I'm Okay, You're Okay (He's Kind Of Weird) — Original Flavor

      Экзамены прошли, и началось лето.       Учитывая, что Джим и Джон проводили вместе время только в школе и никогда после неё, они, конечно, не общались по телефону (телефоны это не безопасно: их могут подслушать, и появятся вопросы), планы на лето были очень важны. Обычно Джон проводил всё лето, околачиваясь у друзей — мать не возмущалась, где её сын пропадает днями напролет (он мальчик — с ним всё будет в порядке, а вот Гарри…), но единственным другом, к которому он хотел пойти (и который у него остался) был Джим. А Джим никогда не распространялся о том, что происходит у него дома…       — Библиотека? — предложил Джон, хотя рядом не было ни одной библиотеки, где они могли бы встретиться. Получалось, что они проведут всё лето порознь. Мальчики понуро уставились на пол.       — Думаю… — начал и тут же замолчал Джим. — Думаю ничего страшного, если ты придёшь ко мне, — сказал он, прочистив горло.       Джон посмотрел на него, но Джим не поднимал своих глаз.       — Но моя мама захочет встретиться с твоими предками. Возможно, дважды.       Джон пожал плечами.       — Без проблем, — неуверенно пробормотал он. — Если ты уверен…       — Я уверен в том, что хочу видеть тебя, — сказал Джим.       В этот момент Джон мог сказать «я тоже хочу тебя видеть», но именно в этот момент он промолчал.       Экзамены не обрушились на него внезапно — они просто случились, и впервые Джон не паниковал. Он чувствовал странную уверенность от мысли, что он готов к ним как никогда.       Он думал, что всё будет хорошо. Возможно, даже лучше.       А потом всё закончилось, и Джим начал нервничать. Нет, не из-за возможной оценки, а из-за встречи их родителей. Джон снова спросил, точно ли это нормально, потому что он не хотел поставить Джима в неловкую ситуацию.       — Всё будет отлично, — настаивал Джим. Джон не был в этом уверен, но побоялся спросить в третий раз, предполагая, что Джим откажется от этой затеи.       Когда Джон спросил маму об этом, он сразу сказал, что Джим гений, который помогает ему в учёбе. Но помимо его настоящих качеств, он приписал и ложные: воспитанность и вежливость (он знал, что Джим может притворяться достаточно долго, чтобы впечатлить его мать). Выходило, что как ни посмотри, а Джим просто идеал благопристойности и образец для подражания.       Каким Джим и был на самом деле. По мнению Джона. Уж точно воспитаннее всей его семейки вместе взятой.       К счастью, его мать согласилась, и не последнюю роль в этом сыграло её нежелание оставлять его и Гарри вместе одних дома, да еще и без присмотра.       В субботу они поехали к Джиму, и всю дорогу Джон не переставал нервничать. Он боялся, что его мама запретит видеться с Джимом, и тогда он не сможет ничего сделать — только хандрить, грустить и скучать по своему другу.       Дверь открыла мама Джима, и на мгновение у Джона перехватило дыхание: казалось невозможным, что глаза матери и сына могут быть настолько похожи. Но они были похожи — практически идентичны, хотя там, где у Джима был свет, у его матери была пустота.       — О, здравствуйте. Вы, должно быть, Уотсоны? — она была безукоризненно вежливой, но прежде чем сказать что-то ещё, она окинула их быстрым взглядом, рассматривая. — Прошу, проходите.       Джон старался незаметно осмотреться, пока они проходили внутрь. Это был миленький небольшой дом, очевидно, не новострой: местами он был потрёпан, но это не портило его. В гостиной без звука работал телевизор. Джим стоял возле дивана. Когда они вошли, он подошёл ближе и протянул руку. Мама Джона протянула руку в ответ.       — Добрый день, миссис Уотсон, меня зовут Джим. Приятно познакомиться с вами лично.       И да, Джим использовал его «спокойный библиотечный» голос. Идеально. И если миссис Дойл и нашла в этом что-то странное, она ничего им не сказала, только добродушно улыбнулась. Тем не менее, Джон почувствовал странное напряжение в воздухе. Неужели это то, о чём переживал Джим?       — Спасибо, Джим, мне тоже приятно с тобой познакомиться. Джон рассказывал о тебе много хорошего.       — Оу, хорошо, — робко ответил Джим.       Джону пришлось прикусить язык, чтобы сохранить спокойное лицо.       — Думаю, — начал аккуратно Джим, переведя взгляд с одной женщины на другую, — вам есть о чём поговорить?       — Ну, разумеется. Почему бы вам, мальчики, не пойти и не поиграть где-нибудь? — с улыбкой сказала миссис Уотсон, — а мы останемся здесь и узнаем друг друга получше.       Джон тут же встрепенулся.       — Покажешь свою комнату? — потому что это был самый обычный и очевидный вопрос, и потому что это была возможность уйти отсюда. Он надеялся, что его мать ничего не заподозрила. Он надеялся, что его мать не выведет из себя миссис Дойл.       Ожидаемо, комната Джима была в нескольких метрах от них. Джон вошёл первым, Джим закрыл за ними дверь.       — Извини за неё, — сказал Джим своим обычным голосом. — Надеюсь, она не будет слишком странной, — он скрестил руки на груди в оборонительном жесте.       — Не стоит, — поспешил успокоить его Джон, — не думаю, что моя мама что-то заметила.       — Но ты заметил.       Джон медлил. Это была очень деликатная тема, и он не хотел задеть чувства Джима.       — Она… она болеет? — спросил он осторожно.       Джим фыркнул, и немного расслабился.       — Всё зависит от того кто и для чего спрашивает.       — Пожалуйста, не говори мне, если не хочешь, всё нормально.       — Нет, — сказал Джим, старательно показывая решимость. — Я хочу. Ты будешь проводить здесь много времени, ты имеешь право знать. Знать в чём тут дело.       Единственный стул в комнате был занят набором пробирок, так что Джон сел на кровать и приготовился слушать.       — Раньше моя мама была умной. По-настоящему умной. Некоторое время она работала консультантом в космическом центре. Знаешь, у них там куча вычислительного оборудования, множество программ и кодов, которые, подозреваю, были придуманы шимпанзе, симулирующими человеческую речь, но это не важно. Она была умной. Она была профессором математики. — Джим сделал паузу и вздохнул. — Но проблема — то, что я называю «проблемой» — в её личности. Она была непредсказуемой. Проще говоря, у неё очень сильно меняется настроение. Люди, которые с ней работали, утверждали, что это мешало им. Не думаю, что они действительно старались понять её. Я помню… помню, как она… — он раздраженно выдохнул. — Когда мне было семь, она бросила в меня нож, потому что я не хотел затыкаться.       — Она бросила нож… — поражённо повторил Джон.       — Расслабься, она была учителем, а не охотником в Южной Африке. Нож просто пролетел мимо и врезался куда-то. Он не мог задеть меня. — Рукой он продемонстрировал полет ножа. — А потом она посмотрела на пол, откинула голову назад и завыла от отчаянья. Это было просто ужасно.       Учитывая, что Джим ещё не закончил говорить, и что он не выглядел сильно расстроенным этим случаем, Джон не стал спорить, хотя и думал, что это не нормально.       — Дело в том, что люди не могли «справиться» с ней. От студентов поступило так много жалоб, что её пришлось отстранить, и вскоре, чтобы сохранить работу, она отправилась к психиатру. Она смеялась над этим, — Джим зло хохотнул, — чтобы вернуться она согласилась на процедуры. Её накачали. И теперь вместо того, чтобы работать с лучшими умами, она возится с теми, кто едва может сложить два и два. Но, эй! Это здорово, потому что теперь она милая и спокойная!       Глаза Джима почернели от переполняющего его гнева, всё его тело вибрировало от ярости.       — Я никогда не допущу, чтобы это случилось со мной. Никогда, — прошептал он стальным голосом, боясь, что вероятность этого может отпугнуть Джона. Джон даже думать не хотел о том, что Джима могут насильно упрятать в лечебницу и заставлять его глотать таблетки. Это был бы кошмар.       — Из-за неё и всей этой глупости я не хотел, чтобы ты приходил.       Джон отбросил мысли о потухшем взгляде Джима в сторону и улыбнулся.       — Ну, она не одна такая, я же тоже здесь. Тебе не нужно волноваться об этом.       Джим расслабился, и ярость из его взгляда исчезла. Он улыбнулся в ответ.       — Что за чудесная милая семья, — сказала мама Джона, когда они ехали назад домой. — Мне очень понравилась эта миссис Дойл.       Ты тоже была бы «милой», если бы у тебя забрали твою личность и до отупления накачали бы наркотиками, — подумал Джон. Но по большей части он был счастлив.       — Значит, я могу ездить к ним? — всё же решил проверить он.       — Можешь.       — Спасибо.       — Пожалуйста.       «Пожалуйста». Словно она всё еще пыталась впечатлить миссис Дойл. Джон решил игнорировать это и сосредоточиться на том, что скоро он снова поедет к Джиму.