I never asked to be a loved one

Азирафель торопился, как только мог. В его ушах все еще стояли дерзкие слова Кроули, брошенные прямо в лицо самому Сатане, и ужас стыл в жилах, вынуждая спешить, хотя это было так расточительно. Ради всего святого, Кроули послал дьявола к… дьяволу, прямо в Ад, и Азирафель не имел ни малейшего желания наблюдать за тем, какая кара настигнет будущего демона. Он так хотел защитить Кроули от того, что, несомненно, будет дальше. Но он был как мотылек, прилетевший на яркий огонь, как мушка, залетевшая в приоткрытую створку окна. Казалось же, вот он, настоящий мир, совсем близко, виден сквозь прозрачную невидимую преграду, но сколько ни бейся о стекло, ты не вылетишь наружу, не покинешь призрачную клетку, в которую сам и залетел. Насекомые такие глупые. Но он-то куда себя загнал, глупый, глупый ангел?! Все, что оставалось – пить. Высасывать яд из самого центра демонической души, прерываясь только на короткую передышку. Во время этих редких минут отдыха Азирафель звал Кроули, бессильно глядя на рыжий затылок, но Кроули оставался глух, закрывшийся внутри своей скорлупы. Первые несколько раз Азирафель едва не довел себя до развоплощения, не рассчитав свои силы. Он чувствовал панику, как трясину, как липкую ленту для насекомых, когда слышал, как вопросы Кроули становились жесткими, обвиняющими, адресованными не только Всевышней, но и другим ангелам, имевшим неосторожность потревожить его покой. Хотя какой покой, о чем вы говорите. Движения Кроули за столом были нервными, резкими, он выбрасывал неудачные эскизы, хотя раньше никогда не ошибался, и подолгу кружил по звездному залу. Азирафель набирал в легкие побольше воздуха, закрывая глаза, снова будил внутри себя самые черные мысли, поглощал в себя паранойю, поскольку только он мог справиться с ней из них двоих. Горькая. Липкая. Режущая язык и внутренности, заставляющая захлебываться кровью и болью. Азирафель жмурился до слез и белых пятен перед глазами, а когда ему казалось, что он сейчас шлепнется прямо в черную муть и рассеется пеплом, развеется по ветру, он вспоминал безжизненно висящего на святых цепях демона, подвешенного в заброшенной церкви, и это прибавляло ему стремления бороться. Он ахнул, возвращаясь в кошмарную цепь воспоминаний, и прислонился к стене спиной, почти сползая вниз. В голове шумело, во рту пересохло, и Азирафель моргал, сначала не понимая, где находится. Почему так светло? В звездном зале не было так ярко… Он рассеянно наблюдал, как вошедший Кроули направляется к Михаилу – идеально ровная осанка, плавная походка, гордый взгляд с неприкрытой неприязнью. Михаил стояла при полном параде, в руках у нее был пергамент, и Азирафеля прошиб холодный пот, когда он понял, чье имя там написано. Ангелы уже собирались. Повинуясь бессловесному приказу, образовывали плотный круг, отрезая Азирафеля от происходящего внутри, но последнее, что он видел – взгляд Кроули, полный недоумения, неверия и ужаса от нарастающего осознания. Азирафель уперся спиной о стену, постарался принять вертикальное положение. Как же невовремя, он же не успел, не хватило всего чуть-чуть времени!.. - Кроули! – хрипло позвал он. – Кроули, это все ненастоящее! Они ненастоящие! Во имя Всевышней, у него не хватало сил, даже чтобы просто отлипнуть от чертовой стенки! Кроули бормотал что-то неразборчивое. Напуганный, он боялся приближаться к ангелам близко, чувствуя себя лишним, но когда Михаил заговорила, он бросился – взметнулся рыжий пожар волос и белоснежные крылья над головами ангелов. - Нет! Нет, вы не можете! Я ничего не сделал! - За богохульство! – громогласно перечисляла Михаил. – За неуважение к Высшему плану… - Не надо! Кроули не мог бы перекричать Михаила, как ни старался. Падение было проклятием для любого ангела, оно очерняло его сущность, выворачивало наизнанку, но для Кроули этот приговор был равносилен смерти. Он хватался за ангелов в отчаянной мольбе, пытался протиснуться, срывался на хрип, а они отстранялись от него, холодные, чужие, толкали его обратно в круг, пока он не упал на пол, закрываясь крыльями. - Что я сделал?! Что я сделал не так?! Азирафель шумно выдохнул. Он собрал все силы, какие смог восстановить за такой короткий промежуток времени, и оттолкнулся от стены. Его бестелесность могла сыграть на руку, он мог бы пробиться сквозь плотный круг. В теории. На практике же он задохнулся, когда один из ангелов прошел сквозь него, и он ощутил всю ткань мироздания, черную материю, из которой была соткана эта реальность, внутри себя. Ноги подкосились, и он почти упал, закашлявшись, но удержался, рванулся вперед. Дикий пронзительный крик разодрал его душу, как удар ножа мясника. Азирафель видел перед собой черную зияющую пропасть и успел заметить мелькнувший край белоснежного крыла. Не помня себя, он расправил свои, прыгая следом. Кроули мотало в воздухе, его прекрасные крылья выкручивало и переламывало, выдирая из него истошные, леденящие до костей вопли, самые жуткие из всех, что Азирафель когда-либо слышал. Он свернул свои крылья поуже, напрягая, но не мог падать быстрее, чем сорвавшийся с Небес ангел. Золотые веснушки вспыхнули пламенем, вздувались пузырями. Кроули зазмеился в воздухе, срываясь на хрип и раздирая ногтями кожу, и тяжело рухнул прямо в жидкую серу, взметнув фонтан священного пламени. Азирафель успел затормозить в последний момент, завис над ним, зажимая себе рот обеими руками. Кроули не кричал – вопил на тонкой сорванной ноте, и Азирафель хрипел и задыхался вместе с ним, пораженный, но не способный оторвать взгляда. Нежная тонкая кожа плавилась, слезала, и вместо нее нарастала новая, смуглая, шершавая. Крылья выворачивались под неправильным углом, огонь плясал на перьях, застывая на них обсидиановой окраской. Кроули с трудом приподнялся на локте, но упал снова, лицом в пылающую лаву, отпрянул, закрывая лицо руками, раззевая рот в немом крике, рвал на себе волосы, как будто это могло сравниться с болью во всем теле, когда внутри него отмирало что-то необычайно важное, то, что делало его ангелом. Почувствовав что-то, Азирафель поднял голову. Где-то высоко наверху ангелы с любопытством наблюдали, как один из них, самый верный, самый талантливый, варится в адском котле. Они просто смотрели! Таращились, как в зоопарке, на корчащуюся в агонии фигуру посреди пекла и лавы, припорошенную серным снегом, на горевшую заживо и погибающую ангельскую сущность. Они смотрели, пока огонь не стал затухать, еще танцуя на белоснежных одеждах – единственное, что осталось белым, но покрытом серой и гарью. Кроули лежал на боку лицом вниз и не шевелился. На секунду Азирафелю показалось, что он умер, но в тот же момент демон вздрогнул всем телом и вскинулся, и в его янтарных глазах зрачки сузились до вертикальных, и Кроули отшатнулся, потрясенный тем, как из его зрения ушла тьма. Его волосы были покрыты сажей, спадали на лицо, когда он поднимался, опираясь на вытянутые руки, и в последней мольбе поднял к Небесам змеиные глаза, сотрясаясь всем телом, как дряхлый старик на смертном одре. - Пожалуйста… Азирафель едва мог расслышать его, хотя находился ближе всех. Губы Кроули дрожали, по лицу, размазывая копоть, текли слезы, много, как капли дождя на стекле, сбегали вниз широкими дорожками. - За что… Умоляю… Он подавился рыданиями и низко опустил голову. Огненные волосы, такие темные и тусклые по сравнению с окружающей золой, разметались вокруг него, когда Кроули коснулся лбом догорающей грязи. - По… пожалуйста… Азирафель смотрел на него неотрывно, все еще зажимая рот, даже не пытаясь успокоить свою внутреннюю истерику. Она не была громкой или показушной, потрясенный увиденным, он вцепился в свое лицо, впился ногтями в щеки и скулы, удерживая крик, застрявший где-то в горле, а может, он сам состоял из крика, и если бы мог, он облек бы этот крик в единственное имя, указанное на пергаменте Михаила, но это казалось невозможным. Кроули вскинулся вновь, его взгляд, полный неприкрытого страха, лихорадочно забегал. Его глаза видели сквозь мрак, и он различил там что-то, чего Азирафель еще не видел, но мог себе представить. Зажмурившись, Азирафель расправил еще два дополнительных крыла – только бы не убить Кроули, нет, только защитить, только уберечь от того, что надвигается из тьмы вместе с далеким торжествующим хохотом и задорными выкриками. Он переборщил. Его буквально швырнуло вниз, на Кроули, и он увидел его глазами – демонов, наступающих со всех сторон, их кривые радостные оскалы, их нарастающее улюлюканье. Он чувствовал на губах и в горле поднимавшуюся волну ужаса, слышал каждую отчаянную мысль криком в голове, которую Кроули не мог из себя выдавить. "Нет! Умоляю, это ошибка! Бог, если ты меня слышишь, не оставляй меня! Я не смогу!" - Смотрите, кто снизошел до нас! Он зажмурился, сжимаясь изо всех сил, словно хотел стать размером с булавочную головку. У него не было сил, чтобы противостоять надвигающейся угрозе, потому что он оказался внутри тела Кроули. - Ба, какая высокая пташка! - Это тот рыжий? Дайте посмотреть! - Он падший, падший! Как он говорил, наше место внизу? - Что с лицом, ангелочек? Чьи-то грязные пальцы схватили его за лицо, и Кроули рвано вскрикнул, вернее, всхлипнул, даже не пытаясь скрыть свои слезы. Это как будто сорвало плотину чужих рук, возникших из ниоткуда. Он отпрянул, закрылся ладонями, и Азирафель отшатнулся, снова осознавая себя на том же месте в воздухе. Как будто он был расщеплен, а теперь восстановился. Демоны окружили Кроули. Он слабо отбивался, пряча лицо, взвыл, когда кто-то из них дернул за сломанное крыло. Азирафель, не помня себя, закрыл лицо руками, не желая смотреть. Кроули рывком поставили на ноги, утаскивая куда-то, но реальность вокруг была черной – демон не помнил, куда его вели. Все, что для него существовало – это руки, грубые руки, много рук, они трогали, щипали, шлепали, тискали под непрерывный гул издевательских голосов и довольного гогота. Неожиданно все стихло. Будто кто-то выключил громкость. Азирафель осмелился взглянуть сквозь пальцы. Демоны застыли, как изваяние, затихнув, как в замедленной съемке, отстранялись прочь, оставляя Кроули одного посреди какого-то то ли бара, то ли хостела. Ни один из них не издавал ни звука, и у Азирафеля закралась мысль, что он оглох от горя, но демоны расступились, и вперед вышел Люцифер. Кроули дрожал, полусидя на полу, не смея поднять глаза, пусто глядя прямо перед собой. Оглушенный, потерянный. Растрепанные чужими руками волосы падали на лицо, на щеке явно отпечаталась чья-то ладонь, и Сатана, подойдя к нему, протянул свою, медленно убирая назад потемневшие пряди. Он не сводил с Кроули взгляда, задумчивого, изучающего, и Кроули затрясся еще сильнее от его прикосновения, скривил губы, стараясь сдержать рвущейся наружу крик. Люцифер провел кончиками пальцев по впалой щеке, по острым скулам, потрогал висок. Его лицо исказилось в торжествующей гримасе, а из Кроули вырвался булькающий звук, заменяющий крик, когда его кожа вспыхнула короткой искрой пламени, и на ней расползлась татуировка в виде змеи. - Краули. Кроули отшатнулся, сбрасывая с себя наваждение, дернул рукой к виску, но замер на полужесте, уставившись на свои ладони. Он чувствовал новую силу, совершенно другую, с абсолютно другим источником. - Что… что ты сделал со мной?! - Теперь ты Краули. Все вокруг пришло в движение. Демоны загалдели, заулюлюкали, загоготали, и Азирафель не понимал, откуда их так много. Смех и вопли доносились со всех сторон, заставляя Кроули завертеться на месте, ожидать удара с любой стороны. - Краули! Ползающий! - Он теперь демон, один из нас, один из нас! - Ну и где твое место теперь, а? - Чего он трясется, иди сюда, крошка, мы тебя согреем! - Краули! Иди сюда! - На колени. Кроули резко рухнул вниз головой, как подкошенный, и Люцифер усмехнулся. Демоны ликовали, визжали, но гораздо тише. Азирафель не смел пошевелиться. - Встань. Ледяной голос Сатаны прервал всеобщее веселье. Кроули уперся дрожащими локтями о замызганный пол, выпрямился, потрясенный тем, что только что произошло. Потрясенный тем, какой властью теперь обладал Люцифер над ним. - Я научу тебя твоей новой жизни, Краули. Сатана коснулся его лба, и тело Кроули почернело, покрываясь чешуей, облекаясь во вторую форму. Крупное мощное тело взвилось вверх, огромный змей изогнулся, как вопросительный знак, и демоны шарахнулись в стороны. Кроули закрутил головой, выпуская длинный раздвоенный язык, но он был слишком шокирован, чтобы хоть как-то использовать эти силы против них. Он еще не научился. Пройдут годы, и он покажет зубы. Пройдут десятилетия, и он будет мастерски скрывать свои эмоции. Пройдут века, и он будет применять свой талант и воображение так хитро, как не умеет никто во всей Вселенной. Но сейчас он повинуется легкому движению чужой руки, превращаясь обратно в человеческую форму по одному только велению дьявола, открывает рот, шумно глотая воздух, которого все мало, и хватается за стол в попытке удержаться. Их глаза встречаются. Расплавленное золото и чернота. Сатана издает довольный тихий смешок. - На колени. И Кроули снова рывком швыряет вниз, как будто невидимая нога пнула его в спину. Противиться было бесполезно, даже несмотря на то, что он ожидал этого, но ничего не мог сделать, его тело больше не подчинялось ему. Потому что теперь он был демоном. Люцифер подождал, пока Кроули почувствует позволение двигаться и перенесет вес на бедра, дрожа, выпрямляясь, и вновь опустил его вниз. - Ты будешь делать это, пока не привыкнешь. Он ломал чужое сопротивление, как карандаш в руке. Он не давал Кроули прийти в себя, унизительно, постыдно, гадко, размазывая остатки чужой гордости, как раздавленного жука, повторяя снова и снова, и сейчас, и сквозь года, каждый раз, когда Сатана приходил к нему, Кроули был проклят опускаться на колени перед Владыкой Ада, вниз, до самой земли, касаясь ее лицом. - На колени. "Азирафель…" Азирафель вздрогнул, как от пощечины, приходя в чувство. Кроули прошептал его имя, как молитву, и эта молитва была самой искренней из всех, что звучали во всей Вселенной. - Мне нравится, - вдруг сказала Вельзевул, сидя рядом на столе. Кроули, едва поднявший голову с пола, посмотрел остекленело в сторону Вельзевул, куда-то сквозь нее, и Азирафель задрожал от гнева. Они наблюдали. Господи боже, все демоны молча наблюдали, как Сатана приучал Кроули кланяться, падать ему в ноги, почти целуя пол, дрессировал его, как непослушного котенка, на глазах у всего Ада! - Можно мне тоже… - Нельзя! – рявкнул Люцифер. Помещение тряхнуло, как от землятрясения, что-то зазвенело, попадали стулья. Всех демонов сдуло из комнаты в мгновение ока. - Тупые идиоты. Кроули перевел на него замутненный взгляд и снова упал на колени, снова вниз, прижимаясь лбом к прогнившим деревяшкам, стоило дьяволу только захотеть. Потому что это Ад. И Ад не прощает. "Азирафель…" - Кроули, я здесь! Азирафель бросился к нему, но Кроули вдруг закрыло от него столпом пламени. Он отшатнулся и наткнулся спиной на Бентли – распахнутая водительская дверь, на которую он даже не глянул, потому что прямо перед ним горел его книжный магазин. Голоса пожарных и музыка внутри машины отошли на второй план. Азирафель не ощущал ничего, кроме холодной продувающей пустоты внутри себя, наблюдая, как нечто столь родное, созданное его собственными руками, место, где он чувствовал себя в безопасности, где они с Кроули впервые напились вдрызг, проводя вечера и ночи за приятными беседами, сгорает дотла. Глухой крик вывел его из транса. - Азирафель, где ты, идиот, я не могу найти тебя! Кроули внутри. Внутри охваченного огнем книжного, это тот самый пожар, когда до Армагеддона оставались считанные часы. Азирафель сорвался с места, бросаясь к плотно закрытым дверям – они не пугали его, он мог пройти сквозь них, пропустить сквозь себя еще этой черной отравленной материи, но, к его искреннему удивлению, это не причинило ему никакой боли. Кроули отшвырнуло назад мощной струей из разбитого окна. Очки отлетели в сторону, и в сгорбленной позе, когда демон тяжело садился, даже не делая попыток подняться, Азирафель чувствовал отупленное равнодушие. Он сдался. Он перестал бороться. Все было кончено. - Ты погиб… - Кроули, я здесь! Я жив! - Кто-то убил моего лучшего друга! Господи, да сколько еще он должен принять этой отравы, чтобы достучаться до него?! - Ублюдки! Все вы!! - Кроули!! Он замер, и Азирафелю на секунду показалось, что он услышал. Но Кроули лишь опустил глаза и взял первую попавшуюся книгу, оставляя ее себе. В память об ангеле, который был таким же неправильным, как и он сам, чтобы закрыть демона своим крылом. Его лицо блестело, и Азирафель пошатнулся. Кроули плакал. Здесь, в двадцать первом веке. Выращенная тысячелетиями выдержка дала сбой, когда все, во что он верил, что он любил, где он чувствовал себя дома, было уничтожено. Он нашел рукой очки, поднимаясь с пола, покидая магазин до того, как тот развалится на части. Азирафель следовал за ним до самой Бентли. Он расправил крылья, задевал ими стены, фонарные столбы, и все таяло от соприкосновения с ангельской благодатью с привкусом горечи. Кроули выбросил разбитые очки еще по дороге, сосредоточенно глядя на дорогу. Демон, которому уже все равно, что миру придет конец. Его мир уже разрушен. Его мир уже сравняли с землей, уже нечего терять, у него ничего больше не было. Колени еще горели от пытки Люцифера в день его Падения. Вся одежда пропахла огнем, уничтожившим его ангельскую сущность, книжный магазин и Азирафеля. Он ехал молча, неосознанно разгоняя Бентли гораздо сильнее, чем раньше, и она не смела его ослушаться. Зачем? Ради чего он все это делал? Давным-давно пора было перестать цепляться за свою жизнь, сдаться на милость чертового архангела, пусть делает, что хочет. Лишь бы прервать этот кошмар… Он хотел умереть. Прямо сейчас. Он развоплотится прямо здесь, и хотелось бы верить, что навсегда, потому что нет никаких сил бороться. Больше не за что. Все уничтожено, все отравлено, и некуда деться из этого бесконечного витка, когда собственное воображение и память ополчились против тебя. "Не должны видеть" Азирафель слышал его мысли. Кроули протянул руку, доставая из бардачка новые очки, зубами раскрыл дужку и надел их, закрывая свои глаза от чужого любопытства. "Никто этого не увидит" - Кроули… - умоляюще прошептал Азирафель. "Не вспомню о тебе" - Что… "Когда я буду среди звезд, я никогда не вспомню о тебе" - Боже, Кроули… "Как я мог. Как я мог сказать ему такое" - Кроули, ты не виноват, очнись, пожалуйста! "Демон" - Да услышь же ты меня, наконец! "Последнее ничтожество, ангел, я всегда был неправильным, с самого начала" - Ты заслуживаешь лучшего! "Как я мог это сказать" - Я не виню тебя! "Как я мог" Сплошной поток чужих слов, камнями брошенных в него, погреб его под собой, уволок прочь из салона Бентли, растворяя его в пустом черном ничто. Ты слишком быстр для меня, Кроули. Нет никакой нашей стороны. Падшие не могут любить? Хочешь проверить? "Почему ты никогда не отвечаешь мне?!" За богохульство! Мы ангел и демон! На колени! Он целится в нас! "Вы все одинаковые!" Нет, Кроули, нет! Мне даже не понадобилась порнография. Я прощаю тебя. Азирафель ухватился за эту фразу, как за торчащую ветку в обрушившейся лавине. Я прощаю тебя. Он вложил в нее все свое горе. Всю свою радость от Падения Люцифера, всю свою ревность, когда кто-то касался Кроули, все недовольства и раздражения, что он испытывал когда-либо, все самое темное, что скрывал даже от самого себя. Но все растворялось сейчас в водопаде его любви и неудержимого стремления защитить. Я прощаю тебя, Кроули. Я хочу быть с тобой. Я хочу жить с тобой, хочу касаться тебя!.. Кроули поднял голову, неверяще глядя перед собой. - Азирафель..? Только не беседка. Только не слишком быстр. Только не брататься. Но вокруг был свет. Теплый, согревающий, проступающий сквозь чернь, неподвластную его зрению, обволакивающий все его тело, как вторая кожа. Самый нежный и ласковый, и о Всевышняя, самый нужный на белом свете!.. Он собрал все свои силы и взмолился: - Азирафель! Вернись ко мне, дорогой. Я так хочу, чтобы ты вернулся. Я пришел за тобой. Я рядом. Я здесь. - Азирафель!.. Жар под ногами опалил ступни. Близость следующего витка донеслась затхлым прогнившим ветром, мгла не была готова сдаваться так просто, но Кроули чувствовал трещину, он ловил лицом сквозняк свежего воздуха, он был так близок к поверхности! - Азирафель, пожалуйста!.. Я люблю тебя. Сердце пропустило удар. Я всегда любил тебя, Кроули. Мой дорогой, я никогда не оставлю тебя. О Н И В С Е О Д И Н А К О В Ы Е Е Г О М Е С Т О С Р Е Д И З В Е З Д Т Ы Н Е З А С Л У Ж И В А Е Ш Ь Н А К О Л Е Н И Тебе не надо ничего заслуживать, Кроули. Я уже тебя люблю. За все, что ты делал… и вопреки всему, что ты делал. Ты никогда не был обычным ангелом. И ты не был обычным демоном. И это восхитительно. Я люблю тебя больше всего на свете. Вернись ко мне. Позволь себе мою любовь. Позволь себе наше счастье. Позволь себе в д о х н у т ь. Кроули сделал жадный лихорадочный вздох, доставший до самого сердца. Как пловец, вынырнувший на поверхность, когда воздуха уже не хватало. И первым, что он увидел, было совершенно белое лицо Азирафеля прямо перед ним с бисеринками испарины вдоль взмокших светлых волос. Он вернулся в реальность. - Азирафель. Язык не слушался его, а голосовые связки противно заскрипели. Ладони, лежащие на его щеках, вздрогнули, и Азирафель проскулил с невероятным облегчением, чудом уместившимся во всего одном слове: - Кроули! Он не мог надышаться. Смуглая кожа выглядела почти серой, но Кроули смотрел прямо ему в глаза, его вертикальные зрачки были расширены, а грудь ходила ходуном от прерывистых вздохов. Демон заморгал, и это тоже выглядело дико, и цепи звякнули, когда он сделал какое-то движение руками, сразу замирая, как вспугнутый дикий зверь. - Я здесь, - Азирафель погладил его по щекам, по напряженной шее. Опустился ладонями вдоль груди и животу, слегка наклонился. – Я рядом, мой дорогой. Давай, обними меня ногами. - Ч-ч-чт-чт-что? - Кроули, мы в церкви. Я не хочу причинить тебе вреда, но нам надо спешить! Ну же! - Д-да… Хорошшшшо… Азирафель подхватил его под коленки, закинул его ноги себе на бедра, и Кроули покорно обхватил его за пояс, слабо сжав, соединяя ступни вместе, чтобы не сорваться. Мутноватая белесая дымка заволокла его взгляд, и голова демона поехала вниз. - Нет! – Азирафель подхватил его лицо, на миг поддавшись панике. – Нет, Кроули, смотри на меня! Не смей засыпать! Не смей! Кроули не реагировал, и он ударил его по щекам с двух сторон. Демон распахнул глаза, вскинулся. - Ч-что… - Кроули, смотри на меня! Смотри, ты понял меня?! - Д-да… я… - Не смей засыпать, говори со мной! Азирафель хотел было отвесить ему еще одну пощечину, но Кроули зашептал, едва шевеля непослушными губами, блуждая взглядом то по галстуку-бабочке, то по чужому подбородку: - Я… мне приснился… кошмар… - каждое слово давалось ему огромным трудом. Кроули говорил медленно, шипяще, очень тихо, но Азирафель слышал все, что демон силился сказать ему. Ангел потянулся вверх, ощупывая кандалы на худом запястье, ища способ открыть браслет, и Кроули, обессилено прикрыв глаза, чтобы в них не лезли светлые кудряшки, шипел ему прямо в ухо: - Много кошшшмаров, ангел… - Продолжай, Кроули. Ты молодец. - Я… я… Азирафель нащупал рукой нужное отверстие среди гладкого металла. Пауза затянулась. - Кроули, не спи! – прикрикнул он почти демону на ухо, и Кроули дернулся. – У тебя получается! Ну же, мой хороший! - Я… видел… тьму… - демон не отреагировал на провокационное слово. – Столько тьмы… я… Его голос снова затихал. Сердце Азирафеля билось где-то на уровне пяток от страха, и приходилось скрывать его и спасаться громким голосом: - Кроули, не молчи! Металлический браслет наконец-то поддался. Рука Кроули безвольно упала вдоль тела, и демон весь напрягся, поднимая ее, нашарил плечо Азирафеля, вцепляясь сведенными пальцами. - Я думал… думал… - Кроули, посмотри на меня. - Я… - Посмотри! Кроули открыл лишенные эмоций глаза так широко, как мог, и Азирафель придержал его голову за затылок, чтобы она не запрокинулась. Паранойя плескалась в янтарной желтизне, как вино в бокале, то накатывала волной, то отступала, рискуя утащить демона обратно в океан безумия. - Кроули, - как можно более хладнокровно сказал Азирафель. – Ты слышишь меня? - Да, - прошептал демон одним движением языка. - Перечисли мне все виды алкоголя, какие ты знаешь. - Алко… - Кроули сморщился, забормотал что-то нечленораздельное, понял, что не может облечь звуки в слова, и почти заныл. – Ангел… - Ну же, у тебя все получится, - Азирафель привстал на цыпочки, ковыряясь со вторым замком. - В-в-вино… - Так, молодец. Еще? - Сссссссскотч… висссски… к-коньяк… - Продолжай. Цепь жалобно звякнула, когда он справился со вторым браслетом. Кроули повис на нем всем телом, его руки, словно змеи, скользнули вокруг шеи Азирафеля, и демон притих, запутавшись в звуках, которые произносил: - Бур… бро… брун… бурб… - Бурбон? - Б… бурбон… ангел… - Я не алкоголь, - Азирафель не сдержал нежной улыбки, подхватывая его поудобнее. – Дорогой, я здесь. Я рядом, я тебя держу. Он погладил Кроули по жестким волосам и сделал попытку поцеловать, но Кроули заторможенно отвернул голову, подставив щеку, и скривился. - Ангел… н-не надо, ангел… - Кроули, я люблю тебя. Ты слышишь меня? Люблю. Я тебя люблю. Не смей засыпать. - Нет, - обреченно проскулил Кроули и уткнулся щекой в его плечо. – Нет… нетнетнетнет, не сссмей этого делать… - Кроули, ты назвал еще не все. Вермут, помнишь? Кроули дышал, словно маленький ребенок, готовый заплакать, сводя брови, и жалобно просипел: - Ссссаке… текила… - Да, вот так. Не останавливайся, говори со мной. Лестница была сложным испытанием. Ограниченное пространство не оставляло места для маневра, и Азирафель завел одну руку за спину, нащупав худые щиколотки, а другую уложил на поясницу демона. Кроули переместил голову ему на плечо, кажется, он совсем не осознавал, где находится. Все крохи его внимания сосредоточились на просьбе Азирафеля, и Кроули буквально выдавливал из себя все сорта алкогольных напитков, которые они пробовали с момента изобретения спирта. А силы Азирафеля почти все уходили на то, чтобы игнорировать вес демона. Они оба были вымотаны борьбой с ядовитой тварью, захватившей тело Кроули, но она все еще была внутри, набегала, как волна на берег, иногда накрывая с головой, и Кроули замолкал, забывая, как говорить, но его пальцы, стискивающие ткань бежевого пиджака, говорили Азирафелю, что демон еще в сознании. Когда лестница осталась позади, Азирафель перевел дух. Впереди был стеллаж, слегка загораживающий дверь в храм, так что она не открывалась полностью. Какой же он дурак, надо было оттащить его в сторону раньше, пока была возможность! - Кроули, - позвал он, и демон замолчал, медленно поворачивая голову на звук, подставляя округлое ухо. – Мне нужно будет тебя отпустить. Мне нужны две руки. Ты сможешь удержаться? Кроули помолчал, обдумывая его слова, и заерзал в его объятиях. Узкие бедра потерлись о его живот, когда демон искал подходящую точку опоры, закрыв глаза, чтобы не отвлекаться, и немного вытянул ноги, сплетая лодыжки. Азирафель чуть развернулся, испугавшись, как бы он не коснулся щиколоткой стены, а Кроули уже обвивал его шею руками понадежнее, почти завязываясь в узел, прижимаясь теснее. Игра, которая завязывает вас в узлы, вдруг некстати вспомнилось Азирафелю. Боже, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они ездили в Тэдфилд, но это воспоминание было таким… теплым, что прибавило сил, и он позволил себе мимолетную улыбку, погладив Кроули по спине. - Итак? Я пробую? Кроули кивнул, оцепенев. Азирафель осторожно убрал от него руки, готовый подхватить его, если вдруг он ослабеет и начнет сползать. - Ты держишься? - Да, - прошелестел демон куда-то ему в шею. - Ты остановился на ликере. - Шшшшшш… Очень осторожно Азирафель уперся в дверь и ногой, удерживаясь руками за стену и дверной косяк, надавил изо всех сил. Стеллаж заскрипел, начиная крениться, а Кроули продолжал шипеть на одной ноте прямо ему в ухо, как надоедливый комар: - Шшшшшшшшшампансссссское. - Какой ты молодец, Кроули, - выдохнул Азирафель, отклонившись с ним назад. Стеллаж с грохотом рухнул на пол, кажется, выломав пару досок, и ангел занялся дверью, чтобы открыть ее как можно шире. – Не молчи. - Мммм… Простые слова закончились еще на лестнице, и Кроули приходилось серьезно стараться, чтобы выговорить что-то вроде "медовухи" или "бренди". Азирафель наконец-то распахнул дверь, подхватил начинающего обмякать Кроули и вдруг замер, осознав, что демон молчит слишком долго. - Кроули! – позабыв обо всем на свете, он отвесил ему сочный шлепок по заднице. Кроули взвился, как ужаленный, широко распахнув глаза и едва не задев головой потолок. Азирафель успел присесть, притягивая его к себе, надавил ему на макушку, и демон послушно уложил голову обратно ему на плечо, уставившись совершенно круглыми глазами. - Тыыы… - Да! Да, я шлепнул тебя. Не заставляй меня еще раз это делать, мистер! Азирафель возмущенно тараторил, пытаясь скрыть облегчение. Как же он испугался за этого тощего полуголого демона буквально секунду назад, это же просто ужас. Стыд-то какой, он наверняка покраснел до корней волос! - Не смотри на меня так!.. Нет, смотри, Кроули, смотри на меня! Кроули смотрел во все глаза. Даже рот приоткрыл. Высоко задранные брови почти потерялись под всклокоченными волосами. Любая эмоция очень долго задерживалась на его лице. - Не смей отключаться, понял меня? Оставайся со мной. - Ром, - пробормотал Кроули. - Да. Да, молодец. Пристально следя, чтобы демон ничего не коснулся, Азирафель пронес его через храм, остановившись, чтобы перехватить поудобнее. Демон снова начал затихать, бормоча что-то невнятно и сбивчиво, но он старался разговаривать, иногда слепо шаря по чужой спине. - Еще немного, Кроули, потерпи чуть-чуть… Ох, боже правый, защитные чудеса… Азирафель остановился, поджав губы, и неосознанно зарылся пальцами в непослушные рыжие волосы. Выдержит ли демон? Или Азирафелю придется отдать ему себя без остатка, чтобы дать пройти? Нельзя. Азирафель был единственным, кто мог сейчас защитить Кроули, сам демон даже стоять не мог. Да что там, даже висеть – опять обмяк, сползая, и Азирафель снова слегка подкинул его, прижав к себе покрепче. А если его разозлить? Или удивить еще больше? Когда он отвесил ему шлепок, Кроули обалдел так, что выдержал без напоминаний почти до самого выхода. Может быть, так Азирафелю не надо будет тратить оставшиеся силы, и они выберутся на свободу. - Кроули. Ты слышишь меня? Демон издал неопределенное мычание. - Кроули? - Да, - жалобно выдохнул он едва слышно и до того трогательно, что Азирафель не удержался, чмокнул это хрупкое чудо в плечо. - Я не говорил тебе, что в прошлом году я спас твой пиджак и брюки? Кроули снова помолчал, медленно осмысливая, что ему сказали. На его сосредоточившемся лице отображался сложный мыслительный процесс. - На них не попала святая вода. Ты можешь продолжать их носить. - П-п… - Кроули нахмурился, поднимая на него ошарашенный взгляд. – П-по-под-подожди, к… как… чт… к-к-к-к-как ты… ты… ты раззздел меня? - Да, - очень скромно признался Азирафель, открывая дверь. Близость ангельской благодати обожгла его. Кроули вздрогнул всем телом и прижался, тоже чувствуя ее. - Плнссстью..? – выдавил он, роняя ставшую тяжелой голову обратно на его плечо. - Ну, нет, носки я оставил… - Азирафель сделал паузу, но Кроули не шевелился. Даже многозначительное молчание не помогло. – Кроули? Кроули, не спи, не спи! По коже демона медленно расцветали красные пятна, грозившие перерасти в тяжелейшие ожоги. Азирафель рывком вышел из церкви, лихорадочно ища глазами по траве, куда его можно было уложить, и застыл. Кроули издал то ли стон, то ли мычание, завозился в его похолодевших руках. Их ждали. Целая свита из ангелов, полукругом вставших вокруг крыльца, сияли, расправив крылья, не давая им ступить и шагу дальше. Азирафель отступил на шаг, ощутив пальцами жар – по голой спине Кроули тоже расползалась ожоговая краснота, демон ерзал всем телом, мелко задрожав, и Азирафель повернулся боком, закрывая его плечом, как мог. Архангел Гавриил стоял в центре полукруга, широко улыбаясь, как будто встречал дорогих гостей.