Его безумие

      Акаши хотел убедиться, что с ней всё в порядке и приехал к чете Икэдо с утра. Глава семейства — Кичиро — пригласил его войти, Эми делала на кухне чай. Сейджуро мельком оглядывался, сидя в гостиной, пока Кичиро разговаривал по телефону. Хотелось пойти молча наверх, открыть дверь в её комнату и… а что дальше, он впервые не знал.       — Спасибо за цветы, Акаши, — Эми принесла поднос с чёрным чаем и печеньем. — Так мило, что ты беспокоишься.       — Вчерашний вечер пошёл не по плану.       — Главное, что хорошо всё кончилось, — Эми улыбнулась. — Пойду потороплю Киру.       Он бы и сам поторопил, но следовало соблюдать приличия. На его сообщения Кира не ответила. И не прочла. Акаши впервые, почти, на это не злился.       — Ты славный парень, Сейджуро, — Кичиро сел в кресло и взял чашку чая. — Но не стоило так рано приезжать, чтобы узнать: всё ли в порядке.       — Я должен был. Вчера наговорил чего не следует и моя вина, что так всё закончилось.       — Не вини себя, этот разговор рано или поздно случился бы и без твоего участия.       — Вчера наш врач, позвонил после вашего отъезда, и сказал, что у Киры, возможно, нервное истощение, а я подлил масло в огонь. Она президент клуба, у неё высокий рейтинг, подготовка к поступлению, курс фотографии в Токио.       — Ты тоже не на курорте, вы в равных условиях.       — Для меня такая нагрузка — пыль.       — Сейджуро, — голос Кичиро стал холоднее. — Не смей. Кира может и девочка, но выносливости и работоспособности ей не занимать. Ты очень удивишься.       — Я не это имел ввиду.       — Допустим, — Кичиро покачал головой, отставил чашку и задал вопрос в лоб: — Она тебе нравится или ты вьёшься рядом по просьбе отца?       Акаши сохранил лицо, но не мог отрицать: был схвачен врасплох, но поймал удачу за хвост. Надо только правильно разыграть карты. И видели боги, ему очень хотелось солгать, но как он успел понять — Кичиро слишком принципиален и слишком любит свою дочь.       — Сначала отец попросил сблизиться с ней, — Акаши решил сказать правду. — Я её не зал, мне она казалась такой же обыденной. Но теперь, узнав её, понял, что хочу общаться в независимости от решения и просьб моего отца. Они перестали играть роль, когда узнал Киру.       — Думаешь, за два месяца ты её узнал? — Кичиро посмеялся. — Не обольщайся, ты даже не представляешь, что тебя ждёт.       — Мне кажется, её характер и взгляд на этот мир… — Акаши замолчал, когда мужчина выставил руку.       — Я всё понимаю, ты привлекательный парень, капитан команды, луч надежды для семьи, и уверен, за тобой толпы девчонок бегают. По рассказам твоего отца, и исходя из того, что видел я: ты любишь контролировать всё; требуешь подчинения и беспрекословности. Ненавидишь пустословие, излишние эмоции, требователен к абсолютному идеалу и прокладываешь себе дорогу сам, подчиняя многих собственной воле. — Кичиро мельком почесал висок, словно подбирал слова, чтобы не обидеть. — Но Кира, — мужчина тяжело вздохнул, — когда она чего-то хочет, её ничто и никто не остановит. Она может притвориться, что играет по твоим правилам, а сама будет следовать собственному пути. Она несгибаема. Хотя, может дать Судьбе вырулить самостоятельно. И понимаю, что такой как ты, нашёл в моей дочери. Но ты не представляешь, какая она на самом деле. Она не позволит помыкать собою, не даст тебе то, чего ты так хочешь. Кира перемелет твои ожидания и развеет по ветру.       — Я готов рискнуть.       — Хочешь благословения?       — Да.       — Я не знаю, что именно происходит между вами; не знаю, почему она рассказала тебе про поступление в США, — Кичиро стал улыбаться более открыто. — Но я знаю, что вчерашнюю выходку, она тебя не простит. Знаю, что, открыв рот, ты испортил всё.       — Я всё исправлю.       — А ты смелый.       — Дайте мне благословение ухаживать за ней, и клянусь, Кира будет счастлива, а вы спокойны. Она будет в надёжных руках.       — Хорошо, ухаживай, я не буду лезть в ваши отношения, пока дочь сама не попросит. — Кичиро явно получал удовольствие от их разговора. — Можешь подвезти её на вокзал. Сегодня она едет в Токио.       Акаши не удержал улыбку, ведь до последнего думал, что Кичиро не подпустит его к дочери. И всё бы хорошо, но улыбка Икэдо тоже о много намекала, и пока Акаши терялся. Теперь он хотел скорее увидеть Киру и поговорить с ней; настроение поднялось, и ему захотелось поменять планы на выходные, и поехать в Токио.       — Сейджуро, — Кичиро снова к нему обратился, и в этом посыле была неприкрытая угроза. — Не позволяй себе лишнего.       — Разумеется.       — Я не шучу, мне тоже было восемнадцать. Тронешь мою дочь, я оторву твою гордость.       Акаши не стал ничего говорить. Пил чай и ждал. Кира спустилась минут через десять, с большой спортивной сумкой на плече и кожаным рюкзаком. Темные джинсы и светлая футболка хорошо сидели на её фигуре. Она застыла, увидев его, а он поприветствовал её с улыбкой.       — Всё, я готова. Когда поедем? — Кира обращалась к отцу.       — Тебя подвезёт Акаши, а я останусь с мамой дома.       — Хорошо.       Кира не спорила, не закатила глаза; Акаши непроизвольно сжал руку в кулак, и рана истошно заныла.       В машине стояла гнетущая тишина, Кира с кем-то переписывалась и не обращала на него никакого внимания. Она сидела справа, и Акаши не рисковал протягивать рук.       — Прости меня, — начал он, говорил чётко и весомо, чтобы привлечь её внимание. Кира изогнула бровь, но на него не посмотрела. — Вчера я перегнул палку.       Кира молчала.       — Такого больше не повторится, — Акаши не собирался сдаваться. Не сейчас, но ему нужна была большая реакция.              Тишина стала ему ответом. Кира продолжала копаться в телефоне и ему пришлось бороться с собой, чтобы не выхватить устройство из рук. Казалось над ним целенаправленно издеваются, мир словно дал свой ответ на его козни другим.       Больше сказать ему нечего было, но хотел знать о чём думала Кира. Услышала ли его?       — Ты меня слышишь?       От очередной порции молчания, Акаши откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Решил не трогать её, дать время прийти в себя и привыкнуть к нему заново. На вокзале он помог ей достать сумку из багажника, Кира кивнула, но промолчала.       И он остался в неведении, что она о нём думала. Но догадывался.

***

      Поезд отбыл по расписанию. Всего три часа, и она будет в Токио, закинет вещи в квартиру и сразу поедет на курсы фотографии. Настроение с утра было хорошим, пока она не узнала, что Акаши решил подвезти её.       Кира злилась на него, но больше на себя, ведь позволила эмоциям взять вверх и поддалась на провокацию. Она слышала остатки разговора отца и Акаши, и снова давила в себе злость. Чем этот заносчивый выскочка может так привлекать её родителей? То, что он учтив и пришёл на поклон?       Боги, за что ей это всё? Почему из всех возможных напыщенных индюков, повстречался именно он? И ещё их отцы дружат.       В голове до сих пор не укладывалось, что Акаши попросил у её отца благословения ухаживать за ней, но радовалась собственной характеристике. Всё же, отец больше на её стороне. Кира всё ещё пыталась понять, чем именно пригрозил ей Акаши вчера? Она не могла припомнить, что на компьютере было нечто, компрометирующее её. Тогда почему она не рискнула пойти до конца? Чего так испугалась?       Чем ближе она была к Токио, тем сильнее она переживала о будущем. Вчера она больше не поднимала тему поступления в США. Отец тоже молчал, но пообещал, что они со всем разберутся. Он так крепко обнял её, когда они вернулись домой, Кира поверила, что им всё под силу.       Первое занятие на курсах было больше вводным, и Кира обрадовалась. Она могла использовать свои старые работы, чтобы сэкономить время, и собиралась использовать его с умом. В Токио к ней заходила мамина подруга, проследила за тем как она питалась.       Вернулась Кира в воскресенье к девяти вечера. Мама уже засыпала, отец читал газету. Пришло сообщение от Акаши, очередное, и она вновь оставила его без ответа. Игнорирование стало официально разрешённым после его выходки за ужином. Сам понимал, что подверг её мать и её саму опасности.       Она и раньше не боялась его игнорировать, но знать о его метаниях приносило радость. Конечно, его извинение ничего не стоило; Кира понимала — Акаши будет перестраивать план, чтобы втереться в доверие. Он будет ещё милее с её родителями и прилипчивее за пределами дома. Ей срочно нужно узнать пароль от флешки. Возможно, всё крылось в важной дате?       — Милая, — отец позвал её в гостиную. — Как съездила в Токио?       — Отлично, —Кира села в кресло и потянулась за подушкой. — А как вы тут с мамой?       — Хорошо. Маме лучше, токсикоз её не мучил.       — И никаких последствий?       — Нет.       — Это радует.       — Вам удалось поговорить с Акаши?       — Он извинился.       — Но почему ты рассказала ему о поступлении?       — Это не было в моих планах.       — Понимаю, делиться с ровесником легче, чем с родителями.       Кира не стала опровергать, тем более пока не узнает, что у Акаши ещё есть на неё не будет рисковать. Игнорировать его станет труднее, особенно если отец согласиться на предложение поженить их. Нельзя позволить пережиткам прошлого влиять на её жизнь. Лучше подыграть и корректировать план. Это в её силах.       — Присмотрись к нему, милая, — отец видимо был настроен серьёзно. — В нём что-то есть.       — Не рано?       — Жизнь ускорилась, события в мире обескураживают. Когда рядом надёжный человек, легче.       — Но я только в начале этого пути.       — Время летит стремительнее, чем тебе кажется.       Они говорили очень долго, время перевалило за полночь. Кира не пыталась ничего доказывать, просто рассказывала о планах на эту жизнь. Чего бы хотела достичь и к чему стремилась на самом деле. И впервые за долгое время отец слушал и не пытался заниматься нравоучением. Это были лучшие несколько часов.       Кира уснула с улыбкой на лице. В школу она приехала раньше, чтобы разобрать задания учеников фотоклуба. За выходные Кира успела отправить Ханаме все снимки с поездки. Тот остался доволен. Просил обязательно поехать на следующую экскурсию.       Кира знала, кто поедет следом; кто будет сидеть рядом; кто будет протягивать руки. И это не входило в её планы.       Дверь в кабинет приоткрылась, и показался Ханаме. Улыбался, даже немного скалился, словно его что-то мучило, но не знал, как об этом заговорить:       — Привет, Икэдо, — он зашёл в кабинет и сел напротив. — Как твои курсы?       — Привет, отлично. Пока только не знаю, как переработать график для удобства.       — А на следующей неделе ты сможешь поехать на экскурсию?       — Возможно.       — Последняя будет в июле, — Ханаме не мог перестать тараторить.       — В июле я не смогу, мои курсы будут уже не только по выходным.       — Жаль, — улыбка журналиста померкла. — Кстати, я хотел спросить: а что происходит между тобой и Акаши?       Кира свела брови, чувствуя себя не в своей тарелке. До этого никто кроме подруги не задавал таких вопросов в лоб. Обычно, все избегали этой темы и распускали языки только за спиной. Уши начали гореть, а придумать такой ответ, чтобы вопросов больше не было не выходило.       — Наши отцы дружат, — Кира выбрала самый безобидный вариант.       — Не очень похоже, что Акаши хочет с тобой только дружить.       — Ну, здесь его мнение не играет роли.       — Ещё ни одна девушка не противостояла обаянию Акаши.       — Ты на что намекаешь?       — Я не хочу, чтобы и ты попалась на удочку.       — Думаю, тебе не стоит переживать за меня.       — Кира, ты хорошая девушка, и я не хочу, чтобы ты пострадала из-за влияния Акаши.       «Поздно» — Кира мысленно улыбнулась, желая свернуть этот разговор.       — Не волнуйся, нас правда ничего не связывает кроме тесного общения родителей.       — Но твой отец просит его присмотреть за тобой. Он ему доверяет.       — И что?       — Это о многом говорит. И о возможных планах.       — Или не говорит ничего.       — Ладно, прости, что завёл эту тему. Просто будь аккуратнее.       — Конечно.       Они вместе вышли из кабинета и направились через длинный коридор, каждый на свои уроки. Ханаме шутил всю дорогу, а вот Кира не понимала его такого ярого интереса. Кроме фото для школьной газеты ничего их не связывало; оставалось радоваться, что в клубе фотографии стало больше участников. Ханаме свернул направо, а Кира ещё шла прямо; Киносита уже достала слать сообщения с вопросом: где ты? Дверь в пустой класс открылась, и выскочившая рука затащила её в застенки.       — Боги, ты спятил! — Кира толкнула Акаши в грудь, а он лишь сильнее навис над ней, упираясь предплечьями в стену. — Ты меня напугал.       — Зато ты перестала меня игнорировать.       — Для этого не надо пугать до полусмерти.       — О чём шептались с Ханаме?       — Ты преследуешь меня?       — Я хочу тебя предостеречь. Ханами только притворяется добреньким.       — Как ты?       — Я никогда не притворялся, — Акаши немного отстранился, пристально разглядывая её. — Сразу тебе сказал, что хочу тебя. И не врал, когда говорил, что хочу начать сначала наши отношения.       — Нет у нас отношений.       — А вот это обидно.       — Акаши, я серьёзно. Ты хочешь лишь поиметь меня и ублажить прихоти отца. Это не отношения.       — Ханаме же просто в один момент перейдёт черту.       — Как ты?       — Я не хочу, чтобы ты уезжала от меня в США.       Разговор шёл по странной траектории и заколь.       — Ты самый настоящий эгоист, который действует только на благо себя самого. — Кира толкнула его увереннее, и чтобы отошёл дальше, наступила ему на ногу. — Неужели ты решил, что у тебя есть шанс?       — Мне не нужны лотерейные билетики, я победитель от природы.       — Ты заносчивый мудак от природы.       Удар пришёлся в стену рядом с её лицом. Кира медленно повернула голову и заметила, как на белых бинтах проступила кровь.       — Я предупреждаю последний раз: говори со мной уважительно, иначе придётся выпороть тебя, — Акаши продолжал сжимать кулак, упирающийся в стену, а второй рукой нежно погладил её по щеке. — Кира, ты очень удивишься моим планам на тебя, но всё произойдёт постепенно. Не хочу тебя пугать.       — Ты себя слышишь? — она отстранилась от его поглаживаний. — Я никогда не поверю тебе и не буду с тобой. Никогда.       — Ещё посмотрим.       Акаши убрал руки и покинул кабинет, Кира следила за ним, чувствуя, как сердце таранит рёбра. Уши заложило, и гул только нарастал. Каждая встреча оборачивалась чуть ли не панической атакой.       Киносита весь урок дёргала ногой, и Кира несколько раз била её ступнёй по обуви, чтобы успокоилась. Проходило несколько минут, и всё начиналось по новой. Прозвенел звонок, и подруга вскочила с места, скинула вещи в сумку и вылетела из класса. Кира пошла за ней.       Ей удалось нагнать Киноситу на первом этаже среди списков. Протиснувшись сквозь толпу, Кира приблизилась к подруге.       — Что случилось?       — Я прошла.       — Куда прошла?       — Я прошла! — Киносита развернулась и принялась её обнимать, продолжая подпрыгивать. — Всё лето я проведу в Токийском университете в лаборатории лучшего преподавателя микробиологии. Мои тесты безупречны!       — Поздравляю! — Кира порадовалась за неё. — И я даже знаю, где ты можешь жить.       — У тебя?       — Да. Квартира пустует, а мамина подруга может за нами присматривать. Тем более у отца отпуск в августе, и родители будут с нами.       — Это так круто! Пойду позвоню маме, — Киносита отстранилась и отошла в сторону.       Кира радовалась, что лето проведёт бок о бок с подругой и не будет никаких посторонних личностей в её окружении. От новостей настроение поднялось, и занятия пролетели незаметно. Каждый день приносил что-то новое, но было и нечто пугающее: на столе в клубе фотографии она находила красную розу.       И в пятницу, когда Кира вошла в клуб увидела очередную розу на столе с запиской. От страха, что преследователь перешёл границы и будет нарушать неприкосновенные, схватила телефон, сделала фото и собиралась отправить, но на телефон пришло сообщение с курсов. В эти выходные занятия отменялись из-за болезни педагога.       Хорошо, но был вопрос, который следовало закрыть незамедлительно, и она отправила фото Акаши с подписью:       «Прекрати»       Ответ пришёл незамедлительно:       «Я бы не стал дарить одну розу»

Кира:

«Кто тогда?»

      Акаши:       «Спроси у своего нового дружка»       Кира долго думала, что ответить, но Акаши опередил:       «Если успеешь»

Кира:

«Не делай глупостей»

      Акаши:       «Тогда признай, что он мне не соперник»

Кира:

«Я не собираюсь подогревать твоё эго»

      Акаши больше ничего не писал, и Кира понимала, что это неспроста. На душе кошки заскребли, послышались отдалённые споры и крик. Она выглянула из кабинета и заметила стекающую толпу к клубу журналистики.       Нахмурившись, Кира собиралась проигнорировать, но заметила обеспокоенного Ораи, бегущего с аптечкой.       — Что случилось? — она преградила ему путь.       — Там, — он заикался, смотрел ей за спину. — Ханаме, он… он… понимаешь… там он пришёл…       — Ораи, ты журналист или кто?       — Акаши напал на Ханаме, потому что тот проявил к тебе внимание.       Кира замерла, а Ораи побежал на помощь своему сенсею. Снова появилась тяга проигнорировать, но понимала — неизбежно. Если вмешался Акаши, то только она сможешь его отвлечь. Ханаме и так ходил со сломанным носом.       Тяжело вздохнув, она пошла на шум, считая до десяти. Когда-нибудь, это должно всё кончится, но ком только рос и множился. Она протиснулась сквозь зевак, смогла пробраться в кабинет и увидела картину: Акаши сидел на стуле, а подле него, на коленях сидел Ханаме. Из носа текла кровь, разбита губа, скорее порвана. Все зашептались стоило появиться Кире.       — Что происходит? — её голос сел, показалось он даже не услышит. Акаши услышал и посмотрел на неё. — Что ты наделал?       — Решил проблему, — он улыбнулся и встал со стула. — Он больше не будет пугать тебя своими необдуманными действиями.       Акаши кивнул на стол, и Кира проследила за его взглядом: рядом с ноутбуком стояла ваза, в ней минимум пять роз. Разноглазый поправил олимпийку, подошёл к столу, забрал какие-то карточки и подошёл к ней.       Кира не успела опомниться, как её схватили за руку и выволокли из клуба журналистики. Глазеющие расступились и не спорили. Он протащил её в дальний коридор, где пустовало два класса и запихнул в один.       — «Ты очень красивая и умная девушка, Кира», — Акаши начал читать с карточек и шёл на неё, загоняя в угол. — Этот идиот посмел называть тебя так. Посмотри, а что тут ещё есть: «Твои фотографии — глубокий взгляд на этот мир, а твой талант — дар этому миру». Да, ты талантлива, но он не протянет к твоему дару руки.       — Ты с ума сошёл? — Кира отошла от него к окну, пытаясь справиться с неконтролируемой дрожью в теле. — Зачем ты это сделал?       — Потому что я ему не верю.       — Ты меня пугаешь больше!       — Меня тебе боятся не нужно, — Акаши стал приближаться к ней, записки от Ханаме спрятал в карман. — Я единственный, кто может защитить тебя, потому что у меня есть эта возможность.       — Ты себя слышишь? — Кира упёрлась в подоконник. — Ты понимаешь, что признался в готовности навредить людям?       — Если это гарантирует твою сохранность, — он протянул руки и обхватил её голову, поглаживая большими пальцами щёки. — Этот мир жесток, и ты должна быть в безопасности.       — Ты единственный, кто представляет для меня опасность.       Лицо Акаши едва заметно перекосило, гнев превращался в маску, и другие эмоции не были столь видны. Кира дёрнулась, но вырваться не смогла. Его пальцы только сильнее вцепились ей в голову, и пульсирующая боль прокатилась от основания черепа по позвоночнику.       — Кира, я стараюсь начать сначала. Сделай шаг мне навстречу.       — Ты правда думаешь, что это возможно?       — Да.       — Тогда ты идиот.       Губы Акаши скривились в усмешке.       — Спишу твоё отрицание на инстинкт самозащиты, учитывая, что между нами происходило. И дам тебе время.       — В какой момент ты решил построить со мной доверительные отношения?       — В тот момент, когда узнал тебя.       — Ты меня не знаешь, — теперь Кира скривила губы в усмешке. — И лучше тебе признать: ты одержим идеей взять меня, не более. После твой интерес растворится, как туман по утру.       — Это ты меня не знаешь, — он не сдавал позиций. — Но у нас есть время. Впереди Токийский университет, я обещаю, мы всегда будем рядом.       Кира приложила все силы, чтобы не засмеяться в голос, ибо Акаши верил в свои фантазии. Решил, что выиграл войну, когда на самом деле потерпел очередное поражение на поле брани. Мир щедр к тем, кто верит в него, кто открывает душу и смотрит, а не живёт в розовых очках повсеместно. Кира позволила себя посмотреть на мир, разочаровалась от реальности, но получила больше, чем ожидала. И теперь хотела, чтобы Акаши продолжал смотреть на мир через призму собственной непоколебимости и вседозволенности. Она поможет ему открыть глаза и в полной мере ощутит радость, когда его опоры разлетятся на осколки.       — Не надо бегать от меня. Со мной не надо притворяться.       — Только слушаться? — Кира не удержалась от язвительного тона.              — Я уже понял, что ты не будешь этого делать.       — Акаши, прекрати. Я не сдамся на твою милость.       — Не буду с тобой сейчас спорить, — он наконец ослабил хватку. — Единственное: держись от Ханаме подальше. На следующую экскурсию ты не едешь.       — И кто мне запретит?       — Меня не будет рядом, в среду у меня матч.       — Ну вот и отлично, — Кира стряхнула его руки. — Гоняй себе мяч, а меня не трогай.       Она обошла его и направилась к двери. Стук сердца отчётливо слышался в ушах, ноги дрожали, но Кира уверенно шла к цели. Стоило потянуть ручку на себя, как Акаши оказался рядом и захлопнул дверь.       Он толкнул её всем телом в дерево и максимально прижался. Кира замерла, чувствуя его руку на талии и горячее дыхание, опаляющее шею. Крик поднялся по горлу, но баскетболист быстро закрыл ей рот и зарылся носом в волосы, вдыхая запах. Всё это было похоже на то, как он зажал её в подсобке. Но на этот раз, словно делал всё обдуманнее и холодным расчётом насладиться своей силой.       — Ты никогда не видела, как я злюсь по-настоящему, — его шёпот заставлял колени подкашиваться. Кира ничего не видела, всё перед глазами расплывалось. — Можешь, конечно, проверить, но не советую.       Акаши резко отступил, и Кира чуть ли не осела на колени, но собравшись, открыла дверь и вылетела из пустого класса. Казалось, за ней гонится стая волков; она шла почти не глядя, поворачивая на автомате. Успокоилась, когда оказалась в кабинете клуба фотографии и закрыла за собой дверь. Ладони вспотели, и она принялась вытирать их о юбку, молясь богам, чтобы этот учебный год скорее закончился.

***

      Кира не обрадовалась новостям. Ехать на очередную встречу с семейством Акаши не хотелось, но у отца в ближайшие недели не будет времени и пришлось пойти на уступки. Выехали в пятницу в ночь, Кира радовалась о возможности поснимать природу и старый храм. В этот раз она будет носить с собой камеру везде. Её пугала возможность остаться с Акаши наедине, но видимо это стало таким же неизбежным, как конец Вселенной. Только в её случае существовал шанс отвязаться, узнав код от флешки.       Разноглазый границ не видел, а если ему указать, то не гнушался их нарушать, а потому Кира стала понимать — иногда проще подыгрывать. Плохо, что можно принять за намёк, зато так подобраться можно ближе. Просто так Акаши не проболтается о пароле. К счастью, после того дня он больше не заговаривал о флешке.       Кира заснула в машине и проснулась от разговоров, но те давно переместились за её пределы. Они уже находились на территории отеля, и яркие фонари освещали парковку. Мама стояла рядом с отцом, закутанная в кардиган, а рядом с ними стоял Тэкеши Акаши и улыбался.       «А где он?» — Кира нахмурилась, усаживаясь удобнее. — «Почему они всё ещё на улице?».       Дотянувшись до телефона, Кира посмотрела время — почти двенадцать ночи, — и свет от дисплея осветил салон автомобиля. Слева от неё сидела фигура, и Кира дёрнулась, но жёсткие пальцы легли на бедро, а ненавистное лицо приблизилось.       — Какая встреча, — голос его лоснился, ему явно нравилось вот так загонять её в ловушки и неприлично приближаться, отчего можно ощутить чужой запах кожи, а не только парфюма. — Мне не сказали, что ты приедешь. Почему не поехала на курсы?       — Их отменили.       — Я счастлив.       — Не сомневаюсь.       Акаши сел нормально, видимо не хотел привлекать лишнее внимание, но руки с бедра не убрал, и Кира пожалела, что надела шорты. Голой кожи касался бинт, ладонь баскетболиста не заживала стремительно, и снова виднелись красные разводы. Его правая рука — ведущая, наверное, держать в руках ручку и контролировать мяч стало в разы сложнее.       Он заметил, что она рассматривала повязку и намеренно стал поглаживать ногу активнее. В голове не укладывалось, как он мог оставаться спокойным, когда она точно знала, что подобного он не прощал.       — Ещё болит, если ты волнуешься.       — Я не волнуюсь.       — Мне пришлось пропустить тренировки, чтобы в среду играть.       — Скамейка запасных всегда тебя примет.       — Я никогда не буду запасным.       Кира закатила глаза и откинулась на спинку. Почему должно всё складываться именно так? Почему каждое слово должно нести смысл; каждая фраза настораживать и давать обещание?       — Перестань закатывать глаза, — Акаши гладил бедро активнее, словно хотел плюнуть на условности и перейти к более горячему. — Убери руку.       Она застыла, стоило только положить ладонь на его запястье, как голос стал опасно низким. В её сторону Акаши не смотрел, но заметно напрягся, готовый к броску.       — Тогда ты тоже убери руку.       — Помнишь нашу первую ночь вместе?       — У тебя на меня больше ничего нет.       — Уверена?       Всего на секунду замерев, Кира ответила:       — Да.       — Неубедительно, — Акаши следил за родителями. — Ты знала, что в отеле напутали с номерами, и нас всех переселят в другой корпус?       — Перестань со мной играть.       — Поэтому мы так долго ждём, а меня попросили посидеть рядом с тобой. Смотри, они сейчас уйдут минут на десять.       И правда, после его слов, родители повернулись и пошли по длинной, узкой тропинке. Кира поддалась порыву выйти из машины, но дверь не поддалась, а в руке Акаши были ключи. Он тряс ими, как игрушкой перед собачонкой. Не хватало ещё застрять на заднем сидении машины на тёмной парковке.       Кира закатила глаза, намеренно ударила его по больной руке и расслабленно откинулась на сидение. Поморщившись, Акаши руку отдёрнул, но достал свой телефон и принялся в нём что-то искать. Она решила игнорировать, всего десять минут, а дальше спрячется в номере и проспит до утра.       Никаких идей, как избавиться от его липкого общества, в голову не приходили. Кира размеренно дышала, почти смирившись, но Акаши с ней заговорил:       — Я не слепой, вижу как ты красива.       Кира сразу поняла, что не к добру этот разговор и повернула голову в его сторону. Он рассматривал фото на телефоне, и она догадалась, какие именно это фотографии. Холодок спустился по спине, во рту пересохло, и в правый висок словно ударила молния.       — Но на этих снимках, — он повернул к ней телефон. — Какой фотограф так тебя сфотографировал?       — Никакой.       — Не лги мне, — Акаши моментально приблизился. — Какая тварь видела тебя такую?       От шока она не могла сказать и слова нормально; всё-таки он нашёл то, что для него не предназначалось. Эти снимки Кира сделала за три недели до переезда. Хотелось попробовать новенькое, но не все соглашались на подобное, и она сделала автопортрет. Откровенные автопортреты. Ничего открытого, но ракурсы… прикрывающие эустомы грудь или выглядывающая нога в пенне из ванной, игра света на обнажённой коже. Ей семнадцать, но эти снимки, попади не в те руки, уничтожат репутацию её и родителей. И последнего она допустить не могла.       — Отвечай, — пальцы Акаши легли под затылок и дёрнули к нему, Кира зажмурилась, вцепившись в его руку. — Кто ещё имел довольство наблюдать за тобой с таких ракурсов?       — Никто! — Кира набралась смелости посмотреть ему в глаза и провалилась в бездонную яму, засасывающую её непомерно быстро. — Я сама.       — Не смей мне лгать, — пальцы парня сжали волосы сильнее.       — Есть такой стиль — автопортрет. Мне нужно было понять, нравится ли снимать подобное, но моделей не было.       Акаши нахмурился, немного ослабил хватку, но продолжал сидеть максимально близко. На его лице, в полумраке, отражалось слишком много эмоций, и Кира удивилась; он никогда не позволял себе подобного, а теперь, словно последние силы, удерживающие маски рушились. Их сближение было чревато вскрытием тех тайн, что способны уничтожить их и близких. Нельзя было допускать пересечение границ, когда привычный мир трещал, сливаясь с другим.       Понимание происходящего ещё никогда так не било по Кире, и она облизала пересохшие губы, пытаясь успокоить гулко бьющееся сердце. Эта вынужденная близость не была чем-то правильным. Она знала слишком много, поэтому никогда не поверит ему и будет искать подвох во всех его поступках. Но Акаши это видимо нравилось, раз продолжал давить и не смущался, когда его выходки выходили за все допустимые грани. Как в школе, когда цветы от Ханаме разозлили его окончательно.       Кира мягко толкнула его в плечо, хотела, чтобы он отстранился, отсел подальше, но он только ухмыльнулся и склонился к её губам. В голове промелькнуло желание закричать, но Акаши быстрее, он просто заткнёт её. Она перевела взгляд узкую тропинку, в надежде, что родители появятся с минуты на минуту.       — Успокойся, не собираюсь я делать с тобой нечто отвратительного.       — Тебе напомнить все твои выходки?       — Я же сказал, что хочу начать сначала, — Акаши резко отстранился и сел прямо, на неё больше не смотрел. — Ты заставляешь меня повторять, а это мне не нравится.       — Мне тоже не нравятся твои приставания, так что потерпишь.       — Я еще не приставал по-настоящему. Кира закатила глаза и выдохнула. Он постоянно заставлял её нервничать и переживать о будущем.       — Удали фотографии, — попросила она, удерживая спокойствие в душе всеми силами. — Я не хочу, чтобы они были у тебя.       — Предложение, — Акаши изучающе посмотрел на неё. — Ты возвращаешь мне флешку, даёшь шанс, а я удаляю при тебе фотографии с телефона и жёсткого диска.       — Я не буду спрашивать: «почему я?», потому что понимаю. Но тебе пора прекращать эту игру, учебный год закончится рано или поздно. Не стоит тешить себя надеждами завершить партию так, как тебе хочется.       — Подумай до завтрашнего вечера, — Акаши кивнул в сторону приближающихся родителей. — Сейчас ты действуешь импульсивно.       Кира не стала ничего говорить, понимала, как это бессмысленно. Они ходили кругами вот уже несколько недель и только создавали проблемы, которых не существовало бы априори, будь он более сговорчивым. Любая новость сказанная сейчас побудит к действиям, способным навредить, и она собиралась избегать этого любой ценой.       В своём номере Кира проверила окна и двери, больше незваных гостей видеть не хотелось. Спалось плохо, а мысли о предложении Акаши она гнала прочь. Можно было бы согласиться, фото были бы удалены, а она смогла бы показать, насколько невыносимой стала бы его жизнь рядом… но слишком много неизвестных, способных дать непредсказуемый результат.       Утро выдалось скверным: её разбудила мама, требуя подняться к завтраку; после её усадили рядом с разноглазым, он хоть попыток вести себя странно не предпринимал, но не гнушался склоняться к ней слишком близко; и именно он провожал её до номера, пока родители обсуждали планы на будущее. Кира не дала ему ни слова сказать, закрыла дверь перед носом. Неправильно, зато действенно.       После обеда, все вышли на прогулку к храму. Пешком идти больше часа, отец собирался вызывать машину, но мама настояла на прогулке. Срок небольшой, ей хотелось больше физической активности. Никто не спорил. Кира в основном сосредоточилась на природе, цеплялась взглядом за мелкие постройки, но не торопилась доставать из рюкзака фотоаппарат.       Несмотря на жаркое лето, она надела тёмно-синие джинсы и чёрную майку на широких лямках, а под неё ничего, и сверху накинула красную клетчатую рубашку, которую завязала на талии. Всё её короткие отступления от маршрута были сопровождены компанией из баскетболиста, который в белых спортивных брюках и футболке, шёл следом и молчал. Лишь изредка поглядывал, словно ждал чего-то.       До храма добрались не быстро. Кира почти опустошила литровую бутылку воды, когда они подошли к подножию лестницы. Родители снова ушли вперёд, а она стала исследовать статуи у основания ступеней, не понимая, что конкретно в них цепляет.       — Видеть тебя такую — наслаждение, — Акаши обошёл статую белой лисы так, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я хочу видеть тебя такую, как можно чаще.       — Когда ты говоришь такие вещи, — Кира потеряла интерес и стала подниматься по ступеням, — пугаешь ещё сильнее.       Он только поджал губы и пошёл следом, прожигая спину настойчивым взглядом. Акаши не пытался никак приставать или излишне одаривать вниманием. Шёл лишь по следу, не торопил, изредка отвешивал простые фразы. Не старался никак надавить или вынудить дать ответ скорее. Кира вела себя максимально расслабленно, насколько могла. Изредка, взгляд сам падал на Акаши, на его точёный профиль. На мягкую улыбку, заинтересованный взгляд на архитектуру древнего храма.       Кира задумалась: не притворялся ли он, чтобы втереться в доверие, использовать и растоптать? Догадки было строить опасно, но его целеустремлённость не знала границ. Остановившись у очередной статуи ёкая, Кира повернулась так, чтобы видеть его. Достаточно высок, спортивен, очень умён и бескрайне опасен. Такие как он никогда не сдаются. Ставят цель и идут к ней, сметая всё на своём пути.       После инцидента в доме Акаши парень сильно изменился… точнее изменилась аура вокруг него. Он стал немного спокойнее, размереннее, больше его энергетика не сбивала с ног и не оглушала.       Оказавшись на территории храма, Акаши сразу подошёл к алтарю, а Кира продолжила разглядывать его спину. Точёная талия и шикарно развитые плечи. Он был воплощением идеала мужской фигуры в её понимании. И пока никто не видел, она любовалась, позабыв об осторожности, об его истинной натуре. Задумавшись, она повернулась к плато, где открывался вид на густой лес. Всего несколько шагов и обрыв, где ждала площадка — с разбросанными камнями и опасными выступами — неосторожных путников. Кира прикусила губу, стараясь понять: как не лишиться преимущества? Краем глаза она заметила, как родители были уже во внутреннем дворе храма и шли дальше, утопая среди истории, а она снова оставалась один на один с ним.       Подойдя к краю обрыва, с которого, распахнув руки, словно крылья, можно было взлететь, Кира надеялась придумать план, как выведать пароль. Единственный шанс, раз и навсегда избавиться от общества Акаши — использовать информацию на флешке.       — Ты подумала над моим предложением?       Акаши появился за спиной неожиданно, она даже не слышала его шагов. Как он мог так тихо передвигаться?       — Нет. — Кира сильнее вцепилась в рюкзак с камерой, мечтая оказаться сейчас в Токио. — И прекрати. Моё отношение к тебе и твоему идиотскому предложению ты знаешь. Должен догадываться, что я не соглашусь.       — Я лишь хочу начать сначала.       — Нет, — Кира поджала губы и обернулась. — Ты пытаешься управлять мной, манипулировать. Так никто не начинает сначала.       Акаши прищурился, сделал шаг вплотную и почти навис над ней, произнося каждое слово медленно, с нетерпеливой ноткой ярости:       — Ты меня не слушаешь, вот в чём проблема.       — Ты правда не понимаешь? — Кира от досады свела брови к переносице. — Боги, Акаши, ты шантажировал меня моим же фотографиями. Неужели не понимаешь, что после того, как их кто-то увидит моя репутация, репутация моих родителей рухнет? Моя мама беременна, ей нельзя волноваться, а ты буквально заставляешь меня рискнуть и довериться тебе после всего?       Акаши вскинул бровь, достал телефон и подойдя ещё ближе показал ей: как выделил все фотографии в галерее и удалил, а после почистил корзину. Так же очистил облако и почту.       — Вернёмся в отель, я удалю фото с жёсткого диска.       — Зачем ты это делаешь?       — Я уже всё сказал.       — Нет, — Кира усмехнулась. — Я не это имела в виду. Мы же оба понимаем, что ты пытаешься ухаживать за мной только с подачи отца. Ты настолько его боишься?       — Я не боюсь его, — Акаши сжал губы в плотную линию, и Кира заметила, как дёрнулся его кадык. — Мои действия в отношении тебя продиктованы искренним желанием быть рядом.       — Я слышала ваш разговор…       — Знаю, что слышала, — Акаши договорить не дал. Теперь смотрел исподлобья и сжал её плечо длинными пальцами. — И помню, что говорил тебе. Но это больше не имеет никакого смысла. Я больше не собираюсь потакать отцу; единственное, чего я хочу — быть рядом с тобой. Чтобы ты дала мне шанс.       Кира усмехнулась и вырвала руку из его хватки. Неужели он мог подумать, что она ему поверит? Захочет с ним быть после всего? Сделав шаг в сторону, она обогнула его. Хотела скорее избавиться от назойливого общества.       В груди тлели угли, и она держалась, не позволяя панической атаке подобраться вплотную. Единственное, о чём она забыла — об Акаши и его маниакальной одержимости, и готовности идти до конца. Спортсмен схватил её за руку и дёрнул на себя, ловко снял с плеча рюкзак и мягко откинул тот в траву рядом с деревом неподалёку.       Возмущённо вздохнув, Кира попыталась отцепить его руку от запястья, но Акаши вцепился намертво. Боль потекла выше по предплечью, и она зашипела, ударив того в грудь.       — Отпусти!       — Ты должна понимать, что я не оставлю попыток завоевать твое доверие.       — Боги, ты одержимый!       — Не могу отрицать.       Кира криво улыбнулась и посмотрела за его плечо. Панорама леса завораживала, но ей приходилось тратить время на него. И вместе с тем, в солнечном сплетении образовывался шар жгучей ненависти.       — Нет! Слышишь, Акаши? Нет! — Кира смело смотрела ему в глаза. — Никогда! Понял меня? Никогда я не буду твоей!       — Не зарекайся, — прошипел он, притягивая её ещё ближе. — Лучше подумай, ибо я не отступлюсь.       — Ты пытаешься растоптать мою мечту, — Кира ответила ему шипением. — Пытаешься рассорить с родителями. Тебе плевать на меня, ты хочешь лишь удовлетворить себя. Поэтому даже не надейся!       — Мое терпение не безгранично, — Акаши хищно прищурился и едва наклонил голову на бок.       — И что будет, когда ты потеряешь терпение?       — Лучше никогда не задавать подобных вопросов.       — Почему? Мне интересно, — Кира бросала ему вызов. Собиралась идти до конца. — Скажи, что будет после? Ты слетишь с катушек и запрешь меня где-нибудь? Изнасилуешь?       — Не неси бред.       — Тогда ответь.       — Кира, ты пытаешься найти корень зла во мне, но я тебе не враг.       — Ты правда так считаешь?       — Да.       — Акаши, ты эгоист до мозга костей, — злость кипела в ней расколённым маслом, и необходимо было срочно избавиться от него. — И ты никогда не отступаешь, а потому я не верю тебе. Уверена, ты просто притворяешься, чтобы втереться мне в доверие и достигнуть желаемого.       — Тогда мне проще посадить тебя подле себя на цепь, — оскал парня пугал, но Кира продолжала упрямо смотреть в его разные глаза. — Но нет, я пытаюсь измениться, быть хорошим ради тебя и не игнорировать твои чувства.       — Ты на это не способен.       — Не заставляй меня показывать плохую сторону.       — А до этого я видела хорошую?       — Скажем, — Акаши сильнее сжал пальцы на её запястье, — нейтральную.       — Нам не о чем говорить, — Кира попыталась избавиться от его неутолимой хватки. — Отпусти, — потребовала она, вкладывая в слова сколько могла силы и твёрдости.       — Никогда.       Он сказал это так легко, так уверенно. Ни один мускул на лице не дрогнул, а в разномастных глазах растеклась могучая твёрдость, которую никогда не сломить. И Кира вдруг чётко осознала: Акаши не из тех людей, которые бросают слова на ветер. Конечно, она понимала, что он намного упрямее и сильнее всех тех, кого она встречала на своём жизненном пути, но сейчас перед ней стоял не просто человек, а самая настоящая беспринципная и бескомпромиссная тварь, которую никогда не прогнуть и не сломать.       И в эту самую секунду ею овладел такой страх, который прежде никогда не испытывала. Кира отчётливо представила на своём запястье не его цепкие пальцы, а якорную цепь, и каждая клеточка тела воспротивилась. Единственное о чём она мечтала здесь и сейчас — избавиться от него. Никогда больше не видеть.       Зажмурившись, она толкнула его, что есть силы. Весом собственного тела, чтобы сдвинуть его. И вот, теперь они балансировали на краю обрыва, где их ждал в крепкие объятия лес. Акаши нахмурился, скривил губы в злобной ухмылке, но держал баланс, не отпуская её руки. Кира же распахнула от страха глаза, осознавая, что именно натворила… толкнула человека к гибели…, но было поздно.       Крошка из мелких камней и неустойчивая почва не выдержала веса двух тел, стала прогибаться. Акаши цокнул, оттолкнул Киру, а сам ушёл вниз.       Сначала она не поняла, что случилось. Всё так быстро произошло и сердце пропустило несколько ударов. Кира сделала несмелый шаг к обрыву и посмотрела вниз. Акаши лежал среди нескольких валунов и торчащих веток. Пыль ещё не осела, и она не могла видеть: дышит ли он или нет. Их разделяли метра три, но этого хватит, чтобы неудачность упасть и разбиться насмерть.       От страха затряслись ноги, тело постепенно становилось невесомым, и она отступила от обрыва. По коже катился холодный пот. Кира вышла из оцепенения словно по щелчку пальцев и побежала во внутренний двор храма, чтобы найти родителей.       Отец увидел её первый и побежал навстречу.       — Кира, что случилось? — он схватил её трясущиеся руки, пока она пыталась вымолвить хоть слово. — Успокойся, расскажи, что случилось?       — Кира? — мама обратила на неё внимание следом.       — Где Сейджуро? — Тэкеши стал внимательно осматриваться.       — Он, — она смотрела на Акаши-старшего и понимала, чего больше он испугался. Боялся, что сын сделал глупость и потерял контроль. Кира улыбнулась бы этой мысли, если бы Сейджуро не лежал бы там, внизу. — Он упал. Мы… мы… смотрели на панораму леса, подошли слишком близко к обрыву, земля осела, и он… он просто скатился вниз, но прежде оттолкнул от обрыва меня.       Кира не заметила, как подошла мама и обняла, а мужчины уже бежали к обрыву. Его не пройдёшь. Немного успокоившись, они тоже пошли к месту падения.       Суматоха была минимальной, Кира увидела, как её отец и Тэкеши протянули руки и вытащили Сейджуро. Его лицо было залито кровью, но стоял он на своих ногах. Вроде ничего не сломал.       «Как он выбрался?» — Кира оторопело смотрела на него, не понимая, как он вообще стоит. В голове всё смешалось, и она не могла даже вспомнить, в какой позе он лежал.       Акаши помогли дойти до лавочки, и Кира следила за тем, как мама обрабатывала ему лицо: сначала промыла водой из пластиковой бутылки, теперь наносила мазь, которая останавливала кровь. Эми всегда носила с собой аптечку со всем необходимом и вроде как важным только в самых экстренных случаях. Кира бы не удивилась, если бы мать достала иглу и начала зашивать длинную рану. Всё же в прошлом Эми была доктором.       Кира обнимала себя, пока следила за точечными движениями матери, а Акаши смотрел только на неё, не забывая отвечать на вопросы Эми и мило улыбаться. К удивлению он повторил её слова о падении точь в точь, будто умел читать мысли. И этот пронзительный взгляд… Кира содрогалась, стоило ответить на него. По спине покатились крупные капли пота, и единственное, чего она хотела — сбежать отсюда немедля.       Лицо Акаши теперь закрывал плотный пластырь. Широкая полоса закрывала левый висок и скулу. Кровавые разводы и грязь на светлых вещах оставили настойчивое напоминание о случившемся.       — Я заказал машины, скоро прибудут, нам надо спуститься к подножию храма, — сказал Тэкеши, убирая телефон в карман брюк. — Хочу, чтобы тебе сделали МРТ в местной клинике.       — Это лишнее, — Сейджуро поднялся со скамьи и размял шею. — Ничего не сломано, просто ушиб.       — А если сотрясение?       — Меня не тошнит.       — Плевать, мы едем в больницу.       Кира не могла слушать этот спор, отошла ото всех, к дереву, где лежала сумка с камерой.       — Не приближайся! — голос Акаши ввел её в оцепенение. Он быстро прошёл мимо неё и принёс рюкзак прямо в руки. — Хватит и моего падения на сегодня.       Передавая ей сумку, Акаши смотрел тяжёлым, обещающим муки ада, взглядом. Кира не могла его вынести и отвела глаза. Стыд и страх клубились в ней, и она не была готова встретиться с последствиями своего выбора.       «Я его чуть не убила» — Кира сжала губы и мельком посмотрела на парня, который улыбался родителям. Больше он ни слова ей не сказал. И это пугало в разы сильнее. Лучше бы сорвался, прижал к стенке и вытворил глупость, но не молчал.       Родители поверили, что это был несчастный случай, и выдохнули, что всё обошлось. Эми поддержала решение отца Сейджуро заехать в больницу, чтобы удостовериться. Кира на обратном пути шла с матерью, а Акаши рядом с отцами. Те следили за ним, словно он мог упасть. И родители не замечали то гнетущее напряжение, что множилось, как рой смертоносных ос.       Кира всё ждала, когда Акаши намекнёт, что он с ней сделает. Или скажет нечто колючее, что навсегда поселит в ней неискоренимый страх. Но ничего не последовало. Он игнорировал её, и снова этого никто не замечал. Потому что его мнимая любезность по отношению к ней и забота, ничем не отличались от его обычного поведения. Но она его знала. И видела его истинное состояние: раненный зверь, который готовился напасть в ответ и бороться до последнего. Опасный и неукротимый, строивший в своей гениальной голове новый план. Спокойствие, которое исходило от него тягучей волной, пугало сильнее, чем ядерный гриб на горизонте. Поджилки тряслись, и Кира прикладывала все силы, чтобы не начать извиняться.       Акаши на неё даже не посмотрел, когда сел в машину рядом с отцом. Стояла рядом родителями и смотрела, как чёрный седан отъезжает от храма, уводит разъярённого хищника подальше. Кира прекрасно понимала, что сама дала Акаши шанс действовать на своё усмотрение. Собственноручно вложила в его руку меч, который лишит её головы; он не забудет и не простит.       В этой истории — она глупая овечка, которая поплатится за попытку свергнуть льва с его законного пьедестала.