сказ о наследниках

«Когда-то давным-давно, ещё задолго до существования наших предков, тех, кто основал династию Хан, земли королевства Скинциллаадрен были заполнены одними эльфами и драконами. Не было никакого разделения на альф, омег и бет, были только земли, каждый сантиметр которых был наполнен магией тех или иных существ. Весь мир был разделён на две стороны: Сторона Эльфов и Сторона Драконов. Стороны заключили договор, чтобы всегда жить в мире, но существовало одно единственное правило: нельзя было допустить того, чтобы кровь предков этих существ смешалась. Хан Ли Мириндиэль был очень красивым принцем эльфов. О нём ходили легенды по всему миру: его волосы были длинными, серыми с младенчества, словно пепел от драконьего огня. Лицо с ярко выраженными острыми эльфийскими чертами, потрясающее тело, каждая эльфийка мечтала о таком муже. Правда, кронпринц не спешил выбирать себе невесту, но никто из народа не знал, почему. Отец Его Высочества, Король Хан Ли Иммануэль, много ссорился с сыном из-за этого. Но у самого принца на жизнь были другие планы. Принцесса драконов, Её Высочество Янн Энн Карисса, была очень любима своим народом. Будучи способной к обращению в существо, отдалённо похожее на эльфа, она не уступала в красоте ни одному жителю Стороны Эльфов. В обличии этого существа у неё были длинные русые волосы, прекрасный взгляд голубых глаз и губы, словно лепестки только расцветающего бутона розы. К ней сваталось множество драконов, но ни один не был мил принцессе. А драконы привыкли жить так, как удобно им самим. Однажды судьба решила, что и принцессе, и принцу нужно оказаться на границе в один день. Никто из рассказчиков этой легенды точно не знал, почему так произошло: кто-то говорил, что принцесса почувствовала запах смерти своих людей на границе, кто-то сказывал, что принц хотел в тайне ото всех посмотреть, что же там, за пределами Стороны Эльфов. Есть разные версии, но какая разница, если точных фактов никто из ныне живущих людей не знает? С первого взгляда, из-за кустов, за которыми сидел большой чёрный дракон, зверь влюбился в принца эльфов. Принцесса обратилась в то самое существо, в свою вторую сущность, и поняла, что расставаться с серовласым мужчиной не хочет. Она притворилась эльфом и, несмотря на все запреты, ступила на территорию, прежде никогда не тронутую драконами. Она веселилась, кружила в танце на эльфийских балах, была любима всем эльфийским народом, пока её родители, Величественные Драконы Тер Янн не вторглись на территорию, по праву им не принадлежащую. Принцесса спряталась во дворце королевской семьи эльфов, пока её родители крушили всё, что попадалось им на пути на Стороне Эльфов. Принц обратился к девушке за помощью, и тогда она рассказала, что ищут именно её. Будучи убитым своим горем, Мириндиэль, успевший влюбиться в свою принцессу, сказал, что сделает её своей. Всю ночь принц провёл в своей спальне с Кариссой, пока в это время, где-то далеко-далеко, её родители поджигали очередную деревню. Наследники Сторон понимали, что нарушают запрет, но кто из них мог противостоять силе любви? На следующее утро драконы забрали свою принцессу, совершенно не подозревая о том, что она носит под своим сердцем новую, маленькую жизнь… — Принц, вы слушаете меня? Принц Хан!

***

— А? Что? — Джисон резко поднял голову со стола, совсем не заметив, как к его лицу прилипла какая-то рукопись. Учитель Феликс грозно смотрел на кронпринца, тёмная шелковая рубашка которого сильно задралась из-за того, что он лежал в согнутом положении. Принц густо покраснел, опуская взгляд вниз и аккуратно опуская обратно на стол одну из рукописей. Учитель поставил руки в боки, продолжая сверлить своего ученика взглядом. Ему было плевать, кто тут альфа, а кто омега, кто принц, а кто подчинённый, ему нужно было просто отработать свои часы, а не наблюдать за тем, как средний наследник династии дрыхнет на его уроках. — Повторите фразу, которую я сказал последней, — тяжело выдохнул рыжий мужчина. Джисон поднял щенячьи глаза на него, задумываясь и вглядываясь в него. Нет, не мужчина, скорее, парень. Парень-омега. — Принц Хан? Феликс, прости, я не слушал, — будто бы спрашивая у самого себя, проговорил себе под нос Джисон. Феликс фыркнул. — Простите, конечно, Ваше Высочество, но это уже ни в какие рамки, — он поправил очки на веснушчатом носу и горестно посмотрел в сторону Хана. Тот виновато опустил взгляд. Его щёки всё ещё были розоватыми, чуть надутыми, и от этого взгляда Феликс мог только вздохнуть ещё раз и сесть напротив принца. — Простите за личный вопрос, но… — Нет, меня ничего не тревожит, — чуть резче, чем хотелось бы, перебил Джисон. Учитель вскинул бровь, и темноволосый, тихо выдохнув, положил подбородок на руки на поверхности стола. Ликс почувствовал, как по рукам побежали мурашки от волнения. Уже второй месяц подряд средний принц выглядел совсем плохо, и никто ничем не мог помочь ему. Он избегал членов семьи, избегал каких-то контактов с омегами, хотя раньше славился тем, что за ним бегал отряд дворцовых фрейлин. Что-то в его поведении изменилось, но учитель никак не мог понять, что же конкретно. Два месяца пытался втереться в доверие, но все попытки были тщетны. Феликс не знал, нужно ли ему это было на самом деле, плескался в нём интерес или же просто чувствовалась вина перед королём за то, что он чего-то не договаривает. Он не знал и знать не хотел. — Простите ещё раз, если сболтнул лишнего. Ваши родные беспокоятся о Вас… — неожиданно сказал учитель, собирая со стола рукописи. — Что? Кто беспокоится? — мышцы на лице молодого альфы дернулись, он снова сел ровно. Сделав вид, будто предыдущего диалога не было, он поднял заинтересованный взгляд светло-карих глаз на учителя. Тот усмехнулся. — Не знаю, что у Вас такого случилось, что Вы дальше своего носа не видите… — начал он, сложив все пергаменты в одну стопу, — Но о Вас действительно беспокоятся все, — он отошёл в сторону, раскладывая рукописи на какую-то полку в ближайшем потрёпанном библиотечном шкафу. — Да хотя бы Ваш сводный брат, старший принц, Минхо. Джисон нервно сглотнул, словно что-то вспомнил. Феликс удивлённо перевёл взор с книг на подопечного, краснеющего с каждой секундой пуще прежнего. Неужели учитель сказал что-то не то? — Извини, Феликс, я могу взять пару книг с собой в комнату? — не отрывая глаз от какой-то точки и явно о чём-то раздумывая, спросил Хан. Феликс нахмурился. — Ваш отец запрещает мне позволять вам носить что-то из библиотеки в комнату… — проговорил он, замечая, как взгляд принца меркнет. — Но сегодня… пусть, ладно. Но только сегодня. И помните мою доброту. — Спасибо! — Джисон учтиво поклонился и устремился в дальний конец помещения, совершенно забывая о том, чтобы спросить о следующем уроке. Учитель горько усмехнулся и вышел за двери библиотеки, долго о чём-то раздумывая. Кронпринц умчался куда-то далеко, в угол библиотеки, густо краснея и выбивая из головы двухмесячные воспоминания о ночи, проведённой с братом. С тех пор прошло много времени. Все эти дни он старательно избегал каких-либо разговоров с Минхо, мало времени проводил с обоими братьями, боясь, что все воспоминания всплывут в голове и заставят его краснеть так, как сейчас, перед учителем. Джисону было очень стыдно за всё, что он сделал тогда, он боялся вообще что-либо говорить кому-то, потому что в его голове появлялся страх, что никто его не примет, как принца. Тучи мыслей ежедневно бывали в его голове. Какие-то ночами выливались дождём, какие-то проходили и даже открывали солнце. Но с каждым днём ему становилось всё тяжелее — молчать всё время было сложно, да и, казалось, что Минхо тоже сам не свой. Последние три дня для Джисона были самыми адовыми за эти два месяца: старший брат будто бы специально поджидал его на каждом шагу, интересуясь, как у него дела. Джисон что-то бросал ему в ответ и тут же уходил, проклиная самого себя. Сдерживать молчание было всё сложнее: каждый такой приход Минхо заканчивался тем, что средний Хан запирался у себя в комнате и краснел, опуская взгляд ниже живота. Вместе с Минхо всплывал запах киви, с запахом — воспоминания, а с воспоминаниями — желание. Он старался сдержать это желание всеми возможными способами, но каждый раз валился крахом. Всё в голове отпечаталось, казалось, пожизненным клеймом, это душило и разрывало на части. Поэтому сейчас Джисон спрятался ото всех в душной библиотеке, стараясь найти своим мыслям разумное объяснение. «Пожалуйста… приходи ещё». — Агрх, вот же дрянной дракон, — громко выругался вслух кронпринц, одной рукой убирая со лба чёлку, а другой просматривая книги по истории. Он пытался что-то найти, но сам не понимал, что конкретно: мысли в голове путались, заставляя его просто бесцельно перебирать корешки толстенных дворцовых книг длинными тонкими пальцами, пытаясь найти в этом какое-то сосредоточение. Не сказать, что чтение его успокаивало. Скорее, отключало от реальности, заставляло задуматься о чём-то другом и просто отдохнуть от вечных переполохов, каких-то заморочек. Чтение было самым простым вариантом забыть о том, что происходит на его душе, и он предпочитал каждый раз откладывать бардак на потом, чем решать всё то, что копилось. — Это ищешь? От резкого возгласа Джисон вздрогнул. В пучине своих мыслей он не услышал, как кто-то вошёл в библиотеку, и он уж точно не мог подумать, что нужная ему книга окажется у кого-то другого. Он медленно повернулся и спокойно выдохнул, опуская плечи и поправляя тёмную рубашку и жилет сзади. Хитрая, немного стервозная улыбка брата озарила его и подарила непонятное чувство спокойствия впервые за долгое время. Загадочные бездонные карие глаза и взъерошенные красные волосы прямо и ровно смотрели на него, привлекая к себе как можно больше внимания. Младший Хан повертел книгу в руках, обмахиваясь ей, словно веером и как бы поддразнивая старшего. — А что у тебя за книга? — поднял глаза Джисон, прищуриваясь. Чонин нахмурился, поворачивая к себе корешок. Его губы снова тронула лёгкая, всё ещё хитрая улыбка, а на щеках появились ямочки. Джисон выгнул бровь. — Легенды Скинциллаардена, — подмигнул парень, убирая со лба красную прядь волос. Старший нахмурился и плюхнулся на ближайший стул. Чонин грациозно обошёл стол, за который сел Джисон, сел рядом с братом и положил книгу перед ним. — У вас с Феликсом был этот урок сегодня. Не хочешь дочитать, м? — Ну и что мне с этих легенд… — пробормотал Джисон, заливаясь румянцем. Чонин перевел на него взгляд, полный загадочного лукавства. — Неужели не хочешь знать, что было дальше? — выдал он, открывая небольшую книжонку. Старший, делая вид, что его это совершенно не интересует, одним глазом заглянул в текст и посмотрел на рисунок эльфа. Красноволосый победно улыбнулся и захлопнул её. — Подслушивать нехорошо, — стоял на своём темноволосый принц, приподнимая бровь. Чонину только бы поиграть, ему было плевать на последствия, но Джисон все же рискнул: — если не отдашь, расскажу отцу, что ты сейчас не в саду воздухом дышишь, а мои уроки подслушиваешь и на свои не ходишь. — Блефуешь, — сощурился младший, хмуря ровные бровки. Джисон загадочно улыбнулся, положив два пальца на предмет спора. — Никак нет, дорогой брат, — продолжая улыбаться, кронпринц потянул книгу на себя. Чонин, понимая, что от старшего брата можно ожидать чего угодно, отпустил переплёт и поднял две ладони в знак капитуляции. — Вот и молодец. Можешь же, когда хочешь. — Иногда ведёшь себя, как дрянь, — фыркнул он, поднимаясь из-за стола. Старший закатил светлые глаза и перевёл взгляд на Чонина. — Видимо, этим поведением отличаюсь не только я, но и ты, — пожал плечами он, запихивая книгу подмышку. Чонин отскочил, словно от какого-то огня, и, кажется, был готов взорваться от злости. — Ты что несешь, а, — сквозь зубы проговорил младший, следуя по пятам за Джисоном, чтобы не упустить его из виду. Тот двинулся в сторону выхода из библиотеки, будучи окрыленным своей победой. Прямо у дверей Чонин схватил альфу за плечо и развернул к себе лицом. — Ну-ка стой. — Чего ещё? — приговорил на выдохе Джисон, умиротворенно улыбнувшись. Красноволосый заглянул в его глаза. — Ты ведь не расскажешь, да? Ну… отцу. Он будет зол. — С каких пор ты переживаешь за то, что он скажет? — Просто ответь мне, тебе что, сложно? — он закатил тёмные глаза и вытянул щеки. Джисон вновь возвел очи горе со скромной улыбкой. Младший нахмурился сильнее. — Не скажу, — всё с той же улыбкой, тихо ответил старший. Чонин отпустил чужую руку, тяжело выдыхая. — Если ты научишься видеть во всём не только игры. — Чего?! Ты мне ещё условия будешь ставить? — воскликнул альфа, топая ногой. Кронпринц рассмеялся, щелкая того по носу. Чонин взвизгнул. — Того! Хватит притворяться химерой, будь собой, — ответил Джисон, толкнул тяжёлую деревянную дверь, украшенную резными цветами, и вышел за пределы душного помещения, оставляя красновласого наедине со своими мыслями. — Придурок, — прошипел Чонин и вышел вслед за ним, направляясь в сад и погружаясь в свое сознание. Кажется, он не был в состоянии понять, что именно имел в виду старший — что значит быть собой? Он всегда является самим собой со всеми! Разве его вина, что не все люди пляшут под его дудку? Это проблема остальных, уж точно не его. Хотя, Чонин действительно не знал, нужно ли ему то, чтобы все без пререканий слушали его и делали то, что он скажет. Чонин был младшим в семье, отец в нём души не чаял. Мать умерла, когда ему было два года, а Джисону шесть, и он совсем не помнил ни то, как она выглядела, ни то, какой она была. Мудрой, доброжелательной к сыновьям, везучей… Хотя, скорее, невезучей. Отец всегда говорил, что она умерла очень молодой, и даже несмотря на то, что для Минхо она не была родной, он глубоко переживал её потерю. На тот момент старшему сыну было девять лет, он был вполне в сознательном возрасте для того, чтобы понять, куда забирает людей смерть. Но Чонину… Чонину было чуждо понятие материнской любви. Возможно, поэтому отец старался дать ему как можно больше своего внимания и дарил ему всё то, что он желал. Отношения со всем дворцом у младшего принца складывались сложно. Хотя бы раз в месяц увольнялась одна нянечка или слуга, которая была приближена к маленькому капризному альфе. Чонин привык добиваться того, чего хочет сию секунду и не понимал, почему другие люди не делают так, как хочет он. Хотя, наверное, другие люди его мало интересовали. Даже фрейлины-омеги и парни из приближённых к принцам не переносили его, он как-то был сам по себе обычно. Тем не менее, был лишь один парень, к которому Чонин питал особые, странноватые и раздражительные чувства…

***

Серые вихры волос то и дело подхватывал ветер, заставляя своего обладателя свободной от шпаги рукой поправлять их. Старший принц не привык использовать защиту во время своих тренировок в фехтовании, он надевал обычный повседневный костюм, и, в принципе, никто его за это не ругал. Ловкими манёврами он уходил от ударов своего противника, разворачивался и сдувал капли пота с кончика носа, будучи немного розовым из-за того, что он много двигался, а день был жарким: солнце пекло прямо в макушку. Минхо превосходно освоил навык честной битвы, битвы по правилам, но эти два месяца, после очень волнительных событий в своей жизни не мог сосредоточиться ни на одном уроке. Это расстраивало его хорошего друга, который помогал ему в тренировках со шпагой каждый день. Внезапно, немного запутавшись в своих мыслях, принц Ли сделал одно неверное движение ногой. Из-за этого его хватка Минхо пошла под откос, и парень напротив него лёгким движением шпаги выбил из рук принца оружие и направил своё прямо ему в шею. — Достаточно, — тяжело дыша, выдавил из себя сероволосый. Он посмотрел на парня, лицо которого было частично перевязано защитной тканью. Тот тут же стянул её одной ладонью и опустил шпагу, победно улыбаясь. Молодой парень напротив расправил волосы, пальцами наспех укладывая их.— Не упивайся победой, Хёнджин. Не последняя тренировка, всё же. Черноволосый омега снял перчатки, прикрывая глаза и улыбаясь. — Ну, извините, Ваше Высочество, вы мне это уже второй месяц говорите, — сладко протянул Хёнджин, аккуратным движением тонких пальцев стягивая и кладя чёрные перчатки в карманы красной жилетки, расписанной золотыми нитями. Минхо направил грозный взор в сторону друга. Тот, заметив это, ответил: — Как скажете, — хихикнув, добавил он. — Хорошая погода сегодня, — вдруг перевёл тему принц, всматриваясь вдаль. Солнце припекало, лёгкий весенний ветерок трепал серые волосы Ли, и он стоял, не решаясь что-либо добавить. Хван усмехнулся, переводя взор в сторону, в которую смотрел принц. — Наконец-то весна в Скинцилладипе вступила в свои права. — Скорее поздняя весна, — ответил черноволосый. Лёгким движением руки он подхватил с земли чужую шпагу и протянул её хозяину. Минхо мягко кивнул головой в знак благодарности и снова посмотрел в другую сторону, явно о чём-то раздумывая. Хёнджин сощурил один глаз, безымянным пальцем подцепляя тёмную чёлку и закидывая её назад. Он хитро улыбнулся. — О ком-то думаете, Ваше Высочество? — Возможно, — он оторвал взгляд от одной точки и спрятал шпагу, скромно улыбаясь. — А что? — Просто… Вы уже два месяца думаете об этом таинственном «ком-то», извините меня за дерзость, — Хёнджин учтиво поклонился в знак того, что ничём не собирался задеть наследника престола. Тот махнул ладонью в белой перчатке. Его фарфоровое лицо не выражало никаких эмоций. — Полно, Хёнджин, — он положил руку на рукоять шпаги, заглядывая в глаза собеседнику. — Ты, в конце концов, мой друг. Я уже говорил, что если тебе хочется, ты можешь обращаться ко мне на «ты», в этом нет ничего сверхъестественного. — Благодарю Вас, — молодой парень загадочно улыбнулся и выпрямил спину, сделав пару шагов назад. — Мне воспитание не позволит. Но, клянусь, мне очень льстит то, что Вы мне сказали. — Какой ты интриган, Хван, — пустил неловкий смешок старший. Хёнджин отвёл взгляд, продолжая загадочно улыбаться. — Возможно, — сладко протянул омега, сильнее расплываясь в улыбке. — Сочту за комплимент, спасибо. — Это он и есть, что ты, — в открытую засмеялся Минхо, проходя вглубь сада по дорожке. Хёнджин проследовал за ним, осторожно огибая красивые хрупкие ветви карликовых деревьев. С каждым шагом сероволосый ускорялся, огибая всю растительность, словно стараясь спрятаться от друга. Тот всё же бежал за ним, не успевая понять, как далеко в сад они забежали. — Не боитесь ходить в безлюдные места, мой принц? — поднял брови младший, оглядывая поляну, на которую его привёл Ли. Сероволосый омега засмеялся, кружась вокруг себя. — Это моё любимое место во всем саду! — воскликнул он, полной грудью вдыхая чистый цветочный воздух. — Я часто прихожу сюда, чтобы подумать. Учёбы у меня нет, расписание почти каждый день в основном свободное, поэтому я не обязан постоянно быть в поле зрения отца. И это самое большее, чего я могу желать. Полянка была совсем небольшой. Высокие деревья с одной стороны в упор смотрели в каменное ограждение дворцовой территории, с другой — стояли ровно, чуть покачивая ветвями от лёгкого ветра. Яркие цветы и зелёные молодые листочки умиротворенно шуршали, создавая приятную атмосферу для разговоров и отдыха. Хёнджин неловко улыбнулся, оглядываясь. Под одним из деревьев стояла небольшая деревянная скамейка, на которой лежала какая-то старая книжка с закладкой на первых страницах. — Должно быть, принцем быть не так легко, как пишут во всех книжках? — спросил черноволосый, останавливая взор на той самой скамеечке. Жестом руки принц разрешил ему присесть, и дворянин, опустившись на тёплое дерево, в очередной раз расплылся в лукавой улыбке. — Вы… Звучите грустно. — Неужели и без моих слов не понятно, что у принцев не самая лучшая жизнь? — ответил Минхо, с глухим шлепком садясь на траву прямо в брюках. Младший пододвинулся на скамейке, но Хан махнул рукой, беззаботно улыбаясь. — Ах, извини, я не это имел в виду. Ты не можешь знать, каково это… — Откуда мне, Ваше Высочество, — поднял брови парень, пальцем убирая упавший на лоб волос. — Я простой дворянин, ничего особенного. Если я при дворе с детства, это ещё не значит, что я представляю то, каково Вам, или хотя бы Вашему брату, Джисону. Минхо задумался, склоняя голову набок. Его явно что-то тревожило в словах друга, что-то его задело, но Хёнджин не спешил докапываться, мучая расспросами. Черноволосый хотел, чтобы принц сам рассказал ему, если он имел такое желание. Клещами Хёнджин не любил вытягивать, да и зачем это ему? Даже будучи хорошим другом для принца, он не имел права спрашивать у него что-то личное: чистое правило этикета, которому Хван старался следовать. Его воспитали так, и даже несмотря на то, что он очень любил хитрить и залезать в дела, которые его не касаются, он не мог ничего спрашивать у Ли. Что-то ещё ему не позволяло. Возможно, чистое уважение к другу? — Я… Не знаю, — принц опустил голову, ковыряя свежую зелёную траву взглядом. Хёнджин положил локоть на спинку резной скамьи, ожидая продолжения речи принца. Минхо молчал, собирая мысли в кучу. — Джисон, он… Избегает меня. — Он же Ваш брат, разве нет? — дворянин осёкся, понимая, что сморозил глупость. — В смысле, что… Разве бывает такое? Почему? Вы знаете? — Это не должно быть оглашено, — не поднимая взгляда, проговорил старший. Хёнджин уже хотел что-то ответить и открыл рот, но Минхо добавил: — Я не могу держать это в себе. Я пытаюсь поговорить с ним, но он действительно избегает меня. — Простите, что позволяю себе, но Вы ведь знаете, что именно с ним случилось, правда? — черноволосый посмотрел в лицо Минхо. Тот резко поднял глаза. Их взгляды пересеклись. — Знаю. — И что будете делать? — Пытаться заговорить, — Минхо не переставал смотреть в тёмные глаза черноволосого парня напротив. Тот удивлённо вскинул брови и скептически сжал пухлые губы. Ли сглотнул, не понимая чужой реакции. — Вы, конечно, знаете своего брата лучше, но позвольте мне дать Вам совет, Ваше Высочество, — начал парень, немного задумываясь. Сероволосый, не отводя глаз, громко сглотнул. — Слушайте, я, конечно, не знаю ситуации и судить соответственно не могу, но если судить по внешним признакам… Он чего-то боится. Я думаю, что для разговора вам стоит остаться наедине, наверное. Это же наверняка что-то личное? А младший принц выглядит… Слегка загнанным в угол. Возможно, только Вы можете помочь ему выкарабкаться из этого угла? — Ты прав. Возможно… — Минхо опустил взгляд, розовея, словно о чем-то вспомнил. — Но когда мне поговорить с ним? — Возможно, вечером? Когда уже разойдетесь по комнатам, после отбоя, — Хёнджин поставил пальцы к подбородку, задумываясь. — Да, наверное, — Минхо снова опустил голову, тяжело выдыхая. Младший положил руку на рукоять шпаги, задумываясь. Что же такого произошло между братьями? Неужели все настолько таинственно? Он пожалел, что не мог выпытать у старшего принца все его секреты. Любопытство пожирало изнутри, скреблось где-то в уголках сознания, шепча что-то нечленораздельное, но Хёнджин за свои двадцать лет научился держать любопытство в узде. Если бы он не научился… Скорее всего, его труп бы уже разлагался где-то под землёй за территорией замка. Любопытство, особенно при королевском дворе, до добра ещё никого не доводило. И он прекрасно это понимал. — У Вас красиво здесь, — вдруг заключил черноволосый, улыбнувшись. Волосы цвета горящего угля, вьющиеся от природы, немного перелетели на другую сторону из-за ветра. Нервно выдохнув и надув губы, Хенджин в очередной раз уложил пальцами несколько выпавших прядок. Заметив это, Минхо хихикнул, на что получил недовольный взгляд дворянина. Сероволосый лишь пожал плечами, лукаво улыбаясь, тем самым вызывая улыбку и у своего друга. Через секунду они уже оба смеялись, прикрывая рты ладошками. Но, к сожалению, времени у них было не очень много. После того, как Хёнджин оповестил принца о неумолимо утекающих часах, Ли осторожно встал, и, отряхнувшись, покинул своё тайное место. Хван последовал за ним, неуверенно прокручивая у себя в голове затуманенный тёмный взгляд серовласого. Кажется, он никогда не узнает о том, что случилось, но, скорее всего, где-то в глубине души он понимал, что его это не касалось совершенно. На том его поток мыслей и закончился. Внезапно Хёнджин непроизвольно нахмурился, когда увидел знакомую красную макушку в листве деревьев и кустов. Он отогнул последнюю ветку, когда Минхо вдруг остановился, и дворянин, чуть замешкавшись, врезался в спину старшего принца. Тот тут же отпрянул, открывая Хвану вид на своего младшего брата. Хёнджин поднял спокойный взор и встретился с загадочным, заинтересованным взглядом узких, но больших тёмных глаз. — Добрый день, принц Чонин, — процедил сквозь зубы черноволосый, склоняя голову. Чонин скромно улыбнулся ему, кивая в знак своего приветствия. Хёнджину очень захотелось фыркнуть и уйти, когда он только заметил красные волосы в ярко-зелёной листве деревьев, но не смог. Наверное, из-за принца Минхо, который всё ещё не был отведён во дворец. — Простите, но мы с Вашим братом спешим, ему пора на обед. — А я и не к нему, — протянул младший, останавливая свой взгляд на друге брата. Минхо выпучил глаза, смотря то на красновласого, то на Хвана. Хёнджин свёл чёрные брови к носу, складывая руки на груди. — Хотел провести время в приятной компании. Не скрывая своих эмоций, Хёнджин позволил себе, всё же, фыркнуть. Младший принц опустил брови, шумно выдыхая, а старший Хан, предпочитая не видеть очередной перепалки этих двоих, подтащил друга за рукав рубашки ближе к себе. — Извини, Чонин, но давай не сейчас? Мы, правда, торопимся, — серовласый принц чуть ли взял черноволосого за запястье, чтобы скорее увести его отсюда. Дворянин, не отрывая грозного взгляда от виновного в его плохом настроении, отошёл в сторону, вслед за своим другом и подопечным, огибая Чонина, но не отводя от него своего взгляда. — Ничего, — только и успел добавить младший, тут же скрываясь в листве деревьев. Хёнджин тут же отвернулся и грубо вырвал свою руку у Минхо, немного розовея то ли от злости, то ли от жары. Он быстрым шагом направился во дворец, раздумывая о чём-то своём. Всю дорогу до замка парни преодолели молча, и каждый думал о своём. Хван, будучи всё ещё немного красным, инцидент в саду обсуждать явно не хотел: даже несмотря на то, что он был омегой, его характер был очень бойким и своенравным. Из-за этого и возникали конфликты с младшим принцем. Если грубить старшему манеры ему не позволяли, то иногда сказать какую-то колкость в адрес Чонина этикет ему всё же разрешал. Черноволосый парень питал странную неприязнь к младшему Хану, каждый раз находя новую причину того, чтобы выразить ему своё крайнее возмущение или недовольство. Чонин же почему-то рвался с ним пообщаться, на что Хёнджин, в свою очередь, никогда должного внимания не обращал. Слишком разбалованный ребенок этот Хан Чонин. Слишком, иногда… бесил. Этот… Хан Чонин. Минхо размышлял о том, как ему начать разговор с Джисоном. Он понятия не имел, с чего следовало начать и чем закончить, а когда осознавал, что слишком много времени тратит на всё это, тут же заставлял себя забыть о нём на несколько минут, но вскоре тут же погружался в мысли снова и снова. Принцу было тяжело вспоминать то, из-за чего его средний брат начал его избегать, хотя Минхо отчасти понимал, что это во многом вина их общих инстинктов, не их самих. Но… он так же и понимал, что очень хотел бы, чтобы с очередной течкой ему помог именно Джисон. И именно из-за этого маленького факта Ли боялся сказать что-то не то, боялся понять, что его темноволосый брат может решить, что ему лучше дальше избегать своего старшего брата. Но дальше так было нельзя. Поэтому, дождавшись ночи, Минхо пробрался в комнату Джисона. И именно поэтому, будучи уверенным в себе омегой, даже не поздоровавшись с ним, он начал: — И долго ты собираешься избегать этого разговора?