Слезы обреченного

      Девятилетний мальчик как обычно шел медитировать к холодному источнику. Он все свое время посвящал самосовершенствованию. Три тысячи правил на стене Гу Су — это много. Слишком много для одного маленького человека, но он выучил их все. Добропорядочные заклинатели должны… А он так хотел стать великим заклинателем, чтобы им гордился вечно недовольный всеми другими учениками дядя.       Гораздо больше он бы хотел, что бы им гордилась мать, но женщина ушла, когда мальчику едва исполнилось шесть лет, оставив в памяти своего А-Чжаня только воспоминания о необычно приятном тепле и ласковую улыбку где-то очень глубоко в сердце.       Еще при ее жизни Второй молодой господин научился сдержанности и манерам. Ему позволяли видеть мать только раз в месяц. В тот единственный день за луну он мог улыбаться. В остальное время, он вел себя благочестиво, стараясь следовать всем правилам, которые уже тогда крепко врезались в его память:       «Бегать запрещено»       «Шуметь запрещено»       «Смеяться запрещено».       Вдруг на дорожке, по которой девятилетний Лань Чжань медленно, степенно и величественно шел к источнику послышались очень быстрые, похожие на бег, чужие шаги, громкие голоса и смех. Мальчик был удивлен и смущен. Он испытал необычное замешательство, когда увидел, что молодые гости, пятнадцатилетние адепты из другого ордена дерутся друг с другом. Пусть в шутку, но все же:       «Драться вне тренировочной площадке запрещено».       Когда дурачась парни упали на землю, Лань Чжань все еще не мог пошевелиться. Гости лежали в неприличной позе. Их губы почти соприкасались. Если бы мальчик мог покраснеть или хотя бы пошевелиться. Но бесстыдство картины полностью его поразило, и самое неприятное, что кроме отвращения он почувствовал, какую-то непонятную тяжесть в животе.       Вдруг адепт, который был снизу, повернул голову, подставляя другу шею, и увидел замершего ученика Гу Су. Он резко отстранился от спутника и подскочил на ноги. Парни не выглядели смущенными, но, пожалуй, немного испугались. Они сразу поняли, кто перед ними: Второй молодой господин Лань, маленькое сокровище Гу Су, на которого старейшины клана возлагали большие надежды.       Мальчик смог определить, что перед ним гости из Юнь Мэна, с которыми он встречался накануне. Он почувствовал себя несчастным, даже захотелось плакать. Ученик Гу Су помнил все правила, а гости нарушили двенадцать из них. Он должен был рассказать об этом дяде.       Лань Чжань бы так и сделал. Он бы совершенно спокойно доложил о произошедшем старшим еще вчера, до первой встречи с адептами ордена Цзян.

Столкновение накануне       Каждое лето в Гу СУ приезжали на обучение адепты из других кланов. Как правило, главы старались отравлять в прославленный орден самых способных и… безбашенных учеников. Орден Лань славился своей приверженностью традициям. Все его представители с ранних лет следовали этикету и были примером для сверстников из других кланов. Учителя Гу Су считались лучшими преподавателями Поднебесной, им удавалось привить хорошие манеры и любовь к знаниям даже самым отпетым сорванцам.       Вчера был тот самый день, когда приехали новенькие. На лучших младших учеников Лань возложили почетную обязанность сопровождать гостей до покоев и показать им расположение основных зданий: школы, библиотеки, тренировочной площадки, столовой, места для наказаний.       Лань Чжаню пришлось сопровождать представителей клана Цзян. Он не обращали внимания на мелочь и все время болтали об теплых озерах, веселых купаниях. По дороге из столовой делились впечатлениями о пресной кухне Гу Су и с каким-то жадным облизыванием вспоминали о пряных блюдах Юнь Мэна.       Подростки говорили слишком громко, и мальчик сделал им замечание: «Шуметь запрещено». Тогда один из них удивленно воскликнул:       — А как вы тогда играете в прятки, салки?       — Играть запрещено — ответил своим непроницаемым голосом Лань Чжань.       Никто не догадался, что именно в этот момент творилось у мальца на душе, но один из парней не выдержал. Он тяжело вздохнул и потрепал плечо гордого ученика Гу СУ.       Когда Лань Чжань, наконец, остался один, он на мгновение замер и закрыл глаза. В их уголках предательски блестели слезы. Одна самая настырная капля все-таки скатилась к губе. Ребенок не удержался и слизал ее со щеки. Потом пошел к дяде и рассказал о том, что забылся и слишком сильно высунул язык. Его наказали. В этот раз несильно, всего лишь пять ударов ферулой по ягодицам.       Это было вчера. Вчера он спокойно мог рассказать старейшинам о неподобающем поведении нарушителей. Но за прошедшие сутки Лань Чжань изменился. Юнь Мэн стал частью его души. Он вздохнул, пошел к дяде и сказал, что нарушил сразу пять правил:       «Подглядывать запрещено»       «Нарушающих правила нужно остановить»       «О всех нарушителях нужно докладывать старейшинам»       «Нужно честно отвечать на вопросы старших соклановцев и особенно родственников»       «Упорствовать в заблуждениях запрещено».       Пять ударов, пятьдесят — это не важно, важно то, что вчера, еще до того, как он отбыл наказание, он почувствовал себя странно, его губы, как-то необычно изменились, а в душе, теплым ветерком пронесся легкий смех ушедшей матери.

***

      В девять лет не все поддается осмыслению, а многие события пролетают мимо и быстро забываются. Лань Чжань быстро забыл о наказании и о непристойном поведении юньмэновцев.