I'm Okay, You're Okay (He's Kind Of Weird) — Original Flavor

      Шприц лежал в комнате Джона. Маленький, незаметный, полный смертоносного яда и готовый в любую минуту быть использованным.       — Ботулин, — гордо произнес Джим, держа пипетку. — Его практически невозможно обнаружить, и никто не будет проверять на него. Попадёт в его организм и пуф! — Он взмахнул рукой, словно фокусник, — один шаг до морга.       Джон посмотрел на стеклянную ампулу в которой было решение его проблемы. Это так элегантно, так просто, так потрясающе. Так в стиле Джима. Он знал, что с этим нужно делать.       У его отца была привычка: перекусить что-нибудь полезное перед сном. Обычно это были кусочки зелёного или красного болгарского перца, клубника, сельдерей или фрукты из супермаркета возле дома. Если Джон сможет отравить что-нибудь из этого…       Джим нашёл выход, нашёл то, что было нужно. Он смотрел на Джона так, словно, он был потрясающим, когда Джон и подумать о таком не мог.       Джон уже дважды всё проверил: там были яблоки и апельсины, он должен использовать их. Должен под завязку накачать их ядом. Но он не может. Он чувствует себя глупым неудачником, как и говорят ему родители, потому что Джим сделал всё, он дал ему оружие, чтобы Джон мог убить самого ужасного монстра в его жизни, и всё, что осталось, — сделать последний шаг. Но он не мог пошевелиться. Почему? Джон знал, что хочет этого, пытался заставить себя подняться, он думал о том, что они с Джимом окажутся в безопасности и смогут быть счастливы друг с другом. Он хотел этого. У него будет всё, о чём он мечтал, если он сделает это.       Просто… один большой шаг.       Но это пугало его — превратить мечты в реальность и убить человека. Но Джим уже сделал это, уже убил человека, и Джон не стал думать о нём хуже, не начал любить его меньше. Он не мог подумать о Джиме как о плохом человеке. Так почему он думал так о себе? («Это всё социальные формальности», — сказал Джим в его голове. )       Сегодня пятница, и его мать принесла три красных помидора, он просто смотрел на них и в его голове что-то щёлкнуло.       Может, он просто ждал правильного момента, просто не знал об этом?       Они лежали в своей маленькой декоративной корзиночке и сияли идеальным цветом. Их кожица казалась такой гладкой и упругой… Он понял — это будет последним, что отец съест, последним, что сделает вообще.       Он взял шприц, приставил его к центру, прикрытому зеленью, проткнул его и надавил на стержень. Он сделал это.       Он сосредоточился на том, чтобы не начать улыбаться, когда отец стал готовиться ко сну, а потом чтобы не кривиться от желания быть там и видеть, как всё будет происходить.       Этой ночью он не смог уснуть.       Утром прозвенел будильник, а спустя двадцать минут его мать закричала.       — Хэмиш? Хэмиш!       Джон чувствовал себя просто потрясающе.       Приехала полиция и парамедики, но все они были бесполезны. Его мать не могла остановиться.       — Он был в порядке! Прошлой ночью он был в порядке! — причитала она.       Когда перед их домом остановилась целая куча машин с сигнальными лампами, Джон впервые позвонил тому, чей номер знал наизусть.       — Да? — Джим ответил только после третьего гудка.       — Ты должен приехать, — вместо приветствия выпалил Джон.       Это была идея Джима, это была отличная идея: убить двух зайцев одним выстрелом. Когда всё случится, они расскажут матери про свои отношения.       — Ох, Джон, — и сколько же восторга было в этом слове, его имени. — Скоро буду.       Когда Джим приехал, Джон стоял в одной пижаме, обняв себя руками, и разговаривал с офицером полиции. («Это просто формальность», — мягко заверил его полицейский. Он обращался с ним так, будто был уверен, что Джон в шоке, что на самом деле было не так.)       — Джон? — позвал Джим. — Джон, что происходит?       Он подошёл и встал рядом, гораздо ближе, чем мог позволить просто друг.       — Что здесь происходит? С тобой всё хорошо?       — А ты?.. — спросил полицейский, подняв бровь.       — Это… это Джим, — дрожащим голосом ответил Джон. — Я позвонил ему. Он… он мой… друг.       Джим даже не смотрел на мужчину, всё его внимание было сосредоточено на Джоне. Он положил руку на спину Джона, и тот автоматически прижался к ней, к нему.       — Оу… хах, — произнёс офицер.       Всё время пока офицер спрашивал их, они сохраняли видимость маленьких напуганных мальчиков.       Его мать хотела поехать вместе с телом своего мёртвого мужа, но парамедики мягко отказали ей, вернув домой.       — Вам лучше остаться с сыном.       Они все уехали, и остались только Джим, Джон и его мать, которая не замечала Джима даже когда в комнате больше никого кроме них не осталось. Она снова заплакала.       — Мам, — позвал Джон, переплетая их с Джимом пальцы. — Мам!       Она развернулась и попыталась сфокусировать свой взгляд — слёзы ей мешали.       — Джим? — смутилась она. — Что ты здесь делаешь?       Было сложно придумать начало лучше этого.       — Мам, он мой бойфренд.       Она непонимающе посмотрела на них, а затем отступила.       — Ты… ты… твой отец умер и ты… ты… — заикалась она, не находя слова, которые могли бы описать весь ужас ситуации. — Убирайся! — закричала она.       — Нет.       Он наслаждался этим. Всё свою жизнь он безоговорочно подчинялся ей, никогда не спорил, и теперь она не знала, что происходит, она пыталась придумать что-нибудь, ей нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы не чувствовать себя настолько беспомощной.       — Я… я позвоню Гарри.       Отлично. Хорошо. Джон увёл Джима в свою комнату.       — Итак, — хлопнул в ладоши Джим, когда дверь за ними закрылась. — Всё прошло довольно неплохо.       Джон посмотрел в его сияющие глаза, на его улыбку, и осознание случившегося ударило по нему. Что он сделал, что это значит, и (что важнее всего): всё случилось благодаря Джиму.       Его дыхание сбилось. Он медленно протянул ладонь к лицу Джима, чтобы тот понял его настрой. Джон притянул его к себе и поцеловал со всей своей страстью, и Джим ответил ему с той же силой, он вцепился в руки Джона, сильнее прижимаясь к ним.       Джим помог исполнить его мечту, и осознание этого распаляло его, заставляло хотеть.       Продолжая его целовать, Джон начал подталкивать Джима к кровати до тех пор, пока его ноги не упёрлись в неё, и он не сел. Вместо того, чтобы принять более удобную позу для продолжения, Джон развёл ноги Джима и встал между ними на колени.       — О мой бог, — выдохнул Джим. — Боже, Джон. — А ведь Джон ещё даже ничего не сделал.       А потом он стянул вниз трусы и знакомым движением обхватил член Джима рукой. Когда его язык коснулся головки, Джим издал странный всхлипывающий звук, а потом Джон полностью вобрал её в себя. Он начал двигать головой, чувствуя, как бёдра двигаются ему навстречу, и как руки пытаются за что-нибудь ухватиться. Затем он отстранился, чтобы посмотреть на Джима, и снова начал сосать, помогая себе рукой там, где не мог достать ртом.       Джим начал говорить, конечно, он начал. Вот, что узнал Джон за время их экспериментов — стоит ему прикоснуться к паху Джима, как его рот открывается и он начинает говорить без остановки, перемежая слова вздохами и всхлипами.       — Ох ты, чёрт, ты сделал это, боже, что ты делаешь, ты, ты…       Теперь Джон двигался быстрее и смелее, он заглатывал пока не начинал срабатывать рвотный рефлекс, потом резко отстранялся, чтобы набрать побольше воздуха и снова заглатывал до упора. Он закрыл глаза и наслаждался моментом, он сосредоточился на ощущении члена в своём рту, на пальцах, которые трогали его лицо, уши, волосы, а теперь он слушал, как Джим впервые произносит такие слова как «дорогой» и «люблю». Чувства захватили его с такой силой, что было почти больно, и он возбудился настолько, что головка показалась из-под ткани его штанов.       Внезапно Джим издал испуганный звук, и Джон начал задыхаться, потому что сперма выстрелила ему в горло. Он дернулся назад, но было слишком поздно. Пока он глотал и пытался восстановить дыхание, Джим упал на кровать и остался неподвижно лежать на ней. Джон не мог больше игнорировать собственное возбуждение. Он стянул с себя штаны и начал быстро мастурбировать. Он всё ещё мог чувствовать вкус Джима, его тепло.       Его отец убит, его мать в гостиной сломана от горя, все в школе боятся его, и он только что сделал своему гениальному бойфренду такой минет, что тот практически лишился чувств. Джон чувствовал силу, которая яростным огнем растекалась по его телу, ему казалось, что нет в мире человека, сильнее его.       Никогда в жизни он не кончал с такой силой.