I'm Okay, You're Okay (He's Kind Of Weird) — Original Flavor

      Школа началась, и Джон не знал, чего ему ожидать. Что за ужасные вещи придумают студенты теперь? Наверняка это будет хуже вскрытого шкафчика и мочи на личных вещах.       Но всё оказалось немного иначе: его боялись.       Если у Джима была репутация ненормального, то у Джона теперь была репутация жестокого опасного психа, с которым никто не хотел связываться.       И Джону нравилось это. Когда они шли сквозь толпу, студенты расступались, боясь задеть его и вывести из себя. Джон чувствовал власть, неправильную власть пугающего и жесткого изгоя.       Разумеется, Джим был в полном восторге, он практически прыгал от удовольствия.       — Они могут ненавидеть меня, пока они меня боятся, — цитировал он.       Даже учителя стали осторожнее: он поймал взгляд одного из них на себе. Джон больше не был тем, кого они знали. Но никто его и не знал. Кроме Джима.       Но была одна вещь, о существовании которой он не хотел думать.       Карл Пауэрс все еще был в школе.       Карл Пауэрс был в школе, он выглядел лучше и синяки частично уже прошли, но он держал дистанцию и не лез ни к Джону, ни к Джиму, так что Джон был уверен, что проблема решена. Пока однажды он не подошёл к своему шкафчику и не застыл на месте, потому что во всю высоту большими черными буквами было написано:       П       И       Д       О       Р       Джон не мог пошевелиться. Он чувствовал растущую внутри него ярость, он хотел не ушибить, он хотел сломать ребра Пауэрса, чтобы они проткнули лёгкие. Хотел убить его. Найти и убить.       Внезапно теперь Джим настаивает на плане «Игнорировать и сидеть тихо». Джон этого не понимает. Куда делись все эти злобные планы с вырыванием глаз и языков?       — Я же говорил, что всё будет хорошо, — с улыбкой говорит Джим, протягивая руку к Джону. — Так и будет, верь мне.       А через три недели Карл Пауэрс утонул на соревнованиях по плаванью.       Джону об этом сказал Джим. Он буквально светился, когда говорил про это. Джим спросил, что по этому поводу думает Джон.       Джон озвучил первую мысль.       — Хорошо.       Джим выглядел невероятно счастливым от этих слов.       — Ты должен приехать ко мне в эти выходные, — сказал он, ведя пальцем вниз по груди Джона. — Это важно. Де-е-е-ействительно важно.       Джон растерялся. Во-первых, его удивила резкая смена темы, во-вторых, что более важно, родители никуда не отпускают его в выходные, потому что всё еще злы за отстранение.       — Уговори их. Скажи, что будет важный тест, и ты не справишься без моей помощи. Ты должен сделать это. Прямо сейчас это самая важная вещь в мире.       Тем же вечером, когда мать пришла с работы, Джон начал игру. Он переживал, ныл и говорил о том, насколько тест по математике важен и сложен. Он напомнил, что математика — это именно то, в чем разбирается Джим. Разумеется, она злилась, отстранение всё еще не давало ей покоя, и она кричала, как разочарована, что её сын настолько туп, что не может самостоятельно даже к тесту подготовиться. Но Джон продолжал унижаться до тех пор, пока она не смягчилась.       Выходные. Джон в гостях у Джима, в его комнате за закрытой дверью. Джим целует его, и Джон начинает улыбаться.       — Так, в чём же дело?       Джим отступает.       — Я хочу показать тебе кое-что.       Он опускается на колени и достает из-под кровати коробку. Он ласково придерживает крышку, когда подносит коробку к Джону, а потом поднимает её и смотрит на содержимое коробки с такой любовью во взгляде, что Джону самое время ревновать. Внутри оказалась пара белых кроссовок.       — Ботинки? — удивлённо моргает он. — Они слишком большие для тебя, — хмурится Джон.       — Конечно они большие для меня, — говорит Джим. — Потому что он не мои. Они принадлежали Карлу Пауэрсу.       Теперь Джон ещё больше растерян.       — Ты украл кроссовки мёртвого парня. Зачем?       Глаза Джима засияли как никогда прежде, а лицо расплылось в улыбке. Он придвинулся ближе.       — Потому что я убил его.       Джон уставился на Джима.       — Джим, — медленно произнёс он, — он утонул. Тебя даже не было там.       — О, нет, нет, нет, — он затряс головой. — Я был там. Наблюдал за каждым действием, видел панику, видел смерть. Я сделал это.       — Как? Силой мысли?       Джим наклонил голову.       — Частично. Я сделал яд, который спровоцировал приступ, из-за которого он утонул. — Он рассмеялся, — я говорил тебе, что готовлю сюрприз, я говорил тебе. Говорил, что у меня есть план, что всё будет хорошо. И теперь всё хорошо!       Если бы это был кто-то другой, Джон не поверил бы ему и назвал сумасшедшим. Но это был Джим, восхитительный гениальный Джим, Джон почувствовал, как сердце начало биться быстрее. Его голова опустела, никаких мыслей, никаких чувств, а Джим стоит и ждёт его реакции.       Джим протянул ему коробку, словно это был подарок.       — Он больше никогда не будет задирать нас.       Но когда Джон ничего не сказал и не сделал, Джим перестал улыбаться так ярко.       — Тебе не нравится? Ты был рад его смерти. Ты сам хотел убить его, помнишь?       — Радоваться чей-то смерти и радоваться убийству — это разные вещи, — наконец, выдохнул Джон.       — Нет, не разные. Человек мёртв в любом случае. Смерть — это смерть, — скривился Джим.       И только сейчас до Джона дошло.       — Джим, ты убил человека…       Джону нужно было присесть. Присесть и отдышаться, и, боже, Джим убил человека.       — Он должен был умереть! — закричал Джим. — Он должен был, и ты это знаешь, мы говорили об этом, ты знал это! Ты хотел этого, и я это сделал!       Человек, которого он любит, — убийца.       Джим опустил коробку, и всё его тело словно уменьшилось в разы.       — Предполагалось, что ты будешь рад этому.       И это…       Джим знает Джона лучше, чем он сам знает себя, потому что он умеет наблюдать, замечать и анализировать все эти вещи…       Джону действительно нравилось это.       Это ужасно, и это правда. Джону нравится это, ему нравится, что Пауэрс был убит, он чертовски впечатлён тем, что Джиму сошло с рук убийство, и что он использовал свой ум, чтобы уничтожить Пауэрса.       — Так и есть. Мне нравится, — прошептал он, пугая сам себя.       Джим оживился и издал странный звук понимания.       — И ты думаешь, что не должен быть счастлив из-за этого.       Он поставил коробку на кровать и вернулся к Джону, вторгся в его пространство, взял его руки в свои, провёл по ним и оставил на плечах.       — Джон, — мягко сказал он, — в этом нет ничего плохого. Он обижал нас, и он поплатился за это. Всё просто.       И большая часть Джона была согласна с этим. Он закрыл глаза.       — Я… я…       — Ш-ш-ш-ш, — успокоил его Джим. Он нежно провёл пальцами по его рукам, плечам, шее, лицу. — Всё хорошо. Я всё исправил, и теперь всё хорошо. Всё хорошо.       Джон выдохнул и сосредоточился на ощущениях, на голосе Джима, позволяя ему проникнуть в самое сердце, чтобы он заглушил тоненький голосок, говорящий, что это неправильно. Он думал о том, как сильно любит этого парня.       Он открыл глаза.       — Ты всё исправил, — прошептал Джон.       Это лучшее, что он говорил. Джим снова начал улыбаться.       — Знаешь, что самое восхитительное?       О, боже, что-то ещё? Джон не уверен, что сможет справиться с этим прямо сейчас.       — Это был тест. Первое дело. — Джим сделал паузу. — Помнишь, я говорил, что найду способ убить твоего отца? Придумаю отличный план?       Забыв, как дышать, Джон кивнул. Он уже знал, что скажет ему Джим.       — И я придумал его! Я придумал! Я... — внезапно он отвел глаза в сторону. — Мне так жаль, что на это ушло столько времени. Но я нашёл способ покончить с ним. Мы покончим с ублюдком, и тебе больше никогда не придётся бояться его.       Джон поцеловал Джима.       Безусловно, это самая нездоровая и неправильная реакция из всех возможных, но Джон подумал, что у него достаточно проблем, чтобы можно было забить на это. Как же много это значило для него. Быть свободным. Конечно, он уехал бы в университет, но маленький кусочек прежнего страха остался бы в нём, и он продолжил бы бояться, что в один день отец найдёт его и схватит, и это никогда бы не прекратилось. Вы никогда не сможете освободиться от родителей, пока они живы, к сожалению для некоторых, и смерть не решает проблем, потому что призрак родителя сидит глубоко в их сознании и продолжает мучить их. Он не хотел становиться убийцей, но быть свободным он хотел больше.       — Как мы это сделаем?       И Джим рассказал ему план.