчу, который будет в начале июля. Это очень срочно.       — До понедельника не подождёт? — быстро смекнула, что неспроста он так выскочил из номера. — Я голодная.       — Всего десять минут и пойдём на завтрак.       — Хорошо, — дружелюбно сказала Эми, и Акаши она понравилась ещё сильнее. Такая тёща точно будет на его стороне всегда, ну или большую часть времени, — тогда мы пойдём пока займём места.       Кира не сдвинулась с места, когда родители покинули коридор, и Акаши ждал. Смиренно, словно и правда должен.       — Нелепый ты выбрал способ остаться со мной наедине.       — Прошу, — он сделал шаг в сторону, приглашая в номер.       — Ты должно быть шутишь? — Кира скрестила руки на груди. Белая рубашка с короткими шортами ей шла, но любоваться нет времени.       — Ты правда думаешь, что я причиню тебе вред?       Такой простой вопрос. Прямой и искренний. Ему даже не нужен был ответ. Только действие. И он вновь ждал. И эти секунды показались ему проклятием, но Кира сделала шаг к нему.       Выдохнув, Акаши отошёл, чтобы не создать для неё гнетущую атмосферу. Не хотел снова будить в ней желание бежать от него. Дверь закрыл с тихим щелчком, не пытаясь даже повернуть ключ.       — Что ты хотел?       — Заключить сделку.       Кира обречённо выдохнула, развела руками в сторону и сразу закрыла лицо руками. Он понимал её реакцию.       — Прошу, скажи, что ты просто намеренно издеваешься надо мной, — она опустила руки так, что пальцы закрывали губы. И смотрела с полным непониманием и недоверием. Акаши не стал ничего говорить, подошёл к столику у окна, повернул ноутбук, чтобы она всё видела: подключил жёсткий диск, открыл одну единственную папку с её именем, где была вся информация, немного пролистнул. После вытащил USB-провод и протянул диск.       — Просто не отталкивай меня, а я больше не перейду границу без твоего разрешения. Кира сделала шаг прочь, брови её сошлись к переносице, а взгляд полнился сомнениями.       — Гарантия, моя флешка, — Акаши выдохнул. — Первые четыре цифры: два, ноль, ноль, восемь. Ты умная, сама догадаешься, из чего состоит пароль дальше.       — Что за игру ты затеял?       — Хочу узнать тебя по-настоящему. Хочу общения.       Кира не торопилась принимать диск из его рук.       — Ловушка?       — Нет.       — А что делать с твоими собственническими замашками? — Кира прищурилась, снова скрещивая руки, но на этот раз, словно пыталась обнять себя.       Акаши с ответом не торопился. Мышцы на лице превратились в камень. Знал же, что так просто не будет, но всё равно не мог контролировать реакции. Когда она находилась так близко все инстинкты обострялись. Так не могло продолжаться вечно и надо бы приручить зверя внутри, пока не сорвался по-настоящему.       — Я лишь попрошу держаться от Ханаме подальше.       — Или ты ему в следующий раз череп проломишь?       — Я не хочу спорить.       Кира протянула руку, взяла диск, и Акаши быстро схватил её за запястье, едва дернув на себя:       — Обещай мне, что не поедешь в среду на экскурсию с ним.       — Я уже пообещала, что поеду.       — Откажись.       — Как ты себе это представляешь? — Кира прикрыла глаза и покачала головой, находясь на грани смирения и ярости. — Мой кружок работает до тех пор, пока я фотографирую всё, что требуется школе.       — У тебя есть ученик.       — Попросили меня.       — Я могу помочь.       — Нет! — Кира выдернула руку из его хвата, и Акаши отошёл на несколько шагов, чтобы не смущать. — Хватит слухов, они только портят мне жизнь.       — Дай мне помочь один раз.       — Нет, — она поджала губы и пошла прочь, но повернулась напоследок добавив: — Не смей лезть, Акаши. Слышишь меня? Если ты сделаешь по своему, то можешь забыть о сегодняшнем договоре.       Небольшая победа. Но этого мало.       Акаши прекрасно слышал, что она ему говорила, но всё это казалось не настоящим. Слова произносились чётко, но его постоянно водили за нос. Не давали ни шанса, путали в собственных мыслях и принуждали снова и снова отступать. Больше всего злила неспособность предугадать.       Кира не притворялась, и он не пытался больше уличить во лжи. Ей не интересно, но она оставалась рядом из-за родителей. Мать беременна, отец несёт большой груз ответственности, и она не собиралась подливать масла в огонь. Акаши стал думать.       Больше пряток не было. Кира не пыталась избегать, но и на контакт не выходила первая. Позволяла общаться, но никакой инициативы, и Акаши начал замечать новое.       Игру. Многообещающую.       В понедельник, первым делом Акаши решил проблему. Без лишних проволочек сделал то, что не обещал не делать. Он собирался сдержать слово — не пересекать границ, но защитить её был обязан.       В вторник на тренировке, Акаши заметил, что контроль мяча левой рукой стал лучше. Вынужденно ему приходилось чаще писать левой рукой, так он быстро приближался к возможности быть амбидекстром. Тренер похвалил его за отдачу, за проявление силы воли и усилий, чтобы травма ему не мешала, но если бы не одна зазноба…       Отами, второкурсник, который скорее всего станет капитаном команды в следующем году, подошёл к Акаши во время последнего перерыва перед финальной отработкой. Парень собрал отросшие волосы в хвост на макушке, по бледной коже стекали капли пота. Да, сегодня тренировка вышла интенсивной.       — Ты просил говорить, если мой брат что-то узнает.       Акаши едва повернул к нему голову, продолжая крутить в руках бутылку воды. Хотелось поторопить болвана.       — Ораи сказал, что Ханаме за последние два дня заставлял его постоянно относить Икэдо статьи и планы их клуба. И даже видел, как сегодня он поджидал её у кабинета в клуб фотографии, чтобы поговорить.       Пластиковая бутылка сдалась под пальцами Акаши. Эх, хотел бы он, чтобы люди слышали с первого раза.       — Ещё Ораи сказал, что Ханаме запланировал поездку, запросил у директора разрешение и пригласил её, как фотографа.       — Что за долгая пауза, Отами?       — Это поездка на конференцию, которая так важна для школы. Лучшие ученики будут презентовать свои проекты, — Отами глубоко вздохнул, а тренер просил всех собраться на площадке. — Это будет в день последней игры сезона перед летними каникулами. Акаши бросил бутылку в сумку и вышел на площадку, перехватывая мяч у сокомандника. Нужно успокоить разум, не натворить глупостей, но день ему не подчинялся. Кира появилась в спортзале, злая, и стремительно приближалась.       — Икэдо, у нас тренировка! — гаркнул тренер.       — Я лишь задам вопрос Акаши.       — Придётся подождать, у нас завтра важный матч.       Это сбило с неё спесь, Кира растянула губы на мгновение и поплелась на трибуну. Акаши за ней не следил. Мысль о её нервозном состоянии приносила ему болезненное удовольствие, и пробегая совсем близко, он намеренно поворачивался к ней спиной. Последние минуты тренировки плелись дольше, чем самое тягостное ожидание. Свисток просвистел, и Акаши приняв мяч от Отами сразу направился в раздевалку.       «Дождётся или уйдёт?» — он мог думать только об этом.       Эх, сколько упущенной выгоды, будь он чуть более наблюдательным не бросился бы в омут тривиального мышления. Наоборот, позволил игре течь иначе.       После контрастного душа, находясь среди команды, обсуждающей грядущий матч, Акаши изредка бросал взгляд на дверь и поддакивал Отами или Иноске. Стратегия игры оговорена несколько раз, но за бесконечным трёпом можно было спрятаться и ждать.       Награда — дверь распахнулась с грохотом. Её ничуть не смутило количество полуголых парней, кто-то даже не успел надеть трусы. Акаши прикусил язык, но посмотрел на всех с предупреждением. Кира уходить не собиралась, а выгнать голых сокомандников — вверх глупости.       — Ты прячешься от меня? — её насмешливый голос побудил волну вздохов и намекающих свистов.       — Десять минут и я выйду.       — Я не буду больше тебя ждать.       Акаши знал, что за этим последует, но остался сидеть с голым торсом на лавочке. Терять авторитет из-за неё не мог. Слухи о его повиновении ей быстро расползутся, и репутация даст крен. Кира сама себе кивнула и вышла из раздевалки, и Отами сразу сел со своим капитаном:       — Мне брат скинул сообщение:       «Ораи, я подожду Икэдо в её клубе, нужно обговорить детали поездки, а ты пока проверь статьи для последнего выпуска»       Сообщение было отправлено двадцать пять минут назад. Значит, этот идиот ждал её в клубе, куда Кира и ушла. Акаши спокойно выдохнул, надел футболку и олимпийку, схватил сумку и, попрощавшись с командой, пошёл следом. Он сократил путь, через иной корпус, где обычно проходят лекции, а рядом торжественный зал.       У клуба фотографии он оказался раньше Киры, зашёл в кабинет и увидел самодовольного Ханаме. Журналист нахмурился, синяки под глазами потемнели, нос ещё скрывался под слоем пластырей, глаза забегали, а пальцы вцепились в книгу, как за буёк посреди океана.       — Акаши? — он встал со стула, сделал нелепый шаг назад и споткнулся. — Что ты здесь делаешь?       — Я? — Акаши подошёл ко столу, где лежала сумка с камерой Киры. — Это я должен у тебя спросить.       — Кира едет на экскурсию, и я…       Акаши помедлил, прежде, чем подхватить ручку сумки. Мелькнула идея, всё же сломать Ханаме палец, но Кира будет злиться. Из-за этого слизняка… Акаши поверить не мог, что отступал из-за девушки. Отступал и нарушал собственные принципы. Но в долгосрочной перспективе — это того стоило. Поэтому сел на стул Киры и с докучливым раздражением смотрел на журналиста.       — Ты не понял с первого раза?       — Акаши, ты походишь на сумасшедшего, когда речь заходит о ней, — Ханаме набрался наглости, сел обратно на стул. — Становишься одержимым, забывшем обо всём и у кого в итоге отберут приз перед самым носом.       — Кира не приз, а человек, — Акаши щёлкнул пальцами и полностью расслабился, осознавая: она никогда не посмотрит на этого идиота. Но убрать того на дальний план следовало поскорее. — Перестань к ней подкатывать.       — Думаешь, она тебе быстрее даст? — Ханаме сделал паузу намеренно и сразу добавил: — шанс.       — Ясно, ты решил, что если уведёшь у меня девушку, то это добавит тебе очков к репутации.       — Она не твоя девушка.       «Это скоро изменится» — подумал Акаши, но больше ничего не сказал. Взял ножницы из подставки и принялся их крутить. Ханаме намёк понял и ушёл быстро.       Кира пришла спустя минут пять и весело с кем-то щебетала по телефену, но стоило увидеть его, произнесла тихое:       — Перезвоню. — Она вошла в кабинет и осмотрелась. — Что ты здесь делаешь?       — Я же просил не избегать меня.       — Зачем ты перенёс экскурсию на четверг? Я же просила тебя не лезть.       — Кира…       — Нет, Акаши, хватит! Я тебя предупреждала!       Он поднялся, и она инстинктивно отступила. Забавно. Но стрела обиды все равно вспорола грудную клетку. Меньше всего он хотел, чтобы она вот так от него шарахалась, как от чумы.       — Кира, я попросил изменить дату экскурсии не из-за тебя.       — Хватит лгать, ты явно дал понять, что не хочешь видеть Ханаме со мной поблизости.       — И не отрекаюсь от своих слов, — Акаши сел на столешницу и скрестил руки на груди, — но если ты не забыла, то я был с вами на последней экскурсии и написал по ней работу. И моя работа так понравилась учителю, что пришлось изменить даты. Не всё я делаю только из-за тебя.       Кира отвела взгляд и прикусила губу. Наверное, чувствовала себя полной дурой. И Акаши подавил в себе тягу подойти ближе и коснуться пальцами её раскрасневшейся щеки. Поцеловать… Проклятье, он слишком много о ней думал.       Глаза непроизвольно заскользили по её фигуре: форменная юбка и блузка сидели идеально, но становилось слишком жарко, и теперь короткий рукав оголял больше кожи, а пуговок слишком много расстёгнутых. Сейджуро прикусил язык… последний раз он трахал кого-то в феврале, а сейчас почти конец июня. Такими темпами растеряет сноровку, но давить на неё больше не смел, как и касаться других тел. Его злило, что приходилось сбрасывать напряжение в душе, но в фантазиях была только она. Непрошенные мысли захватили внимание, член стал наливаться кровью. Следовало уйти, но ему хотелось полюбоваться ею ещё немного.       — Омерзительно.       — И куда ты смотришь? — Акаши поймал её… она тоже о нём думала. Та ночь в номере могла бы закончиться иначе, но Кира провела его. — Можешь смотреть, я не против. Кира отвернулась и тяжело задышала.       — Признайся, — Акаши оттолкнулся от стола и стал приближаться, — представляла мой член?       Она зыркнула на него и вновь отвернулась, чтобы обойти.       — Думала о том, как возьмёшь его в руки? — он преградил ей путь, загоняя в дальний угол кабинета, к циклораме. — Хотела бы это сделать сейчас? Я помогу тебе, а ты мне?       — Ты обещал, что не перейдёшь границ, — Кира раскраснелась ещё сильнее, поменяла траекторию, чтобы не наступить на белоснежный фон и отступала к окну. — Твои слова ничего не стоят?       — Я не перехожу черту, я спрашиваю.       — Ты дал слово.       — Мне тут недавно пришла интересная мысль, — Акаши остановился на расстоянии вытянутой руки, после того, как Кира упёрлась бёдрами в подоконник. — А вдруг ты просто притворяешься…       — Ты спятил? — её голос задрожал.       — Прекрати перебивать меня, — он шутливо развёл руки в сторону и засунул в карманы спортивным штанов. Ткань на паху натянулась сильнее. — Так вот: вдруг ты сама до конца не осознаёшь, что тебе нравится наша с тобой игра? Что тебя это заводит? Щекочет нервы. Что если ты адреналинозависимая и игры на грани разума, безумства и сексуального напряжения тебя удовлетворяют?       — В твою голову на тренировке мяч не прилетал?       — Я верю, что ты не в восторге от моего общества, но думаю это по другой причине: я посягаю на твою свободу и мечту. Но если бы ты была спокойна, что я не отберу у тебя фотографию…       Теперь он замолчал намеренно, наслаждаясь её метаниями. Тем, как дыхание участилось, как краснота поползла по шее к вырезу блузки.       — Мы бы стали чаще проводить время с тобой. — Акаши улыбнулся так, чтобы она видела, как он проводит языком по зубам. — Скажи мне, — он сделал только шаг, а Кира уже забилась у окна в небольшой истерике, — Сэдео знал о твоих наклонностях?       Кира распахнула свои прекрасные карамельные глаза, пухлые губы приоткрылись, и она выглядела так, словно не могла дышать. Акаши улыбнулся, расправил плечи и пошёл прочь от неё.       — Ненавижу тебя!       Прилетело ему в спину, и он остановился у двери, одарив вожделенным взглядом:       — Когда наберёшься смелости признаться себе, чего ты хочешь на самом деле, наши отношения начнут развиваться стремительнее.       И ушёл.