Слезы обреченного

      В девять лет не все поддается осмыслению, а многие события пролетают мимо и забываются. Быстро — не значит мгновенно. Вечером, после принятого за упрямство наказания прошедшие события живо отзывались в душе и ягодицах Лань Чжаня. Идти в общую спальню младших учеников не хотелось, ему не нравилось быть объектом их недоуменных взглядов. Поэтому мальчик решил отсидеться в холодном источнике почти до отбоя. Он стоял и мерзнул в ледяной воде.       Именно там его полузамерзшего и насупленного нашел обеспокоенный старший брат:       — Чжань-Чжань, что произошло? Ты мне не расскажешь? — он сразу заметил, как упрямо поджались губы собеседника. — Ты мне не доверяешь больше? Не хочешь делиться с проблемами?       — Хочу, — ответил маленький упрямец.       — Тогда почему не отвечаешь?       В глазах А-Чжаня промелькнула тень вселенской грусти:       — Не могу — резко выдохнул он       Брови единственного пока еще Нефрита клана Лань удивленно приподнялись.       — Не могу. Тебя накажут или их. — упрямый ребенок немного помолчал и добавил — Я потом тебе все расскажу.       Когда наступит, «потом» Лань Чжань не уточнил. Его брат понял, что больше сегодня он ничего не узнает, встал и собрался уходить.       — Лань Хуань?       — ...       — Скажи, это правда, что в Юнь Мене можно бегать и смеяться?       — Да. — мальчишке третий раз за вечер удалось удивить брата.       — И там можно играть с другими учениками? — в голосе Лань Чжаня звучали недоверие, удивление и испуг. Не то, чтобы он не верил брату с первого раза, но каждый его шаг с самого рождения был под контролем стены с бесконечной вязью иероглифов.       Три тысячи «запрещено».       — Да, они там играют. Я слышал, что глава ордена Цзян, оплачивает крестьянам убытки от шалостей учеников, но никогда не наказывает адептов из-за проказ.       Лань Чжань забыл, как дышать. Где-то было невероятное, чудесное место, где детям можно было смеяться, где нет правил. И это невозможное место называется Юнь Мэн. Немыслимо. В уголках его глаз снова мелькнули следы невыплаканных слез, третий раз за два дня. Такого с ним не было, по крайней мере, он не помнил.       — Бесстыдство, — только и смог выдохнуть мальчик.       После ухода брата он выскользнул из источника, оделся и степенно пошел в библиотеку. У него еще было время до отбоя. Где-то полчаса. Этого хватит, чтобы найти и изучить хотя бы один свиток. Может быть, ему повезет, и он сможет прочитать больше.       Оставшись один, Первый молодой господин ордена Лань задумался. Брат назвал его домашним именем, а такого не случалось уже пять лет. С тех пор, как в четыре года, один из старейшин объяснил ему, что к главе ордена, даже будущему, нужно обращаться почтительно. Лучше по званию, которое появится, когда брат подрастет. Но так как они близкие родственники, Ванцзи может использовать при общении взрослое имя Сичень. Попытки старшего брата убедить младшего, что между ними такие условности являются лишними, ни к чему не привели. Лань Ванцзи стремился к совершенству и благочестию, и соблюдение правил этикета было важной частью его пути.       Сичень злился. Он не знал, что творится в душе братишки. Впервые за девять лет. И не мог помочь, тоже впервые за девять лет.       Он стал всеми силами опекать А-Чжаня, с тех пор, когда тот был младенцем. Жизнь крохи была, гораздо страшнее, чем у него.       Когда родился первый молодой господин его дядя, Лань Ци Жень еще тешил себя надеждами. Он скучал по своему брату, почтенному Цинхэн-цзюню всей душой. Он верил, что лепетание первенца поможет вернуть молодому отцу душевный покой, утраченный после свадьбы на грешнице. Он позволил А-Хуаню оставаться с родившей его женщиной до трех лет. После этого он тоже не особо препятствовал встречам матери и сына.       С каждым днем его надежды становились все более хрупкими, будто их пожирал изнутри червь. После рождения малыша Чжаня все чаянья Ци Женя в один миг рухнули. Он понял, что уже не сможет вернуть брата. Не было причин жалеть грешницу, отнявшую у него самого дорогого человека. К тому же чему может научить племянников, женщина убившая старейшину клана своего будущего мужа без всяких причин.       С самого рождения Лань Чжаню позволяли встречаться с матерью только раз в месяц. Он так ждал этот единственный день с нетерпением. Старший брат старался дарить ему всю свою любовь и тепло. Но что может дать шестилетний мальчишка, который сам бесконечно скучает о матери и постоянно загружен учебой.       Лань Хуань проводил все свое свободное время с малышом, и понимал, что этого мало. А-Чжань почти не улыбался, и редко лепетал в своей колыбельке, казалось, что его заморозили. От старческой серьезности младенца было больно. Иногда Лань Хуаню удавалось заставить братишку улыбнуться. Во время редких встреч с матерью, он даже слышал смех малыша, похожий на тихий шелест осенней листвы.       Когда младшенькому исполнилось шесть лет она ушла. С тех пор, чувства младшего совсем брата перестали отражаться на его лице. Только в глубине золотистых глаз можно было увидеть блики бурлящих в нем эмоций. Они были надежно спрятаны за стеной из трех тысяч правил, и разглядеть их мог только 12-летний Хуань. Все остальные восхищались видимой бесстрастностью шестилетнего Ванцзи, которому пророчили блестящее будущее.

***

      После разговора с братом Лань Чжань спешил в библиотеку. Так как мог спешить только он. Медленно и чинно. Первым делом он подошел к полке с картами, и нашел там все свитки, относящиеся к Юнь Мэну. Он хотел узнать все о таком загадочном месте. Первое, что он заметил, изображение большого количества озер и прудов. Их было много. Одно самое большое прилегало к самой границе резиденции ордена Юнь Мэн Цзян.       Раздался звук колокола, предупреждающий о скором отбое. Лань Чжань поспешил в общую комнату младших учеников. Отдельные спальни ученикам предоставляли только после достижения тринадцати лет. Хотя у второго молодого господина было разрешение старейшин ночевать в одной комнате с старшим братом, мальчик старался не пользоваться положением и не выделяться среди других учеников.       «Считать себя выше других запрещено»       «Показывать свое исключительно положение запрещено»       Лань Чжань быстро омылся, разделся, сложил свои белые одежды и лег в кровать. Сон не шел. Мальчик долго метался по простыням, и несколько раз больно ударился о подушку. Старейшины сказали, что укрепить силу духа, можно, если класть под голову валики из нефрита. В итоге Лань Чжань все-таки забылся. Под утро он услышал голоса мальчишек, которые прыгали в мелкий, похожий скорее на глубокую лужу, чем на озеро, источник с ледяной водой. Рядом с резиденцией ордена Гусу не было больших озер и прудов, только небольшие перекаты в руслах горных ручьев, несколько мелких прудов, украшающих двор. Еще были подземные ключи образующие небольшие естественные бассейны с чашеобразным, острым каменным дном, которые использовали, как купальни.       Ни один из водоемов в резиденции ордена никак не походил на широкие озера Юнь Мэна, а во снах мы можем видеть только то, что хотя бы раз видели в жизни, пусть и с искажениями.       Во сне мальчики сигали в купальни с высоких камней, это было опасно и неподобающе. Лань Чжань хотел им закричать, что прыгать в воду запрещено. Но не смог. Раздался нежный звон колокольчиков. Кажется, он пел: «Юнь Мэн Цзян ». Это действительно был звон. Сигнал большого колокола, оповещающий о подъеме.       Лань Чжань умылся, оделся, застелил постель, привел свои волосы в подобающий вид и поспешил к столовой. Ему хотелось успеть поговорить с братом до завтрака. Пришлось ждать долго. Две палочки сгорели. Перед завтраком у старших учеников была разминка. В конце концов, мальчик увидел группу подростков рядом со столовой. Он несмело окликнул брата:       — Лань Сичень?       Тот быстро подошел к братишке:       — Что случилось? — Отведи меня на озеро, — тихо попросил Ванцзи.       «Покидать резиденцию ордена адептам до 12 лет — запрещено».       — Я помогу, — сказал старший брат.       Больше разговаривать было не о чем. Счастливый Ванцзи отправился в столовую. Сичень начал придумывать аргументы, которые заставят старейшин разрешить брату нарушить правило, касающееся всех младших учеников.       Разговор предстоял долгим. Главе ордена понадобилась почти целая луна, чтобы убедить дядю в необходимости выпускать Лань Чжаня из резиденции в город под чутким надзором старших. Он говорил, что мальчику придется исполнять поручения ордена, быть помощником главы, посещать собрания. Рано или поздно он начнет уходить в одиночестве на ночные охоты, водить на них младших учеников. Исполнение обязанностей требовало навыков общения с людьми, а с этим у нелюдимого Лань Чжаня было напряженно.       Идея о том, что младший племянник и любимый ученик не сможет выполнять свои функции в клане, когда подрастет, совершенно не понравилась дяде. Поэтому он дал свое разрешение, а затем убедил остальных старейшин в необходимости отпускать Ванцзи в город.       Прошло шесть недель, прежде чем Лань Чжань, наконец, покинул резиденцию ордена и спустился с братом в поселок Цайи.       Когда глава ордена закончил делать покупки, он отвел младшего брата к небольшому озеру на окраине городка. Было начало осени. Деревья еще не пожелтели. День стоял жаркий. Мальчишки с шумом прыгали в воду с небольшого деревянного помоста. Теперь Лань Чжань не будет бояться за таинственных и незнакомых друзей, появляющихся только в его снах. Он не видит их лица, но знает, что когда-нибудь они его найдут.

***

      Нельзя сказать, что Лань Чжань терпеливо ждал полтора месяца. Это время он посвятил изучению всей информации о Юнь Мэне, которую только смог найти в библиотеке. Его вдохновил девиз ордена: «Стремись достичь невозможного». Это то, что Лань Чжань старался делать всю свою жизнь.       Чем больше он узнавал о Юнь Мэне тем больше, его захватывало это непостижимое место. Там мальчики общались друг с другом, свободно выходили в город. Они шумели, смеялись, пили вино, ели пряную пищу, играли в разные игры, правила которых Лань Чжань так и не смог понять, смысл тоже. Но ему казалось, что это должно быть весело.       Там не было правил. Это было страшно. Стена с высеченными на ней правилами стала броней мальчика. Он спрятался за ней от всего мира. А смелые и отчаянные ребята из Юнь Мэна не нуждались в такой стене.       После похода на озеро Лань Чжань понял. Юнь Мэн определенно был сказочным местом, местом, где звенели похожие на смех колокольчики. Или наоборот, смех мальчиков напоминал нежный звон. Само название Юнь Мэн Цзян как звук колокольчика. Дзинь Дзин Дзян — Юнь Мэнь Цзян. Там можно было прыгать в воду с разбега с другими детьми и плавать, как рыба. Там невозможное было возможным.       Глаза мальчика затуманились. Он сам не заметил, как перестал слушать учителя. В этот момент раздался строгий голос дяди:       — Лань Ванцзи! Повтори, что я только что сказал!       Мальчик не знал, куда деться от смущения и позора. Он отвлекся на уроке. Он не боялся наказания, он не мог смириться со своим проступком.       В этот день дядя был добр. Он отправил провинившегося ученика переписывать правила Гу Су Лань, три раза. Разве это было наказанием? Лань Чжаню просто предоставили возможность укрепить броню вокруг души, за которую он радостно ухватился. Он уже знал, какие правила нарушил:       «Отвлекаться от учебы запрещено».       «Мечтать запрещено, ибо это смущает душу и мешает совершенствованию».       Мальчик решил, что никогда больше не нарушит эти правила. Он вырвал из сердца Юнь Мэн и перестал мечтать. Слезы блеснули в уголках глаз только на миг, такой короткий, что Лань Чжань даже не заметил их присутствие.