В бездну за пустотой

— «Где я?» — пронеслось в моей голове пока я пытался определить своё место нахождения. — Чёрт, всё подомной плывёт… — всё ещё не могу отыскать почву под ногами в этой кромешной тьме. — Надо же, снова уснул где попало.        Не успело дойти дело до проклёнов с моей стороны в свою же сторону как внезапно резкий свет озарил, вероятно, помещение, в котором я находился. На время перестав брыкаться в пока неизвестной мне среде я протёр глаза тыльной стороной ладоней.        Надо же, кто бы мог подумать, что я усну в самом центе детского бассейна, наполненного разноцветными пластмассовыми шариками. Я всегда знал, что для меня не проблема уснуть где угодно, но вот чтобы здесь? Нужно будет занести это ложе в список самых странных мест для сна. Оно явно займёт первое место в списке, с отрывом обогнав остальные.        Как бы мне не хотелось ещё поспать, скорее перестать ощущать себя в этом ужасно нудном и крохотном реальном мире, я решаю, что лучше выбраться из этого не самого приятного места, которое я всегда обходил стороной. «Проплыв» сквозь волны из миниатюрных сфер, заполнивших собой бассейн, к бортику я подтягиваюсь опираясь на него руками и, вылезая наружу, усаживаюсь спиной к новому игровому автомату. Поднявшись на ноги я впервые и, надеюсь, в последний раз обещаю себе даже близко не подходить к этому ужасному месту, которое может заставить волноваться даже меня — взрослого человека, не то чтобы ребёнка.        По пути к шкафу с вещами я снимаю с себя поношенную кофту, что насквозь пропиталась запахом пролитого на неё морковного сока. Подойдя к назначенному месту я останавливаюсь напротив зеркала и на неопределённое время зависаю, рассматривая своё отражение. Стоило бы отметить бледность и худобу, которые я замечаю в неискажённом отражении при искусственном свете ярких ламп. Но это уже не так важно, потому что разбираться с этими проблемами у меня нет никакого желания. Единственное что меня пугает — пустота в глазах, всеобъятная и всепоглощающая. Она словно чёрная дыра, будь осторожен, ничто из того что к ней попадает не возвращается, даже солнечный свет.        Лишь тихий щелчок за ухом заставляет меня пробудиться от своих навязчивых мыслей как ото сна. Я привык к этому и уже даже не оборачиваюсь на звук — знаю же, сзади всё равно никого нет, а если бы и был, я бы увидел это в отражении зеркала. Подхожу к шкафу и, окинув всё бесцветным взглядом, беру первое, что под руку попалось. Лишь после того как надев это всё и взглянув на себя в то самое зеркало, я понял, что выбор был не самым лучшим. Этот на размер больше моей привычной одежды махровый костюм для сна, имеющий пастельный персиковый цвет, сделал из меня пухлиша. Лишь тонкая шея, что от ворота кофты ведёт к моему лицу доказывала, что это не так. — «Был бы здесь Тэхён, он бы с меня посмеялся.» — неожиданно прозвучало в моей голове. Хотя этих «неожиданно» на дню столько раз, что стоило бы уже и привыкнуть.        В попытках отвлечься от не самых приятных мыслей о человеке, который не оставляет мои сны уже пару лет, с момента своего ухода, я решаю в который раз обойти территорию этого странного, но уже привычного помещения. Ступаю босыми ногами с возвышения у шкафа на искусственный газон и по вымощенной камнями дорожке иду в противоположную от того злополучного бассейна сторону. Пытаясь уловить детали я замечаю, что камешки под моими ногами не просто хаотичны, а имеют определённый узор. Не найдя в этом ничего интересного я перемещаю взгляд на стены, которые умещают на себе изображения облаков. Что самое интересное — окна здесь в местах просто имеют вид наклейки, которую аккуратно прилепили на стену, а кое-где даже постарались — сделали раму и стёкла, даже подоконник есть, вот только стёкла всё равно ведут в стену. Я это понял, когда заметил, что вид за окном не меняется, солнце не садится, уступая законное место луне, а та, в свою очередь, не приглашает солнце царить днём. Тогда я решил понять в чём дело и найдя края стёкл в рамах подцепил короткими ногтями край тонкой плёнки с изображением и немного отклеив увидел за той стороной кирпич. Тогда я решил, что не имеет смысла сдирать эту плёнку, пусть она лучше закрывает то, что может испортить вид всего помещения мозоля мне глаза.        Пройдя неопределённое количество шагов, я натыкаюсь на уже привычный мне игровой автомат, на дне которого мирно покоятся мягкие игрушки. Я бы так и прошёл мимо если бы не заметил в ворохе плюшевых зверюшек нечто интересное, ясно выделяющееся среди общей массы своей нестандартностью. Я сразу твёрдо для себя решил, что любой ценой достану это инопланетное существо из так раздражающей меня стеклянной изоляции. Подойдя ближе и сообразив как всё работает, я понял, что, на удивление, монеты здесь не нужны. Потянув рычаги в нескольких направлениях и, пока ещё неуклюже, перемещая металлические щипцы, пытаюсь сомкнуть три механических пальца на выбранной мною мишени. На то чтобы крепко ухватить, зафиксировать и сбросить свою цель в воронку автомата мне потребовалось всего две попытки. Лишь аккуратная и еле заметная улыбка касается моих губ проявляя некую нежность в сторону того, кто теперь уже покоится в моих руках. Всё своё внимание я концентрирую на ощущениях от соприкосновения мягкой ткани с подушечками моих пальцев. Я так и стою, несколько минут мну в руках красную в форме сердца голову пришельца и двигаюсь с места когда принял решение звать его ТаТа.        Сколько себя помню, мне всегда здесь было одиноко и скучно…       «После его ухода», — не разрешаю себе произнести очередную «неожиданность» даже в мыслях.       Но теперь у меня есть ТаТа и мне не так одиноко. Я с ним ем, сплю, скрашиваю свои серые дни в этой разноцветной коробке, до разнообразия оттенков которой мне вообще дела нет. Все цвета на которых я сейчас сконцентрирован — в основном, красный, синий и жёлтый, отделённые друг от друга в местах чёрным контуром. Я даже, наконец-то, стал разговаривать не просто сам с собой в своей голове, а в живую. Когда я впервые заговорил с ним я ужаснулся от того насколько изменился мой голос, в котором теперь отдалённо можно было уловить хрипоту. Сначала валил всё на что долго молчал не сколько из-за того что заперся в мыслях, а от того что собеседника не было. По начало было даже как-то неловко перед самим собой, чувствовал себя психом от того что говорю с неодушевлённым предметом, который в любое время смотрел и будет смотреть на меня своим стеклянным взором. Благодаря ему я стал замечать много изменений в этом здании, в моменты когда часами рассказывал новому другу о каждом предмете находящимся в поле нашего зрения. Стало появляться много новых игрушек и мини-аттракционов, а старые — пропадать. Так же я заметил тенденцию, что если мы с ним коротаем время за конкретной игрушкой, в не зависимости от того как давно она здесь находится, она не только остаётся в помещении, то и каждую ночь меняется местами с более ближней ко мне вещью. По началу это пугало и вызывало даже интерес, но уже всё равно, ведь это стало обыденностью и наплевать, что тайна так и не разгадана. — Мне вот всегда было интересно побольше узнать о твоих вкусах, или тебе нравится всё то же что и мне? — я шёл размеренным шагом симметрично размахивая руками пока ТаТа мирно покоился в вырезе моей футболки, из которого виднелись лишь голова и ручки. — Как жаль, что ты не умеешь разговаривать… Но нет, не подумай, я ни в коем случае тебя не виню тебя в этом и тем более не стану любить тебя меньше.        Я как раз подходил к кофейному автомату, в котором есть кофе на любой вкус: — Я вот, к примеру, обожаю кофе со льдом, — пропел я попутно заполняя пластиковый стаканчик большого размера холодным напитком. — В какое время года бы не пил — всё время урчу от удовольствия, и стоит мне выпить один стаканчик кофе как я тут же…        Шёпот, который давно не появлялся в моей жизни, заставил меня на секунду оцепенеть, а как только я вспомнил ближайшее прошлое как успокоился и стал вслушиваться к такой не внятной тихой речи: — … мало развлечений ему, носится с одной игрушкой за шиворотом как маленький ребёнок, — шипит голос незнакомки. — Хэй, — стоило мне возмутиться как по комнате раздалось тихое хихиканье. — Это ничего не решает! — Ой, прости, я не хотела расстроить нашего Маленького Мяу Мяу, — издевательски тянул голос за спиной, к которому, увы, не повернуться лицом. Юнги пытался плотно прижать руки к ушам, но всё тщетно. — Ну же, я к тебе с подарком, не прогоняй меня.        Я на секунду вздрогнул от неожиданности, но потом вспомнил, что «подарок» — это, скорее всего, очередной игровой автомат. Лишь кинув «мне не нужно от тебя ничего» я попытался уйти от назойливого собеседника в прямом смысле этого слова. — Это не тебе решать, — прозвучало всё так же шепотом, но уже строже над самым ухом. — Надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком и примешь мой подарок.        Каждую ночь я засыпал с трудом. Ворочался, крепче к себе ТаТу прижимал. Всё думал о словах сказанных шепотом, что предзнаменуют какие-то перемены. Мне не особо хотелось что-то здесь менять, меня и так всё устраивало. Правда иногда особо холодными и тоскливыми ночами я думал о том, что может всё-таки есть жизнь за пределами этих стен. Но со светом «утренних» ламп я отгонял от себя такие мысли, ведь понимал, что если даже это всё правда, то точно не для меня.        Для меня уже привычно каждым утром вспоминать где я нахожусь и вот даже сейчас я первые пару минут после пробуждения пытаюсь восстановить в своей памяти место, в котором меня внезапно одолел сон. Первое чего коснулся мой взор — это огромные зеркальные двери. На мгновение я ощутил секундную панику увидев своё лицо и только сообразив, что это отражение — выдохнул. Над большим входом находились буквы, что отражали собой все предметы в помещении и мерцали яркостью встроенных в них лампочек. Буквы выстраивались в очевидном порядке, образуя собой «Зеркала».        Я подымаюсь на ноги подцепив рукой лежавшего на полу Тату, которого я неосознанно выпускаю из своих объятий во сне. Найдя интересным открывшийся для меня вид на вход в очередную, скорее всего, квест комнату, я решаю, что лучшим для меня сейчас вариантом будет войти во внутрь.        Толкнув массивную дверь всем своим весом и переступив через порог, я оказался в очень необычном месте. Передо мной открылся странный вид: в комнате не было ничего кроме расставленных в определённом порядке искривлённых зеркал. Долго стоять у входа мне не довелось — одолевший меня интерес отчаянно тянул меня вглубь комнаты при этом не запрещая рассматривать всё по сторонам. Особо рассматривать было нечего — единственное что зеркала в полный рост притягивали к себе внимание. Я шёл вместе с ТаТа попутно рассматривая наши искажённые отражения. Я поднял моего друга на руки разворачивая передом к очередному искривлённому зеркалу. — Смотри как мы неестественно выглядим в этом странном зеркале, — произнёс я пока рассматривал ТаТу, голова которого была сплюснута. Осмелюсь сказать, что мне даже было весело рассматривать смешные изображения наших явно неуклюжих тел.        Веселье закончилось когда мы дошли до одного странного зеркала. Как только я подошёл к нему, я сразу обратил внимание на то, что наши с ТаТой отражения в зеркалах в округе не отображались в этом. Оно единственное из всех в комнате было прямым, но, кроме своего обычного отражения, увидеть в нём изображения других зеркал мне так и не довелось.        От этого странного зеркала по моему телу прошла дрожь, уверен, она была бы слышна и в голосе если бы я говорил. Внезапно, мне стало неуютно здесь находиться и я решил чем скорее я уберусь отсюда тем лучше. Я развернулся в ту сторону из которой я, видимо, пришёл и, обратив внимание на несколько больших зеркал с очень ярким и запоминающимся узором на краях, побрёл к выходу. Всем весом навалившись на большую тяжёлую дверь я вышел из этой злополучной комнаты кривых зеркал и уставшим поплёлся к шкафу снова надевая тот махровый костюм для сна так и не заметив, что зеркальная дверь стала матовой.        Новый день я встречаю своим испугом. Сквозь свой и так не очень хороший сон я услышал рычание, а стоило мне повернуться на звук и попытаться присмотреться как всё что я увидел — нечто налетевшее на меня, что начало меня облизывать. Сказать что я испугался — ничего не сказать: от испытываемого мною животного страха я начал истошно вопить и пытаясь отползти, убежать, попутно прикрываясь руками, предполагая, что это что-то явно пришло по мою душу. Перестать отбиваться, защищая свою шкуру, меня заставил заливистый смех из неизвестности и следующая за ним следом фраза: «да брось, он не кусается!» Кое-как совладав с собой я поднялся на ноги и, опираясь спиной о шкаф, у которого уснул, я вытираю лицо от слюней «безобидного чудовища». Первое что я увидел — большого размера чёрного пса, который смирно стоял предо мной виляя хвостом. Не успел я начать возмущаться как мой взор упал на задний план. ТаТа лежал на полу: его рука была зверски оторвана, а на голове виднелись уродливые отпечатки зубов. Я присел на пол и аккуратно, уже не замечая даже неясно откуда взявшегося пса, подцепляю руками разбросанный повсюду наполнитель для игрушек. Сперва только думаю, что можно сделать, но уже спустя пару минут под звуки своих всхлипов отчаянно пытаюсь затолкать хлопковую вату и приделать ручку назад, туда где им место. Кажется, даже собака, ощутив мою грусть, утихает и ложится где-то неподалёку. Откуда, чёрт возьми, вообще взялась эта собака?! Если бы не она, я бы сейчас не чувствовал себя так будто меня лишили самого дорогого. Впервые ли?        Я сперва подумал что мне кажется, но потом оказалось, что я и в самом деле слышу смех. Этот голос с меня смеётся. Так и не удосужился произнести я, чего же такого смешного в моей утрате, как внезапно до меня донеслось пение: — С Днём Рожденья тебя, с Днём Рожденья тебя…        Чёрт, как я мог забыть. Сегодня же мой день. И знаете, нет никакой радости от того, что очередной, запомнившийся мне, День Рождения я провожу здесь да и при полном упадке духа. Я всё стараюсь не обращать внимания на этот голос, который явно пытается заинтересовать или хотя бы заставить выразить к нему какие-то эмоции. Так и остаюсь молча сидеть на полу держа в своих руках ТаТу. — Ну и что ты как ребёнок, а?! — не выдерживает незримый собеседник. — Привязаться к игрушке? Ты серьёзно?! Действительно, ты же ведь просто глупое дитя, за которым нужен глаз да глаз. — Я не ребёнок, — чётко разграничивая слово от слова, отмечаю я. — Хватит воспринимать меня так несерьёзно. — Ладно, не кипятись, — прозвучало уже мягче, — кстати, ты оценил мой подарок? — Серьёзно? Так это был подарок? — обречённо посмотрел я в сторону уже мирно посапывающего мохнатого пса. — Да, а что-то не нравится? — притворно возмущается собеседник и, не услышав ответа, продолжает. — Ну ладно, так уж и быть, у меня есть ещё один подарок и он ожидает тебя на столе. — Помнишь, я говорил, что мне ничего не нужно? — Да, но этот подарок же просто чудесный! Ну посмотри же ты наконец! — Ладно… — это всё что я смог произнести в таком состоянии. Поднявшись с пола я побрёл к указанному голосом месту, в котором и обнаружил коробку, поверх которой приклеен бант. Распутав его и разорвав обёртку, я снял верх коробки, в которой красовался небольшой торт с надписью «Самому маленькому Мяу Мяу», а сбоку был изображен кот с неестественно большими глазами. Злость внезапно подкатила к горлу и я не успев сообразить, что делаю, швыряю торт влево, где он почти сразу же встречается со стеной. — Эй, ты что творишь? — встрепенулся голос. — Что нужно, то и делаю, — сам обомлев от своей решительности, произношу в ответ. — Сколько раз я говорил, что меня раздражает твоё сюсюканье?! — Ты чего на меня кричишь? — голос собеседника внезапно стал серьёзным и громче обычного. — Что тебе не понравилось? То что зову тебя так как вздумается? Так посмотри же на себя со стороны: мальчик в махровом костюмчике с игрушкой в руках и со слезами на глазах, что выступили по самому позорному поводу? Смешно!        Слова лезвиями полосовали самое нутро, заставляя принимать угрюмую реальность. А ведь и вправду, мне всегда что-то не нравилось, что-то не устраивало. Всё что здесь всегда было и позже появлялось заставляло меня вертеть носом, состроив недовольную гримасу. Лишь увидев ТаТу эта тенденция изменилась. Я стал больше интересоваться тем что вокруг и то что я вижу меня больше не устраивает. Мне не нравилось всё что окружает меня и я начал задумываться над тем, что нужно что-то менять. И вот спустя несколько лет я наконец-то понимаю Тэхёна, последними словами которого были: «надеюсь совсем скоро ты меня поймёшь.» А ведь он раньше меня понял, что ему такая жизнь не нравится поэтому он нашёл лазейку и сбежал отсюда. Ну ничего, теперь моя очередь.        Под удивлённое «ну и куда ты пошёл, мы ещё не закончили!» я направился в другой конец помещения. Я старался дойти туда как можно быстрее и сделать то что задумал пока не начал сомневаться. Дойдя к аттракциону, который создан для того чтобы измерить силу удара, в котором сам никогда не участвовал, я беру из подставки молот среднего размера и удобнее пристроив в своих руках со всей силы ударяю по стоящему справа от меня стеклянному контейнеру с разного рода сортами попкорна. Разные на вкус и цвет хлопья разлетаются кто куда. На этом я не останавливаюсь, бью по всему что вижу: от моих рук страдают витрина фургончика с мороженным, высокие матового покрытия двери комнаты смеха, и даже шкала того самого аттракциона, у которого я «одолжил» молот.        Спустя неопределённое количество времени, я швыряю молот куда-то вглубь здания, подальше от себя и, подобрав с пола ТаТу, усаживаюсь на маятниковые качели. Мне стоит подумать что делать дальше. Да, я знаю как отсюда выйти, но я боюсь. Боюсь неизвестности и неопределённости, что ждут меня впереди. Но ведь разве ради того чтобы остаться я разгромил всё это помещение, сравнял аттракционы с землёй, чтобы продолжить здесь своё существование? Конечно нет, но… А что если мне не понравится то что в конце моего пути? Что если я захочу вернуться обратно? Решив, что хуже чем сейчас уже не будет и не стоит себя утешать я направляюсь к тому самому злополучному бассейну.        Стоит мне только подойти к этому своего рода порталу как руки начинают предательски трястись. Да, я помню события двухлетней давности, помню как мой друг проговорив слова прощания, нырнул и больше не всплыл. Меня ожидает тоже самое. Опустившись в бассейн, глубина которого мне точно по бедро, я шарю руками по дну, в поисках хоть чего-то, что даст мне подсказку. Нащупав на дне что-то похожее на ручку, я пытаюсь толкнуть, тем самым открыв, как мне казалось, люк. Когда у меня это получилось, я лишь усмехнулся своему сумасшествию. — И что, даже не попрощаешься? — с издёвкой произнёс я, вспомнив о голосе, который уже не сопровождает меня с момента как я начал всё крушить. — Пошёл вон. — Не многословно, — усмехнулся я и, лишь крепче прижимая к себе ТаТу, прыгнул в люк, окутанный множеством небольших сфер, когда-то наполняющих бассейн. Теперь они уносят меня в неизвестность заставив перестать себя бояться.        Я не знаю сколько времени я пролежал без сознания, но очнувшись я увидел солнце, которое слепило мне глаза. Только прикрывшись от него я смог рассмотреть местность, в которой нахожусь. Первым делом я посмотрел вверх, но, увидев над собой только чистое небо, я понял, что путей отхода уже нет. Опустив взгляд, я понял, что нахожусь в какой-то тупиковой улочке меж двух зданий, на одном из которых была замечена мною красная пожарная лестница. Там, впереди, бурлит жизнь: ходят другие люди, ездят машины издавая разнообразные звуки, похожие на рык зверей. Я решаю, что нужно выйти отсюда и начать поиски когда-то потерянного мною друга. Стоило мне пересечь черту и выйти на обочину как я влился в быстротечный поток людей. Меня несло течением не знаю куда, но я даже не волновался об этом. Я просто шёл рассматривая витрины магазинов, рекламные постеры и разного рода вывески. Всё это так завораживает и, в какой-то степени, заставляет жалеть, что не бросился сюда раньше.        Решив выйти из потока спешащих куда-то людей я выхожу на тротуар. Мне открывается вид на какое-то очень красивое и большое здание. Боязнь того, что эта постройка может привести меня к тому же помещению, в котором я до этого находился, заставляет меня задуматься. Всё таки, переборов свой страх я шагаю к дверям. Обнаружив там много пустых вешалок я осматриваюсь дальше. Не найдя больше ничего интересного я подымаюсь на второй этаж, в небольшом холле которого были лишь массивные двери. Переступив через себя, я быстрым шагом иду ко входу и, открыв двери, пытаюсь рассмотреть в темноте хотя бы что-то…