I'm Okay, You're Okay (He's Kind Of Weird) — Original Flavor

      Джону нравилось находиться в комнате Джима.       Здесь всё ещё один стул, на котором обычно сидит Джим, поэтому Джону остаётся сидеть или лежать и бездельничать на кровати, опустив голые ноги на мягкий ковер. Это небольшое захламленное помещение, в котором много химических реактивов, книг и сделанных от руки записей. А ещё подушки. Здесь очень много разных мягких подушек. Джону даже интересно, может ли он построить из них крепость или лабораторию. Это самая грязная комната в доме, но Джим легко ориентируется в ней. На стенах вместо постеров приклеены бумаги с формулами и чертежами, очень редко можно встретить малоизвестные литературные цитаты. А ещё была парочка цветных фотографий. Самая примечательная из них — ракета космической программы, вокруг которой черным маркером было написано «ПРОВАЛ».       Больше всего Джону нравятся листы бумаги, наклеенные над спинкой кровати — на них написано число Пи. Это началось с одной страницы, к которой постепенно добавили ещё одну и ещё одну, и ещё одну. Когда Джон спросил, Джим ответил, что собирается записать всю бесконечность.       Это невозможно, думает Джон, потому что бесконечность подразумевает себя, но также он уверен, что если кто и может написать бесконечность, то это Джим.       Джон счастлив от того, что миссис Дойл никогда не пытается взаимодействовать с ними. Она совершенно не похожа на родителей, которых Джон встречал раньше — она не следит за ними, позволяет готовить что-то на кухне, не запрещает шуметь и не бежит к ним с проверкой, если был какой-то грохот. Обычно весь грохот происходит в комнате Джима. (Он питает странную слабость к вещам, которые производят шум, и Джон старательно помогает ему «добывать» разные «БАМ!», «БАЦ» и «ТЫ-ДЫЩ!» И, когда после очередного удачного «БАБАХ», маленький мальчик начинает светиться от восторга, Джон не может сдержать своей улыбки.)       Когда Джон впервые приехал к Джиму без матери, он совершил ошибку, спросив, где мистер Дойл и когда он вернётся с работы. Он осознал свою глупость сразу после того, как озвучил вопрос: если бы он дал себе время подумать и проанализировать всё, что он уже видел и слышал, то он бы понял, что в этом доме никогда не жил взрослый мужчина. Он хотел отмотать время и заткнуть свой рот или просто провалиться сквозь землю. Но, к счастью, Джим не обиделся на него.       — Без понятия, он свалил ещё до моего рождения. Может, превратился в эфир, а может и нет. Возможно, его никогда и не было и я — результат непорочного зачатия. — Он прижал палец к губам Джона. — Тс-с-с, ни слова. Маме никто не поверит.       Джон фыркнул.       — Крутая позиция.       — Какая позиция? Это Дар Божий, — невинно произнес Джим. Руками он изобразил нимб над головой и издал звук, похожий на хоровое пение ангелов. Теперь они оба смеялись над этим. Тема была закрыта.       Почти каждый день Джон ездил к Джиму и оставался у него так долго, как только мог. Несколько раз Джим предложил остаться у него с ночёвкой, но Джон знал, что его родители будут против этого. Так что они по максимуму использовали выделенное им время. Джону нравилось, что иногда они могли часами не разговаривать, потому что Джим засел над очередной формулой, а Джону оставалось только листать книгу, которую он всё равно понять не сможет. Им обоим нравилось просто быть рядом друг с другом. Особенно часто Джон листал математические книги, словно он мог бы их понять просто прикоснувшись к странице. Он хотел стать умнее, приблизиться к уровню Джима, разделить вместе с ним великолепие формул и уравнений, потому что Джим их любил. Литературные книги были проще, он мог их понять.       — Скоро мой день рождения, — однажды в конце июля сказал Джим, — тридцать первого.       — Да? Потрясающе!       Каждый раз, когда Джон рассказывал кому-нибудь про свой день рождения, всё проходило просто ужасно, поэтому он перестал о нём говорить, и больше его не праздновал. Но ему нравилось отмечать дни рождения других людей.       — Уже придумал, как будешь его отмечать?       — Нет. Никаких планов, — пожал плечами Джим. — Просто хотел сказать тебе… чтобы ты знал. И убедиться, что ты приедешь, потому что это именно то, чего я хочу. Чтобы ты был здесь. Это же не проблема, да?       — Никаких проблем, — заверил его Джон.       Тридцать первого июля Джон был расстроен тем, что у него нет возможности подарить Джиму что-нибудь стоящее. В комнате сестры он откопал пачку спичек и свечек, которые были короткими, ароматизированными и уже частично использованными.       Когда он оказался в доме Джима, то зажег их и аккуратно поднес к его лицу.       — Давай, загадывай желание, — сказал он.       Джим посмотрел на него так, что Джон, ставший экспертом в дешифровке его эмоций, не мог разобрать его чувств. А потом он просто закрыл глаза и задул все свечи.       — С днём рождения.