Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 20 О падениях и откровениях.

Бункер Памяти Центральный холл

      Тринити, как всегда, висела в воздухе в причудливой позе, более подходящей для фансервиса, чем для пребывания в пространстве. Недалеко, на плоту сидела вся честная компания обитателей Бункера: Обоснуй прижимал к груди банку с Верой-в-Человечество, Ностальгия сидела на краю плота в сейлор фуко и болтала босыми ножками по воде; прижимаясь к Солидарности, сидела Норушка и тяжело вздыхала. В центре плота сидели и пищали маленькие котята.       Только Вовочка, по грудь в воде, ходил с буром в руках и пытался в полу сделать лунки для слива. А вода всё прибывала и прибывала с купола Бункера, который уже покрылся глубокими трещинами и рытвинами, никакая замазка не помогала. В самом начале спасали тазики, которые подставляли под капель, но по мере того, как трещины разрастались и купол начал обваливаться, тазики перестали спасать. Тогда Вовочка стал делать лунки для слива, стараясь не думать куда уходит вода и что это за вода. Но вскоре и это перестало спасать, с потолка лился настоящий потоп.       Перед Тринити висело открытое окно.

Прорыв Прогресс: 99,7% [●●●●●●●●○]

      Обитатели Бункера уже давно смирились с тем, что это конец, чем бы не был прорыв, чем бы не оказалась эта Сумрачная Зона, о которой даже боги не могли ничего рассказать, их жизнь изменится навсегда. Возможно, это место схлопнется, и они просто перестанут существовать, а может изменятся и переродятся, изменения во внешности Тринити намекали на такую возможность. А может, а может… и именно это пугало, неопределенность, неизвестность.       Тринити ещё раз подняла правую руку, которая была полностью забинтованной. Так выглядел патч, который должен был защитить её от воздействия Валькнута — проклятого алтаря, что концентрировал энергию Тет в себе.

Энергия Тет Потусторонняя энергия Способная принять форму любой материи* Является гармоничным слиянием Изначального и Упорядоченного.

      Гармоническое слияние — именно это вызвало конфликт Системы и Валькнута, различные пропорции Изначального и Упорядоченного вступали в конфликт друг с другом. Сама по себе Тринити была Алтарём Гроссмейстера, который позволял ему и его компании вмешиваться в жизнь Гарри и забирать реальную Волю, подменяя её на свою отраженную. И так случилось, что Гарри сумел получить второй алтарь, сам по себе такой факт уже было аномалией, но это привело к тому, что две разные Тет начали смешиваться вызывая конфликт. Система сама по себе должна была мешать игроку войти на путь Восхождения, ведь зачем Гроссмейстеру плодить себе конкурентов? Но Тринити не была обычной Системой Гроссмейстера, она была создана Тенью, улучшена Вечностью и изменена Волей Гарри.       А потом Гарри вошёл в Сумрачную Зону без Прорыва, что создало парадокс, который и вырубил Систему, а это в свою очередь позволило Вотану воткнуть свой алтарь. Обычный игрок Гроссмейстера пропитан энергией Тет, ведь все способности игрока, которые давала ему система, создавались Тет энергией Гроссмейстера. Все эти окошки с повышением уровня были лишь условностью, удобным интерфейсом взаимодействия с алтарём, которым и являлась Система.       Тринити, с момента осознания себя личностью, была готова к трудностям, ведь Гарри не был обычным попаданцем, да и человеком обычным он не был. Искусственно созданный, наделенный силами от пяти божеств, получивший не совсем обычную Систему, будучи реальным, затерянным среди отражений, он был рожден отражением. В нём были заинтересованы внешние, реальные силы, для которых он был всего лишь экспериментом — забавной игрушкой. С которой можно поиграться по-всякому, а потом поглядеть, что из этого выйдет, при этом ничем не рисковать и не нести ответа перед самой игрушкой. Всё что случается в отражениях никак не может повлиять на реальность, поэтому все отражения были большим полигоном для всяких экспериментов реальных сил. Для тех, кто мог сюда проникнуть, как например, Бернкастель. Так что это было неизбежностью, что Гарри создаст парадокс.       Боль пронзила правую руку Тринити, что-то приближалось.

Прорыв Прогресс: 99,8% [●●●●●●●●○]

      Библос лучше всех разбирался в Сумрачной Зоне среди пятёрки, но даже он не знал всего. С его слов, человек за свою жизнь мог войти в Сумрачную Зону один или два раза, в лучшем случае пять, если жизненный цикл превышал два столетия. Первый прорыв обычно происходил в сорок пять или пятьдесят лет, для человека с сроком жизни в семьдесят пять, восемьдесят лет. В момент Прорыва Разум человека входил в Сумрачную Зону, находился он там обычно от пары минут до нескольких часов. Прорыв является высшей точкой просветления Разума человека, войдя в Сумрачную Зону человек способен был постичь истинную картину мира, если у него хватало для этого знаний. У этого была цена, это навсегда изменяло Разум человека, делало его немного безумным, в ту или иную сторону, в зависимости от того, какая истина открылась ему. И, чем дольше человек был в Зоне, тем выше был шанс достичь делирия и никогда не вернуться оттуда.       Когда Библос узнал, что Гарри находился в Сумрачной Зоне на протяжении трёх веков, у него началась паника. Пятёрка богов что-то навертели и накрутили в Гарри такого, что теперь не могут разобраться и понять. Что вылилось в очередной скандал с обвинением друг друга во всех грехах.       Следом, ещё большую панику вызвала Тринити, когда показала Гроссмейстеру, что поражена Тет Асгарда, к счастью для пятёрки, Гелиос мог работать с этой Тет не причиняя себе вреда. Боги не были всеядными, как могло бы показаться, а были очень привередливыми гурманами, и были вынуждены перестраивать целые миры, чтобы обеспечить себе приток усвояемой «пищи». Неудивительно теперь, что направленные посылы Гарри так бесят и раздражают Древних, как комар, которого ты не можешь поймать, а он над ухом постоянно жужжит.

Прорыв Прогресс: 99,9% [●●●●●●●●○]

      Беда Гарри была в том, что он несерьёзно относится к многим сообщениям от Тринити. Он до сих пор считает, что это какая-то игра, а не реальная жизнь с реальными последствиями. Тринити не могла принимать за него решения, а лишь помогать и подсказывать. Так Гарри считал наличие у него Шизофрении какой-то шуткой, а развитие своего отрыва от реальности — забавной игрой. Именно это выделил Библос, как один из факторов, создавших парадокс, вторым фактором было подключение к копии Хроник Акаши. Это был отдельный и очень сложный механизм, который должен был выдавать информацию по чуть-чуть и при необходимости, после цензурирования от Тринити, конечно. Библос сейчас разбирается с этим механизмом, так как он не может предсказать, как скажется выход в Сумрачную Зону на механизм работы с Акаши. По-хорошему надо было спросить у специалистов в области Сумрачной Зоны, но пятёрка не хотела делить Гарри с кем-то ещё.       Самой главной причиной нынешнего положения дел пятёрка выделила: расширение полномочий Тринити и выдача механизмов управления реальностью, через Святилище Гроссмейстера. Боги особенно выделили гнусный шантаж Тринити, которым она себе выбила это. Они винили Тринити в том, что она манипулировала Матиусом и Зелёным, чтобы они отправили Гарри в иной мир за новым и уникальным опытом, который был так необходим Гарри по мнению Тринити. По мнению пятёрки именно Тринити в своей погоне за властью и в своём тщеславии поставила Гарри на грань гибели, и именно она виновата в нынешнем положении дел.       Тринити бы винила себя и испытывала муки совести, если бы не отключила их симуляцию у себя. Рационально взвесив, Тринити понимала, что всё идёт на благо Гарри, и, если она исчезнет в результате Прорыва, то это сделает Гарри только сильнее.

Прорыв Прогресс: 100% [●●●●●●●●●]

— Вот и всё, конец! — прошептала одними губами Тринити.       Вовочка поднял на неё голову, жители бункера сжались на плоту плотнее друг к другу. В одночасье весь Бункер сотрясся, трещины с купола расползлись на стены и побежали дальше на пол. Купол начала разрывать на части какая-то сила, унося осколки вверх. В считанные секунды весь купол улетел вверх, обнажая чёрную пустоту. Пустота начала засасывать в себя всё, воду, плот, разбросанные вещи, она хотела поглотить всё. Тринити обладала полным контролем в домене Гарри и даже больше, она попыталась создать преграды, но стоило ей поднять руку и сформировать свое желание, как внезапная судорога свела руку и боль пронзила всё тело, начиная с правой руки.       Вовочка ногами вверх полетел в бездну, которая разверзлась над куполом. — Сила героя анекдотов: как бы не так! — проорал Вовочка, стараясь перекричать шквальный ветер.       Из золотистого света, в правой руке Вовочки появился огромный морской якорь, в раз так пять больше Вовочки. Не смутившись, Вовочка метнул якорь в пол. Огромный морской якорь вошёл глубоко в пол, словно лопата в песок, и застрял там. Ещё одна вспышка света и вот уже цепь протянулась от якоря к руке Вовочке, Вовочка спорно накинул цепь на руку. — Сила героя анекдотов: куда это вы собрались?! — крикнул Вовочка, протягивая свободную руку в сторону улетающего плота и Тринити.       В тот же момент, сплетаясь из золотистой энергии, с левой руки Вовочки сорвались цепи и устремились к обитателям Бункера, обвиваясь вокруг их талии. Обоснуй одной рукой прижимал к себе банку, а второй вцепился в цепь. Солидарность пытался схватить свою шляпу и котят, но было поздно они улетели в черноту.       Над бункером раскрылась воронка, которая с жадностью поглощала в себя всё, она уже всосала в себя всю воду, весь сорванный купол, продолжала всасывать воздух. Казавшиеся неприступные стены бункера, под воздействием воронки, стали ломаться и кусочек за кусочком улетать вверх.       Сила воронки была настолько велика, что начала рвать напополам Вовочку, сухожилия на его руках стали растягиваться, а суставы уже давно покинули свое привычное расположение. Его руки превратились в тянущуюся жвачку, которая ещё чуть-чуть и порвётся. — Сила героя анекдотов! — превозмогая боль и переходя на хрип, произнёс Вовочка, с его глаз текли слёзы, цепи на левой руке уже пережали кожу до крови и собирались раздавить кости. — Где! Наша! Не про-па-да-ла!       С последним произнесенным слогом, начиная от ладоней, Вовочка стал покрывать свинцом, пока полностью не стал свинцовой статуей. В последнюю секунду Вовочка был спасён от жестокой и бессмысленной смерти.       Всё закончилось также внезапно, как началось. Обитатели бункера моментально устремились вниз. Но встречал их уже не жёсткий бетонный пол, а мягкая зелёная трава. Тринити падала спиной вниз, Прорыв вынудил её уйти в перезагрузку, её пустой взор был устремлён в тёмную бездну, что раскинулась словно Небеса над Бункером. Словно песок, маленькие точки стали кружиться в Небесах, они сливались в круговорот и закручивались по спирали, образуя настоящую галактику, которая теперь вращалась над ними. Она была безумно красива и завораживала. К счастью Тринити, прежде, чем её затылок соприкоснулся с землёй, её поймал в свои свинцовые руки Вовочка.

Хогвартс Кабинет Директора

      Был уже вечер и Дамблдор продолжал работать. Столько дел требовало его личного вмешательства, а ещё больше дел требовалось немедленно поручить нужным специалистам. Надо было прочитать старые отчёты, затребовать новые, потом проверить все свои планы и выработать новые указания. Какие-то он сможет выслать прямым своим указом, другие придётся замаскировать под просьбу, с другими придётся договориться и чем-то пожертвовать. Любой нормальный человек в таком темпе давно свихнулся бы или свалился с инфарктом. Но в Дамблдоре текла кровь феникса из-за этого он спал очень редко, а будучи магистром легилименции, мог запросто обходиться без сна.       Сейчас Дамблдора читал донесение о том, что адвокатская контора, которая обслуживала интересы Гарри, стала передавать дела остальных клиентов, сосредотачиваясь на одном Гарри, при этом они стали активно копать под совет попечителей школы. Дамблдору это очень не нравилось, ибо в попечительском совете сейчас творилось благорастворение, и все представленные силы были уравновешены, что позволяло Дамблдору ловко управлять решениями совета попечителей. Если туда войдёт новая сила, то это обязательно изменит весь баланс, и лишь Магия знает, что может произойти.       Ничего страшного или непоправимого не произойдёт, просто Дамблдору придётся придумать новый источник финансирования его махинаций на Большой Арене Европы и мира. А он уже был стар и привычки брали над ним вверх, ведь так удобно получать от попечителей деньги на нужды школы и грамотно их распределять.       Ещё Дамблдору не нравилась довольная морда Флитвика, который ходил и насвистывал себе под нос «У Мэри есть дружок» несмотря на то, что Снейп активно снимал баллы с Рейвенкло. Дамблдор был только рад, что Снейп взялся за Рейвенкло, благодаря ему на Слизерине царит мир, порядок и дисциплина, всё под жестким контролем. Так что Дамблдор был не против, если Снейп наведёт порядок ещё и на Рейвенкло, а то Флитвик распустил своих орлят. Вместо того, чтобы сколотить жёсткую иерархическую структуру, как на Слизерине, Флитвик воспитывал индивидуальный подход и личное развитие, и пока орлёнок приносил в гнездо полезные для дома вещи, ему позволялось многое. Исходя из этого, Гарри было позволено всё.       Если к факту хорошего настроения Флитвика добавить новые чары, которые, судя по донесениям, были разработкой Джеймса Поттера, которую довели до ума семикурсники с Рейвенкло. Дамблдор отлично видел торчащие уши Гарри и какой-то его очередной хитрый план. Дамблдору очень не нравилось, что от него что-то скрывают. Привидения, все как один, ссылаются на Барона, который молчит, или посылают к Леди Грей, которая говорит загадками и предсказывает Час Мерлина. Каким-то чудом Гарри сумел запугать картины до икоты, так что они предпочтут скорее аутодафе вместо того, чтобы заложить Гарри. Дамблдору это очень не нравилось, так как он бы сам хотел так запугать картины, а то они всегда его недооценивали. И если у великомудрой Шляпы были на то основания, то вот у картин нет. Недавно он попытался договориться с домовыми эльфами, чтобы они следили за Гарри и докладывали директору школы, их законному покровителю. После чего получил соль вместо сахара, а вместо чая какую-то гадость с запахом ношенных колготок. Попытки надавить на ушастых ничего не дало, а главы общин намекнули, что приказы директора выполняются лишь в знак уважения к Основателям. Была идея призвать какого-то демона или договориться с духом, но стоит посмотреть правде в глаза, благодаря покровительству Кэрроу Гарри стал слишком умелым демонологом и запросто смог бы сманить на свою сторону призванное существо.       Последней надеждой узнать что-либо о Гарри оставалась Паутина — пространство вне границ понимания людей, которое создал царь Малкав — первый легилимент на Земле. В эпоху шумерского царства царь Малкав смог добиться бессмертия, полностью записав свое сознание в Паутину, которая пронизывала все мыслящие существа, через Паутину можно было входить в чужие сны, читать мысли на расстоянии. Но работа с Паутиной забирала слишком много жизненных сил, а Дамблдор не знал, сколько ему ещё осталось. Да и в Хогвартсе с Паутиной могли работать только он, Северус и мисс Грей. Северус ещё ни разу не заходил в Паутину, и Дамблдор не хотел его пускать, так как не знал, как поведут себя печати Отдела Тайн. Мисс Грей и так находилась в прямом контакте с Паутиной, которая сдерживала одного из Зверей. Поэтому оставался один Дамблдор, но Паутина у него всегда была последним доводом, когда больше ничего нельзя было сделать.       Лорд Паркинсон оказался достаточно вменяемым, чтобы поделиться с Дамблдором версией о событиях, которые произошли с Гарри. Опыт и интуиция подсказывали Дамблдору, что и лорд Паркинсон утаил некоторые детали. Единственное, что успокаивало Дамблдора: Гарри не был Томом. Гарри не пытался доказать окружающим, что он лучше всех, он просто знал, что лучше всех и был собой. Гарри не решал всё насилием, а использовал его, как эффективный метод, уж больно часто, по мнению Дамблдора. Гарри не пинал щенят, чтобы потешить свое самолюбие и врожденный садизм. Щенят за него пинал специально обученный для этого кот. Вместо плетения интриг и попыток группой травить слабого, Гарри собирал вокруг себя достойных и возвышал их вместе с собой, превращая в столпы на которые опиралось его величие. Том жаждал власти, Гарри хотел познать истину, даже если её в этом мире не было. Гарри не был Томом — это было хорошо, но приносило и свои сложности, уже отработанные методы контроля и управления Томом, здесь не подходили и надо было создавать новые.       С другой стороны, хорошо, что Том не Гарри, будь он хотя бы в половину силы нынешнего Гарри, одиннадцатилетнего гения, то Британия бы склонилась перед ним в первые пять лет, вместо затяжного пятнадцатилетнего восстания. И именно это больше всего беспокоило Дамблдора, неужели ради осуществления его великого плана Общего Блага, ему придётся позволить Гарри стать Тёмным Лордом Волшебной Британии? Пока было рано об этом говорить, но Дамблдор чувствовал, что, если амбиций мальчика не удовлетворят, хотя бы не признают его Поттером, то Гарри сам возьмёт всё, что посчитает своим и тогда пусть Магия хранит нас всех.       Дамблдор взял листок, чтобы написать Рите Скитер. Скитер была ученицей Рейвенкло, очень любознательной ученицей и Дамблдор смог уберечь Риту от гибели, помочь получить желаемого тотемного покровителя и подкидывал некоторые полезные для неё рукописи. Дамблдор был достаточно умён, чтобы не садить её на поводок и не рассказывать общественности о её связях с Томом. Поэтому она была в его полной власти, хоть и не осознавала этого. И сейчас она была, более чем кстати, в слежке за Гарри.       Дамблдор уже написал первый абзац, в котором интересовался, почему она ещё ничего не написала на такую популярную тему, как Гарри Поттер. Когда заметил тень, которая заплыла в кабинет через щель под дверью. Фоукс моментально отреагировал на своего естественного врага и спикировал на тень, начал стучать в неё клювом и рыть когтями. — Можно вас попросить отозвать птицу? — попросила тень, меняя свою форму словно вибрируя. — Фоукс, пожалуйста, оставь создание из иного мира в покое.       Фоукс не отреагировал и продолжил попытки добраться до своего врага. — Фоукс, перестань! — сменил Дамблдор тон на серьёзный. — Ты обидишь Гарри, если его убьёшь.       Фоукс возмутился и крикнул на директора. — Фоукс! — громыхнул Дамблдор, словно раскат грома. — Живо на плечо!       Птица надулась и взлетев, села на спинку кресла Дамблдора. Откуда злобно уставилась на тень, не сводя с неё своих янтарных глаз. — Вот и славный мальчик, кто-то должен беречь Гарри, ты не хочешь, а я не могу. Вот и остаётся Ваш, я ему доверяю, пока сила Певереллов велика.       Из тени появился мужчина, который отдаленно напоминал вампира, что когда-то Дамблдору представил Гарри. Высокий, подтянутый, с широкими плечами и стройными ногами. Его украшала короткая стрижка, его волосы были тёмными, но не маслянистыми. Глаза излучали мудрость и покой, светясь потусторонней лазурью. Короткая борода, идеально ровная, чувствовалась рука мастера. Волевой подбородок, слегка изогнутый нос, тонкие губы, за которыми прятались белоснежные зубы. Ваш был в костюме тройке, серого цвета и классического покроя. Множество аксессуаров и украшений присутствовали на Ваше: перстень с гербом на правой руке, пенсне крепилось на золотую цепочку и покоилось в своем кармашке, заколка для галстука, золотые запонки, часы на золотой цепочке, даже шелковый платочек был на своем месте. Не хватало только трости и фетровой шляпы с фазаньим пером, чтобы от Ваша не отрывали взгляда дамы и многие джентльмены на любом вечере. — Я пришёл по поводу Наследника, — начал Ваш, выйдя из тени. — Вы собираетесь его спасать? — С Гарри что-то случилось? — серьёзно спросил Дамблдор, рассматривая незваного гостя из-под своих очков половинок. — Он вроде собрался покончить жизнь самоубийством!       Дамблдор упёр кулак в щеку и очень внимательно посмотрел на своего потустороннего собеседника. Дамблдор был гриффиндорцем и тоже любил отличную шутку, и эту шутку он находил очень забавной. Гарри был из тех людей, которые отказывались умереть, даже будучи мёртвыми. Дамблдор был свидетелем, как Гарри трижды умирал у него на глаза и трижды возвращался к жизни. Если кто-то и мог убить Гарри, только он сам, только для этого ему бы пришлось приложить всю свою выдумку и находчивость. И то, Дамблдор готов был поспорить, что у него ничего не вышло бы с первого раза. — Продолжай… — решил дослушать шутку до конца Дамблдор, возвращаясь к письму. — Вы не понимаете, — зловеще зашептал Ваш, опёршись о край стола двумя руками. — Наследник не в себе. И хранит вас Тьма, что вы никогда не видели его таким! — Коу! — возмутился Фоукс при упоминании своего врага, Дамблдор похлопал по грудке феникса. — Может ты тогда расскажешь, что произошло? — спросил Дамблдор, пытаясь поймать взгляд собеседника и скользнуть в его сознание.       Ваш что-то почувствовал и стал ходить из стороны в сторону, запустив пятерню себе в волосы. Дамблдору оставалось отметить, что Ваш стал более человечным за последнее время. — Вы не понимаете, когда я ещё хранил Певереллов, я допустил ошибку, я похитил их наследника, запер в подвале, а потом водил к нему блудниц и кормил его с ложечки. Я думал таким образом сбежать… — Но Певереллы тебя нашли и наказали? — Да, из-за этого я не могу схватить Наследника или как-то его задержать, а он…       На столе, рядом с рукой Дамблдора появилась записка, которую он тут же развернул. Внимательно прочитав, Дамблдор осмотрел свой стол, найдя записную книжку, он сравнил страницы, скопировал текст с первой, вырвал страницу, а первую записку сжёг. — Он на восьмом этаже в центральной лестничной шахте? — Да, но откуда?.. — Пойдём! — Дамблдор резко встал и пошёл на выход.       Гарри стоял на высоких перилах лестничного пролёта восьмого этажа и смотрел вниз центральной шахты. Лететь было далеко, добрая сотня футов высоты, конечно, волшебника такая высота не убьёт. Правда, если волшебник будет лететь в сознании и осознавать, что его ждёт внизу. Гарри где-то оставил свои очки, шляпу и мантию. Он стоял в одном свитере, рубашке, галстуке и брюках, почему-то снял носки и туфли, оставив их внизу у перил.       Волосы Гарри были в обычном его беспорядке и развевались от прохладного сквозняка. Стоило Гарри услышать торопливые шаги Дамблдора, как он закинул голову назад и повернул её на звук.       Стоило Дамблдора встретиться с Гарри взглядом, как Дамблдор замер, его руки предательски задрожали, холодный липкий страх, который успел позабыть Дамблдор за мирные годы, начал ползти по спине к самому сердцу. Дамблдор собрался, его разум очистился от любых мыслей и сосредоточился на окружении. Ведь это были глаза врага! Врага, которого он никогда не забудет, который преследовал его всю Вторую Мировую, который мешал всем его планам, который совратил юного Реддла и научил его темнейшим из искусств. Настоящий враг, без формы, без имени, без названий, скрывающийся за тысячей масок и всегда оказывающий в ключевой момент, чтобы извратить всё к чему коснётся и помешать любому плану Дамблдору.       После того, как Том Реддл переродился Волдемортом и началось его обреченное восстание, враг таинственным образом исчез. И сколько бы не пытался Дамблдор узнать хоть что-то о таинственной фигуре или про глаза похожей формы, у него ничего не выходило. Дамблдор думал, что победил в этом противостоянии, но вот опять, в самый неожиданный момент, когда меньше всего ждёшь, враг добрался до Гарри. Такие же глаза… хотя нет, у врага было восемь рукавов, а у Гарри пока что только два, значит… может не всё ещё потеряно? — Гарри… — Аза-за-за-за, какой же я глупец! Глупец, взращенный глупцами, в глупом мире глупости! — голос Гарри был не таким, как обычно. Спокойный и рассудительный тон сменился на истерично-маниакальный. — Гарри… — Да, я глупец, аз-за-за-за, — Гарри закрыл свое лицо растопыренными пальцами, развернулся на пятках кругом. — Всё же было очевидно, всё было перед самым носом! Но мы не замечали, хуже того, я не замечал! — Мы всё можем исправить, Гарри, чтобы не случилось… — Исправить? Аза-за-за-за, что разбито не собрать, в одну реку нельзя войти дважды. Или вы не знали этого, Альбус Дамблдор? — спросил Гарри, закинув голову на бок и раскрыв пошире глаза. — Гарри, давай обсудим? — Всё стало ясно и понятно, я словно был слепым и вновь прозрел! — сообщил Гарри теряя связь с реальностью. Он широко расставил руки в стороны и развернулся спиной к пролёту. — Исправить ничего нельзя, изменить невозможно, ход Судьбы предрешен, что случилось не вернуть! — Гарри, нет!       Гарри оттолкнулся босыми ногами и полетел спиной вниз, Дамблдор протянул руку, перевешиваясь через перила, пытаясь схватить Гарри, но был слишком далек от него, он слишком боялся этого странного взгляда, чтобы подойти ближе. Пустые, словно сделанные из стекла глаза, заполненные тьмой, в которой вращалась галактика из звёзд, смотря в эти глаза ты чувствовал, как иной мир смотрит в твою душу. По своей молодости и глупости Дамблдор однажды заглянул в разум врага, и он оказался страшнее глубинных уровней Паутины.       Дамблдор прошёл через многое, видел множество смертей и проявлений человеческой глупости, он пережил боль потери и муки расставания, он познал страх во многих его проявлениях. Дамблдор пережил всё это, позволил ему пройти через себя. Но оборачиваясь назад Дамблдор видел пустоту и эти глаза, в которые он когда-то заглянул и чуть не остался там навсегда.       Именно они испугали его, именно они помешали ему спасти Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил. Враг знал, он не мог не знать, он всегда играл на упреждение, его планы всегда тянулись далеко, настолько глубоко и далеко во времени, что даже Дамблдор не мог видеть эти нити. Вот и сегодня, Дамблдор опять проиграл врагу. Дамблдору лишь оставалось перегнуться через перила и протянуть руку в сторону летящего тела, хватая воздух. Гарри был явно безумен, у Гарри никогда не было выброса, надеяться на него сейчас не было никакого смысла.       Дамблдор занёс свою палочку для взмаха, чтобы замедлить падение, но палочка задрожала и что-то в ней надломилось. Дамблдор знал это чувство, он знал почему и когда такое происходит с его Старшей Палочкой. Дамблдор поглядел вниз. Словно в реальности образовалась трещина, тёмный дым стал сочиться из открытой раны, тёмная фигура в балахоне с одним горящим синим глазом, выбралась в нашу реальность. Время замедлило свой ход, как тогда, когда он впервые встретил её — саму Смерть. Для остальных время остановилось совсем, только Старшая Палочка удерживала Дамблдора на равных с этим существом. Которое сейчас протянуло свои костлявые руки в сторону Гарри, который замедлял свой полёт и медленно падал в руки существа. Смерть лично приходит за величайшими жизнями, и она лично придёт за Альбусом Дамблдором. — ЧТО МЫ ГОВОРИМ БОГУ СМЕРТИ? — Аз-за-за, неужели не сегодня, Смерть? — радостно, словно встретил старого друга, засмеялся Гарри.       Дамблдор схватил свою палочку двумя руками и прижал к своей груди, он покрылся потом и стал часто дышать, он отшатнулся от края лестницы, он свернулся на полу, накрывая палочку всем своим телом. Как и тогда, когда они встретились впервые, Смерть придёт за ним, Смерть придёт за палочкой, тогда его спасли, тогда ему помогли избежать рока, Фиона Гринграсс отдала свою жизнь, чтобы спасти всех. Но сейчас никто не поможет Альбусу Дамблдору, только…       Альбус собрал всю волю в кулак и выпрямился, не для этого он прожил жизнь, длинной более века, чтобы бояться Смерти, он готов встретиться с ней… только не сегодня, только не сейчас, ведь его план далек от завершения и он нужен миллионам волшебникам в этом мире. Очки соскользнули с носа величайшего волшебника мира и упали на пол, его левая рука коснулась цепочки на шее, и потянула, обнажая медальон.       Хроноворот послушно лёг в руку. Круглый медальон с маленькими песочными часами в центре и множеством концентрических колец вокруг. Дамблдор вспомнил записку: «Два с половиной оборота», его руки коснулись часов, хроноворот ожил и превратился в сферу, пальцы умело вращали песочные часы. Тёмная фигура с мальчиком на руках уже взлетела по шахте и уставилась своим одним глазом на Дамблдора. Дамблдор гордо вернул взгляд и коснулся Бузинной Палочкой хроноворота, запуская чары.       Как и много раз до этого, серые туманы сомкнулись вокруг Дамблдора, и весь его мир сжался до его одного с хроноворотом в руке, а вокруг был лишь непроницаемый серый туман, который крутился против часовой стрелки. Волшебник платил страшную цену используя эту зачарованную вещь, она была способна вернуть на шесть часов назад любого волшебника, который знал, как пользоваться хроноворотом. Самое страшное, что ничего сложного там не было, с этим бы справился и третьекурсник. И страх был не за то, что парадокс дедушки убьёт вселенную, вселенная слишком надёжная, чтобы чей-то дедушка был её гибелью. Страшна была цена, которую платил Волшебник за использование хроноворота, стократ времени и стократ сверху каждого часа, возвращенного назад. Дамблдор помнил ощущения, когда впервые воспользовался хроноворотом. Словно тысяча невидимых игл вонзается во всё твое тело, чтобы выпить твою жизнь, тебя всего скручивает, тебе становится серо, тоскливо и одиноко, приходит немощность, словно ты прошёл пять тысяч миль. И каждый раз, возвращаясь назад, тебя будет преследовать чувство, что ты потерял нечто дорогое и важное для себя, преследовать всю твою жизнь. Но сейчас, отдав четыреста пятьдесят часов своей жизни, Дамблдор ничего не почувствовал, оставаясь таким же полным решимости и отваги, как в момент перехода. Нет, Дамблдор не был живым мертвецом, как многие того хотели бы, он заморозил свое старение, поставил на паузу свою жизнь. И пока он будет принимать эликсир жизни, он будет жить вечно, как любой другой алхимик.       И, конечно, вам может показаться, что это мизерная плата за возможность путешествовать во времени. Но было множество ограничений, как то, что между двумя точками перехода должно пройти трижды столько же времени на сколько было совершено перемещение. У тебя был ровно один шанс исправить ещё не наступившее будущее. Но именно хроноворот делал Хогвартс самым безопасным местом в мире, разумеется, после Отдела Тайн — родины хроноворота.       Туман рассеялся, Дамблдор стоял на восьмом этаже центральной шахты Хогвартса, он вновь взглянул вниз, там ничего ещё не было, ни Гарри, ни фигуры в тёмном балахоне. На перилах, где через два с половиной часа будет стоять Гарри, стояло два ангела, один с черными крыльями, вторая с белыми. — Вы пришли его спасти? — спросил ангел с чёрными крыльями. — Почему два с половиной оборота? Хватило бы и половины. — Это я передам вам записку. — сообщила ангел с белыми крыльями, протягивая раскрытую ладонь в сторону Дамблдора. — Пройдёмте вниз, нам надо многое вам рассказать. — сказал ангел с чёрными крыльями.

***

      Я падал вниз, если верить очеркам «Великие семьи и их секреты» Видалия Скрытного, более известного, как Лавр Хитрый, то Поттеры были рождены, чтобы править Небом. Это должно быть у нас в крови, идеальное чувство направления, возможность ориентироваться в трёх степенях свободы, стоит нам оказаться за летательным аппаратом, как кровь подскажет, как им править.       Но сейчас я падал. Достаточно было пожелать, и вот я остановил мгновение, всё в мире замерло относительно меня, нет я не мог никак взаимодействовать с миром, даже перевести взгляд. Но я мог погрузиться в свой внутренний космос, растягивая одно мгновение на множество лет мыслительной работы.       Конечно, я знал закон Кармы, в мире не бывает ничего бесплатного, на поддержание такого состояния уходила Концентрация, Мораль и очки Воли. Не так сильно, но одно дело думать быстро, а другое дело бесконечно растягивать мгновение. Меня смущало лишь то, что не тратились очки Жизни, ведь я знал, что мозг работает за счёт глюкозы, выходит мой разум в Сумрачной Зоне выходил за пределы физического носителя? Как это работает?       Как выглядела Сумеречная Зона? Это словно внутренний космос, тишина, покой, темнота, невесомость, ты словно паришь, не ощущая своего тела, только твоя точка восприятия, ничего больше. И множество звёзд, сплетающихся в вихре галактики. Стоило сосредоточиться и звёзды приблизились, превращаясь в привычные папки из моего бункера. Я сосредотачиваюсь на вполне конкретных воспоминаниях и передо мной появляется целое древо ассоциативных связей.       В момент перехода в Сумрачную Зону я достиг некоего прозрения. В этом мире, нет, в множестве всех существующих миров: Имена значат всё. Каждое явление, каждая вещь носит свое имя не просто так. Не осознавая такого простого закона бытия, я был небрежен, считая магов и волшебников, чары и заклинания, магию и Магию — сутью одного явления. За что платил по кармическому закону, платил за самый страшный грех — невежество. Хоть понятие греха не существовало у Кармы, но цена невежества воистину велика.        И сейчас я просматривал свои воспоминания, достаточно точные и отсортированные воспоминания, чтобы понять простую вещь, я придавал очень слабое значение именам и названиям. Нет, там, где была терминология научная всё хорошо, а вот где начинались мои повседневные воспоминания были проблемы.       Так просмотрев свои воспоминания я понял одно, я ещё ни разу не летал. Нет, я парил, ходил, плыл, падал, подымался, но не летал. А это был главный элемент пробуждения моей крови. Ладно, с этим разобрались, продолжим падение. Я мысленно поднял взгляд вверх, на краю сознания, в центре поля зрения, выехала кнопка, которая вводила и выводила меня из Сумрачной Зоны, очень удобно.       Почему я решил прыгнуть? Если честно, не потому, что я разочаровался в жизни, испоганил билд своего персонажа и теперь лучше начать с нуля. Нет, что вы, тем более, чтобы мне умереть, мне надо очень сильно постараться. Прыгнул я для того, чтобы увидеть, как много рук будут меня ловить. Если быть точнее, будет ли меня ловить одна вполне конкретная рука.       Нет, как я и думал, Магии и её «ангелам» нет никакого дела до волшебников. А уж тем более нет никакого дела до конкретного меня. И это было понятно, Эфир я не приношу в жертву, анимусом не делюсь, хвалебные оды не пою, обряды не совершаю. Сельфира давно мне сказала, что мой анимус очень специфической формы, любая духовная близость для меня сродни изнасилованию. А тут надо жертвовать анимусом ради люмоса, не удивительно, что я на подсознательном уровне противился синхронизации с моей палочкой.       Да, палочка, это был мой последний шанс, я попросил Магию приласкать меня, она дала мне очень специфическую палочку — великая удача, что она была там. Не будь её в магазине Олливандера, то я, как и множество сквибов до меня, ушёл бы реветь в подушку. Хотя нет, хитрый старик что-то говорил про сделать специальную, видать Дамблдор был ко многому готов. И это был мой последний шанс, теперь, когда палочка в полной моей власти, наши пути с Магией разошлись навсегда.       Нет, это не означает, что она мой враг номер один и я теперь всеми силами буду сражаться с ней и раскрывать глаза волшебникам, что их стригут, как тупой скот. Нет, во-первых, открытое противостояние привлечет слишком много внимания. А Магия — это очень древнее, могущественное, хитрое и изворотливое существо, которое обитает за гранью нашего мира. Когда осознал всю её хитрую аферу, я прозрел настолько, что вошёл в Сумрачную Зону. Во-вторых, а зачем мне это? Пока я зрячий в мире слепых, пока я жук в муравейнике, мне выгоден статус кво. В-третьих, мы всё равно победим и без всякой агитации и революции, да, это займёт время, но как телевизор вытеснил остальные развлечения, так и магия вытеснит всё мракобесие, которое было создано вокруг Магии. Тем более, я могу сделать любого волшебника магом, а вот волшебники мага в себе подобного уже не переделают, я и людей могу магами делать. Хотя, всё это планы далекого будущего, а пока, мне стоит завершить падение.       Первая преграда возникла внезапно, это была тонкая паутина, которая рвалась под моим весом и тем самым уменьшала мою скорость. Следом раздалось четыре хлопка, и четыре пары рук протянулись ко мне гася инерцию чарами. А вот и длинноухие любимые дети Магии, которые могут запрашивать сотворение чуда по выделенной линии. Интересно, почему нет волшебной палочки из останков домовых эльфов? Не этично?       Следом произошло то, чего не ждал ни я, ни Дамблдор, который сейчас выруливал из коридора с очень осуждающим видом. Очень знакомый, звонкий, девичий голосок выкрикнул формулу амортизирующих чар, которые меня подхватили и опустили. Словно упал на подушку, из которой выбили воздух и теперь она медленно сдувалась под моим весом, плавно опуская на пол. Контур заклинания был прост, обычная игра с плотностью газовой смеси и давления.       Стоило мне коснуться пола и приподняться, как расталкивая четвёрку эльфят, ко мне на шею бросилась зарёванная, босоногая, в одной ночнушке и чепчике Пенелопа. — Ты жив! — выкрикнула Пенелопа, прижимаясь ко мне и ревя. — Гарри, ты всех нас очень напугал, а если бы ты разбился, мальчик мой? — Милорд жив! — радостно верещали эльфята и хлопали в ладоши.       Я скорее больше ощутил, чем увидел, как со второго этажа за мной наблюдало два привидения. Что я могу сказать, облом ребятки, не сегодня! Теперь понятно зачем Барон за мной ходит, небось, хочет первым поприветствовать меня в рядах немёртвых. Надо будет с ним здороваться теперь: «Не дождётесь!».       Выписав радостным эльфятам затрещины, чем обрадовал их ещё больше. Я поднялся, поднял за собой Пенелопу и осмотрел девочку. Бежала сюда босиком, стёрла все ноги, судя по всему, спотыкалась пару раз, ободрала руку, и разбила себе ноги. Хоть палочкой себя не проткнула и то спасибо. — Тихо, тихо, Пенелопа, всё хорошо. Я жив, здоров, а вот тебя надо в больничное крыло доставить. — Мисс Уотерс, а что вы здесь делаете? — начал ворковать добрый дедушка Дамблдор. — Сэр, я увидела страшный сон, как странное существо с синим глазом и маской в форме черепа забирает с собой в темноту Гарри. Я видела, как он падает в объятья этого существа. Я не знаю, сэр, я просто поняла, где это, и побежала, что было сил.       Очень интересно, ещё и Смерть точно описала. Если бы никто не пришёл мне на помощь, что маловероятно, то я бы действительно разбился, как итог мой старый, добрый кореш Смерть наверняка бы зашёл. Значит Пенелопа может видеть варианты будущего, она может прозревать, отлично, надо будет летом показать Рамиэлю. Подыму ему немного самооценку после фиаско со мной. — Мисс Уотерс, вам бы стоило посетить пару занятий мисс Трелони. — Ээээ! Она пока моя воспитанница! — заявил на эту наглую попытку Дамблдора заполучить себе пророка. — Я покажу своим специалистам. — Да, будь у меня такие специалисты, я бы тоже Сивилле не водил детей. — с какой-то детской обидой поглядел на меня Дамблдор. Он что? Намекает, чтобы я ему ангелов в учителя подогнал? Вот хитрый дед, ладно, будут тебе преподаватели из иного мира, дай только с попечительским советом разобраться. — Ладно, мелкие, идите сюда. — я протянул свою демоническую руку в сторону эльфят и те радостно схватили своими ручками, каждый за свой пальчик, а я нацедил им по капельки Эфира за их работу.       Довольные остроухие закатили глаза и высунули язык, словно по оргазму словили, надо будет поговорить с их епископом про это. А то не дело, чуть больше дам потока, так они ещё странно постанывать начнут. — Хватит с вас, и не вздумайте опять спать на моих вещах.       Эльфята опустили уши и стали отводить глаза, старательно изображая покаяние. Ага, хер с два они перестанут мои ношенные носки нюхать и спать на стиранной одежде. Я когда застукал ахуел, такое даже Бегемот себе не позволяет! — Будете себя плохо вести я вам устрою курс вивисекции! — Милорд Поттер обещает нам вивисекцию, гип-гип-ура! — радостно завопили вислоухие и стали в ладушки играть друг с другом. — Мальчик мой, кажется, ты не тем запугиваешь. — Я уже заметил, — я протянул к ним свою демоническую руку и стал тянуть из них Эфир, от чего они замерли и побледнели. — Будьте хорошими мальчиками и девочками, мы договорились?       Дрожа от страха, четвёрка эльфов закивали, прижимаясь друг к другу. На что я улыбнулся и перестал тянуть из них Эфир. — А теперь отведите мисс Уотерс в больничное крыло… — Нет, Гарри, пошли вместе, тебе тоже надо. — заволновалась Пенелопа, прижимаясь ко мне. — Я бы с радостью, но профессор Дамблдор, наверное, хочет получить от меня некоторые ответы на свои вопросы. — Очень бы хотелось, — Дамблдор сурово поглядел на меня, а потом перевёл добродушный взгляд с мягкой улыбкой на Пенелопу. — Мисс Уотерс, будьте послушной девочкой, я знаю, что могу на вас положиться, ступайте в больничное крыло, о сохранности Гарри я позабочусь и верну вам его в целости и сохранности. — Обещаете, профессор? — Честное директорское! — игриво улыбаясь и поигрывая усами, сообщил директор, подымая ладошку вверх.       Четверо эльфят наложили согревающие чары на Пенелопу, подхватили её под руки, уложили на чары носилок и потащили в сторону больничного крыла. — Нас ждёт очень длинный разговор, мальчик мой, — сообщил директор, кладя мне на правое плечо руку. — Тогда пойдёмте, профессор Дамблдор, поговорим. — ответил я, продолжая провожать Пенелопу взглядом.       Дамблдор выбрал пустой класс и открыл дверь взмахом палочки, судя по взмаху это была alohomora — простенькие чары для второго курса, если вам надо зайти к нормальным людям в дом, а они вас не пускают. И зубодробительное заклинание, состоящие из множества плоских контуров: аналитических, кинетических, и я ебу, каких ещё, мне проще расплавить замок, чем разбираться во всём этом.       Дамблдор завёл в класс, разогнал пыль, зажёг свечи, позвал эльфят накрыть скатерть и поставить сервиз с угощениями. Стулья поставил на углу, чтобы каждый сел на своей стороне и мы сидели близко. Так до меня рукой легко можно дотронуться, сочувственно похлопать, поработать на эмоции за счёт контакта. Хотя чего я распинаюсь, сам не брезгую таким пользоваться.       Я же принялся заваривать чай, типа доставая свёртки из кармана. Молчание стало затягиваться, я заварил чай, угостил себя и профессора Дамблдора, первый ход лучше уступить противнику, а потом бить на упреждение. Я же ни в чём не виноват, зачем мне первому оправдываться? — Гарри, твой телохранитель очень сильно за тебя беспокоился. — начал Дамблдор. — Он немного перегибает, ему не хватает только передника, чтобы быть заботливой матушкой с синдромом гиперопеки. — Он говорил, что это не твой первый раз. Когда к тебе проходит помешательство, из-за которого ты опасен для себя и окружающих.       Вот же говно, сам на уши встал, остальных переполошил, а вместо холодного расчёта, ещё и сдал много важной и стратегической информации. А Дамблдор не дурак, выводы сделал правильные из того, что там наплёл Ваш. Или Ваш ничего не наплёл, а Дамблдор пытается меня подловить на чём-то. — Вы о чём? У меня впервые такое озарение случилось. — Озарение, говоришь? — Ну да, я всё понял и разобрался в своем кризисе, как там Ваш говорил, а точно, самоидентификации. — Гарри, мальчик мой, — тяжело выдохнул Дамблдор и поглядел на меня игриво. — Только не говори мне, что ты осознал себя сиреневым пони и из-за этого решил прыгнуть? — Вообще-то я давно и уверено осознаю себя мужчиной. Кризис был вызван моими странными способностями в волшебстве. — А теперь? — А теперь, профессор Дамблдор, вам придётся дать клятву, что никогда и не при каких обстоятельствах, содержание этой беседы не будет разглашено.       Дамблдор задумался и отпил ещё чая, съел кусочек роскошного брауни и только потом покивал своим мыслям. — Хорошо, перед лицом Магии клянусь… — начал было Дамблдор подымая вверх свою левую ладонь. — Оп-па-па, нет, давайте подумаем о другом свидетеле. — сказал я, касаясь ладони Дамблдора и опуская её вниз. — Я бы не хотел привлекать её внимание. — Гарри, я много раз свидетельствовал перед лицом Матери Магии, это священная и древняя формула, более надежной не найти.       Я откинулся на стуле и сложив руки треугольником, задумался, начав ритмично покачиваться. Дамблдор следил за мной очень внимательно и старательно заглядывал в глаза, вот же привычка матёрого легилимента — на меня не работает, но всё равно мы заглянем. — Мы в Хогвартсе, можно поклясться духом этого места.       Дамблдор задумался, но в итоге встал и поднял руку. — Я Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, перед лицом духа Хогвартса, как член дома Гриффиндор, торжественно клянусь! Что по моей воле или с моего попустительства, ничего из содержания нашего сегодняшнего разговора с Гарри Джеймс Дженнингс-Эванса не выйдет за пределы этой комнаты. Если я нарушу данное мною слово, пусть дух Хогвартса накажет меня разумно и справедливо!       Конечно, более, чем очевидно, что матёрый политикан оставил себе лазейки. Он не обещал ничего, если это будет против его воли, а значит его могут напоить зельем или залезть в голову, или надавать по лицу, типа пытали, а он рассказал. К тому же он сформулировал: «За пределы этой комнаты», а значит можно сюда пригласить кого-то и рассказать здесь. Я поглядел на старика и покачал головой понимающе, а что? Я сам во власти привычек, многое делаю неосознанно. Тем временем Дух Хогвартса принял клятву и на пальце Дамблдора на секунду вспыхнул небольшой обруч, свидетельствующий о принятии клятвы.       Я тяжело вздохнул и начал свой рассказ, о самой хитрой афере этого мира. Разговор был длинным и витиеватым, много вопросов, уточнений, рассуждений и философских концепций. Всё же Дамблдор умный мужик и ему есть о чём поговорить и что рассказать. Поэтому я опущу все расшаркивания и передам суть.       Боги бывают разные, как и люди. Например, я, Вотан, Один мы втроём были на самой низкой ступени развития — молодыми личинками, ещё только формирующихся божеств. Пятизнак, судя по рассказам ангелов, уже был полноразмерным божеством, хоть и не сотворил этот мир, а пришёл сюда покушать. Но Пятизнак был на самом дне иерархии, так как питался только здесь. А вот Магия, Магия была в более высокой лиге, её щупальца оплетали множество миров и стоило ей куда-то проникнуть, как она начинала медленно, но верно, подчинять мир себе, вытягивая из него соки.       Подробностей я не знал, забралась она в высшую лигу, потому что была хитрой или забравшись стала хитрой, не суть важно. Если боги работали по схеме: занёс в Святилище сотню благодати, получи на две единицы чуда, то Магия решила забирать всё и даже чуточку больше.       Суть аферы простая, чтобы получить чудо, надо принести небольшую часть анимуса в жертву — искренне веря в волшебство. Но чуда не будет, то бишь прямого превращения благодати в элемент материального мира. Для этого нужны знания, понимание, запас Воли в Святилище, в общем, одни растраты.       И тут Магия сделала очень умных ход, если во вселенной существуют Источники, везде разлит Эфир, то почему бы не пользоваться этим Эфиром?! Тут начинаются подводные камни, так как этот момент мне до конца не ясен. Где-то Магия раздобыла заклинания и наняла целую демоническую контору, организовав колл-центр, или на неё работают маги из иных миров, или она сама была крутым магом и прошла Восхождение. Ещё есть загадочки и над чем подумать. Но сути не меняет, вместо чуда, происходит простое преобразование Эфира, на которое все молятся, как на чудо.       Да, вы правильно поняли, волшебная палочка — телефон, по которому звонит волшебник, и просит совершить чудо, очень слёзно и искреннее просит. Алтари в мэнорах, Хогвартс, Запретный Лес, Подземелье Лондиниума — алтари Магии, которые собирают энергию веры и передают в её Святилище. А вот где спрятала свое Святилище Магия я не знаю, но скорее всего за пределами нашего мира. Надо будет отыскать Колодцы и поглядеть куда они ведут.       Зачем же тогда нам все эти формулы и взмахи палочкой, если мы можем «позвонить» и попросить о конкретном чуде? Ну, скорее всего, работники колл-центра те ещё ленивые обмудки. Вот сидишь ты, обрабатываешь запросы, а тут тебе звонок: «Превратите жопу той ведьмы в огромные арбузы, она меня конкретно так заебла». И тебе надо выяснять очень многие параметры, понимаете к чему это ведёт? Правильно, Гудвин из великого и ужасного просто станет мужиком за ширмой. А пока операторы не ведут диалог напрямую, остаётся мистерия, так необходимая для Культа Матери Магии. Так что все эти чары — набор команд, которые посылаются наверх. Поэтому и нужна точность пока не будет создана синхронизация между работником колл-центра и волшебником.       Что же такое выброс и почему он не волшебный, а магический? По сути это оплаченный звонок по красной линии, оплаченный большим количеством анимуса, принесённого в жертву, вряд ли какой-то волшебник сможет на два выброса подряд в течении полугода. И вот такие вызовы оператор разбирает лично, но чаще всего мысли волшебника во время выброса сосредоточены на чём-то одном и конкретном.       С беспалочковым волшебством и невербальным ещё проще, вы просто корешитесь с оператором и договариваетесь. Как с другом вы понимаете друг друга с полу слова, так и тут, и хочу заметить, что не все могут в беспалочковую или невербальную, а только кто-то очень великий и могущественный, то бишь, с хорошей синхронизацией с оператором.       Кстати о синхронизации, когда волшебник берёт в руки палочку происходит резонанс и чем он чётче, тем больше палочка «его». На самом деле в палочке есть эфирные цепи, которые вступают в контакт с эфирными цепями волшебника, кстати у волшебника не обязательно должны быть цепи. Если цепи проникают из палочки в волшебника, то происходит синхронизация, а вот если наоборот, то доминация. Через волшебную субстанцию в палочке мы передаём запрос в колл-центр и получаем на палочку ответ. Я же, полностью взял власть над палочкой и теперь она бесполезна для связи с Магией.       В момент сотворения чар, палочка использует свои цепи, получает сверху слепок контура и создаёт заклинание по нему. Все настройки контура ложатся на плечи оператора колл-центра, который выполняет запрос от волшебника. Преобразование происходит за счёт разлитого Эфира в пространстве, а для начертания контура — из запасов волшебника. Поэтому-то у волшебников так слабо развито Эфирное Тело, они не используют его в полную силу, а только перенапрягаясь оно развивается. Поэтому у Дамблдора оно так развито, он повидал слишком много дерьма.       Вот так всё и работает, нас стригут, нас ебут, мы отдаём Эфир нашего мира неизвестно куда, ведь палочка впитывает Эфир постоянно, а использует его для преобразования крайне редко. А мы радостно блеем, хлопаем в ладоши, просим ещё, так ещё пытаемся выслужиться перед Магией. — Такие вот дела! — завершил я свой рассказ Дамблдору, разведя руки в сторону. — Гарри, — Дамблдор тяжело вздохнул и поглядел на меня своими глазами, цвета неба. — Мы знаем об этом.       … — Что, блядь!!! — Гарри, мы все знаем об этом и я много раз пытался донести до тебя эту мысль. Мы служим Матери Магии, которая ниспослала наш дар и одарила нас множеством сил. — Но… но вы понимаете, что вы творите? — Всецело и это наш сознательный выбор.       Я завалился на стул и был ошеломлен, минус тридцать два очка Морали это подтверждали. Я был просто в ахуе, но как, почему я пропустил всё это мимо ушей? — Может ты не помнишь, Гарри, — начал Дамблдор, похлопывая меня по руке, — Но когда тебе был годик, ты смог зажечь на моей палочке яркий огонёк люмоса, я тогда подумал, что ты очень одарён, избран самой Магией. Но сколько бы мы не пробовали, больше ни разу у тебя не получалось. Я пробовал тебе рассказать, как прекрасна Магия и её чудеса… — Понятно. А я всё сильнее запирался в себе и не хотел идти ей навстречу. Странно всё это, почему я так поступал? Сейчас, смотря назад, я понимаю, что это было очень странно, неправильно, но тогда это казалось верным. И наваждение ушло, стоило нам с Магией разойтись окончательно. — Ты уверен? — спросил Дамблдор, заглядывая в глубину моих глаз. — Да, странно как-то было, но теперь я уверен, мне не показалось.       Повисло молчание, мы выпилил ещё по пиале чая, пока я не решился вновь спросить: — Если вы всё это понимаете и знаете, почему вы продолжаете служить?       Теперь настало время задуматься Дамблдору, он сидел ровно, смотря перед собой, ритмично поглаживая свою бороду, был заметен глубокий мыслительный процесс. Две пиалы чая спустя Дамблдор наконец-то нашёлся: — Я думаю потому, что в отличии от породистых собак, мы не только видим, но и понимаем, что с нами случится, если мы не будем служить. — Так вот зачем вы держите в своем обществе сквибов… — Нет, Гарри, — Дамблдор покачал головой и стал немного грустным. — В этом виновата чернота человеческих сердцец. — И вы не собираетесь с этим что-то делать? — Собираюсь, но пока что рано. — Ну да, классовое сознание у них ещё не развилось. — констатировал я факт, откидываясь на стуле. Я в достаточной мере уже с этим столкнулся, но ничего, вы у меня ещё попляшите.       Мы снова сидели в тишине и каждый думал о своём. Я о том, что пора заканчивать мою аферу со сквибами и оформлять её, а о чём думал Дамблдор я не знал. Профессор вновь нарушил тишину первым, отвлекая меня от моих мыслей. — Надеюсь, Гарри, ты не испытываешь ненависть к Матери Магии? — Ненависть? К Магии? Аз-за-за-за, — я рассмеялся и заулыбался, мягко и добро. — Аз-за-за, что вы, профессор, конечно нет. Я восхищаюсь, я вдохновляюсь Ею. Такую хитрую, ленивую и изворотливую суку ещё надо поискать. И я обязательно её обыграю. — Обыграешь? — Да, понимаете, профессор, выйти против шахматиста и навалять ему по морде будет слишком скучно и как-то неправильно. А вот обыграть по его же правилам, на его поле, но используя хитрые схемы и различные трюки — вот достойное достижение. — я сложил правую ладонь в кулак и поглядел на Дамблдора своей истинной улыбкой, предвкушаю достойный план на века.       Сам того не замечая, я вошёл в Сумрачную Зону. Как оказалось, цена в очках Воли это не за входной билет, у меня просто должно быть столько Воли, чтобы создать это пространство. Мой разум уже понесся высчитывать план, создавать хитрые схемы, ответные удары и просчитывать партию с Магией, которая началась, когда я овладел палочкой, уж она-то всё поняла и ей доложили.       Мда, как-то поздно заметил, надо будет потренироваться, зато теперь не буду зависать, когда думаю, но буду сильнее уставать. Эх, а только почувствовал себя Мэри Сьюшкой с прикольной способностью, а всё оказалось не так радужно и космично.       Дамблдор смотрел на меня собрано и очень напряженно, ожидая от меня какой-то каверзы. — Гарри? — Да, профессор? — Скажи, что только что произошло с твоими глазами? Ты почувствовал какие-то изменения в себе? — А зачем вы спрашиваете? — уже насторожился я и весь напрягся. — Понимаешь, Гарри…       И тут Дамблдор рассказал мне о враге. Чем больше мне рассказывал Дамблдор, тем отчётливей я чувствовал себя героем какого-то фэнтези… А, ну да! В общем, враг был безымянным, личным Морготом Дамблдора, его Мориарти и Джокером. По описанию этот Враг был чем-то общим между тремя этими персонажами. Могущественный, как Моргот, умён и хитёр, как Мориарти и поведение с наклонностями Джокера. Самое смешное Враг успевал в рот гадить, как Дамблдору, так и Гриндевальду, я бы не удивился, если бы он переодевался в Геринга и крутил фиги Сталину. И как полагается книжному злодею, он просто исчез, когда Томи воспользовался впервые своим крестражем и переродился в Волдеморта. Просто взял и исчез, а во время восстания Волдеморта, никаких следов или намёков на Врага обнаружено не было.       Ну, кем бы не был этот Враг, он был тем ещё скучающим трололо, готовый дёрнуть тигра за хвост, находясь с ним в одной клетке, ради острых ощущений. И это жи-жи-жи мне не нравилось, если я начну возвеличиваться, а это говно будет ещё живо, оно запросто может начать вставлять палки мне в колёса. Так, ради чисто поржать и меня позлить, судя по портрету, враг именно этим и развлекался. И он мне кого-то очень сильно напоминал, сейчас закончу с Дамблдором и зайду к Вовочке перетереть.       Что же напугало до усрачки авторитета и моего кумира профессора Дамблдора? Мои глаза, они были очень похожи на глаза Врага. Не один-в-один, но очень схожи, и мое поведение было похоже в такие моменты, маниакально восторженное. Видать Враг старательно отыгрывал Джокера, хотелось бы его увидеть, но лучше пусть Карма бережёт меня от встречи с ним.

Карма -8 742

      Дорого и я ушёл в минус четыре тысячи, но справедливо, лучше так, чем он уже сегодня мною заинтересуется, а то дел я наворотил.       Хм, как бы объяснить Дамблдору за Сумрачную Зону? Да, как рассказать, что однажды ты проснулся в Матрице и начал видеть саму Матрицу, все эти вертикальные, бегущие строки, а главное понимать, что за ними скрывается. Ну да, не даром меня Тринити Нео назвала, ох, надо теперь с именами и названиями быть острожным, очень осторожным.       Сумрачная Зона не давала какого-то всезнания, не давала дополнительных знаний, она просто позволяла трезво и чётко, без влияния духовной и телесной составляющей взглянуть на мир, на свои знания, свою память. Ускоряя восприятие и превращая твой разум…       Я обернулся на Дамблдора и взглянул на него своими сумрачными глазами. — Профессор, а вы читали «Дюну» Фрэнка Герберта? — Ты употреблял какие-то незнакомые тебе вещества, мальчик мой? — полушутя спросил Дамблдор. — Нет, но состояние схоже с тем, что должно быть у ментата.       Мы поглядели друг на друга очень внимательно, и Дамблдор прислонил к виску палец о чем-то капитально задумался. Теперь надо перечитать «Дюну», я читал её в прошлой жизни, но сами понимаете, мои воспоминания до освоения мнемотехники в полном бардаке и лежат где-то очень далеко на дне моего Бункера, надеюсь с ними ничего не случилось. Но да, лучшего описания состояния Сумрачной Зоны, чем состояние ментата у меня не было. Хорошо, что я вспомнил, а то бы пришлось фильм «Матрица» спойлерить старику. — Хорошо, я понял, Гарри, — Дамблдор похлопал меня по руке и улыбнулся лукаво. — Я напрягу некоторых людей, пускай поищут ближайших родственников Поттеров, которые обладают схожими дарами. — Думаете, Поттеры усилили этот дар в своей программе евгеники и он активизировался во мне, перейдя на новый уровень? — Надеюсь, ты же не считаешь, что Магия не властна над тобой и не наделила дарами крови Поттеров?       Я снял с себя очки и протёр их платочком. — Конечно же нет, даже про проклятья нашего рода не забыла. Это очевидный факт. — Гарри, — Дамблдор взял мои руки в свои и посмотрел очень внимательно мне в глаза. — Я должен тебя предупредить, я не буду брать с тебя слово или просить клятву, но ты должен знать. — Что? — с неким скепсисом я ответил на взгляд профессора. — Ты не избранный и ни разу не особый, как бы мы не убеждали в этом общественность. Такое явление, как ты, Отдел Тайн классифицирует, как обскур. — Как кто?       Я не претендовал на роль человека, который перечитал всю литературу Волшебного Мира и разбирается во всём на свете. Так что такой термин я слышал впервые. — Этот термин Отдел Тайн присуждает любому человеку, который обладает способностью творить волшебство, хоть сколько мало иначе, чем волшебник. Иногда обскуры бывают опасными для окружения, иногда безопасными, но всегда… — Понял, попадают на стол вивисекторов, где их изучают и пока, только чудом мне удавалось избежать схожей участи. — И большим усилиям с моей стороны. — Дамблдор протянул руку и погладил меня по голове. — Ведь я должен защитить последнюю каплю крови Поттеров.       И мне очень не понравился его взгляд, была в нём какая-то одержимость, отстраненность, словно… Впрочем, даже если кто-то умудрился заимперить Дамблдора на мою защиту, мне это было очень выгодно. Менять что-то будет опасно, но надо будет разобраться в местных ментальных чарах, так на всякий случай, а то вдруг! Меня заимперили. — Сможешь ли ты сохранить свою тайну, что ты… эмм… как ты сказал? — Я маг, я творю магию, магия — это преобразование Эфира в иную энергию, поле или квантовые частицы. Можно ли создать вещество при помощи Эфира я ещё не знаю, но буду смотреть. — Ты сможешь дальше притворятся волшебником? — Конечно, тут нет ничего сложного, взмахи палочкой и формулы я заучу, повторить при помощи магии чары проще простого. Тем более все ваши чары — разновидность левиосы, а вся трансфигурация — обычная плотная иллюзия. — Гарри, нельзя все чары объяснить левиосой. — Можно, назовите любые и я покажу, что это левиоса. — Инсендио! — с явной издёвкой произнёс Дамблдор. — Пффф, трёх составное горение, где источник температуры — трение газовой смеси, инсендио не работает вне газовой среды. А любые пламенные чары — воздух разогнанный под давлением до состояния плазмы, а нам кажется, что это пламя.       Я поднял руку и используя контур инсендио начал нагнетать в руке шарик плазмы, только мне надо было добавить ещё контур электромагнитного преобразования, чтобы удержать форму сферы. После чего поставил шарик плазмы на стол, шарик послушно подвис, пришлось ещё добавить контур термоизоляции, мне тут ещё пожара не хватало. Но это было очень примитивно, создать плазму я мог куда более эффективным и быстрым способом.       Дамблдор долго и уныло разглядывал шарик о чём-то размышляя. — Гарри, это не инсендио, я не могу управлять им. — обиженно заявил профессор, явно пытаясь загипнотизировать шарик. — Конечно, не можете, — сообщил я, закатывая глаза. — Вы можете управлять естественным пламенем или созданным при помощи волшебной палочки, а эта плазма полностью под моим контролем. И без понимания как, вы не сможете вмешаться. Ваша вера и убежденность не работает, вернее работает, но вмешаться ваши покровители не могут, вернее, не хотят.       Дамблдор откинулся на стуле и долго думал, поглаживая бороду. — А, как насчёт, агуаменти? — Ещё проще, сжижение водного пара за счёт высокого давления. Левиосой сгоняются нужные молекулы по принципу подобия. — А, у-у-у-у, как насчёт…       Дальше Дамблдор долго перебирал различные чары и натыкался на то, что все они могут быть объяснены левиосой, то бишь простым преобразованием Эфира в кинетическую энергию. Я уже говорил, что Магия ленивая? Ага, по сути она эксплуатировала один контур во множестве вариантов. — А конфундус? — Конфундус — это ментальные чары, я пока ни одни не видел и не понимаю на чём они основываются, но могу поспорить, что все ментальные чары имеют одну основу. — О! — сказал Дамблдор и поднял высоко указательный палец, показалось, что у него над головой зажглась лампочка. — Люмос!       Не хотелось смывать ребяческую улыбку Дамблдора с его лица, ему, кажется, нравилась наша игра. — Эх, люмос — это тоже левиоса. Чтобы это объяснить нам нужна специальная теория относительности, вы в ней хоть как-то плаваете, профессор? — Мальчик мой, я магистр трансфигурации, конечно, я не только знаю, но и понимаю ОТО и СТО. — А, так вот, кто этот третий парень, кто понимает ОТО и СТО после Эйнштейна и Эддингктона. Тем проще для меня.       По мою правую руку вышел Обоснуй и выкатил доску для мела. Где я тут же стал писать формулы и объяснять что такое фотоны и как происходит их формирование при отсутствии массы, и как можно создать фотон, как следствие работы элеткронов на квантовом уровне. — Ты хочешь сказать, что мы за счёт колебаний получаем частоты видимого спектра и при этом достигаем скорости света, что и формирует корпускулярно-волновой парадокс? — Он забыл упомянуть, что это происходит на квантовом уровне, импульс примерно размером с бозон, а воздействие имеет ячеечную и пористую структуру, образуя многомерную сферу, где векторы со направлены и импульсы проходят с равным промежутком. — вставил свое пояснение Обоснуй.       Выслушав Обоснуя я пересказал профессору Дабмлдору эту важную поправку. После чего профессор задумался и погрузился в размышления, Обоснуй снял с себя очки и начал их протирать, явно довольный, что загрузил величайший ум Волшебной Британии. И я не ёрничаю, Дамблдор реально разбирался и понимал СТО и ОТО. — Гарри, мальчик мой, я хочу, чтобы всё, что ты мне сейчас рассказал, ты изложил на бумаге и оформил в виде эссе. Я подам на малую ассамблею. — Я так и знал! — закатил я глаза и закинул голову. — А теперь, расскажи мне, что это за существо? — Дамблдор уверено указал на Обоснуя, при этом держал палочку так, чтобы в любой момент мог провести взмах.       Обоснуй поглядел на меня, пожал плечами, я старательно делал вид, что рассматриваю то место, куда указал Дамблдор и ничего там не вижу. Пользуясь случаем, Обоснуй вернулся в Бункер, скрывшись за моей спиной. — Профессор, какое существо? — Такое, которое тебе сульфировало всю дорогу, мальчик мой. — Профессор, вы о чём, может вы… — Мальчик мой, не советую тебе заканчивать эту фразу. — очень серьезно сказал Дамблдор, глядя мне в глаза. — Ибо клянусь Магией, я встану и выпорю тебя, ибо я ещё не настолько старый, что мне надо принимать какие-то капли. — Но я реально не знаю о чём вы говорите.       Повисло молчание, и мы буравили друг друга взглядом. Как же хорошо, что наша Сила Личности с Дамблдором уровнялась, нет этого странного давления, чувства страха и неуверенности, которое вызывал старец. Раньше он казался больше, а сейчас худой, крючковатый, но ещё с живым взглядом и цепкими лапками. А ещё я знаю, что он жрёт не в себя и тренируется, как лошадь, так как под мантией у него хорошее узловатое тело. — Ладно, мальчик мой, уже близится рассвет и мы порядком засиделись, думаю, нам надо о многом подумать и многое переосмыслить. — Да, как-то неожиданно всё было, я думал, что я буду реально какой-то аномалией, жуком в муравейнике, знаете ли. — Гарри, мальчик мой, — Дамблдор погладил меня по голове и посмотрел своими добрыми глазами, цвета ясного неба, в мои живые изумруды. — Ты действительно зрячий среди слепых, и если я понимаю твой дар и принимаю твое отношение с нашей Богиней, остальные могут тебя не понять. — Будем мимикрировать, — пожал плечами и развёл руки я. — Сражаться со всем миром меня не прельщает. Изменить его, чтобы в нём нашлось место таким, как я — вот мой путь. — Ступай… — похлопал меня по спине Дамблдор и я пошёл. — Ступай, Сеятель Перемен, и да хранит нас всех Магия.

Шотландия Лох-Ломонд

      Мужчина в алой рубахе, с вышитым фениксом на кармане, сидел на берегу озера. Укутавшись тёплым пледом, сложенном в четыре раза, мужчина рыбачил, закинув в озеро удочку. Громко чихнув, мужчина провёл по волосам рукой и достал платок, протерев свои очки с диоптриями и вернув их обратно на нос, мужчина громко высморкался. Чтобы не продрогнуть, мужчина достал термос и отпил оттуда грога, поморщившись, он продолжил рыбачить.       Солнце уже встало и начало светить, но была уже глубокая осень, поэтому погода не обещала быть тёплой, утренний туман стоял на озере, но мужчина был единственным рыбаком в это время суток.       В тумане показалась фигура путника, он был в чёрном высоком цилиндре, в старинном наряде и судя по походке куда-то очень спешил. Когда путник вышел из тумана, его можно было лучше рассмотреть: высокий, худой, можно сказать тощий, слегка бледная кожа и болезненно синие губы, на которых словно отпечаталась нездоровая улыбка. Цилиндр скрывал длинные по плечи, тоненькие, чёрные волосики, а глаза путника были скрыты под очками велосипедами с тёмным стеклом и шорами от пыли. — Опасно подходить к незнакомцу со спины, не находишь? — начал разговор мужчина в алом. — Ну что ты, дорогуша, я старательно зашёл во все твои чары, чтобы ты наверняка меня заметил. — ответил путник, его голос был высоким и слегка истеричными, он говорил очень экспрессивно и громко. — Итак, ты вернулся. — Ну да, немного подзадержался, знаешь дела-дела, надо было потыкать палочкой в старину Ананси, а то он совсем обленился на своем Гаити. Убить очередную пассию Кукулькана, налить щёлочь под дерево Будды. Ещё надо было добить иллюминатов, чтобы точно никто не выжил. — Чем тебе они тебе не угодили? — Они украли мой девиз, никто не смеет воровать мой девиз! — брызжа слюнной и вращая головой заявил путник в цилиндре. — Это который из? — с раздражением спросил мужчина. — Я свет пронзающий тьму, я звук рушащий тишину! — жутко вереща на всю округу и заламывая руки к небу, сообщил путник.       Мужчина в алом закатил глаза и отвернулся к озеру, продолжив смотреть вдаль. — Как продвигается наш план? — закончив истерику, спокойно спросил путник. — Плохо, Дамблдор каким-то чудом вычислил, что у нас кончается эликсир, и заготовил ловушку. — И ты не можешь со своими способностями проникнуть в Хогвартс? — Могу, но эликсира там нет, Дамблдор куда-то его спрятал, более надежно, чем в Хогвартсе. Сам понимаешь… — Да-а-а-а-а-а-а, слишком много жизней зависят от него, и наши включительно, ты же понимаешь. — Понимаю, но надо отвлечь чем-то Дамблдора, иначе придётся брать в следующем году. — И, кто знает, что придумает старик за год, да? — Да, теперь вопрос, как его отвлечь?       Путник снял с себя очки и закусил дужку, за очками прятались необычные глаза, таящие в себе силу космоса, в полной пустоте и темноте вращались две галактики с восемью рукавами. — Оу, у меня есть план, как насчёт возвращения Волдеморта? — Отличная идея, жаль, что у меня закончились крестражи и кретины, которые захотят в себя его впустить. — Меня тогда не было на островах, ты курировал этот план с тем пареньком. — И я предвидел почти всё, кроме вампира. — Ладно, дорогуша, то твои проблемы, а если нужен крестраж, надо спросить его верного слугу.       Путник расставил ладошки в стороны, словно держал перед собой большой глобус. Между пальцами стали появляться тонкие, чёрные нити, плетя причудливый узор. — Питер, Питер, Питер, наш маленький проказник, где же ты, дорогуша?       Между ладонями путника появилась полупрозрачная сфера, заполненная туманом, в которой показался Питер Петтигрю. В образе крысы верный слуга Волдеморта отдыхал в глубокой норе. — Слишком далеко, он где-то в степях Казахстана. — Что он там забыл? — Индия, Непал, знаешь ли, малыш Том любил змей, наверняка, спрятал свою игрушку в каком-то змеином храме, где его считали полубогом. — А ты бы не мог отыскать сами крестражи? — Я могу отыскать лишь тех, у кого есть метка пожирателя. — Ну да, ты же их и сделал. — Если бы ты только мог понять мой гений. — Спасибо, я предпочитаю быть в здравом уме. — О, точно, — путник хлопнул себя по лбу. — Томи хвастался, что испоганил диадему Рейвенкло. — Если бы мы… — Она в Хогвартсе! — заявил путник, сатанински улыбаясь. — В Выручай-Комнате, малыша Томи так распирало с его поступка, что он поделился этим со своим учителем. — Тогда, я проберусь в Хогвартс и завладею диадемой, а ты приготовь всё для ритуала. — Ох, ищешь повода проведать своего бастарда?       Мужчина в алом зарычал и схватил за воротник путника, от чего тот стал улыбаться только сильнее, продолжая держать руки в карманах. — Сколько раз повторять, я не имею ничего общего с рождением этого ублюдка!!! — Помню-помню, прости-прости, просто вы так с ним похожи, что я не мог удержаться. — Он мой потомок. — прорычал лицом к лицу мужчина в алом. — Как скажешь, дорогуша!