Двое из бара

Александр:       Придя в себя от сильной боли, обнаружил, что лежу в какой-то лачуге связанный. Кое-как повертев шеей, увидел своего друга, также лежавшего на полу связанного. Дежавю, — проскользнуло в голове.       Примерно час моего субъективного ощущения мы лежали на полу и своим дыханием подымали пыль с пола. Попытка откашляться прошлась дикой болью по грудной клетки. Не спеша в мою голову потекли мысли о произошедшем. Хорошее было только одно, мы остались живы, а дальше по списку плохие новости, пунктов на десять, если не больше. Наши лица были разбиты, большая часть внутренностей пережила не самый приятный «массаж», рёбра болели. Большая часть моего тела в синяках. Рук практически не чувствовал, голова гудела, дышать было затруднительно, левый глаз распух и затек, и так далее.       Шмыгая разбитым носом, я пытался определить, сломаны у меня рёбра или же они треснули, учитывая, что дышать было тяжело, но не больно, резкой боли не было, что немного обнадёживало, хотя из-за сильной боли с боку сложно было что-то точно понять.       Отлупили нас знатно, одно радовало, что явно хотели взять живьём, поэтому всё прошло чисто по-«мужски», на кулаках. Трое здоровых бугая, играя своими мышцами, не спеша по очереди отметили нас и даже вроде что-то успели перехватить от нас, по крайней мере я стараюсь тешить себя этой мыслей.       Несмотря на все наши удары по болевым точкам и нервным узлам того качка, результата не было или не особо повлиял, удар у меня был слабый особенно против бойца с накаченными мышцами. Единственно сработавшие болевые точки — удар «по шарам» в пах. Когда нас пытались связать, я на остатках силы с доктором изобразили последний довод в карте, с криками «Кия», кулаком пробил «десяточку», на что наши захватчики явно обиделись, и о чем отчётливо сейчас сигнализируют практически отбитые почки. Бой был недолгим, но эпичным, мы вдвоём с Андреем практически завалили эту гору мышц, ха! — в мечтах разве что, пока нас пару раз чуть не размазали по стенке, было больно, особенно когда от удара в грудь ты отлетаешь и ударяешься спиной и головой об стенку, и у тебя спирает дыхание, и некоторое время трудно сделать вдох. Только благодаря Доктору, знающему анатомию тела и мне обученному куда наносить удары в столкновении с таким противником, нам удавалось так долго продержаться. И ещё то, что походу наш противник не владел каким-либо стилем единоборства, а по старинке размахивал здоровенными кулачищами, явно способными своей силой удара ломать кирпичи, даже блоки руками не спасали нас с Андреем, нас просто сносило.       Наверно час или больше мы лежали связанные на полу, и рядом с нами стояли или сидели трое охранников. Рассмотреть их у меня не получалось, так как лежал лицом в пол, да ещё с одним видящим глазом я мог разве что видеть ножки мебели и часть пыльного пола. То, что их трое, а не двое, я определил по разговорам всё также на непонятном языке. Сопоставлять, что да как ни было сил и желания, и голова сильно болела, а тело так вообще, поэтому не то, что шевелиться, даже дышать старался реже.       Как только я подошёл к состоянию, когда у меня не сильно болело тело и начинало клонить в дремоту, на что была надежда заснуть, чтобы меньше чувствовать боль, как открылась дверь, и в хижину, подымая пыль с пола, и пронесся ветром прямо мне в нос, что вызвало рефлекторное желание чихнуть. Моё чиханье отдалось сильной болью по всему телу, от чего я зашипел и начал материть пришедших.       Не церемонясь нас ухватили за шкирку и попытались усадить. Так как мои ноги меня не слушались, то я завалился на бок, а Андрей, зараза, так вообще уснул и опять как боров хрюкал сквозь сон посылал всех в лес по жёлуди. После нескольких попыток нам придали сидячее положение, из-за чего я шипел и практически кусался, так все мои синяки и травмы резко ожили и завопили дикой болью. Вошедшие посмотрели на нас, задали вопросы на всё том же незнакомом языке, пару раз ударили, приводя в чувства, в итоге кроме наших матерных ответов вперемешку с криками от боли и шипением ничего не добились. Долго тараторя на своём языке, нас всё-таки оставили как есть и вышли, даже охрану оставлять не стали, охранявшие люди вышли с остальными. Оставшись с Андреем, мы недолго думая тупо упали на бок и, простонав каждый о своём, продолжили сопеть, наслаждаясь болью от побоев.       Через некоторое время в наш домик вошла целая делегация, одним глазом я с трудом разглядел, что вошли три здоровых мужика и четыре женщины. Мужчины развязали нас, а потом положили на плечи свои руки, намекая, чтобы не дёргались.       В этот момент женщины достали кувшины, миски и начали вытирать наши лица и руки от крови, естественно, от прикосновений к больным местам рефлекторно мы с Андреем дёргались, но крепкая хватка стражников держала в захвате наши тела и трепетания. Вытерпев попытку отмыть наши лица, нам дали напиться, а потом заставили выпить горькую и противную жидкость. Попытки противиться привели к тому, что нам просто разжали рот, закрыли нос и влили с кувшина содержимое. Чуть не подавившись, пришлось проглотить эту гадость. Потом охранники связали нам только руки и ушли, оставив одних.       Говорить не хотелось, да и больно было, в итоге мы просто легли с Андреем, и каждый со своими мыслями незаметно для себя заснул.       Выдернули меня из объятия морфея резкая боль, от которой я аж подскочил. Сразу определив причину, хотел было заехать по морде, но руки оказались связаны, сразу вспомнилось, где мы и что случилось со мной и моим другом. Разбудивший меня какой-то мужик, явно приставленный охранник, особо не церемонясь пнул меня ногой и попал по больному месту. Но я как медоед* готов был зубами впиться в своего обидчика и загрызть. Походу моё намерение охранник почувствовал, сразу же с его лица слезла ехидная улыбка, и он отступил на два шага назад. Не долго церемонясь нас развязали, выперли из хижины, отвели куда-то в сторону под дерево, потом нас окружило ещё четверо здоровых мужиков с ножами и мечами наперевес. Тут у меня нервно дёрнулся глаз в предчувствие, что нас сейчас пустят «по кругу». Особенно когда нам жестами приказали раздеться, тыкая наконечником копья. Разделся и уже начал рассчитывать, на скольких хватит моих сил и кому чего и куда из их железяк я засуну. Доктор тоже явно подумал про смерть через «сну-сну» и напрягся, озираясь, явно тоже придумывая, как будет героически умирать. Но несмотря на мои предположения и чьи-то желания или ожидания, в наш круг «оцепления» зашли две женщины, неся большую миску и кувшин. Путём тыканья и мыканья донесли, что от нас хотят, и как этим пользоваться, а потом забрали наши грязные шмотки и ушли. Тут я пригорюнился, что не успел перепрятать в трусы свой брелок-монетку со спрятанным заточенным лезвием. Не долго топчась под присмотром шести мускулистых мужиков, мы начали умываться. Кое-как с побитыми телами, шипя от боли, помогли друг другу умыться и ополоснуться. После завершения мытья в нас кинули какие-то дырявые тряпки, намекая, что это полотенце. Дальше было счастье, нас сопроводили в местный туалет, где мы каждый по отдельности уединились и предались интимному созерцанию убранства местного туалет с его «прелестями», благо он был закрыт, а то пристальное внимание шести мужиков меня уже раздражало, и сильно напрягало мою задницу.       Конвоиры проводили нас обратно в временную хижину и даже не били по пути, не пинали и палками под ребра не тыкали, завели внутрь хижины, даже связывать не удосужились, а просто закрыли двери. Кряхтя, как старики, мы уселись на местную плетёную мебель, уже более подробно осмотрев ещё раз помещение, и, не найдя ничего стоящего внимания, уставились друг на друга. — Вот и попили пивка, — сказал Андрей — Угу, — вторил ему я. — И как нас угораздило так вляпаться, — скрипя зубами, шипел Андрей. — Угу, такого «дерьма» со мною за всю жизнь не случалось, — выдохнул я. — И что дальше? — спросил Андрей, то ли себя, то ли меня. — Отметелили нас знатно, поэтому дёргаться не имеет смысла, не зря же нас «погулять вывели» на водные процедуры, даже связывать не стали, с нами все ясно, — высказался я. — Ой, как все болит, — кряхтел Андрей, пытаясь размять руку. — Угу, — соглашаясь с ним, осмотрел свой бок. — Что будем делать? — спросил Андрей. — Не знаю, думать голова болит, поэтому я спать и тебе советую, — кряхтя и усаживаясь на кровати, сказал я.       Через какое-то время в хижину вошли двое охранников, впуская за собой трёх женщин, первые две несли небольшие горшки и кувшины. Охранники не особо церемонясь разбудил нас, дождались, пока мы примем сидячее положение, встали по бокам и, положив свои руки на наши плечи, замерли статуями с прожигающим взглядом. Женщины же сноровисто приступили обмазывать ушибы вонючей мазью. Закончив перевязку, выдали каждому по балахону, заставив надеть, а потом в каждого по полкувшина влили горькой вонючей жидкости, такая же на вкус как первый раз, потом все новоприбывшие покинули помещение. Андрей:       Я с Александром сидели немного в шоке, не каждый день тебя похищают, избивают, а потом пытаются вылечить. То, что силой вливали нас лечебные настойки, я понял уже когда умывался, вроде как эта настойка или лекарство ускоряет регенерацию, судя по моим ощущениям, большую часть болевых симптомов сняла неплохо, а вот мази у них со специфическим запахом, надеюсь поможет. Говорить не хотелось, выдернули из сна, и после местной перевязки тело снова разболелось, теперь боль будет долго уходить.       Александр сидел, зевая, рассматривал местный балахон, в который нас нарядили. Только я хотел прилечь, как дверь снова открылась, и вошли те же два охранника, встали по бокам от двери, за ними зашли две женщины, неся тарелки и кувшин. Поставив на стол посуду, развернулись и вышли, следом за ними сразу же вышли охранники.       Судя по запаху нам принесли поесть. Кое-как кряхтя мы подсели к столу и начали трапезу. Ели молча, каждый со своими мыслями. Нам принесли лепёшки из чего-то, на вкус напоминали гречневую муку грубого помола, с какими-то кусочками зелени, ближе всего напоминало толстые стебли укропа. Запихнув в себя лепёшки, запили странной ягодной настойкой, немного терпкая, с кислинкой и чего-то непонятного ещё.       Желудок заурчал и был доволен тем, что в него закинули еду. Оценив местную еду и обсудив, что это может быть, я спросил Александра то, что меня беспокоило, и вот только сейчас на сытый желудок потребовало обсуждения: — Александр, а ты заметил, что тут что-то не так?       Александр посмотрел на меня с таким выражением лица, красноречиво говорящим, что «тут нафиг всё не так!» — Ты не понял меня, вот, ты заметил, что у этих людей черты лица напоминают звериные, а сзади у них на шее и спине и частично на руках как бы небольшой пуховой нарост, а у некоторых заметен волосяной плотный покров, напоминающий шерсть, но не совсем сформировавшийся. — Ээээ, — только и смог ответить Александр, напрягая лицо, явно пытаясь вспомнить эти нюансы. — Да и пока мы умывались под деревом, я заметил какую-то странную растительность, вот в чем она странная, я не совсем смог понять. — Не особо, у меня один глаз затёк, другой еле видит, — ответил Александр, указывая пальцем на свой глаз. — Тут бы нормально видеть куда идёшь, так что замечать странности и неточности доверю тебе, потом расскажешь.       Минут десять мы ещё так болтали о всяких замеченных моментах мною, как снова открылась дверь, и вошли охранники, встали по бокам от прохода, пристально смотря на нас, вслед за ними быстро зашли женщины, забрали посуду и также быстро выскочили из дома, закрыв за собой дверь, но охранники остались. — Хм, походу ждём гостей, — сказал Александр.       И я с ним был согласен по всем правилам этикета сначала нас побили, отмыли, подлечили, накормили, а теперь и поговорить можно.       Первым вошёл мужчина с явно перекачанным торсом. — «А, так эта та сволочь, которого мы чуть не уложили вдвоём с Турычем!» — прокричала у меня в голове мысль, в надежде, что так и было.       Эта зависть бодибилдеров оглянула нас презренным взглядом, оценив наш вид, ехидно улыбнулась и отошла в сторону от двери. Я также вернул ему улыбку, оскалившись и заметив на его лице пару синяков и фонарь на левом глазу. Не помню, кто из нас ему подсветку под глазом сделал, темно там было, и я махал руками без разбору. Потом в помещение вошёл старик, на вид лет шестьдесяти, ростом не более метр восемьдесят, весь в морщинах, цвет лица больше коричневый, явно много времени на солнце находится, одежда как у какого-то шамана, разноцветная, куча всяких ниточек и украшений висит на одежде, по типу напоминает смесь с индейской и мексиканской одеждой период покорения Америки. Он также окинул нас взглядом долгим, тяжёлым, изучающим, потом подошёл к ближайшему плетёному стулу, уселся, ещё раз осмотрев всех нас, и сказал что-то на непонятном нам языке.       Александр демонстративно закатил не затёкший глаз и произнёс:  — Да сколько можно-то уже, не ферштейн мы по-вашему! И откуда вы такие со своим языком-то взялись.       Я же со спокойным лицом продолжал смотреть на старика. Старик что-то пробубнил про себя, явно соглашаясь с очевидным, что мы не понимаем его. Потом полез в карман и достал два деревнях круглых амулета. Сразу же один из охранников, стоявший у двери, подошёл, взял амулет и, подойдя к каждому из нас, повесил на шею. — Сейчас вы меня понимаете? — раздался в голове чей-то голос.       От произошедшего у меня глаза полезли на лоб, а Александр аж подпрыгнул и чуть не упал на пол, нервно теребя деревянный амулет в руках.       Старик ехидно улыбнулся, смотря на нас по очереди и продолжил: — Так понимаете, что я говорю, или просто слышите голос в голове? — Етить вашу налево, — красноречиво ответил Александр. — Это что за голоса у меня в голове, Доктор, а? — Я тебе говорю в который раз, что я судмедэксперт, а не психиатр, сам со своей шизой разбирайся.       Старик снова посмотрел на каждого из нас и продолжил: — Как я понял, вы меня понимаете, поэтому представлюсь. Меня зовут Агокор, я вождь племени Лунного света, а это мой сын Деморальт, — указал рукой на бодибилдера, стоявшего рядом.       Я с Александром сидел в ступоре, переваривая сказанное. Я видел, что старик шевелит губами и произносит какие-то слова, и сразу же у меня в голове появляется голос, озвучивая или переводя непонятную речь на понятные мне. Еще раз посмотрел на деревянный амулет, потом посмотрел на своего друга Александра, и судя по его задумчивому напряжённому лицу, наш технарь сейчас просчитывает все варианты, что это за хрень деревянная такая нанотехнологичная. Тяжело вздохнул, прочистил горло и спросил: — Хотел бы узнать почему, мы ещё живы, и так резко изменилось к нам отношение, что даже нас пытаются подлечить, хотя больше волнует меня вопрос, зачем нас похитили, — и уже про себя, — куда именно нас занесло.       Агокор пожевал губами, как бы пробуя кислую ягоду на вкус, и ответил: — В том, что вы ещё живы… хм хотя вас и не собирались убивать, хм, хоть и могли, нам нужно узнать, кто вы и откуда взялись. Ваше появление помешало священному обряду моего старшего сына, который должен был подтвердить своё право быть вождём, чтобы в будущем возглавить наше племя, как требуют древние законы.       Вождь зло посмотрел на нас, шевеля своей нижней челюстью. Тяжесть его взгляда заставляло чувствовать нас провинившимися пацанами, взявшим машину соседа прокатиться и случайно разбившими её. Немного вспомнилась мне деревенские приключения в детстве.  — Да никто никому не мешал, — буркнул Александр. — Заблудились мы и всё тут. — Бродили лесом и вот вышли на ту поляну, — продолжил я.       Полминуты тишины и прожиганием нас взглядом. Агокор пожевал нижнюю губу и продолжил: — Ладно, как вы оказались мне скоро доложат наши следопыты, откуда вы пришли и тогда поговорим. На счёт того что вы ещё живы, вашу судьбу должен решить совет племени. А на счёт того, что вас подлечили, так это чтобы на совете вы были живыми и могли ответить за сделанное вами. Хотя основной причиной, что вам дали лечебные мази и травяные настои, так это из-за моего уважения к вам как к бойцам, которые смогли сразится с моим сыном, не каждый может устоять перед ним, мой сын по силе как десять наших лучших бойцов, а тут двое слабых людишек смогли преподать ему урок, что даже мягкая и гибкая вода может точить огромную и крепкую скалу. Мой сын никак не мог или не хотел это понять, но ваша драка с ним показала, что даже слабый, умея драться, кхм, может обрушить скалу. Так вот, в качестве моей небольшой благодарности за хорошее объяснение моему сыну, что одной силы мало, и не всё ей можно решить, я позволил вам до начала совета быстрее привести ваши тела в порядок, так как некоторые юные воины на совете, увидев ваше побитые тела, ещё больше убедятся, что грубой силой можно решать проблемы. От вас мне нужно узнать, как вы попали на священную поляну, но вижу, что ваш разум терзает телесная боль после битвы, дам вам немного отдохнуть, пока наши следопыты прочтут знаки и следы на земле, тогда я смогу задать более важные вопросы.       Хлопнув в ладоши, старик поднялся и первым вышел из хижины, следом за ним все остальные, оставив нас одних. Пару минут мы сидели в ступоре, когда нас покинули все, оставили снова одних. Каждый переваривал своё, пытаясь осознать услышанное в разговоре, донести до сознания, что это не шутка и не розыгрыш.

***

Александр:       Я сидел в ступоре и полной прострации, что-то стучалось об корку моего разума пытаясь донести какую-то важную информацию или смысл всего услышанного стариком, точнее не сказанная философская, чушь очередной китайской сказки про воина и горы на его пути, а то как это информация доносилась до мозга. До самых последних нейронных соединений я был технарь, в экстраординарное я особо не верил, но допускал, ибо количество случаев и разговоров из пустого места не берётся просто так, всегда есть причина, первоисточник, пусть даже слабый, маленький, но давший начало для попыток понять и классифицировать по уже готовым научным полочкам. Может всё происходившее и можно было списать на массовую шизофрению местных, ударившихся в какую-то жестокую игру, помешанных на экопоселении и каких-то толкиенистах и их догматах, но чёртов амулет-переводчик, ломал кардинально всё, гордая и безупречная логика просто истерично ныла как блондинка, пытаясь найти любой повод оправдать себя, в невозможности объяснить как такое возможно. Мой разум просто отстранёно наблюдал, как сидящий напротив старик говорил на непонятном языке, звук мой слух не мог уловить, а точнее зацепиться за какой-то знакомый фонетический аборт, как внутри самой моей головы слышал перевод, полностью понимал не просто набор слов, но и даже интонацию, и наверное чувства, вложенные в эти слова. Вот так вот сидишь, моргаешь глазёнками на непонятную речь, а в голове всё ясно. А больше всего раздражает параллельная работа моего мозга, вот он мне доносит, что там прошипели и проклацали, то ли мотюкнулись, но определённо что-то сказали, хотя не ясно что, а тут бац и в голове ты всё понимаешь, что было сказано, точнее произнесено собеседником, и тут сразу мозг взрывается в дикой панике.       Да как так-то, откуда это понимание вылазит, и так как будто кто-то рядом сидит и прямо в ухо шепчет, что в голове все ясно и понятно становится. Это тройственное чувство — вначале, что он сказал, потом в голове как негатив пленки проявился смысл сказанного, а потом взрыв мозга. Да кого, как так может быть вообще, откуда понимание сказанного! — совместно с головной болью грозила разорвать мою бедную голову от переизбытка разных чувств, эмоций и мыслей.       Успокоив бурю эмоций, я попытался выдержать паузу в пару минут и ни о чём не думать. Кратковременная пустота в голове немного помогла, даже боль в голове чуток утихла. Попробовал спокойно проанализировать этот чудо девайс неизвестной мне технологии от произведённых небольших экспериментов.       Во время нашей беседы с вождём я отдалял от себя амулет на расстояниИ вытянутой руки, потом просто положил на некоторое расстояние от себя, определил, что амулет-переводчик должен соприкасаться с любой частью тела или быть рядом не больше пары десятков сантиметров не в контакте тела. Поэтому было странно, когда понимание сказанного вождём племени во время моего небольшого эксперимента то пропадало, то быстро врезалось в голову. Поэтому я не полностью понял его сказку про гору и воина. Примерно определил, что данный предмет-переводчик работает независимо от его расположения на тебе, то есть на голом теле или через одежду что означало не обязательно носить его на своей шеи, а всего лишь достаточно где-то в кармане. Андрей:       Я сидел на местной мебели и выбрал в качестве точки созерцания для мыслительного процесса своего друга. Как мне казалось смешное его выражение лица отображало весь ход мыслительного процесса, ему дали новую игрушку, амулет-переводчик, как по мне простой деревянный кругляш. Взяв в руки свой переводчик, повертел в руках, потом поскрёб ногтём — твёрдая древесина, судя по грязи, забившейся в странный орнамент на деревяшке, этому изделию уже как пару лет, и до нас его активно использовали, и явно это предмет не такой редкий или дорогой, иначе бы содержался бы в чистоте. Что мы из этого имеем, а то, что такие вещи тут обыденность, и принцип работы какая-то банальная магия, походу мысль, что мы явно не тут, то есть не у себя, а где-то там, где я не знаю.       Как ни странно, но мысли текут сами, точнее факты складываются неутешительно и противоречат общепринятым стереотипам.       Имеем людей с явно выраженными животными признаками, если взять физиогномику, то явно видно животные черты лица, странные наросты в виде шерсти на тыльной стороне конечностей, скорее всего спина тоже вся покрыта плотным волосяным покровом. Очень похоже на ярко выраженную эволюцию животных в прямоходящих разумных, хм, да необъятная тема для медицинских дискуссий, но это вторично, а первичное это вопрос о нашем месте пребывании. Если бы не та поляна со странным озерцом и факт того, что именно нас там похитили, то есть если бы мы шли и потеряли сознание в пути и проснулись в том сарае то можно предположить, что наше похищение было длительным, а именно нас могли напичкать снотворными или транквилизаторами, так мы бы пролежали бы в отключке до недели, за это время нас могли вывезти в любую страну и можно было надеяться на что-то.       Но мы имеем поляну с водоемом, где и произошло наше похищение, а раз мы до поляны добрались сам, то максимум в пьяном состоянии и плавающем состояние субъективного времени наш пеший поход длился не больше часа. Даже если предположить, что это их священное место находится в нескольких часах от селения.       Проснувшись, я не почувствовал на себе влияние сторонних препаратов, кроме обычного похмелья, если бы в меня вели какой-то барбитурат, то, проще говоря и опуская терминологию, мне было бы очень плохо, по сути, как после наркоза.       И, сложив всё это с максимальными допусками, можно предположить расстояние, на которое нас похитили не более двадцати-тридцати километров, а если на транспорте то, то даже не знаю. В любом случае в нашей стране и близлежащих нету таких вот поселений с такими странными людьми. Еще очень сильно напрягала здешняя природа, вроде всё как обычно, деревья, листья трава, кусты, но какие-то не те, не наше, не земное…       Последняя мысль выдавила пару капель пота на лбу, вперемешку с тревогой, мысли заметались, как же так, и как такое может быть. Единственное, что попыталось утешить моё беспокойное сознание, так это то, как мы набрели на местную «Шамбалу», вроде бы маленький мир внутри большого нашего. Но все равно нужно больше информации, рано ставить диагноз, мало данных. Александр:       Покривив мимикой лица, разложил мысли по полочкам сознания и решил обсудить ситуацию с Андреем. Как говорилось, язык чесался, извилины зудели, ситуацию нужно озвучить и получить решения. — Что скажешь, друг мой, по сему. — Про что именно, про амулет, разговор старика, или открывшиеся перспективы? — проговорил Андрей. — Амулет да, штука специфичная, я весь мозг перенапряг, пока, слушал как он переводил, чувство такое странное было. При всех моих знаниях военки, такую хрень ещё не придумали, а тут незатейливый амулет из дерева такие чудеса творит. Судя по диалогу, перевод идёт на подсознание, подставляя знакомые выражения их значений. И проецирование в моём сознании, как будто я слышу его на прямую. — Даже спорить не буду с тобой, с точки зрения медицины, работает и факт, вносить теории без достаточной теоретической базы по этому предмету, даже не хочу, есть более важные вопросы, — ответил Андрей. — Ты про их совет и суд над нами, на котором решать как нас, хм, побольнее за всё хорошее? — Да, но всё равно мало информации, наше состояние плачевно со всех сторон и под любым углом зрения, всё, что мы можем, так это набираться сил и смотреть по сторонам. — выдохнул Андрей.