I never asked to be a loved one

- Привет. Кроули смотрел на него. Ради всего святого, Кроули смотрел на него. Дружелюбно, приветливо, прямо как его легкая улыбка. У Азирафеля улетучились абсолютно все эмоции. Их как будто смыло водой, оставив лишь огромное изумление, граничащее с потрясением. - Ты… видишь меня? Кроули засмеялся, отложив перо в сторону и подпирая щеку расслабленным кулаком. - Да, я вижу тебя~ Ты новенький? Азирафель постарался проглотить ком, стоявший в горле. Он не мог выдавить ни слова, а Кроули ждал ответа, и он видел его, не было сомнений, и его глаза и улыбка были направлены на Азирафеля, и будь Азирафель проклят, если сейчас же не сможет найти силы ответить! - Д-да… - ничего серьезнее он произнести не смог. - Не волнуйся так, я не кусаюсь, - Кроули улыбнулся совсем широко, показав клычки, пошутив, но Азирафель чудом удержался, чтобы не пасть к его ногам. Как? Как он его видел? Как это произошло? Боже, они разговаривали. Эти две мысли буквально захватили полную власть над Азирафелем. Он снова сглотнул и издал звук, который Кроули мог бы истолковать как неуверенный смех, но это опять не помогало. Азирафель метнул взгляд на любопытные золотые глаза и больно ущипнул себя за локоть, чтобы вернуть себе контроль. Эффект был обратный. Губы сами собой сложились в имя, которое нельзя было произносить здесь, но Азирафель не мог остановить поток воздуха, облекаемый в единственное слово: - Кроули… - Кроули? – звездодел не удивился, и Азирафеля прошиб холодный пот, откровенно давший ему мощный пинок под мягкое место. - Н-нет, нет-нет, я… я Азирафель. Меня зовут Азирафель. Брови Кроули удивленно взметнулись вверх, и он снова засмеялся. - Ты что, не умеешь летать или плохо приземлился? – он поднялся из-за стола, и Азирафель неосознанно сделал несколько шагов назад. Нет. Не сейчас. Кроули видел его, говорил с ним, и было только одно объяснение этому. - Так как тебя зовут, малыш? Азирафель запылал не только лицом, но, кажется, всем телом. Кроули никогда бы не посмел его так назвать, но он называл, потому что это другая реальность. Эта реальность соткана из другого материала. Не из божественного света, а из мрака, из липкой черной паранойи, и только эту реальность мог воспринимать Кроули и все образы из его памяти. И если Азирафель стал видимым для него… Это не его чувства. Это не его ревность. Это не его мысли. Азирафель прижал задрожавшую ладонь к груди. Там, глубоко внутри, пускала в его разум черные метастазы мгла, в которой он находился слишком долго, чтобы позволить поглотить себя, и теперь он чувствовал ее так ясно, так четко, что мог отследить каждую отравленную ядом мысль в своей голове. Господи, какой он идиот. Как он мог позволить себе так расслабиться, чтобы допустить подобное. - Кроули, - позвал он, поднимая голову, и осекся. Пока он осознавал происходящее, реальность снова перестроилась. Вокруг них уже не было Небес, это был открытый космос. Азирафель встряхнулся, расправляя крылья, и повернулся на недоуменный голос Кроули: - Почему проект называется "Земля", если это, ну, просто шар воды? Кроули завис вместе с Люцифером посреди космического пространства, расправив крылья, и наблюдал за только что созданной планетой. Она действительно выглядела простым синим шариком, но у Азирафеля перехватило дыхание. Вот так. Всевышняя начала создавать Землю, а значит, совсем скоро Азирафель тоже начнет свое существование. Но еще раньше должен был Пасть Люцифер и… и Кроули вместе с ним. Азирафель прислушался к себе. Паранойя сжалась до размеров клубка, спряталась в глубине сердца, но она все еще была там. Возможно, он сможет контролировать этот процесс. Возможно, он сможет перехватить Кроули до Падения, сумеет снова стать видимым, хоть это и значило пустить в себя все эти разрушительные мысли, раздувающие все зачатки сволочизма, которые были в Азирафеле, и превращающие его в чудовище. - Не залетай вперед, - Люцифер посмотрел на Кроули. – Это только начало. Ты же не можешь знать, чем все закончится, если находишься в начале пути. Не нам судить о названии, ведь в нем всегда скрыто больше, чем мы думаем, понимаешь? Кроули с сомнением посмотрел на него. - Это ты опять к тому, что план Всевышней непостижим? - Да, именно. Если проект называется "Земля", значит, это будет Земля. Звездодел недоверчиво передернул плечами и поджал губы. - Я могу быть… честным с тобой? Люцифер посмотрел на него. Расправил еще одно крыло, накрывая им рыжую макушку, словно закрывая от чужих взглядов и осуждений. - Конечно, мой звездный свет. Кроули придвинулся к нему поближе, не отводя взгляда с синего шарика – будущей планеты Земля. Она еще не двигалась, застывшая в пустоте космоса, но пройдет меньше недели, когда первые люди появятся в Эдемском саду. - Она не говорит со мной, - тихо сказал Кроули. Люцифер чуть нахмурился, внимательно рассматривая его. Азирафель медленно приблизился, чтобы расслышать. - Всевышняя. Со мной, - лицо у Кроули было как у прокаженного, который признавался в своей болезни. – И я… не чувствую себя на своем месте. Она не слышит меня. И другие ангелы… они ненавидят меня, Люцифер. - Это неправда. - Это правда, и ты это знаешь, не ври мне! Кроули определенно не был пленен или ослеплен. Он отстранился, обнимая себя за плечи, всерьез сомневаясь, может ли Люцифер понять его. Но слова уже лились, как на исповеди, вырывая все, что тяготило звездодела не один день. - Я не знаю, что я делаю не так. Я такой же, как они, почему они так относятся ко мне? Как я смогу почувствовать себя на своем месте, если остальные ангелы не хотят со мной разговаривать? Если сама Всевышняя не хочет… Он не договорил, закрыв себе рот ладонью и отвернувшись. Люцифер помедлил, обдумывая свою реакцию, рассматривая рыжие вьющиеся волосы, покрытые золотой пылью, и очень бережно и осторожно обнял Кроули за плечи, притягивая к себе, поймал в кольцо рук. Азирафель почувствовал вкус свободы, когда это простое движение уже не нашло в нем разрушительного отклика. - Знаешь, почему я так люблю тебя? Кроули издал сдавленное вопросительное мычание, не поворачиваясь. Азирафель мог увидеть его лицо – нахмуренное, сморщенное, словно Кроули был готов заплакать, но держался. - Ты всегда находишь в себе силы задавать самые неудобные вопросы. Неважно, нам или самой Всевышней, ты не боишься вслух озвучивать свои сомнения. Ты удивительный ангел. Кроули закрыл глаза. - Это… не то, что я хотел бы услышать. - Но это все, что я могу тебе дать. Я буду защищать тебя, если ты позволишь. Я больше никому не позволю посмеяться над тобой или грубить тебе, - Люцифер поглаживал острые плечи, сцепленные на груди руки, и Кроули расслаблялся, поворачиваясь к нему полубоком, утыкаясь лбом в его шею. – Я сейчас хотел пойти к друзьям. Хочешь пойти со мной? Кроули замялся, пожевал губы, обдумывая предложение. - Не соглашайся, - прошептал Азирафель, глядя на него во все глаза. - Я не знаю, Люцифер… твои друзья меня тоже ненавидят. - Мы это исправим. Я это исправлю. Это будет здорово, обещаю, пойдем со мной? Они отстранились друг от друга. Люцифер держал Кроули за руки, наклонил голову набок, улыбался, ожидая ответа, и знал бы Кроули, что на самом деле предлагает ему будущий дьявол. Согласился ли он тогда, зная, что мог бы стоять плечом к плечу с самим Сатаной? Азирафель пристально смотрел в лицо Люцифера. Теперь, свободный от чуждой ему ненависти, зависти и ревности, он мог видеть не только красоту и наглость. Глубоко внутри черных глаз угадывалось что-то, чему нельзя было подобрать определенное слово, что-то еще более темное, чем черная дыра, и возможно, это было отражение того, чем на самом деле являлся Люцифер. И Кроули увидел это. И он испугался, не осознавая, чего именно. - Спасибо, - он натянуто улыбнулся. – Но я должен закончить созвездие. - Тебе понравится, я обещаю. Они хорошие ребята. - Я отстаю от графика, ты же знаешь… Прости. Я не могу. Не могу. Люцифер недовольно прищурился и отпустил бледные руки. Кроули взмахнул крыльями, отлетая назад, словно отступил на пару шагов, и уже ничего не могло его обмануть – в глазах Сатаны мелькнуло недовольство и раздражение, которое, впрочем, он сразу же умело скрыл. - Я не давлю, ты же знаешь, - ответил он, растягивая губы в усмешке. – Не буду настаивать. Но я все же надеюсь, что ты к нам присоединишься… однажды. - Конечно, - Кроули взлетел повыше. – Увидимся позже? - Да, увидимся. Азирафель продолжал неотрывно смотреть на Люцифера. Лицо дьявола размазалось, поплыло, как и синяя планета Земля среди открытого космоса. Реальность тянулась за Кроули, собиралась вокруг него, создавала декорации звездного зала, но когда Азирафель все же вернулся к звездоделу, уже начался следующий виток. Как же он раньше не заметил, что события ускорялись, если он переставал барахтаться в этой черной мешанине внутри себя? Стоило вынырнуть, осознать, оглядеться, увидеть разницу между тем, что Азирафель чувствовал на самом деле, и тем, что ему диктовала отрава, и больше ничто не затуманивало рассудок. Кроули и Люцифер не увиделись позже. Наступил второй день, и Всевышняя разделила свет и тьму на две части. Кроули поднял голову от пергамента, услышав шум, и встал из-за стола, выглядывая в коридор, полный спешащих фигур в белых робах. - Что происходит? - Сиди там у себя в норе, сиди, - отмахнулся от него один из ангелов. Кроули поморщился, но не стал акцентировать внимание, вытягивая шею, но рассмотреть отсюда было невозможно. Он присоединился к ангелам, идущим в главный зал – это были опоздавшие ангелы, поскольку основная их часть уже была здесь, образуя плотное белоснежное кольцо, откуда не было выхода и куда не было входа. Архангел Михаил возвышалась посреди этого кольца, расправив крылья, и ни у кого не возникало вопросов, кто она и откуда взялась. Все знали это в глубине души, все верили и ощущали ответ через связь со Всевышней и самими Небесами. Кроме Кроули. Непонимание, граничащее с раздражением, отражалось на его лице, пока Кроули пытался рассмотреть, что происходит внутри круга. Азирафель подошел ближе, затаив дыхание – он никогда лично не видел, как ангелы Падают, но даже здесь, внутри памяти демона, он задрожал, слыша грохот ледяного голоса Михаила, которым она зачитывала приговор. Кто-то вскрикнул, и кольцо ангелов дрогнуло, когда они отшатнулись и попятились. В полу раскрывалась пропасть, все шире и шире, и Азирафель уловил момент, когда паника среди ангелов улеглась так же резко, как появилась. Всевышняя успокаивала своих детей, уверяя, что ничего не произойдет с теми, кто не в списке. Но Кроули не слышал. И Кроули паниковал, успев заметить сквозь белоснежные робы любимые черные волосы, и метался, стараясь пробиться в круг, но его не пускали. Единственный рыжий огонь, бегающий сквозь белоснежный свет. Почему он не был внутри? Кроули не Пал в числе первых? Он остался на Небесах? Азирафель закрыл глаза, сосредоточившись. Ему нужно было нырнуть обратно, стать частью этой реальности, почувствовать внутри себя мглу, чтобы удержать Кроули, остановить, вывести. Уже сквозь мутный туман он расслышал тихий голос улыбающегося Люцифера: - Присмотри за садом. - НЕТ!! Михаил повернула голову в его сторону, и Кроули сразу же поймали ближайшие ангелы, остановив, обездвижив. Архангел смерила его задумчивым взглядом, пробежалась глазами по своему списку и потеряла к звездоделу всякий интерес, поднимая руку. - Да будет свет. И первые ангелы Пали. Азирафель зажмурился. Многообразие криков, треск ломающихся крыльев и высокий визг резанули по ушам почти физически, усиленный разъедающей горечью и болью. Падшие неистово выли, сгорая заживо в священном пламени, и он не смог бы заставить себя взглянуть вниз даже под гнетом паранойи. Он сам почти чувствовал опаляющий жар, разъедающий кожу, отлучение от Богини, переворот сущности в зеркальном отражении. Громкий всхлип вырвался из хора боли и отчаяния. Азирафель вскинулся – Кроули, почти сложившись пополам, по стеночке покидал залу, низко опустив голову и содрогаясь всем телом. Архангел Михаил объясняла ангелам, что именно произошло и как теперь следует себя вести с падшими, но Кроули не слушал, царапая ногтями стену. Азирафель бросился к нему. Он не был уверен, получилось ли у него, но когда он коснулся сгорбленной спины, то ощутил это прикосновение. Кроули дернулся, как от удара, и повернул к нему лицо – дикое, перекошенное, с огромными, полными слез и безумия глазами, и Азирафель прижал его к себе, даже не осознавая, что делает. Как он мог даже допустить мысль, что он хочет наблюдать за крахом всего, во что демон верил? Как он мог зайти так далеко, чтобы бессердечно смотреть, как Кроули варится в этом котле? Как он смел называться ангелом, если позволил себе сотворить это с ним? - Кроули, - зашептал он. – Кроули, очнись. Ты слышишь меня? Это я, очнись, прошу… - Я думал, я все делаю правильно, - прохрипел Кроули, цепляясь за его руки. - Ты делал все правильно. Ты ангел, ты не мог сделать ничего неправильного. Кроули змеей изогнулся в его объятиях, вырываясь на свободу, словно Азирафель окатил его святой водой. Ангел ничего не успел сделать – Кроули сорвался прочь, расправив крылья, он направлялся в звездный зал, как будто это была единственная ниточка, ведущая к спокойствию, последнее место, которое еще сохранилось прежним в его жизни. Он кружил, не помня себя, то вжимаясь всем телом в колонны, то взлетая высоко в космос, то камнем падая вниз. Он раздирал на себе золото веснушек, и он кричал, громко, так громко, как только мог: - Ты знала! Азирафель вбежал в зал. Кроули рухнул с высоты прямо на стол, сломав его пополам. - Ты знала, что он делал, и ты ничего не сделала?! Он метался и кружился, как бушующее пламя, налетая на предметы. Невозможно оставаться внутри мрака, когда рядом с тобой горит, нет, пылает отчаяние того, кто и на Небесах оставался брошенным. - Почему?! Это твой план, да?! А я есть в твоем плане, что я должен… что мне делать?! Кроули замер на оставшемся столе, притянув к себе босые ноги, стиснув свои плечи. Он остался один. Люцифера больше не было рядом, и некому было успокоить, усмирить пожар горя и боли от осознания, что они как будто пешки в чьей-то глупой игре. Игре, где все знают правила, кроме него! - Был ли я… Он посмотрел на свои руки. Они дрожали, на ладонях откуда-то взялась грязь, но он еще не знал ей названия. - Был ли я создан правильно? Он задрал голову к небу. Слезы струились по худому лицу, смешивались со звездной пылью, и казалось, что они и есть расплавленное золото. Кроули замер, глядя ввысь, ожидая ответа, но Всевышняя оставалась безмолвной, и он опустил голову, прижался лбом к коленям, зарылся пальцами в волосы, дернул изо всех сил. - Конечно, да, ты ведь не могла ошибаться… Так? Ты точно знала, что создавать… Ты же ничего не делаешь просто так, и я… я ведь не был… какой-то досадной ошибкой… Отчаяние скручивалось внутри него, как самые черные змеи. Он раскачивался взад-вперед, монотонно шепча, крылья вздрагивали на полу, касались разбросанных по всему залу пергаментов. Он вскочил резко, всем телом, вскинулся к небу, и рыдающий вскрик затопил звездный зал: - Почему ты никогда не отвечаешь мне?! Почему ты никогда не слышишь меня?! Азирафель смотрел на него сквозь мутную пелену. В его глазах стояли слезы. Кроули опустился на пол, обнимая сам себя, сворачиваясь в комок посреди руин своей прежней жизни, а он не мог заставить себя подойти ближе. Он чувствовал каждую ноту, каждый осколок рухнувших и разбившихся вдребезги надежд, и все, на что был способен – слабо раскрыть крылья, вбирая в себя столько мрака, сколько мог. Кроули не мог вынести это один. Но он больше не был один. И если Азирафелю суждено было погибнуть как ангелу, утонувшему в липкой черной жиже, он заберет ее с собой столько, сколько сможет, чтобы дать сделать демону хотя бы один чистый вдох. Он ничего не видел, тьма перекрыла ему глаза, и он впускал ее внутрь себя. Если он Падет, что ж, так надо. Он Падет ради того, кого любит, он отдаст весь свой свет, чтобы нейтрализовать это пагубное влияние, но, вопреки его ожиданиям, он не чувствовал внутри себя липкой разгорающейся ненависти. Он светился. И мгла таяла, как мороженое, от его ангельской сути. Он слышал отголоски чужих вопросов. Оставшись один, Кроули задавал их все чаще, назло всем не идя на сближение с другими ангелами, огрызаясь на простую вежливость. Быстро мелькнула картинка Кроули, зависшего в космосе – звездодел, стиснув зубы, перестраивал созвездие Змеи, добавляя туда Змееносца. Картина мелькнула и пропала, ей на смену пришла другая – Кроули в опустевшей оранжерее, обрызгивает водой растения, чтобы они продолжали жить. Круговорот воспоминаний ускорился, закружил его, как на карусели, пока Азирафель не пошатнулся, охваченный слабостью, и не осел на пол, тяжело дыша, как после долгой пробежки. Вот только пола не было. Вокруг – бескрайняя тьма космоса, а перед ним – планета Земля, не синий шарик, а полноценная планета, уже с первыми материками и завихрениями облаков. Кроули завис в пространстве, бездумно глядя на нее, опустив руки, но у Азирафеля не было сил даже подать голос. Слева раздался странный звук, словно открывали крышку кастрюли. Люцифер проступил из темноты, шагая прямо по пустоте, как по невидимому мосту. Белки его глаз были черными, радужка – наоборот, белой, и даже улыбка больше не была ею. Усмешка, ухмылка, как угодно, кривая, скалящаяся, демоническая. Падшая. Кроули даже не повернул головы. Продолжал смотреть на Землю, но не отодвинулся, когда Люцифер встал с ним рядом. - Прекрасное творение, не правда ли? Звездодел болезненно поморщился и все же перевел пустой взгляд на дьявола. - Что тебе нужно? - Ты заботишься о них? - Да, - Кроули отвернулся. – Я не позволю ни одному растению погибнуть. Люцифер сделал еще один шаг к нему, но Кроули отодвинулся, взмахнув слабо крыльями. - Зачем ты пришел? - Ты не рад меня видеть? Как описать в двух словах все, что Кроули пережил за то время, что прошло после Падения? Это невозможно. Только увидеть своими глазами или прочитать последствия на остекленелой золотистой радужке. - Нам запретили говорить с… - Кроули осекся, не сумев заставить себя закончить, и Люцифер сделал это за него: - С падшими? Звездодел кивнул, сжав губы в тонкую нить. Люцифер протянул руку, почти коснулся волос, но Кроули снова отступил, его лицо мучительно исказилось, и дьявол одернул пальцы. - Ты стал слушаться чужих приказов? - Я ангел, - выдавил Кроули, но Сатана не слушал. - Тебе так идет черный, - мечтательно произнес он. – Черный, как ткань космического пространства. Я думал об этом, еще когда ты создавал первые звезды. Ты ведь любишь черный. А носишь белый. - Не надо. Умоляющий шепот Кроули звучал бестелесно. Люцифер открыл было рот, чтобы продолжить, но внезапная вспышка ослепила их, и даже Азирафель вынужден был прикрыть лицо локтем, зажмурившись. Вспышка была наполнена святостью – Всевышняя продолжала работать над Землей, а Кроули продолжать приходить сюда, словно в последней надежде быть услышанным, замеченным, узнанным. От этой святости дьявол должен был испариться, если не успел телепортироваться. Однако он был здесь, и крыло Кроули, белоснежное, раскрытое на всю ширину, надежно закрывало его, слабо подрагивая. Люцифер уставился на него, не мигая. Кроули ответил ему полным боли взглядом, не убирая крыла, продолжая закрывать уже на всякий случай. - Ты… защитил меня. Он не ответил. Не мог бы, его выдавали дрожащие губы, он еще не справился с собой. - Где это видано, чтобы ангел защищал падшего? Кроули отвернул лицо. Сморгнул непрошенные слезы, брал их под контроль. - Может, я неправильный ангел, - глухо ответил он. Люцифер внимательно смотрел на него, не двигаясь. - Может, я… лишь ошибка в системе. - Моя любимая ошибка в системе. Кроули содрогнулся, как от удара, обвел глазами бескрайний космос, и Сатана поймал его взгляд, приблизившись на шаг. - Ты говорил, что они не любят тебя. Ты говорил, что они не ценят. Я ценю тебя, мой звездный свет. Я люблю тебя. - Я не чувствую в тебе света больше, - прошелестел Кроули, неосознанно сцепив руки на животе, стискивая пальцы. – Ты не испытываешь любви, ты падший… - Может, я неправильный падший? На это Кроули нечего было ответить. Из него вырвался судорожный вздох, но он сдержал новую волну эмоций, посмотрел на Землю, закусил губу, чтобы найти силы продолжать этот неправильный разговор, а не прятаться в страхе. - Идем со мной. Голос Люцифера звучал ласково, как и раньше, дьявол почти мурлыкал, но не приближался, как чувствовал, что это отпугнет Кроули раз и навсегда. - Твое место на моей стороне. Рядом со мной. - Ты не можешь больше любить, - как заведенный шептал Кроули, и одной Всевышней было известно, старался ли он убедить в этом себя или действительно так считал. – Падшие не могут больше любить… - Хочешь проверить? – Люцифер оскалился, наклонившись. Кроули отпрянул от него. На его лице отразился ужас. - Отойди от меня! Дьявол мгновенно пошел на попятный, осознав, что вот это он сказал зря. Слишком открыто прозвучала угроза, она прорвала всю пелену, которой Люцифер прикрывался, и она пошла по швам, обнажая истину – все скрытые мотивы, все желание заполучить себе ангела, управляющего временем, которого было не взять простым обаянием. Но Сатана не желал сдаваться так быстро, он постарался сгладить свои слова: - Постой, я не имел в виду… - Я ангел, слышишь?! Я ангел! Что у тебя с глазами, с лицом?! Что ты сделал со всеми остальными падшими, что ты сделал с их внешностью, что ты сделал с… Азирафель не расслышал имя. Реальность не позволила бы. Кроули трясло, как в припадке, когда последнее, во что он верил, обвалилось осколками к его ногам. Он видел эту перемену, он считывал истинное положение вещей, но с этим нельзя справиться по щелчку пальцев. - С Вельзевул, - процедил Люцифер, и его дружелюбие стало жутким. – Я назвал ее так. Теперь она Вельзевул. - Ты назвал? - Да. И я дал ей эти силы. - Ты дал ей силы. - Я дам и тебе, - дьявол сделал попытку поймать его руку, но Кроули отлетел в сторону, спиной к Земле, прижав ладонь к груди и для верности закрыв ее второй. - Я не хочу, чтобы ты давал мне силы! Мне ничего от тебя не надо! Я хочу быть ангелом, я хочу создавать звезды и галактики, я хочу… - Ты хочешь знать, почему она не слышит тебя. Кроули осекся, замер. Это был удар в самое сердце. Его крылья медленно сложились, когда он опустился на невидимый мост, где стоял Люцифер. Сатана протянул ему руку, подошел ближе, склонив голову, и улыбался пугающе и понимающе. Он слишком хорошо узнал Кроули, он знал все его скрытые переживания, и теперь, когда Кроули понимал, что к чему, пришла пора пускать в ход козыри. Нечестно, но кого это волнует? Главное – победа. - Пойдем со мной, - мягко позвал он, встав вплотную. Кроули смотрел снизу вверх то на него, то на его протянутую длань, прижимал свои руки к груди, не решаясь. – Я знаю, ты боишься. Но я не причиню тебе вреда. Я позабочусь о тебе, и ты не будешь знать горя. Теперь взгляд Кроули был прикован к протянутой руке. Это были ответы на вопрос, почему Всевышняя никогда не отвечает ему и молчит. Это был некогда любимый ангел, имя которого для Кроули ассоциировалось с настоящим Раем. Это было искушение в своей первозданной форме, когда сам дьявол протянул в руке свое предложение, ожидая равноценную плату. И Кроули колебался. По одну сторону весов – Небеса, ставшие чужими, где даже твой создатель игнорирует твое существование. И роль падшего, отреченного от звезд, сгоревшего и пустого навсегда – по другую. - Ты боишься, - терпеливо произнес Люцифер. Кроули беззащитно вжал голову в плечи. – Я вижу. Но это не страшно. Я буду рядом. Это не так плохо, когда привыкнешь. Азирафеля тряхнуло от этих слов. Он еще не оправился от борьбы с мраком, и эта фраза рухнула на него, как старый потолок – задняя комната книжного магазина двенадцать лет назад, Кроули, уставившийся на него своими гипнотическими змеиными глазами, его победная улыбка, когда ангел согласился попытаться перевоспитать Антихриста… Он собирается с силами. Подбирает их по осколочкам, дрожит от напряжения. Время словно остановилось – Кроули неотрывно смотрел на Люцифера, в его бездонных глазах страх тесно сплелся с надеждой, горечью и чувством собственной ненужности, неправильности. Азирафель приоткрыл рот, шумно выдохнув, у него была только одна попытка – позвать, отвернуть, не дать Кроули встать на сторону Ада и Пасть снова… Но он не успел. Прежде, чем он вмешался, Кроули принял решение. - Нет. Он отступил на шаг, медленно покачав головой, и Люцифер растерялся. Азирафель застыл, изумленный еще больше дьявола. - Нет, Люцифер. Я не стану одним из твоих прихвостней. Я не стану целовать тебе ноги. Я не встану ни на чью сторону, я не желаю быть среди тех, кто оказался вне Ее милости. По мере его слов Сатана преображался. На его лице проступала ярость, гнев, ненависть, они вырисовывали на нем его настоящее лицо, черное, чудовищное, и Кроули попятился, напуганный еще сильнее, но его голос звучал еще решительнее и громче: - Я не пойду с тобой, Люцифер! Я не встану перед тобой на колени! Я не желаю быть среди вас, так и передай своим друзьям! Ваше место – там, внизу, в пылающем котловане, а мое – среди звезд! Люцифер зарычал. Весь мир загрохотал, содрогнувшись, когда рык, зародившись в глубине груди, вырвался на волю, окрашивая кожу в алый, словно кровь проступила сквозь нее, как вторая кожа, волосы закружились, и сквозь них полезли рога. - Вот змея… Кроули не стал ждать расправы. Он распахнул крылья, срываясь с места, и Сатана не остановил его, провожая бешеным, налитым кровью взглядом, как звездодел улетает прочь.