Двое из бара

      Жду, когда Адуран доест свою «последнюю ложку еды». Как только прибор падает в пустую тарелку, я под столом наношу резкий удар своей ногой ему по коленной чашечке. Не теряя время на ерзанье стулом, чтобы вылезти, я как «юла» выкручиваюсь между стулом и столом, в полуприсяде оказываюсь сбоку от мебели. Также продолжаю крутиться, выпрямляюсь и в полуобороте подхватываю большую деревянную кружку со стола и наношу удар по работорговцу. Он уже наполовину вылез из-за стола и на мой удар успевает закрыться руками, но его немного выгнуло назад. Я продолжаю обороты и следующим со стола подхватываю бутылку и с разворота наношу следующий удар по голове Адурана сверху вниз. Он уже почти вылез из-за стола и в полуприсяде получил удар от меня бутылкой по голове. Его немного пошатнуло, он взревел, выпрямился и наугад отмахнулся размашистым левым ударом. Я не сбавляя свою инерцию кручения широким шагом отхожу в сторону, пропускаю мимо себя его замах и захожу Адурану в бок. Сразу с разворота вкладываю всю силу удара в свою ногу и бью по его икроножной мышце правой ноги, делаю так называемый удар Лоу-кик.       Адуран устоял, но немного присел, держа руки у головы, как боксёр. Я, не теряя времени, наношу боковой удар ногой ему по рёбрам. Он пошатнулся, принял удар, устоял, выпрямился. Я наношу удар ему в пах, но Адуран резко развернулся, сделав полушаг назад так, что мой удар прошёл мимо. Заваливаясь вперед за своей ногой, я увидел, как в меня летит кулак. Успеваю в последний момент отогнуть голову назад и частично своей правой рукой сбить направление атаки.       И сразу же в меня полетели кулаки, резкие быстрые удары в мою голову, я только и успевал подставлять блок и пятиться.       Адуран атаковал меня как полупрофессиональный боксер: удар джеб, хук, апперкот. Бил резко, быстро, то левой, то правой, чередуя удары, от которых у меня уже начинали неметь руки от боли.       Выдержав восемь сильных ударов, попробовал нанести ответный удар ногой по его коленям, в надежде повредить ему чашечку или сухожилия.       Боковой удар по одному колену и прямой удар стопой в другое.       Адуран дрогнул, колени его согнулись, и его немного развернуло в бок. Держа свои руки в защите своей головы, продолжал бить его ногами, держа дистанцию. В развороте захожу сбоку, наношу удар по голени и прямой стопой по колену, но его удар рукой отбивает мою ногу, и я проваливаюсь ему за спину, и мне приходит ответ в солнечное сплетение.       Мгновение, шок, осознание, я что могу сделать вдох. Мысленно быстро хвалю себя, что усилил свою броню в этом месте, но всё равно удар был болезненный. В ответ атакую Адурана кулаком в ухо и смазано по затылку, так как его второй удар буквально откидывает меня от него.       Приземляюсь чуть ли не на коленях, быстро в развороте увеличиваю дистанцию.       Подскакиваю вверх и сразу же становлюсь в боевую стойку, глотая воздух ртом. Дыхание сбито, пот уже льётся по спине, я начинаю понемногу выдыхаться.       Смотрю на Адурана, тот примерно в двух метрах от меня пытается встать на прямые ноги, но одна нога его не слушается, он пытается её размять и встряхнуть, но резко замирает, и до меня доносится матерная тирада. Переводчик пытается донести до меня смысл. Что-то про половые отношения разных животных и меня вместе с ними.       Не до конца вникнув в оскорбления, двинулся в атаку, переход в боевое движение — маятник. Раскачивая себя ногами и телом влево-вправо, начал сближение.       Заметив на лице Адурана что-то типа скепсиса на счёт моего «шатания», приготовился к действию. Я делая обманные движения, имитируя атаку ногами по его коленям. Работорговец резко опустил руки в попытке отбить или перехватить мою обманку.       После нескольких обманных движений мне удалось принудить Адурана открыться, и быстро нанести ему удар кулаком в нижнюю челюсть. Не повезло, тот успел отклонить голову назад, за что получил от меня ногой по колену.       Очередное шипение работорговца и сквернословие в мою сторону, я, не обращая внимания, делаю руками обманный замах и опять наношу удар по его коленям.       В мою сторону сразу прилетели кулаки, один в голову, другой в грудь. Голову отвернуть и прикрыть блоком я успел, а вот моя грудная клетка сильно «завыла» от боли, несмотря на усиленную мною кожаную броню.       Я резко разорвал дистанцию, пытаясь выровнять дыхание и немного перетерпеть боль в груди.       «От мудила, с таким ударами только в шипованных кастетах на лесных монстров ходить», — проскользнула мысль на счёт Адурана.       Встряхнул руки от напряжения, прикрыл блоком голову и пошёл костылять ногами своего противника.       Минут десять моего субъективного времени прошло в спарринге с работорговцем. Я наносил удары по его ногам в районе его коленок и голени, стараясь держать дистанцию, но всё-таки получал быстрые и болезненные удары по своему корпусу и рукам, держащим блок у головы. От его атаки моё тело начинало понемногу неметь от боли, но и мои старания были видны, работорговец уже пошатывался, ноги подгибались, матерщина в мою сторону шла чаще и забористей.       После очередной отдышки, начинаю ходить вокруг Адурана, оценивая, как он быстро разворачивает свой корпус, следя за мной.       Делаю резкий подскок в бок, удар с разворота по ноге под чашечку и вторым ударом в корпус. Работорговец не успел перехватить и уклониться от моего удара, из-за чего пошатнулся упал и присел на одно колено. Сразу же решаю добивать ударами ногой, как получаю ответку кулаком в икроножную мышцу, да такой силы, что меня развернуло на половину оборота.       Я стою как цапля на одной ноге, на вторую не могу встать, сильно болит.       Адуран всё также в полуприсяде на одном колене, при попытке подняться шипит и матерится.       Замечательно, мой противник не может встать, а у меня одна нога, считай, повреждена, не ударить ей, не перенести вес для атаки другой.       «Да ну его нафиг», — проскользнула мысль, и я пошкандыбал до ближайшего стула…       Уселся на него, начал разминать ногу, в помещении воцарилась странная тишина…       Огляделся, увидел «зрителей»: двух местных вояк и между ними Андрея, которые внимательно с кружками в руках смотрели на нас, за барной стойкой стоял с непроницаемым лицом старик.       «Мдя, пора заканчивать представление для местных», — утвердилась мысль у меня в голове.       Встал, опёрся на больную ногу, вроде нормально, можно продолжать…       Пока подходил к Адурану, немного размялся на ходу, похрустел шеей, размял плечи.       Работорговцу получилось подняться на ноги, но было отчётливо видно, что колено на одной ноге повреждено, нога была немного согнута и вес перенесен на здоровую.       Сделав пару обманных замахов руками и ногой, оценил силы противника.       Руки также быстры и смертельны, а вот устойчивость плохое, уворачиваться всем корпусом не успевает из-за поврежденного колена.       Обмениваемся ударами, разрываю дистанцию, встряхиваю руки, горящие болью от ударов моего противника, и так с разных сторон раз пять.       Адуран ели держится на одной ноге, нижняя губа у него разбита, из левой брови течет кровь.       «Да пошло оно всё!» — врывается в голову мысль, я делаю пару шагов назад, разгон и иду на таран…       При сближении успел увернуться от одного удара, второй блокировать и всем весом сбиваю работорговца. Упав на пол, пытаюсь бить локтями по его голове, стараясь прикрывать свою от ответных.       После очередного удара в мою сторону я успеваю сделать болевой захват руки противника, пытаясь вывернуть её, а ногами сделать удушающий захват. Раздаются крики и ругань, я с трудом удерживаю руку Адурана, такое ощущение, что там не мышцы, а связка железных тросов.       Второй рукой он бьёт по моей ноге, от боли я кричу и этой же ногой со всей силы бью по его голове.       Раз удар, два… пятый, я не чествую свою ногу, но продолжаю атаковать и выкручивать его руку и уже что есть силы бью двумя ногами по Адурану, и всё это происходит в громких криках и матах…       Почувствовав, что уже нет силы держать захват, отпускаю и перекатом ухожу в сторону, ещё больше разрываю дистанцию, разворачиваюсь и привстаю на колени. Адуран лежит на полу, его лицо всё в крови, кожаная броня в кровавых пятнах. Его сквернословие вырывается изо рота брызгами крови и хрипа.       Я попробовал встать, с третьего раза получилось, одну ногу не чувствую, онемела, другая жутко болит.        «Ну полный писец, и как теперь его добивать?» — очередная мысль на задворках сознания.       Я снова поплёлся к ближайшему стулу. Зрители на месте, шёпотом оживленно обсуждают увиденное, хозяин трактира стоит рядом с тремя кружками.       — Старик, воды мне принеси! — кричу хриплым голосом.       Трактирщик поставил кружки и пошёл к себе, Адуран всё также лежал на полу и ругался, брызгая кровью.       Через пару минут мне принесли кувшин с водой, сделав пару больших глотков и не церемонясь, сполоснул лицо и шею. Было желание облить себя остатками воды голову, но передумал.       — Старик, подымай своего друга, а то развалился он тут, гляди заснёт сейчас тут.       В ответ мне был холодный взгляд трактирщика и ругань самого Адурана.       Разминая онемевшую ногу от ударов, я наблюдал как хозяин трактира пытался поднять работорговца, точнее за пятой неудачной попыткой поставить на ноги матерившегося Адурана с подгибающимися коленями. После очередной неудачной попытки мне это представление надоело и я попробовал вставь, пошёл помогать.       Не знаю, что на меня нашло, сострадание или ещё что-то, но, убедившись, что стою на ногах, пошёл, прихрамывая.       Подняв вдвоём работорговца, потащили его до ближайшего стула.       Усадив его на стул и обойдя, я уселся на край стола, похлопал его по плечу со словами:       — Долбаный боксер, тебя бы в Страшный лес с нами, вот там бы местной живности устроили мы бы веселуху.       Резкое чувство опасности пронзило мою голову, я на рефлексах пытаюсь выгнуться, замечая, как в мою сторону, блеснув лезвием, летит нож. Выкидываю свои руки вперёд для блока или перехвата.       В опасной близости для себя успеваю сбить направление выпада и отправить в другую сторону.       Не сразу поняв, что не так, пытаюсь второй рукой выбить нож, как чувствую, что он в чём-то застрял.       Мгновение оценки ситуации, как меня накатывает состояние шока, непонимания, смятения, злости и ненависти. Не знаю как, но одна моя рука прижимается к моей кожаной броне, миг - и в ладонях уже клинок. Ещё миг - и лезвие моего ножа торчит в шеи Адурана. Ещё мгновение, осознание ситуации и непонятно какими своими рефлексами или чувствами я наношу ещё три удара в шею. Оставив свой нож там же, я склоняю голову в бок, смотрю и пытаюсь до конца осознать произошедшее.       Когда я отбил нож работорговца и отвёл его по инерции в сторону, он по необъяснимому жуткому стечению обстоятельств пронзил рядом стоящего трактирщика. Этот хозяин трактира был мне симпатичен, несмотря за его скупость и пронырливость.       Сейчас он сполз на пол, прислонившись к ножке стола, и пытался руками закрыть рану, в его взгляде просматривался наивный юношеский вопрос «За что?» Вот так глупо получить ножом от своего так называемого друга, который по сути оказался банальной сволочью.       Спасти трактирщика было невозможно, нож вошёл под рёбра, близко к сердцу, даже без мнения Андрея было ясно, что рана смертельная.       Ещё раз осмотрел нелепость ситуации, вытащил свой нож из шеи Адурана, вытер об его кожаную броню и спрятал в ножны в потайной карман своей брони.       Поднял голову, осмотрел помещение трактира. Зрители из двух местных вояк и Андрей между ними стояли рядом у стола. По их выражению лиц было видно, что они тоже в шоке от произошедшего и не знают, что делать.       — Андрей, нам не нужны свидетели в этом мире… — чётко и холодно, смотря ему в глаза, произнёс я эти слова. Мгновение ожидания, и я склонил голову набок сказал: — Судьба устала ждать, давая нам шанс, не будем злоупотреблять.       Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, миг и два ножа, блеснув лезвием, вонзились в шею двум собутыльникам доктора. Мгновение - и два тела падают по очереди на пол.        — Поздравляю, теперь мы хозяева этого мира, беспредельщики, делаем что хотим, убиваем кого хотим и всё ради нашего выживания в этом чуждом нам мире.       — Всё гнусное и подлое ради своих шкур, любой ценой, любым способом. Да, доктор?       — Чужаков никто никогда не любил, так что да, Турыч, любым способом будем выживать. Ничто нет ценнее в этом мире кроме наших жизней.       — На том и порешили, как нас встретил этот неизвестный мир, так и будем придерживаться правила «местного гостеприимства». И заодно не будем упускать шанс и возможности. Деньги, ценности, обыскиваем трупы и уходим, — сказав это, я присел на колени к трактирщику, заглянул в его глаза, полные страха и печали. — Извини, старик, что так всё вышло, — похлопав его по плечу, делаю взмах другой рукой, и мой нож пронзил его шею.       Не знаю, зачем я это сделал, из-за сострадания, или чтобы старик не мучался, или же перестраховка.       Поднялся, пошёл к барной стойке, осмотрелся. Ничего интересного не увидел, пошёл в каморку посмотреть, что там.       Увидел комнату с большим камином, на котором булькал котелок с варевом, а чуть левее, за кожаной шторкой, виднелся спуск в подвал.       Быстро спустился в него, прихватив на стене факел. Пройдясь по подвалу, обнаружил запасы вяленого мяса, висевшего в углу, ящики неизвестных мне овощной, кувшины разных размеров и бочки.       В бочках по запаху сразу определил жидкость для лампад, в кувшинах кислое пиво и непонятно что ещё, даже пробовать не стал. В ящиках сырое мясо, начинавшее подгнивать, источая специфический запах. Осмотревшись ещё раз и не найдя ничего интересного, подхватил пылившейся мешочек и сложил туда вяленое мясо.       Подошёл к бочкам с огнеопасным содержимым и по очереди опрокинул каждую ногой. Услышав характерный булькающий звук вытекающей жидкости, отошёл к ступенькам, понаблюдав, как жидкость растекается по подвалу, поднялся наверх.       Выйдя в общий зал, сказал:        — Доктор, тела в подвал, я там «горючку» разлил, будем улики сжигать.       Положив мешок с мясом, пошёл помогать Андрею.       Перетаскивая трупы и скидывая в подвал по лестнице, пытался понять, что я чувствую, как это убивать просто так живых разумных ради своего неизвестного будущего и спокойствия, подчищая за собой. Это убийство не в горячке боя за выживание или мнимую добродетель: не ради спасения невинных, наказания злодеев. А простое расчетливое хладнокровное убийство, ради себя, наверное, «так, на всякий случай».       После третьего тела, сброшенного в подвал и попыток разобраться в своих чувствах, понял одно, что я очень сильно устал физически и морально. Очень хочется забиться в какую-то нору, выспаться и отожраться нормального сочного мяса с хорошей водкой или самогоном. Забыть всё, перезагрузить себя и в спокойном состоянии решить, что делать дальше.       Наблюдая, как Андрей скидывает последнее тело, кинул в подвал факел.       Упавший факел осветил место падения, немного потух, а потом вокруг него начал разгораться огонь, расползаясь во все стороны.       — Уходим отсюда, — сухо сказал я, направляюсь к барной стойке за мешком и на выход.       Выйдя из строения, мы направились вдоль забора к лесу, откуда вышли, к месту, где оставили своих ездовых животных. Быстрая тень скользнула между деревьями, выскочив перед нами. На рефлексах дернулся за рукоятью меча, как понял, кто это.       — Вы убили предводителя Торговцев жизнью? — быстро спросила Филлика.       — Кого? А, эту сволочь, да.       — Почему из строения, где вы были, идёт чёрный дым и жуткий запах горелой плоти? — продолжала спрашивать Филлика.       — Потому, что всё там должно сгореть и как можно больше убрать следов нашего присутствия, — ответил Андрей.       — А…        — Ходу, пока вся округа не сбежалась на огонёк! — резко прервал я Филлику.       Бегом добежав до наших птичек, затаившись и убедившись, что по дороге к нам никто не приближается, начали уходить, петляя и путая следы на всякий случай.