I never asked to be a loved one

Теплый ленивый вечер наползал на улицы Лондона. Весна окончательно передала свои права наступившему лету, и солнце вдоволь нагрело за день мирный город, чтобы сейчас, когда оно готовилось уйти за горизонт, ветер все еще был приятным и ласковым. Люди торопились по своим делам в разгар рабочей недели, однако на их лицах то и дело играли улыбки, уже не такие осторожные, как ранней весной. Ведь уже совершенно очевидно, что холода и слякоть окончательно отступили, и незачем хмуриться, втягивать головы в плечи и кутаться в пальто. Можно расслабленно шагать, не ища взглядом место, где можно было бы переждать дождь, и можно даже позволить себе расстегнуть пиджак или надеть легкую одежду. На одной конкретной улочке Лондона люди улыбались чаще обычного. От этого места веяло любовью, оно согревало их сердца в любое время года, и даже несмотря на то, что непогода больше не угрожала хорошему настроению, многие стремились даже просто пройти мимо, а возможно, и зайти в небольшой и уютный книжный магазинчик на углу. Привычный шум вечернего Лондона разорвали гудки машин и чей-то далекий вскрик. По дороге с совершенно непозволительной для центра города скоростью пролетела черная Бентли, останавливаясь около книжного магазина. Высокий худой мужчина в черном костюме и круглых солнечных очках, вылезая из машины, даже не потрудился выключить фары, а значит, он зашел сюда ненадолго. Совсем скоро человечество, не подозревая об этом, могло отметить ровно год со дня своего несостоявшегося уничтожения, а огненно-рыжие волосы позднего посетителя были все той же длины, что и в прошлом году. Это было интересно. Ему определенно шла эта длина… Но об этом пока что думать не стоило. Демон Кроули открыл дверь книжного магазина и громко позвал: - Ангел! На двери жалобно зазвенел колокольчик, и она закрылась. Если напрячься, то можно было расслышать воодушевленный ответ, шорох книг, шаги последних покупателей, которые, правда, даже покупателями не были – по разным причинам никто ничего не купил. Люди приходили сюда погреть свои души. Как сентиментально. Один год значил много для смертных, но для существ вроде ангела и демона, живущих целую вечность, год ничего не значил. В теории. Однако на практике этого времени хватило Кроули, чтобы окончательно вернуться в норму. Более того, жизнь без надоедливых отчетов, адских поручений, да в принципе и без посторонних ангелов ему определенно нравилась гораздо больше прежней. Азирафель привыкал сложнее. Шесть тысяч лет он подчинялся правилам, целому списку правил, и взять и вычеркнуть их все казалось святотатством. Ангел против воли ожидал иногда, что под ним обрушится пол, и он провалится в Ад за подобную беззаботность, но время шло, ничего не собиралось обрушаться, и, наверное, это было правильно. Однажды Азирафель имел неосторожность проболтаться Кроули об этом. Демон помолчал, размышляя, как бы отреагировать – поддержать или сказать какую-нибудь гадость. Азирафель очень надеялся, что это будет первое. - Правила, говоришь… - задумчиво протянул Кроули. – Я тебя понял. Тогда я сам тебе установлю эти правила. - Что? – Азирафель опешил, совершенно не готовый к такому варианту, а Кроули уже поднялся на ноги, подходя к его креслу. - Вот эта подушка, - он забрал мягкую подушку, которую Азирафель любил подкладывать себе под спину во время чтения, - теперь будет лежать здесь, - он кинул ее на диван. – И никак иначе. - Это еще почему? – возмутился ангел. – Нет, это исключено, она здесь лежать не будет. - Отлично! – Кроули пожал плечами и сам сел на диван, метко бросив подушку обратно ровно туда, где она была раньше. – Новое правило – эта подушка никогда не будет лежать на диване. - Кроули! – Азирафель не знал, смеяться ему или обижаться. - Не спорь со мной, это против правил! – отрезал Кроули и глотнул вина из бокала. Он умел удивлять. И к этому Азирафель тоже все еще не мог привыкнуть. Он был уверен, что знал всего Кроули и видел его насквозь, и все равно каждый день приносил ему все новые сюрпризы со стороны демона. Несмотря на такую креативную помощь, Кроули, кажется, понял, что имел в виду ангел. И потихоньку наполнял жизнь Азирафеля привычными для него вещами – походы в театр, на выставки, в суши-бары, поездки на разнообразные фестивали, пьяные дебаты в задней комнате. Ужины в Ритц по средам – к слову, это была причина появления Кроули на данный момент. И сейчас демон бродил между стеллажами, разглагольствуя о мешающих ему гонять на Бентли по улице гироскутерах, пока Азирафель заканчивал прибираться в своем магазине, даже не всегда отвечая ему. За окном уже темнело, и скоро рассмотреть хоть что-то будет невозможно, все утонет в ночном сумраке. Зато с улицы освещенное помещение было прекрасно видно через большие витринные окна книжного магазина. Гавриил мог стоять спокойно на другой стороне улицы, почти на перекрестке, и превосходно видеть, что происходит внутри. Для него этот год был не таким расслабленным. Это был год, когда нужно было привести все дела в порядок, выбрать новую стратегию и выполнить много другой важной, но по большей части рутинной работы. Зато сейчас наконец-то у него появилось свободное время. Он готовился к этому особенно тщательно, ведь он собирался не в гости в отпуск скататься. Ему нужно было разобраться кое с чем, что он откладывал прежде. На самом деле это было на руку. Он видел, как расслаблены ангел и демон, когда выходят из книжного и идут к машине. Наверняка едут в Ритц. Среда, середина недели для смертных, разумеется, нужно поехать отужинать в ресторан. Чтобы его не заметили, он отошел чуть дальше к какому-то магазинчику. Насколько он успел узнать, у Кроули было превосходное ночное зрение, что неудивительно с такими-то глазищами. И хотя ангельское чудо уберегало Гавриила от опасности быть замеченным, рисковать не стоило, не имело смысла. Но все было хорошо. Они оба ни о чем не догадывались. Времени было предостаточно, чтобы успеть все подготовить. *** - А еще эти велосипедисты, - проворчал Кроули. Азирафель вопросительно посмотрел на него. Он доедал последний десерт, который демон снова не стал есть. Ну, или Азирафель просто не дал ему такой возможности. - Ты все еще их боишься? - Боюсь? Чт-чт-чт-что, нет, нет! – Кроули подавился собственным возмущением и на мгновение разучился говорить. – С чего мне их бояться, это глупо. - Ты же знаешь, что когда ты сбил Анафему в прошлом году… - Я не сбивал, это она меня сбила. - …В этой аварии все уцелели. Я не думаю, что ты можешь серьезно сбить кого-нибудь. - Зато меня могут, - фыркнул Кроули. – Мало этих велосипедистов, как потеплеет, вылезают на улицы, так еще и эти гироскутеры. Демон уже не раз упоминал их за вечер, но Азирафель пропустил его объяснения еще в книжном, упустив, что это вообще такое, а признаваться в этом не хотел. Так что он промычал что-то утвердительное, давая понять, что понимает и невероятно сочувствует. - Серьезно, зачем детям такие вещи… - Ну, может быть, они не знают, что кто-то может гнать по центру Лондона со скоростью 90 миль в час? – невинно поинтересовался Азирафель. – Ты мог бы водить поаккуратнее. - Я достаточно аккуратен, ангел, - мгновенно огрызнулся Кроули. – Это центр Лондона, кому вообще нужно рассекать на велосипедах, гироскутерах или еще чем бы то ни было в центре Лондона? - Кстати об этом. Азирафель отодвинул от себя опустевшее блюдце. Кроули склонил голову, без слов спрашивая, будет ли ангел еще что-то заказывать, и когда тот отрицательно покачал головой, поднял руку, прося счет. - Мой дорогой, скоро у Адама начнутся каникулы. Он так давно зовет нас в Тэдфилд, это было бы чудесным поводом. - Что нам там делать? – Кроули поморщился. Слушать его ворчание, как он считал, тоже входило в привычки Азирафеля. – Мне хватило быть нянькой за те шесть лет. - Это другое! Мы же его крестные. И Анафема не против разместить нас у себя, разве это не замечательно? - Нисколько. Азирафель расстроенно опустил глаза, всем своим видом олицетворяя разочарование. - Я уверен, что мы прекрасно проведем время, - все же сказал он, улучив момент, когда Кроули бросит на него взгляд, пока демон доставал бумажник. – Там так красиво в это время года… - Ты никогда этого не видел, ты был там всего пару раз. - Там будет замечательная компания… - Компания смертных, к которым лучше не привязываться, они все равно умрут, ангел. - А та атмосфера… - Азирафель не заметил сам, как просиял от одной только мысли. – Все это место излучает любовь, Кроули, мы обязаны поехать. Между бровей демона легла недовольная морщинка. Азирафель посмотрел на счет, лежащий на столе. - Давай закажем еще вина? – угодливо предложил он. Кроули склонил голову набок, подпер щеку ладонью. Серьезно, ангел? Дай мне тебя уговорить, мой дорогой. Это превратилось в игру. Кроули изо всех сил старался дать понять, что ему это неинтересно и что он никуда не поедет, а Азирафель строил ему глазки и улыбался обезоруживающе. Оба уже знали, что демон согласится. Когда заказанные бутылки вина закончились, и Кроули повторно занялся счетом, Азирафель вдруг заерзал и достал из внутреннего кармана новенький белый телефон с брелком в виде белоснежных крылышек. Кроули подарил его ангелу прошлой осенью, заявив, что Азирафелю пора бы уже становиться чуточку современней. Ангел сопротивлялся, как мог, тупил как не в себя, но вынужден был признать – Кроули был чудесным учителем, терпеливо, хоть и не без острых подколов, объясняя ему, что как нажимается. Он даже установил однажды какую-то программу, чтобы можно было читать книги прямо с экрана, но ангел так на него обиделся, что не разговаривал с ним пару дней, пока Кроули не удалил это демоническое воплощение надругательства над любимыми бумажными книгами. С тех пор прошли месяцы. Азирафель неплохо освоился, но по сути телефон служил ему только для одной цели. Не для звонков, нет, Кроули по привычке постоянно набирал номер книжного магазина, когда понял, что в противном случае Азирафель может не ответить. И не для сообщений, которые ангел так не любил набирать, у него вечно пальцы нажимали не туда, куда нужно, а экран был такой крошечный, что это было почти издевательство. Нет, это совсем другое. Личное. Наблюдая, как Кроули убирает бумажник, Азирафель поднял телефон повыше, ловя демона в объектив камеры. Кроули мгновенно закатил глаза. - Опять? Зачем? - Ты испортил такой кадр, - проворчал Азирафель, поставив локти на стол, чтобы снимок не размазался. – Сделай милое лицо. - Я не милый. - Ты мог бы хотя бы улыбнуться. - Я демон, демоны не улыбаются. - Эта отмазка больше не работает, помнишь? – Азирафель улыбнулся ему тепло, выжидая момент. - Ничего святого не оставил, ангел, - вздохнул демон и поднялся на ноги. - Ну давай, Кроули, улыбнись мне. - Нет. Кроули сделал самое мрачное и недовольное лицо, на какое был способен, но Азирафель все равно сфотографировал, осуждающе цокнув языком и покачав головой. Улыбку сдержать было просто невозможно. В ноябре он попросил Кроули научить его пользоваться камерой, и с того самого дня демон не переставал демонстративно жалеть об этом. Но разве можно было иначе? Азирафель буквально наслаждался каждым днем, проведенным вместе, и за эти месяцы у него уже собралась целая коллекция, посвященная Энтони Дж. Кроули. И в ней было гораздо, гораздо больше, чем Кроули мог бы себе представить. Это были их воспоминания. Совместная история, только их двоих. Каждая фотография хранила в себе долю тепла или даже счастья, что испытывал Азирафель. И как бы Кроули не ворчал, ангел знал, что ни на что не променяет свою драгоценную галерею. В маленьком белом телефоне заключалась сводка их жизни последние семь месяцев. Их первое селфи было первой фотографией, сделанной в том же промозглом ноябре. Азирафель до сих пор помнит волшебное ощущение, когда они прижимались друг к другу щека к щеке, и Кроули долго выбирал подходящий ракурс, щуря свои янтарные глаза, пока наконец-то не нашел такой, в котором он выглядел максимально круто, и не разрешил Азирафелю осторожно нажать на кнопку и запечатлеть их двоих. Или фотография улицы Лондона, присыпанной первым снегом, и узкой, чуть сутулой спины в черном пальто. Кроули не знал, что его снимают, он шел впереди и снова вел какие-то разговоры, а Азирафель притормозил, успев поймать кадр, когда демон был под светом фонаря, и в его рыжих волосах причудливо запутался свет. Нет, конечно, были и смешные моменты. К примеру, фото, где пьяный Кроули яро грыз пробку бутылки, не в силах ее вытащить. После этого они даже протрезвели, потому что демон счел это делом принципа, а Азирафель просто не мог возражать, он был поглощен невероятно важной задачей скрыть от Кроули факт тайной фотосъемки. После того вечера он каким-то образом смог поставить пароль на свой телефон, подозревая, что подобного разоблачения Кроули так просто не оставит и заставит его все удалить. Но нельзя же было такое удалять! Вот спокойный и расслабленный Кроули спит у него на диване в задней комнате, свесив через подлокотник свои длинные конечности. На него аккуратно накинут плед, чтобы он не замерз, на столе рядом стояла его черная кружка, а под головой – черный пиджак. Одна из самых уютных фотографий, заставляющая губы растянуться в счастливой улыбке. Или вот Кроули кормит уток, перегнувшись через перила. Изображение нечеткое, потому что стоило Азирафелю подойти, чтобы сфотографировать демона со спины, как тот обернулся, и на его лице в момент снимка отражается искреннее недоумение. Это потом уже Кроули возмутился, начал расспрашивать. А тогда это было чистое демоническое удивление, пойманное на камеру, и оно согревало ангела лучше чашки горячего чая. Одной из жемчужин коллекции Азирафеля была фотография Кроули, прячущего лицо в огромный клетчатый шарф. Они возвращались из театра, почему-то пешком, когда резко похолодало, и повалил снег. Кроули фыркал, застегнув пальто, втягивал голову в плечи, но когда он пару раз громогласно чихнул, отчего весь Лондон содрогнулся, Азирафель поспешно начудесил великолепный теплый шарф, которым сразу замотал демона по самые уши. Зрелище было настолько милое, что рука сама собой потянулась за телефоном, и Кроули, едва понял, что его ждет, сразу зарылся лицом в клетчатую ткань, поджимая плечи. Такой очаровательный, родной и милый, что Азирафель был готов его затискать, но не стал. Гордость Кроули и так была уязвлена, нужно было дать ему ее восстановить. Хотя был у Азирафеля снимок, где эта гордость была просто смешана с грязью. Вернее, с мукой. Кроули, наслушавшийся длинных речей Азирафеля, между прочим, тщательно спланированных, про рождественские традиции смертных, поддался на уговоры испечь имбирное печенье. Азирафель навсегда запомнил момент, когда Кроули, ворча, вымешивал тесто, то и дело поправляя волосы и пачкая их и щеку мукой, вдруг поднял глаза и обнаружил себя под прицелом камеры. Статус злого и безжалостного демона Ада был не просто под угрозой, он был взорван и растоптан предательством Азирафеля. Ох, так резво ангел еще никогда не бегал. Хотя спрятаться от Кроули было нереально, уж слишком быстрым он был. Особенно в ярости. Азирафель успел чудом переместить телефон в безопасное место, а затем уже принялся тушить пылающего гневом демона заискивающими речами. С тех пор Кроули постоянно ожидал подвоха. Впрочем, Азирафеля это не заботило, к его же собственному удивлению. Вскоре в телефоне появилась еще одна фотография – Кроули, уложивший голову ему на колени, задремал, уткнувшись носом ангелу в живот. Сквозь рыжие волосы проступала бежевая ткань брюк, но на снимке это было мало заметно –изображение снова было смазано, да и виден-то был только кусок затылка. Потому что, во-первых, Азирафель не смог найти подходящий ракурс, боясь разбудить Кроули, а во-вторых, руки предательски дрожали. И все же Азирафель не удалил неудавшееся фото, да и не считал его неудавшимся, если совсем честно. Потом он обнаружил, что если снимать Кроули в открытую, то демон, разумеется, возмущается, но не пытается выбить из ангельских рук телефон. Конечно, Кроули продолжал жаловаться, что если бы он знал, к чему приведет его подарок, он бы никогда этого не сделал. Но таковой была судьба Кроули, по всей видимости – косячить так, как никто не может, и его шалости вечно выходили ему боком. Еще была фотография Кроули, закрывающим половину лица телефоном. Они сидели в ресторане уже в конце зимы, и демон решил, что настало время мести. Это была дуэль, которой не знала человеческая история. Ангел и демон загораживались телефонами и старались успеть сфотографировать противника раньше. Никто не знал, кто победил, потому что скоро им сообщили, что Ритц закрывается, и Азирафель даже устыдился их неподобающего поведения, извинившись за них обоих. Но дело того стоило. Из длинной цепочки фотографий он выделил три лучших. И на одной из них был острый и, несомненно, озорной взгляд желтых глаз из-под сползших очков. Этот взгляд выдавал истинное положение вещей. И Азирафель позволял себе наглеть. В марте его галерея пополнилась целой фотосессией. Каким-то чудом тогда Кроули разрешил Азирафелю расчесать его. Наутро после долгих ночных дискуссий под что-то очень крепкое и алкогольное на демона было страшно смотреть, но когда Кроули уже хотел привычно щелкнуть пальцами и привести себя в порядок, Азирафель остановил его. И получил полную власть над этими прекрасными волосами, с трепетом распутывая колтуны, позабыв о времени. Кроули сидел смирно, позволяя ему все, что тот захочет. Он явно знал, на что шел, не шелохнувшись, когда Азирафель, убедившись, что расческа плавно проходит сквозь пряди, начал подозрительно долго копаться у него в районе макушки. Лицо Кроули то слабо морщилось, то становилось откровенно скучающим, но он не сказал ни слова против, пока Азирафель наводил у него на голове красоту, подсмотренную в иллюстрации какой-то книжки. Красотой, правда, назвать это можно было с натяжкой, все же у Азирафеля не было в этом никакого опыта, но он радовался, как ребенок. И когда он наконец-то убрал руки и пробормотал, что закончил, Кроули перевел на него ленивый взгляд и не двигался, пока Азирафель не достал свой припрятанный телефон. Это удивительное утро принесло ангелу почти пятьдесят новых снимков и даже одно видео, и все то время, пока Азирафель крутился вокруг Кроули, не в силах остановиться, демон сохранял непроницаемое лицо и смотрел в одну точку. А когда Азирафель убрал телефон, то сдержанно попросил убрать это безобразие прежде, чем увидит себя в зеркало. Ангел делал обиженное лицо, строил глазки, и какое-то время они препирались, но компромисс был найден, и Кроули с совершенно бесподобной прической остался в тот день в книжном магазине, не подходя к окнам и зеркалам. Это устроило их обоих. Это было так здорово. Так трогательно. Азирафель всю свою жизнь ограничивал себя, как мог, и подобные… мелкие радости наполняли его восторгом с самой крохотной примесью страха. Он боялся, что это может быть разрушено в один миг. Что угодно могло произойти, даже несмотря на то, что их не трогали, что и Ад, и Небеса будто забыли о их существовании, все могло измениться. Но у него были его фотографии. Его тщательно охраняемые воспоминания. С этим не сравнятся две кружки с ручками в виде крыльев – одна белая, другая черная. С этим не сравнится поход в магазин, где Кроули выбирал себе новые растения в оранжерею, напугав своим шипением продавщицу. Это все было важно, конечно, но фотографии составляли хронологию его последних семи месяцев, когда Кроули был рядом, такой же язвительный и по-доброму колючий, как и раньше. Это было совершенно новым чувством – возможностью фотографировать демона. Азирафель готов был засорять всю память телефона бесценными моментами, чтобы потом, когда Кроули уходил по разным причинам, ангел мог листать их и скучать немного меньше. Ох, кого он обманывал. После просмотра он скучал по Кроули еще больше. Они ведь даже не целовались с тех пор. С тех пор, как Кроули метался на своей кровати, мучимый отравляющими кошмарами, а Азирафель охранял его сон от самого же демона. С тех пор, как он вдыхал в Кроули способность снова жить. И с тех пор, как они целовались до утра, отдаваясь этому процессу целиком, и, о боги, Азирафель и представить себе не мог, как это потрясающе. Руки Кроули цеплялись за него, из-за прерывистого дыхания было так жарко, словно сам воздух плавился, словно они попали в Ад, но в то же время Азирафель чувствовал себя, как в Раю, прижатый всем телом к разгоряченному демону. Однажды Азирафель видел, как из реки вытаскивали утопающего. Пока люди вокруг кого-то звали, куда-то звонили и махали руками, над неподвижно лежащим пострадавшим склонился человек, ритмично нажимая ему на грудь, а затем с силой вдыхая в его рот воздух. И вскоре спасенный зашевелился, выкашливал воду из легких, пришел в себя. Азирафель потом узнал, что это называется "искусственное дыхание", и в ту ночь, целуясь до распухших губ, Кроули был очень похож на того спасенного человека. И хотя то, чем они занимались, совершенно точно не было похоже на искусственное дыхание, Азирафелю чудилось, что Кроули был в каком-то смысле утопающим в тот момент. И его вера в это стала причиной, почему их поцелуй длиною в целую ночь так хорошо работал и вернул Кроули на берег привычной жизни. С тех пор – больше никогда. Никогда Кроули не позволял себе ни поцелуев, ни объятий, и даже когда Азирафель осторожно брал его за руку, совсем скоро демон убирал свою. Все возвращалось на круги своя. Кроули вернул себе самообладание. Азирафель вернулся в книжный магазин. Многое изменилось, конечно, но они оба приложили много усилий, чтобы удержать самое дорогое и жизненно необходимое. Выставки, театры, рестораны, дискуссии под вино. Взаимные подколы, обмен взглядами – как обмен мыслями. Периодически Азирафель подолгу ловил взгляд Кроули, чтобы убедиться, что демон полностью вышел из-под влияния Гавриила. Но не находил и следа той безумной черной пучины, в которой Кроули захлебывался в прошлом году. Все было хорошо. Кроули был прежним. Язвительным, изобретательным, любопытным, остроумным, интересным, таким хорошим внутри, упаси боже сказать это вслух. И чем больше времени они проводили вместе, тем больше граней Азирафель открывал для себя. Шумно сглотнув, он убрал телефон во внутренний карман. Кроули ждал, барабаня пальцами по поверхности стола – как бы он ни изображал недовольство тем, что ангел опять его фотографировал, он почти не двигался все это время, явно для того, чтобы снимок получился более или менее четким. - Ты закончил? Мы можем идти? Азирафель закивал, поднимаясь следом, и одарил демона благодарной улыбкой. - Так когда мы поедем? – чтобы окончательно сломить сопротивление, поинтересовался ангел, когда они вышли на улицу. Кроули мрачно посмотрел на него сквозь солнечные очки. - Когда там Адам заканчивает учиться? – неохотно спросил он. – Нет смысла ехать раньше. Что там делать? В Лондоне куда интереснее. - Там сейчас так красиво, - мечтательно протянул Азирафель. – Хочешь, купим вина по дороге? - Тебя и так шатает, ангел. - Правда? – Азирафель нахмурился и сделал несколько шагов, как он думал, по прямой траектории, и очень удивился, когда его занесло в сторону. Действительно, на уговоры Кроули ушло как-то слишком много алкоголя. - Значит, ты тоже пьян, - глубокомысленно подытожил ангел. – Я не поеду на твоей машине, когда ты пьян. - Ты предлагаешь бросить ее здесь? – возмутился Кроули. – Я отлично вожу. - Нет-нет, даже не уговаривай меня, - Азирафель решительно направился дальше по улице. – Мы пойдем пешком. - По-твоему, это безопаснее? – Кроули направился за ним, его походка была еще более развязной, чем обычно. "Прекрасно". - Я велиро... валико... вериполекно вожу! Темная фигура, наблюдающая за ними, отошла за ближайшее здание. "Они пошли пешком. И они пьяны. Замечательно". Нет ничего более безопасного, чем лондонский вечер, граничащий с ночью. Особенно для бессмертных созданий, таких, как ангел или демон, например. Что такого может случиться в обычный июньский вечер? Ну что может пойти не так? Он знал их маршрут, но все же следовало убедиться, что они ему последуют. Поэтому он ждал. Продолжая что-то вещать заплетающимся языком, демон Кроули вытянул руку, указывая нужное направление, и Азирафель нетвердыми шагами последовал туда, на крохотную улочку, где по чудесному стечению обстоятельств не горел свет. И этого было достаточно. Фигура повернулась и скрылась в совершенно другом направлении, лишь подол плаща слегка колыхнулся от резкого движения. Быстрые шаги звучали глухо, даже слишком глухо, но в этой части Лондона в данный момент не было ни одного человека, кто мог бы этому удивиться. Даже те люди, что жили в этих домах, сейчас не обращали внимания на окна, поглощенные своими делами. Никто не видел, как черная тень скользнула в узкий переулок, не освещенный фонарями. С другой стороны этой улочки показалась слегка пошатывающаяся парочка – Азирафель взял Кроули под локоть, жалуясь, что ничего же не видно, и демон злорадно напоминал ему, что это не его вина и что ангел сам захотел идти пешком. А это – самый короткий путь. Ну конечно, самый короткий. И самый очевидный. Шаги стихли. Человек в черном остановился на самом узком пространстве, сразу за поворотом, чутко прислушиваясь. Одна попытка. Любое неверное движение – и демон увидит больше, чем ему положено. Поэтому нельзя было даже высунуться. Только на слух. Только на интуиции. Пьяные голоса приближались. Теперь Азирафель вслух рассуждал о сходствах Кроули и рептилий, и судя по голосу демона, последний был не в восторге. Из-за этого подобия спора их снова занесло, и Кроули громко выругался, остановившись. - Не туда идем, ангел. Возьми себя в руки. - Если бы я хоть что-то видел, - снова завел старую песню Азирафель, но покорно позволил демону вернуть себя на дорожку. Они свернули за угол. Кроули окинул оставшуюся улочку беглым взглядом и кашлянул. Странное дело, но в горле вдруг пересохло. Повинуясь странному чувству внутри себя, Кроули ускорил шаг и зашипел, когда Азирафель протестующе замычал и потянул его на себя: - Ты меня уронишь… - Не собираюсь я никого ронять, - Кроули слишком сильно дернул его на себя, покачнулся, отступив назад, на секунду потерял равновесие и врезался спиной в фонарный столб. Азирафель охнул. - Осторожней! - Зачем они вообще здесь стоят, если они даже не горят? – зашипел раздраженно демон, удерживаясь вертикально и отходя от столба в центр переулка. Сердце предательски сжалось, всем своим существом он ощутил присутствие чего-то нехорошего, но не мог понять, чего. - Впереди видна моя улица, - примирительно сказал Азирафель и протянул ему руку. – Пойдем, мой дорогой. - Черт бы побрал эти пешие прогулки… - Не ругайся при мне. Кроули заворчал, позволив Азирафелю взять его под локоть, и тот снова охнул, когда демон буквально рванул к видневшемуся впереди свету фонарей. Адреналин в ушах стучал так сильно, что Кроули не слышал никаких возражений, а может быть, Азирафель и не говорил ничего. Все силы ангела уходили на то, чтобы поддерживать бешеный темп и не свалиться. - Кроули, - выдохнул Азирафель, когда они ворвались на широкую улицу, и демон притормозил. – Кроули… что это было? Куда ты бросился? Кроули не слушал. Он повернулся, пристально всматриваясь в темный переулок, из которого они вынырнули. Он щурился, словно это могло ему как-то помочь, но не мог заметить ничего необычного. Тогда почему его даже немного трясло, словно их кто-то преследовал? - Кроули? – он вздрогнул, когда Азирафель, встревоженный до крайней степени, осмелился шлепнуть его по плечу. - Да. Ничего не было. Обычный переулок. Может, это все алкоголь? В Ритце могли дать что-то некачественное? - Да, ангел, все в порядке, - Кроули взял Азирафеля за руку. – Куда нам, туда же, верно? Азирафель молчал, ожидая объяснений. Какое-то время они шли в тишине, потому что Кроули не был готов ничего объяснять, ему хотелось только побыстрее добраться до книжного магазина, некоего островка безопасности, и хорошенько обдумать, что это было. Это желание было настолько сильным, что Кроули протрезвел. Азирафель поглядывал на него обеспокоенно, но помалкивал, только сильно сжимая его руку, словно напоминая о своем присутствии. Гавриил проводил их взглядом до книжного магазина. На его губах играла предвкушающая ухмылка.