Свет? В ночи?

Сижу в своей захламленной каморке уже который день и пытаюсь сообразить, что делать дальше со этой поганой жизнью. Курю в форточку. Бесполезно, все равно дым летит внутрь кухни. Кухней это назвать конечно можно, но с очень большой натяжкой. Тушу сигареты об атлас анатомии человека, потому что в университет я уж точно никогда не вернусь. Слишком тяжелый был уход. Слишком много всего случилось. Тогда мне было 19. Мы с моей лучшей подругой Гермионой, с которой водили дружбу еще со школы, вместе думали о поступлении в медицинский университет. И поступили! Она то понятно - круглая отличница, всегда получала одни пятерки, занимала призовые места на олимпиадах, зазнайка в общем, но очень милая. Что-то меня в ней тогда зацепило, то ли ее добрый взгляд, то ли непонятное тепло, которое она распространяла вокруг себя... В общем я был ей очарован и попытался сблизиться, довольно удачно могу сказать. Она же нашла во мне недотепу-троечника сироту, которому нужно помогать и увидела в сморщенном молодом ростке потенциал, который успешно развила. Только к чему это меня привело, милая моя Гермиона... О поступлении в мед стали думать давным-давно, еще в младших классах, когда начали поддерживать друг друга. Гермиона была хороша в точных науках, а я в гуманитарных и при таком симбиозе наши оценки значительно возрастали. И вот двери университета распахнуты перед нами, мы вступаем в новый мир почти взрослой жизни. Незнакомые лица одногруппников, которые постепенно становятся знакомыми, преподаватели, сначала скучно-занудные, а после интересные и глубокие, стены аудиторий совсем чужие, но со временем становящиеся родными. Я был очарован университетской атмосферой и решил во что бы то ни стало хорошо учиться. Тогда, по вечерам, я подрабатывал в кафешке неподалеку, на эти деньги снимал свой угол, и кажется почти догнал Гермиону в учебных успехах. Меня стали замечать преподаватели, чаще хвалили. Студенты хотели завести со мной знакомство, поболтать в перерывах, произвести впечатление. А я как дурак повелся на их якобы открытость и дружелюбие, не видя за этой маской тщательно скрываемой зависти и желания навредить. Был даже один случай с парнем по имени Рон, который более других хотел видеть меня у себя в друзьях. Мы начали общаться, он как и я в то время увлекался футболом, мы частенько вместе подолгу засиживались в барах за кружкой терпкого эля и просмотром очередного матча, а после долго брели к дому, благо в одну сторону. В один из таких вечеров мы, как водилось, шли, громко обсуждая промахи и неудачи обеих команд, и не заметили, как из-за угла по направлению к нам бодро зашагала группа парней, явно не элегантного типа. Мы как ни в чем не бывало продолжаем идти, но в какой-то момент к нас за спиной раздается свист, и мы оборачиваемся. Тут случается тупая сцена из тупого фильма: они просят деньги – у нас нет, они просят снова – ответ тот же, они начинают медленно наступать и тут Рон, Рон мой как я думал лучший друг разворачивается и дает такого деру, благо пятки не сверкали! «Не зря член действующей университетской футбольной сборной»,- подумал я и обернувшись, получил кулаком в нос. Отделали меня в тот вечер хорошенько конечно, и за себя без денег и за сбежавшего Рона видимо. После этого инцидента с Роном мы естественно перестали общаться. Я отнесся к этому спокойно – трус, он и в Африке трус, а Герми на него до сих пор косо посматривает. С остальными ребятами из нашей группы у меня сложились теплые и дружеские отношения, а с Драко, из параллели, наше знакомство произошло если не комично, то уж странно как минимум. Есть такой студент в нашей группе – Невилл Лонгботтом. Хороший парень, учится не очень, но видно, что старается. В медицинский поступил с высшей целью – изобрести лекарство от рака. Его любимая бабушка заболела, когда он учился в последних классах школы, и так получилось, что кроме бабушки у него никого не осталось. Как же я тебя понимаю, друг мой. А еще у Невилла есть такая речевая особенность – он жутко шепелявит. И вот однажды мы опаздывали на пару и естественно бежали по коридору, ничего не видя и никого не замечая вокруг. Разогнались уже чуть ли не до сверхзвуковой скорости, когда одна из дверей – библиотека, как потом оказалось, открывается, и Невилл, бедный Невилл, врезается в нее со всего размаху и почти захлопывает. Если бы не одно но. Я торможу, за дверью раздается грохот. Невилл стоит в шоке с красным лбом, а я аккуратно приоткрываю дверь. За дверью лежит блондинистый худощавый парень, весь усыпанный книгами, одна нога торчит через порог, а на весь этот беспорядок взором, не обещающим ничего хорошего, гладит мадам Пинс, наш библиотекарь. Невилл все еще в шоке, а я помогаю парню подняться и собрать рассыпанные книги. Пока разбираю литературу, что он взял, нахожу много того, что сам уже брал или только хотел прочитать. Решаюсь познакомиться, от еще одного умного человека хуже не будет, это я по Гермионе знаю. Но не успеваю. – Спасибо, что помог собрать книги, Поттер,- говорит блондинчик. – Без проблем. Постой, мы уже знакомы?- отвечаю я, мысленно удивляясь такому повороту событий. – Да о тебе разве что французские голуби не слышали, а в нашем универе все только про тебя и сплетничают. Гарри Поттер – луч света в нашем болоте из загнивающих умов и разлагающихся сердец. Ты слишком хорошо учишься, чтобы про тебя никто не слышал. Я Драко. Драко Малфой. А это тот несчастный, что налетел на дверь? Соболезную,- выдает Драко и начинает внимательно разглядывать синяк Невилла. – Это Невилл Лонгботтом, мой одногруппник. – Офень пфиятно, Срако... – Что?!- это офигеваю я. – ЧТО?!- а это уже Малфой. Невилл опять стоит в шоке уже третий раз за 10 минут, меня согнуло пополам от смеха, а лицо Драко покрылось ярко-красными пятнами, переползающими даже на шею. Я сквозь смех пытаюсь втолковать ему, что Невилл шепелявит, и это не его вина, это гены, в медицинском же учится, должен знать, но Малфой разворачивается с гордо поднятой головой и удаляется вглубь библиотеки. Все еще подхихикивающий я велю Лонгботтому бежать на пару, понимая что сам я не в состоянии, поэтому иду искать Драко. Нашел я его тогда взобравшимся на диванчик с ногами и читавшим какой-то скучнейший медицинский талмуд, с таким видом уязвленной аристократии, с каким только он может это делать. Слово за слово, вот мы уже вовсю болтаем о книгах, любимых и нелюбимых фильмах, универе и вообще о жизни. Так и познакомились. В тот же день, после прогулянного занятия у нас стояла последняя за день пара – химия. Поговаривали, что профессор Слизнорт уходит на пенсию, и теперь у нас будет новый преподаватель. Вот и узнаем насколько это правда. Заходим вместе с Драко в кабинет – он первый, я за ним. Нас встречает гробовая тишина и черная тень у белой доски, которая оборачивается и... –Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.