Двое из бара

      Александр.       Не знаю, сколько времени прошло с момента спасительной вспышки от того жуткого монстра и как далеко нас унесли наши птички от опасности и не преследуют ли нас эти опасности.       Все эти и другие мысли по очереди одолевали меня, иногда я делал попытки открыть глаза, но кроме боли в глазах ничего получить не удавалось.       Остаток своих сил я тратил на то, чтобы крепко держаться за поводья и седло, чуток сил на попытка раскрыть веки, которые после вспышки буквально слиплись. Наверное из этого мои мысли зациклились на том, что нужно как можно крепче держаться, не идёт по моим следам та зубастая страхожуть, и неужели мои глаза повредило вспышкой так, что я ослеп, и совсем на задворках моего разума проскальзывала маленькая мысль — а где же Андрей, всё ли с ним хорошо?       Через невероятное количество моего субъективного времени, длившегося бесконечно, я почувствовал, что скорость уменьшается, и моя птичка останавливается. Остановившись, я наверное пару минут сидел согнутым в седле, пытаясь понять, что мне делать, так как головная боль мешала принять правильное или верное решение, что делать дальше.       Первая появившаяся разумная мысль была найти на поклаже бурдюк с водой, умыться и разобраться, что всё-таки у меня со зрением. Там или лечить как-то или впадать в безысходность.       Кое-как слез, естественно упав на землю, так как мышцы занемели и некоторых я практически не чувствовал, не говоря о том, чтобы ими шевелить.       Тихонечко высказал матерную тираду, чтобы не привлечь еще неприятностей по всему случившемуся и предстоящему. Немного помогло, матерщина прочистила разум, хотя мигрень не прошла.       Кое-как встав, опираясь на свою ездовую птичку, начал искать бурдюк с водой на поклаже. Промочив горло и промыв глаза, я попытался открыть веки. Не получилось, плюнув на всё, сполоснул руку и пальцами попробовал открыть глаза. Небольшая радость того, что я увидел что-то светлое, озарилось вспышкой боли в середине головы. Чувство было такое, что тебя через зрачок до середины мозга проткнули раскаленной иглой. Прошипев очередную матерщину, ещё раз умылся и аккуратно начал массажировать закрытые глаза и виски. Поняв, что быстро ничего не выйдет, принял решение взять поводок своей птички, чтобы не убежала от меня, найти дерево, прислониться к нему и что-то сделать с глазами.       Просидел я так неизвестно сколько в попытках открыть глаза, с боку от меня послышались звуки, что-то или кто-то приближался ко мне.       Одной рукой натянул поводья птички, чтобы по ним определить, нервничает животное или нет. Птичка вела себя спокойно, но это не давало гарантии, что лично мне ничего не грозит, поэтому другой рукой я вытянул свой меч и приготовился.       — Турыч не дергайся, я подхожу, — послышался голос Андрея.       «Фух, какое облегчение, хвала местным богам», — проскочила мысль у меня в голове.       — Санек, что с тобой?       — Походу я немного ослеп, — пожал я плечами. — Я поймал яркую вспышку от взрыва какой-то магической хрени, которая нас или меня лично спасла от зубастой твари. Долбануло так взрывом и светом, что мне показалось, у меня от яркого сияния выжгло всю лобную часть мозга.       — Задницу тебе не выжгло? — ехидно проскрипел доктор. — Иногда мне кажется, что у тебя и так половины мозга нет…       — Ты до сих пор злишься на меня за ту пещеру с пауками?       — Есть немного.       — Зато посмотрел на зачётные женские груди.       — Иди ты в пень, Турыч!       — Я и так возле него сижу, ну, у дерева.       — Ой, ладно, дай посмотрю, что у тебя там.       — Стой!       — Чего?       — Руки, мыл? В глазёнки мое грязными руками лезть!       — Турыч! — вскипел Андрей. — Мда, ты прав, сполоснуть не мешало бы.       От попытки доктора открыть мои веки и осмотреть зрачок он чуть не получил по зубам и между ног. Боль была такая резкая и нестерпимая, что инстинкты самообороны я сдерживал с трудом.       — Уйди, гад, мне к тебе ещё рано, к патологоанатому, глазного мне!       — Уймись, несчастный, а то вскрою без наркоза.       — Ай! Трупорез хренов, режешь без ножа, аж до мозга пробирает!       — Ясно, острая глазная боль на свет, — констатировал Андрей. — Ну что, Турыч, реакция зрачка на свет есть, также есть возможна большая вероятность, что зрение к тебе вернётся. А пока надо тебе повязку на глаза сделать.       Кое-как сделав мне повязку на глаза, Андрей присел возле меня, прижавшись спиной к дереву.       — Как думаешь, костёр разводить стоит? — спросил он.       — Есть тут кустарники неподалёку? Или можно выкопать ямку, чтоб не светить на весь лес своим присутствием.       — Э… вон вроде неплохие заросли кустов, но ямку тоже выкопаем.       — Ну, тогда веди, сегодня ты мой поводырь и нянька.       — Штаны сам себе будишь расстёгивать в туалет, — категорически заявил Андрей.       —Ты главное меня к нужным кустикам отведи и не дай местный пантеон это будет куст с колючками!       — Ой, блин, а я только об этом и подумал, хе-хе.       —Сволочь ты противная, но ты и так об этом знаешь.       — Да, Турыч, мерси за комплимент.       Сидя в темном лесу и чувствуя прохладу леса, я с доктором грелись у небольшого костра. Большой огонь не разводили, так, чтобы чуток погреться и приготовить что-нибудь горяченького пожевать и попить, особенно нужно было заварить себе чай с чудо-травками, дающий нам силы по утрам и дикий голод в животе.       — Слушай, доктор, а как получилось, что тебя вспышкой не задело?       — Ну, наверное потому, что я смотрел в перед куда ехать, а не всматривался в то, что хочет отгрызть тебе задницу.       — Ну ты прям как Дзинь Хую*.       — Кто?       — Хрен, который звенит или трындит пафосную хрень.       — А сам тогда кто?       — А не помню я уже, и у меня мигрень жуткая, так что отвали от меня.       — Сам ты китайский… — зевнул Андрей и улёгся у костра.       Заснуть я не смог, головная боль пульсировала, каждый раз меняя своё место в моей голове. Всё, что я мог, это прислушиваться к ночному лесу и к реакции наших птичек.       Не знаю, в какое время я почувствовал тяжесть на затылке, такое чувство, что на тебя, — «Твою же ш бабушку», — кто-то пристально смотрит!       Дернул возле себя спящего Андрея за плечо.        — Что такое? За нами кто-то наблюдает.       — Да чтоб этот мир, да когда это все закончится-то! — начал шипеть доктор, подымаясь и нащупывая своё оружие.       Через повязку и веки в мои глаза опять ворвался яркий свет, усиливая мою и так невыносимую боль, заставляя сознание потухнуть.

Чудный сон Александра

      Я стоял посредине нечто, белого, мутного, похожего на туман и как будто живого. Непонятная дымка словно играла со мной, то усиливая густоту вокруг меня, то давая просвет, чтобы я смог разглядеть, как вдали двигались тени. Вглядываясь в появившийся просвет, я рефлекторно напрягал зрение, чтобы рассмотреть, кто там или что происходит.       Устав «играть» с туманом, я мысленно махнул рукой и обернулся вокруг себя, высматривая, можно ли присесть, а то и вовсе прилечь, вытянуть спину и ноги. Как в стороне от меня словно открылось окно, обрамленное чудным узором, состоящим из того же плотного белого тумана.        Подойдя ближе и заглянув в чудо окошко, я увидел небольшой караван, состоящий из большой повозки с клеткой, в которой находились два человека, и сопровождающих, примерно восемь всадников. К повозке на длинной веревке были привязаны знакомые мне ездовые птички. В голове зашевелилась мысль, как вдруг мои мысленные потуги прервал знакомый и жуткий рык. Сопровождающие всадники встрепенулись, остановились и начали собираться в плотное построение возле повозки. Спустя некоторое время кто-то закричал, указывая рукой в сторону леса.       Сразу туда полетели стрелы и странные яркие шары, в глубине тёмного леса появились яркие вспышки. Страшный и неприятный рык снова резанул по моему слуху, и мое зрение ухватило, как в замедленной съёмке, события происходящего.       Быстрая тень, появившаяся из темного леса, обрела черты знакомой твари с большими шипами по всему телу и страшной зубастой мордой. Резкое движение — и непонятный зверь буквально откусывает часть всадника из седла чёрной лошади, и кусок туловища взрываться яркими вспышками в пасти чудовища, словно шипучие леденцы. Ошарашенный я от увиденного замечаю, как мне в голову спешит мой внутренний голос с комментариями: «По всей видимости это защитный амулет на оставшейся части тела сработал». Это же насколько суровая эта тварь, что ей защитный амулет как шипучка во рту.       Пока мои мысли неспешно спорили между собой об опасности этого экземпляра животного мира, жуткая тварь уже своей тушкой буквально опрокинула ещё пару всадников, как кегли в кегельбане, и отмахивалась большой лапой от других всадников. Получив в бок что-то неприятное, зверь взвыл и резким скачком скрылся в темноте леса. Часть всадников спешилась и буквально собирала в кучу раненых и остатки конечностей всадников своего отряда. Очередной жуткий рык и тень появляется с другой стороны, быстрый рывок — и буквально подминает под свою тушу пару людей и по инерции ударяется боком, сотрясая повозку с клеткой своим ударом.       Наблюдая всё это со стороной, я почувствовал, как и моё место, где я нахожусь, сотряслось, как будто…       — Да что б меня! Это же я там в клетке! Лежу? А рядом со мной мой лучший друг придерживает меня, чтобы я не скатился в пасть этому чудовищу! Да что за дурацкий сон-то! Дайте мне дверь, я хочу выйти отсюда!       Туман дёрнулся, неохотно как-то шевельнулся и заволок дымкой окно, потом сгустился, уплотнился, и передо мной появилась белоснежная дверь со странным гравюрами. Не уделяя им внимания, что есть силы удрал ногой по двери. На моё вежливое требование дверь приоткрылась, и в просвете было видно жёлтое свечение, и я, не раздумывая, ударом руки распахнул дверь полностью, и яркое свечение полностью поглотило меня.

***

      Андрей.       Очнулся я как-то неприятно, рывком, как будто прикорнул в автобусе, налетевшим на яму и своим подскоком сотряснувшим всё и вся.       Первая мысль, посетившая меня, что нужно просыпаться, а то пропущу свою остановку.       Моргая, я увидел какой-то лес, сразу подумалось, что всё-таки проспал, и автобус уже подъезжает к конечной остановке, которая как раз рядом с лесопосадкой. С трудом раскрыв глаза, долго не мог понять, почему я на полу, вокруг меня прутья и как-то прохладно мне. С трудом повернул шею по сторонам, ощутил сильную боль, похожую на сильно затекшие мышцы от долгой неподвижности. Потом мимо меня прошла странная лошадь с наглой раздражающей меня рожей всадника. Очень сильно захотелось врезать по этой скалящейся улыбке.       Сзади себя почувствовал ещё кого-то, обернулся. Да это же Турыч в странной одежде.       — «Что-то не так», — зашевелилось у меня в голове, как неожиданный животный рык ворвался в мое сознание, пробуждая страх и непонятное беспокойство.       — А-а-а! Я в этом гребанном мире! Вспомнил! И я в чёртовой большой клетке!       Пока меня переполняли эмоции и нахлынувшие воспоминания, вокруг ситуация изменилась, все засуетились, слышна была ругань вперемешку с просьбами о помощи у высших сил.       Осмотрев ещё раз клетку, тяжело вздохнул:        — Ну хоть какая-то польза в сложившейся ситуации.       Где-то сбоку от меня что-то вспыхнуло и бабахнуло. Ну что, началось представление, а я как аквалангист в экстремальном погружении в клетке с акулами.       Разворачиваюсь к своему другу, чтобы проверить, как он, и замер от неожиданности. Большой зверь, утыканный весь шипами, резко появился из ниоткуда и практически на лету откусил половину тела у крайнего всадника. Походу у меня не только перекошенная мимика на лице застыла, а и всё возможные мысли, начиная «Что эта за хрень жуткая», заканчивая «хорошо, что это не я, и вообще я же в клетке защищен. Так ведь?»       — «Так, это я у кого спрашиваю, или это уже попытка обратится к местным высшим силам?»       Ухватив Александра и перетащив его и себя на середину клетки, я начал наблюдать за происходящим. А ситуация была не очень, неизвестной наружности монстр то исчезал, то появлялся с разных сторон, нападая на всадников и своими мощными лапами, как танк гусеницами, рвал живую плоть людей и лошадей. Очередное исчезновение опасного животного и появление, с другой стороны стоило ещё парой жизней отряду и неожиданным ударом по повозке. Удар был такой сильный, что я с Александром буквально улетел в другую сторону клетки чуть ли не кубарем.       Придя в себя от шока, я попытался увидеть, где эта зубастая тварь находится, но сбоку от меня что-то вспыхнуло, бахнуло, и раздался утробный рык животного. Не понимая, что произошло, я пытался разобраться, усиленно вертя головой по сторонам. Не увидев опасности вокруг клетки, проверил пульс Санька, еле прощупывается, в сильной отключке.       На всякий случай решил проверить, нет ли ран или чего ещё, как меня посетила мысль: «А где это наши кожаные доспехи?»       Осмотрев ещё раз себя и Турича, понял, что нас раздели чуть ли не догола, оставив обувь, штаны и немного верхней одежды, при этом полностью изъяли всё холодное оружие и местную валюту. «Вот же свиньи, всё забрали!»       Проверив ещё раз свои и Александра карманы удостоверившись в их пустоте, мысленно вздохнул. Повертев головой, оценил обстановку: вроде всё закончилось, монстра выгнали, считают потери, такое чувство, что половина отряда погибло за пару минут. Положив аккуратно Турыча на пол, встал, подошёл ближе к прутьям и начал более детально осматриваться.       — «Мда, походу эта зубастая тварь всё-таки взяла наш след, и если бы не пленили нас и не засунули в клетку, были бы мы разорваны на кусочки, как вон те двое, чьи части тела складывают в одну кучу. Оу, да вон и наши птички, привязаны за телегу, хм и поклажу похоже тоже обшмонали всю…»       Меня немножечко одолела злость, что хотелось некоторым подправить челюсть до частичной потери зубов.       Прижавшись к прутьям клетки, я начал детально рассматривать, как суетятся людишки или наши похитителем, не знаю, как их пока называть или обзывать. С одной стороны меня с Турычем засунули в клетку и ободрали практически до нижнего белья, с другой стороны возможно благодаря им мы ещё живы и в относительной безопасности от этого монстра.       Если это те монстры, которых мы повстречали первый раз, то скорее всего первый отряд, что чуть не поймал нас, не убил их, или этот напавший был уже третьим. В любом случаи как не крути, а в клетке на данный момент безопасней, если в округе бегают такие зубастые ужасы, способные за раз откусить пол тела. И вот тут невзначай предаёшься философским раздумьям, что во благо, а вот что просто бесит от происходящего, и не знаешь, благодарить судьбу за клетку или материть всех и вся тут.       Понаблюдав за суетой оставшихся вокруг повозки, сборов, перевязки раненых, я сразу зацепился профессиональным взглядом за ранения нескольких, уже определил их к «своим пациентам». В нашем мире с такой обширной рваной раной и сомнительной перевязки долго не живут. Хотя, тут же вроде как есть магия, может и лечит такие раны, и кто его знает, что ещё.       Мои мысли прервал толчок, повозка с клеткой двинулась, мы неспешно поехали. Я вернулся к Александру, проверил его пульс: в пределах нормы, ещё в бессознательном состоянии, пусть лежит, пока к конечному пункту не приехали.       

***

      От монотонной тряски на телеге и тяжёлых мыслей меня склонило в сон, проснулся я от того, что кто-то громко и настойчиво кричал.       Протерев глаза, я осмотрелся. Вокруг было уже темно. Поймав взглядом причину моего беспокойства, увидел одного из сопровождающих нас с двумя мисками. Не сразу поняв, что от меня хотят, как желудок подсказал, заурчал, учуяв запах похлёбки. Встал, подошёл, взял миски деревянные с ложками, одну поставил рядом с Саньком, а сам начал пробовать местную кухню. На вкус, если, не выражаясь, есть можно, главное, чтоб желудок нормально всё принял и переварил. Запихивая в себя третью ложку и пытаясь переживать крупные куски непонятно чего, услышал знакомый голос:       — Доктор, какую херню ты приготовил, её же невозможно жрать!       Я чуть не подавился от такого неожиданного пробуждения Турыча. Развернулся в его сторону, а он, сидя по-турецки, пробует местное варево.       — Не, ну серьёзно, доктор, это совсем на тебя непохоже. Ты из чего это готовил, и что это за кусочки стремные, на вкус не понять, а на зуб что-то загадочное и необъяснимое, прям как передача по телеку.       — Ну раз аппетит есть, то могу предположить, что твоё самочувствие более-менее нормальное, — закинув очередную ложку похлёбки, начал её пережёвывать.       — А почему более-менее? — непонятливо спросил Александр.       — Как зрение-то?       — А вроде не болит, наверное, потому уже темно и нет яркого света.       — Возможно, но судя потому, что ты упускаешь некоторые детали, ты ещё не совсем пришёл в норму.       — Да-а-а, и какие же, — Турыч начал вертеть головой, потом поставил миску, встал, подошёл к решёткам, потрогал их, потом ущипнул себя, ещё раз ущипнул, высказал матерную тираду, сделал пару кругов внутри клетки, снова прошипел матерщину. Молча подошёл ко мне, уселся, взял миску и продолжил вдумчиво пережёвывать содержимое. Я также молча жевал, ожидая бурной реакции или откровенных комментариев по нынешней ситуации.       Наше монотонное поедание содержимое мисок прервал знакомый страшный звериный рык. Я чуть не подавился, а Турыч только дернулся, но продолжил молча жевать. Опять послышались крики и ругань вокруг нашей повозки, беготня, непонятные команды. Потом что-то сбоку примерно в тридцати метрах бабахнуло, озарив ярким светом ночной лес.       — Всё-таки чувствительность на яркий свет еще есть, — как-то отстранённо констатировал Александр.       — А то, что тут рядом бегает стремный до жути страшный монстр, тебе не сильно беспокоит?       — А, это тот, что укоротил численность наших сопровождающих и сожрал одного всадника.       — Э-э-э, — тут у меня ложка застряла во роту, и я чуть не подавился.— Ты откуда знаешь, ты же в отключке был?       — Я видел сон чудесный, что напугал меня до жути, — стихотворной фразой проговорил Александр.       — Чего?       — Не важно, мы в клетке и до нас это чудище будет добираться уже в последнюю очередь. Вот как прутья перегрызет, там и придумаем, как её завалить.       — Не понял?       — Ты клетку осмотрел и замок? Всё сделано добротно, не сломаешь и не согнешь прутья, дверь закрыта на специальный засов с замком внутри, я даже не знаю, какие отмычки подбирать, чтобы его открыть. А если вспомнить, что в этом мире ещё и магия есть, то я бы на их месте ещё и намагичил чего-нибудь. Поэтому пусть эта зверушка поубивает всех и погнёт нам клетку. Ну как-то так, а пока сидим, жуём, что дали, и надеемся на то, что не обосремся от… я про похлёбку, а не про страшную пасть, которая будет пытается залезть к нам в клетку.       — Э-э-э, как-то ты быстро в себя пришёл, от…       — Доктор, когда я понял, что всё, что было добыто в качестве трофеев, было отобрано у нас, а мы помещены в клетку, мне стало всё равно на них. Особенно меня привёло в чувство и злую бодрость исчезновения моих часов и другой мелочи в виде так мне полюбившихся ножичков и другого холодного и режущего оружия. Я уже пяток вариантов продумал, как убить этих воришек, или кто они там, но есть загвоздка небольшая.       — Ты про их защитные амулеты?       — О да, это как шиферный гвоздь в моей заднице, пока я не найду способ обойти эту магическую защиту, большая часть планов не прокатит…       Очередной громкий бабах и вспышка прервала нашу беседу, и мы молча продолжили жевать, наблюдая за ночной феерией вспышек, взрывов, человеческой ругани и помощи у богов прожить эту ночь. От неожиданного появления зверя возле телеги я чуть не подавился похлебкой, его рык рефлекторно заставил моё тело дернуться. А со стороны Александра послышался скрежет, походу он от неожиданности чуть ложку не откусил.       Возле нас раздался громкий бабах и яркая вспышка и что-то ещё, в ответ на это со стороны зверя было недовольное рычание переходящее, как мне показалось, в обиженный скулеж. Походу ужин в виде наших сопровождающих дал отпор.       Взрывы, вспышки, разрывы чего-то там продолжались, наверное, минут пять, но зверь так и не пришёл спасать нас из клетки, как принцесс заточенных, а снова скрылся в лесу и больше не возвращался, хотя обещал вернуться. Ну третий раз-то должно быть, или в этом мире правило трёх попыток не работает?       — Ж-а-ль, — протянул Александр.       — Ты про то, что страшная зубастая рожа не заглянула к нам в клетку и не пожелала спокойной ночи?       — Угу, — грустно ответил Турыч.       Ещё наверное мы полчаса сидели в центре клетки, ожидая чего-то, не решаясь приблизиться к краю решётки. После сражения костры небольшого лагеря были затоптаны, и что там вокруг телеги не было видно.       Решив не рисковать, мы просто вытянули ноги и прилегли, решили дождаться утра и если к этому времени нас не съедят, то будем думать, что делать дальше, заодно посмотрим, сколько осталось наших сопровождающих.