I'm Okay, You're Okay (He's Kind Of Weird) — Original Flavor

      Библиотека всегда была их маленьким раем, но теперь она стала чем-то бо́льшим. Две недели они как обычно прятались за своими книгами, но теперь вместо занятий они целовались. Две недели они были счастливы в своём пузыре, в своём мире на двоих, пока однажды без их ведома в нём не появился третий лишний.       Джон не знает кто это был, да это и не важно. Важно другое — на следующий день о них знала вся школа.       Джон не отразил это, он не сразу заметил то, как на него смотрели люди. Они с Джимом шли по коридору, когда какой-то парень крикнул: «Эй, разойдитесь — членососы идут!»       Джон практически встал на месте. Это про них. Про него. Все вокруг начали смеяться, и Джон почувствовал, как краснеет лицо. Джим же был в ярости, всё его тело напряглось и лицо исказила маска гнева.       — Просто продолжай идти, — пробормотал ему Джон. — Просто продолжай идти. — И это всё, о чем он мог думать в этот момент.       Со всеми эти взглядами и шепотками путь до шкафчика был просто ужасным, но что ещё хуже он ничего не мог с этим сделать.       В класс он вошёл только после звонка. Когда девушка, сидящая рядом с ним, заметила Джона, она усмехнулась. От злости на неё у Джона сжались кулаки, а когда он выполнял задание, то так сильно сдавил карандаш, что тот сломался, и пришлось доставать новый.       Если посмотреть на это с другой стороны — теперь они могут гулять, держась за руки. Если у него хватит смелости на это.       Джон хочет быть смелым.       Внезапно всё меняется. Когда Джима зажимает толпа, он вытаскивает его, приводит в чувство и сжимает его руку, думая «да пошло оно всё». Внимание не может быть постоянным, когда-нибудь им это надоест и они начнут искать и придумывать новые сплетни и слухи. Возможно, они сами могли бы что-нибудь придумать. У Джима есть парочка интересных идей. Может быть, что-нибудь правдивое про их учителя.       Тем временем его основная задача — сохранять спокойствие и игнорировать. Он пытается подавить ярость, затолкнуть её поглубже и утихомирить свои чувства, он старается изо всех сил. Но ярости так много, что иногда ему кажется: если его тронуть, то он взорвётся. Но это хороший план, и он работает.       — Я могу взорвать чёртову школу! Я могу прикончить каждого безмозглого ублюдка, я могу…       У Джима сохранять спокойствие получалось немного хуже.       — … или я могу пробраться в их дома, пока они сладко спят в своих кроватках — найти их адреса не сложно, и всё, что останется, это — он провёл пальцем поперёк своей шеи. — Начать с менее надоедливых и постепенно дойти до самых худших из них, чтобы они от страха в штаны наложили. Они будут знать, что я приду, но они ничего не смогут сделать…       Джон с жадностью слушал Джима, его странно успокаивало, когда Джим прерывал сам себя чтобы просто начать рычать от неконтролируемой злости перед тем, как продолжить говорить про отравление еды в кафетерии. Джону нравилось то, что он слышал, он не хотел, чтобы Джим исполнил свои угрозы, но ему нравилось, как он о них говорил.       — …или вырвать им глаза, вырезать их языки и украсить ими стены, оставить их кричать и царапать собственные лица, — фантазировать об этом нормально, говорил себе Джон. Он же фантазирует об убийстве отца, хотя не собирается этого делать. Это нормально.       Но в плане «игнорировать и сохранять спокойствие» была одна проблема. И у этой проблемы было имя.       Карл Пауэрс.       Он одного возраста с Джимом, но он звезда бассейна, поэтому довольно большой и сильный. Видимо, Карл решил, что цель его жизни (если он за пределами бассейна) — превращать в ад их жизнь. Особенно жизнь Джима. (Это удивительно, насколько он сосредоточен на Джиме, словно иногда он забывает, что есть ещё и Джон.)       Джон не понимает, что, чёрт возьми, с этим парнем не так, и почему он проводит возле них так много времени.       На следующий день после их аутинга Джим пришёл в школу и увидел, что его шкафчик вскрыт, его вещи валяются на полу, и на них явно кто-то помочился. (У них не было доказательств, но они точно знали, кто это был.) Пауэрс преследовал их и постоянно выкрикивал свои «вопросы».       — Так, кого из вас сучек имеют? Ой, подождите, мы же уже знаем…       — Эй, гомики, как это — заглатывать член? По-любому у вас уже все колени в синяках, потому что вы всё время на них стоите?       — Папочка неправильно прикасался к тебе, когда ты был маленький? Я прав? Вот, что с тобой не так?       Это продолжалось меньше недели, но казалось, что прошли годы. Каждое слово приводило Джима в ярость, и к своему ужасу Джон осознал, что идея убить Пауэрса кажется ему привлекательной. Просто покончить с этим. Покончить с ним.       Ничего удивительного, что однажды Джон сорвался.       — Йоу, пидр! Ты же знаешь кто ты!       Пауэрс стоял возле своего шкафчика, вокруг него столпились друзья, все смеялись.       — Эй! Не игнорируй, когда я к тебе обращаюсь, ты, маленькая дрянь!       Странно, это была не самая худшая вещь, которую говорил Пауэрс, но она заставила Джона отпустить руку и остановиться. Пауэрс хочет внимания? Джон даст ему все виды внимания. В момент когда он остановился, повернулся и начал действовать, Джон потерял контроль…       Но Джим, издав звук атакующего птеродактиля, оказался быстрее, он схватил Джона и оттолкнул назад. Из-за этого звука на них начал пялиться весь коридор.       — О, я знаю — ты хочешь моё внимание. Ты хочешь его, и ты хочешь меня. Каждое слово, слетевшее с твоих губ, описывает тебя, а ты любишь говорить о себе, хочешь, что бы я знал это, хочешь внимания.       — Мелкий гадёныш, что за хрень ты несёшь…       — ЗАТКНИСЬ! — прорычал Джим. Он выставил перед собой руку, пальцы сжались в кулак. — Заткнись, когда я разговариваю с тобой, ты, тупой кусок дерьма. Знаешь, это не удивительно, что ты хочешь меня, я восхитительный, потрясающий, чертовски фантастический, и ты не можешь просто справиться с этим, не можешь справиться с собой. Ты не можешь справиться с тем, что дольше всех проводишь в душе после занятий и уходишь из него последний, ты не можешь справиться с тем, что видишь, смотришь, хочешь, когда вы с командой вместе и все в плавках, и твои плавки такие маленькие, они слишком маленькие потому что…       — Это не правда! Ты лжёшь!       Паника и злость Пауэрса смешались, и его друзья, заметив это, с удивлением посмотрели на него. Всё что сказал Джим было правдой, конечно же, Джон уже знал всё это. Очевидно, это правда. Потому что это сказал Джим. Конечно, он знает.       — Заткни свой рот, — прорычал Пауэрс, приблизившись к нему.       — О, мой рот? Рот, о котором ты думаешь ночью, когда надрачиваешь свой крошечный член? — Пауэрс издал странный звук, и Джим рассмеялся ему в лицо. — Ты жалок. Не важно сколько лет пройдет — тысяча, миллион, триллион, я никогда не посмотрю в сторону такой мерзости, как ты…       Пауэрс ударил его.       Мозг Джона работал быстро, очень быстро. Он схватил Пауэрса за рубашку, толкнул его назад к шкафчикам, о которые и ударил его. Друзья Пауэрса застыли от шока, потому что Джон ударил его снова, и снова, и снова. Наслаждаясь их реакцией, Джон схватил Пауэрса за голову и с новой силой начал бить о металл.       И теперь, теперь, люди зашевелились. Друзья Пауэрса пытались оторвать Джона от него. Они попытались оттащить его в сторону, но Джон не разжимал своих рук и они вместе повалились на пол: Джон, а поверх него Пауэрс. Пауэрс изо всех сил пытался врезать ему, а Джону хотелось смеяться от одной мысли, что они думают, будто могут ему навредить. Джон постоянно сражается с монстром, который больше, злее, и опытнее любого из их школы, — он постоянно дерётся с Халком в лице своего отца. Они ничего, ничего, не могли ему сделать. Джон перевернулся, подмял под себя Пауэрса и прижав его коленями к полу начал бить. Он бил по лицу, по рукам, по телу — везде куда дотягивался. Он не мог остановиться, кто-то пытался его схватить снова и снова, кто-то начал кричать, но он даже не смотрел в их сторону, его не волновало кто, почему и что делает. Крик доносился словно откуда-то издалека, а потом, внезапно вокруг появились учителя, и двое из них поднимают его.       Пауэрс не двигается.