Подыграй мне

      «Каждой принцессе нужен принц!» — Варя картинно взмахивает руками и кривит губы в пренебрежительной ухмылке.       Варя не похожа на принцессу. Она рыцарь в роскошных платьях. Королева без королевства. Семнадцатилетняя девочка с кривыми шрамами на теле. Варвара-краса Длинная Коса без косы. С обуглившимися концами недлинных волос.       Варя медленно садится на пуф перед трюмо и заправляет за уши пряди. Пряди пересыпаются между пальцами прохладными змеями, путаются в перстне. Варя дёргает рукой, и пара волосинок вырывается, застревая между витками. Кольцо грохает о поверхность столика, а на пальцах остаются румяна и тени. Варя потирает руки, глядя, как блёстки впиваются в кожу между линиями отпечатков. Туго сглотнув, прикрывает глаза.       Сердце постукивает в горле. И почему-то впервые тревожно перед выходом в свет, хотя это уже не первый бал после войны (и, разумеется, не последний), на котором Варя присутствует в качестве гостьи. Сперва был народный бал в честь победы. За ним — бал для светского общества.       А сегодня — бал в честь вчерашней коронации принцессы Алёны в королеву. Будут танцы, музыка, десерты и много-много-много трусливых принцев, мечтающих познакомиться с героиней Сказочного мира. И нельзя поголовно всем отказать в танце — не по этикету.       Героиня Сказочного мира — эталон воспитанности, вежливости и силы.       Такая, как Маша: интеллигентная, образованная, умелая в танце, в остротах и кокетстве, увлекающаяся сказками о прекрасных принцах и научными энциклопедиями.       Такая, как Снежка: добрая, искренняя, с улыбкой и тёплым сердцем, несмотря на холод на кончиках пальцев.       Но не такая, как Варя: обозлённая на мир и разочарованная, с кривым шрамом в левом боку от тёмного лезвия, ветрами между пальцами и камнем на сердце, тянущем к полу.       Варя мечтала о славе, но не получила того, чего ждала.       Она ждала почестей, улыбок восхищения и короны. Ждала увидеть в глазах народа, подруг и — особенно — Алёнки восхищение и уважение. А получила только снисходительный взгляд Её Величества, одобрительное похлопывание по плечу и этот дурацкий перстень, в котором путаются волосы.       — Варечка, ты скоро? — дверь распахивается с щелчком, пропуская на порог Машу, и Варя, вздрогнув, распахивает глаза. — Наш торжественный выход в качестве свиты Алёнки, ой, то есть Её Величества, через пять минут.       Варя рвано фыркает, а потом надтреснуто посмеивается. Маша стоит на пороге, и через зеркало видно, как вытягивается её лицо в удивлении.       — Тебе не смешно? — спрашивает Варя, заправляя за ухо прядь.       — Всё в порядке, Варь? — Маша хмурит аккуратные брови и поправляет пучок.       Она прекрасна в светло-зелёном платье из струящейся ткани с красивыми лентами и розовыми лепестками, которыми расшит белый подъюбник. Варя сердито застёгивает перламутровую пуговку на высоком воротнике, скрывающем горло, и оборачивается на Машу.       — Тебе не смешно, — горько констатирует она и оскаливается по-звериному. — И ничего, что для Алёнки вся эта война — игра. Всякие конкурсы-шмонкурсы, погони, веселье. А, да, смерть родителей — и всё. Вся трагедия. Мы рисковали из-за неё жизнью, головами, магией, а теперь королева кто? Она. А мы так, — зубы скрипят: — С-ви-та.       — Варя, тот плен… Эта была случайность.       Внизу живота что-то сжимается с силой и болью, так что на глазах выступают слёзы. Руки сжимаются в кулаки, короткие ногти впиваются в ладони, а губы озаряет ухмылка, издевательски-болезненная, от которой, кажется, раны по всему телу.       — Мы с Владом так и поняли.       Это первый и последний раз, кажется, когда она произносит «мы с Владом». Потому что это был первый и последний раз, когда они действительно были вместе по доброй воле, потому что друг без друга не справились бы.       — Алёна извинилась за подставу, Варя. Будь добрее — прости.       — Ты не была там, Маша… — шепчет Варя, а пальцы рассеянно путаются в прядях. — Ты не знаешь, что мы пережили, там…       — Варечка, — Маша хочет красться, но каблуки золотистых туфель громко стучат по пыльному паркету, так что от каждого шага обе девочки морщатся. — Послушай, — её мягкие руки с мозолистыми подушечками от постоянной работы с землёй опускаются на обнажённые предплечья, и Варя думает, что надо бы надеть перчатки на бал, — всё в прошлом. А эти шрамы… Они сотрутся временем. Волосы отрастут, боль забудется, — Маша неловко приобнимает её и замирает.       Варя не может оттолкнуть Машку. Лишь прикрывает глаза.       В Машкиных объятиях тепло и уютно. И даже предстоящий бал не столь ужасен.       — Мы тебя ждём.       Маша поглаживает Варю по голове, как мама дочку, а потом уходит, тихо прикрывая дверь.       Варя запускает пальцы в волосы, взъерошивает их, а потом решительно выдыхает.       Она не станет прятаться по углам, как трусиха.       Но и играть по правилам не планирует.       Когда Варя с красивой тугой причёской, золотой короной с розовыми бриллиантами и белыми перчатками по самый локоть покидает гримёрку, на трюмо остаётся лежать перстень Героя Сказочного Мира, покрытый блёстками теней и румян.       Варя стоит у белой колонны в самом конце залы, скрестив руки на груди и глядя на роскошные костюмы и причёски свысока. «У каждой принцессы должен быть принц…» — закатывает она глаза, когда Саша приглашает Алёнку на Королевский вальс.       И тут же страдальческий вой прорывается сквозь зубы. Королевский вальс — танец, который по этикету нельзя проводить в одиночестве, который нельзя исполнять в перчатках. Танец, который Варя люто ненавидит. Танец, который она не умеет танцевать.       Она кожей чувствует на себе облизывающие взгляды принцев-герцогов и прочих-прочих-прочих. И, передёрнув плечами, стремится раствориться в толпе. Шанс потеряться, конечно, невелик, но всё-таки есть. «Можно найти кого-то знакомого, с кем не так противно», — Варя усмехается собственным мыслям.       Ей не противны лишь два человека, один из которых сейчас вальсирует с Алёной, а другой далеко отсюда, ведь в отличие от неё плевать хотел на этикет дворца.       Варя вжимается в тень между высокими кустами в горшках и чувствует холод чьей-то руки.       — Лапы прочь, — сдавленно рычит она, а потом говорит, спокойней. — Давай просто пропустим этот танец спокойно, безо всяких.       — Где же твоя коса, Варвара Длинная-Коса? — надменный голос щекочет слух, а грубоватые пальцы — шею.       Варя вздрагивает и обнимает себя за плечи.       Она помнит ту ночь, когда пришла в себя на руках у Влада в тёмном сыром помещении, почему-то совсем без сил и с жжением в районе шеи. Помнит, как он закрывал ей ладонью рот (а на губах оставался кровавый привкус железа) и умолял не кричать и не вопить. Помнит безвольно валявшуюся под ногами длинную толстую змею косы, чёрную, обуглившуюся от разряда магии, отрубленную Владом, чтобы её спасти. Помнит синие следы удушения на шее. Помнит, как рыдала, уткнувшись в его грудь, и как он поглаживал её по голове и говорил, что так же не хотел терять свою бороду.       — Там же, где и твоя борода, Князь Тьмы, — усмехается она, а потом мрачнеет: — В прошлой жизни.       — Тебе идут короткие причёски.       Варя поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза Владу, и ей кажется, что они коварно сверкают, как когда он был магом.       — Ненавижу эти светские балы, — морщится Влад, — ещё с детства, когда отец таскал меня по этим штукам.       — У нас больше общего, чем я думала, — качает головой Варя, а потом стягивает перчатки и вешает их на ближайшую ветку. — Предлагаю свалить отсюда.       — Как?       — Пригласи меня на Королевский вальс.       Влад вскидывает густые брови, и между ними повисает неловкая пауза. И кажется, будто напряжение искрит между ними белыми электрическими вспышками. Варя приподнимает бровь и уже хочет сказать остроту, но Влад опережает её дерзким выпадом, взъерошивая волосы:       — Какая честь. Меня раньше девушки не приглашали на танец.       — Всё когда-то бывает впервые, — самодовольно замечает Варя и скрещивает руки на груди: — Но если тебя это не устраивает — я пойду поищу кого-нибудь.       Она решительным рывком, задев плечом Влада, торопится уйти, но холодные руки смыкаются на обнажённом запястье.       — Приглашаю на Королевский вальс.       — С удовольствием.       Они выходят на свет, и Варя вкладывает ладонь в руку Влада. Он опускает руку на уровень её талии, но не прикасается к ней: Варя чувствует колыхание воздуха между платьем и ладонью. И становится не по себе.       — Ты не умеешь танцевать Королевский вальс? — Влад самодовольно оскаливается, сверкая холодными глазами.       Варя скалится в ответ:       — Идеальных не бывает.       Влад ничего не говорит, лишь аккуратно обхватывает её второе запястье и кладёт на своё плечо, обтянутое наплечником. Ткань под пальцами холодная, жёсткая, твёрдая, пропитанная, кажется, кровью войны.       — Подыграй мне, — шепчет в ухо Влад, касаясь виском её виска.       А потом ведёт её за собой.       Медленно, шаг за шагом.       Варя ступает след в след. Она видит начищенные до блеска чёрные носы сапог Влада, ловко мелькающие на серых кирпичиках пола, видит круглые носы своих серебристых туфель, мягких и удобных. А потом поднимает глаза. И видит в чуть расширившихся зрачках своё отражение. Видит маленькую потерявшуюся девчонку в короне, которая ей чертовски идёт. Она слышит музыку, но ступает, кажется, совершенно не в такт ей. В такт стуку своего сердца.       Кажется, будто в зале нет никого, кроме них.       И Варя думает, что это единственный человек, кому можно верить в этом грёбанном Сказочном Мире.       И когда Влад пяткой распахивает узкое окошко, Варя полностью верит в это.       — Подыграй мне, — подмигивает он.       Варя щёлкает пальцами. Влад прижимает ладонь к её талии.       Они рассыпаются в пространстве мельчайшими частицами, и оказываются далеко от дворца, суеты и жары.       — Спасибо, — Варя осторожно проводит кончиками пальцев по груди Влада, отстраняясь.       Ей очень неловко и немножко дурно. Впервые кружится голова после перемещения, и Варя не понимает, от телепортации ей плохо или от близости Влада, который учтиво отходит от неё и, положив ладонь на рукоять меча, снимает воображаемую шляпу.       — Благодарю за танец, мадемуазель Колючка.       — Дурак, — закатывает глаза Варя, но потом подыгрывает: — Благодарю за танец, мсьё Морок.       Они усмехаются друг другу, пятясь назад, а потом растворяются во тьме вечера.       Они увидятся, наверное, когда-нибудь. Когда снова нужна будет помощь. Когда снова не справятся друг без друга. Когда смогут выжить только вместе.