Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 21 О формулах и осторожности. Бункер Памяти Центральный холл

— Итак, Вовочка, объяснишь мне, кто это такая? — О-о-о-о! Я! Я! Могу обосновать я, можно? Можно? — прыгал на месте и тянул руку вверх Обоснуй. — Нет, товарищ Обоснуй, вы многоуважаемый гражданин, к вам вопросов не имеется, лучше вернитесь к обосную прокола с Дамблдором.       Обоснуй сразу сник, опустил свои ручки и стал искать что-то в траве, пиная землю ногой, ему тяжело даются провалы. А, что поделать, ведь он часть от меня, а значит ограничен моими знаниями и способностями. — Так, что!? Вовочка, оправдывайся! — Ну, это, как его, то бишь, ээээ, Товена Редлкло?       Я поглядел с прищуром на Вовочку и этот прищур не обещал ничего хорошего для него. — Ну, эээ, может быть Ровона Рейвендел? — раскорячиваясь и пытаясь изобразить мыслительный процесс паясничал Вовочка.       Мы оба перевели свой взгляд на диван обтянутый чёрной кожей, вокруг дивана висели в воздухе волшебные фонарики. Но наше внимание привлекали не они, а девушка. Толстые пальцы, выдающая простецкое происхождение загоревшая и грубая кожа, девушка была в самом соку — лет шестнадцать-восемнадцать. Мантия образца сороковых годов двадцатого века Хогвартса, которая не позволяла оценить её фигуру по достоинству или отсутствие этой самой фигуры. Девушка была ни высокой, ни низкой, положенные по всем стандартам пять футов пять дюймов роста и ровно десятка стоунов веса. У неё был слегка задранный кверху носик, широкие глаза и ямочки на слегка округлых, розовых щёчках. Её истинным сокровищем были изумрудные глаза с озорным блеском и длинные иссиня чёрные волосы, которые шёлковым водопадом падали до самых колен.       Дама сидела и разговаривала с Ностальгией, у них было ОЧЕНЬ много тем для обсуждения. Сегодня Ностальгия была одета в стиле времён сухого закона в Северной Америке: платье пошитое из советских занавесок с вырезом на спине и открытыми плечами, изящные туфельки-босоножки, а на голове украшение из жемчуга. Очень качественное, хочу отметить.       Собеседница Ностальгии была… Ну… кгхм, в общем, чем-то средним между крестражем Ровены Рейвенкло и Тома Реддла. И думаю, надо начать с самого начала, как мы дошли до жизни такой.

Одна перемотка событий в стиле Гая Ричи в зад

      Как выглядит разговор двух умных людей, когда один из них обладает огромным опытом и мудростью? Ну, обычно скачет с пятое на десятое, уходит ответвлениями в сторону, и по сути, мы ходим кругами вновь и вновь по спирали возвращаясь к исходной теме, чтобы вновь отдалиться. Какой-то лабиринт, а не разговор.       Так что не удивительно, что часы показали восемь, когда мы с Дамблдором стали расходиться. Учитывая особенности наших организмов, мы приговорили около семи пинт чая на каждого и съели около пяти фунтов сладостей на двоих. И я бы ещё не отказался сейчас нормально позавтракать: с кашей, пятью сосисками, омлетом из шести яиц, фунтом творога и рулетик с печёночным паштетиком, на четверть фунта. И конечно, возьму с собой перекусить пирожков от бабушки Маруси, она вечно свёрточек присылает за завтраком, а я не могу отказаться, тем более Инвентарь не тянет.       Также узнал, что голова у меня светлая, ум острый, сам я проницательный, а прожив три столетия, как в бреду, и сорок лет от своего сотворения, но так глупым мальчиком и остался. Так как пока Дамблдор не объяснил мне, я продолжал светить своими способностями, которые должны оставаться тайной. Дамблдор мне всё это время оказывается завидовал, так как я спал по четыре часа, и проблема была не во времени, а в том, что я делал это каждый день. А то Дамблдор из-за крови феникса и поспать не может нормально, так как постоянно бодрость духа у него на высоте, а если и ложится, то часов так десять за месяц набегает. Если бы не мнемотехника давно бы умом тронулся дедушка.       Отмазался тем, что я пью чай китайский, теперь надо поискать фито-мелатонин для профессора Дамблдора в китайской аптечке. А потом, может быть, сделаю какой-то магический предмет для сна, может пригодиться в медицине, для погружения пациента в кому. Да, будет неплохо, этого можно легко добиться используя инги…       Мне что, теперь только в Зоне думать? Вот шёл себе шёл по коридору, смотрел под ноги, сосредоточился, и внезапно на меня какая-то девочка прыгает. — Гарри! — прижавшись ко мне и стиснув в объятьях, пискнула Пэнси.       Ох, ну что же мне с ней делать? Теперь на меня что, весь Хогвартс будет смотреть, как на жертву суицида и пытаться помочь? Хотя, можно, буду всё валить на профессоров, которые требуют от меня невозможного, вот и сорвался. Пускай детвора на них дуется, чем мне сочувствует. А пока потреплю по голове Пэнси и скажу, что всё нормально. — Пэнси, всё хорошо, это был эксперимент в области ментального воздействия, а не попытка самоубийства, всё проходило в контролируемой среде. — Какого самоубийства? — встревожилась Пэнси, отлипнув от меня и поглядев своими глазами, которые были заполнены тьмой и от них шёл дымок. — Та-а-ак, а почему ты меня обнимаешь? Тем более в публичном месте. — А я могу тебя обнимать не в публичном месте? — сразу нашлась Пэнси, немного зарумянилась, опустила глазки, но продолжала прижиматься. — Пэнси, всё должно быть в меру, согласно традициям и существующим нормам! — сказал я, нежно прикоснувшись ребром ладони темечка Пэнси. — Но я так рада, Гарри! — сказал Пэнси прижимаясь ко мне сильнее. — Сегодня на тебе нет и следа от тёмного проклятья, ты снова весь чистый.       Оу! Это хорошие новости, я погладил Пэнси по голове и прижал рукой за талию, она заслужила за хорошее поведение, а теперь, пока нас... — Минус сорок баллов с Рейвенкло, за распутное поведение мистера Поттера и мисс Паркинсон в общественном месте, здесь вам учебное заведение, а не кабак имени Годрика Гриффиндора. — Но мы ничего не... — начала оправдываться Пэнси, стараясь отстраниться.       Но было уже поздно, я надежно держал её за талию, так как профессора Снейпа я заметил мимоходом, как и он меня. И я был просто обязан дать повод снять баллы. И вечная слава человеческому невежеству, что в Хогвартсе до сих пор действует пуританская мораль, немного доработанная правда, всё же женская эмансипация в Волшебном Мире прошла ещё до эпохи Основателей. Нет, что вы, девочкам и мальчикам можно ходить вместе, даже держаться за ручки, а вот всё остальное - или за закрытыми дверями, или у себя в спальне. И то, если тебя застукают, то накажут, ибо надо соблюдать приличия.       Конечно, был Гриффиндор, но даже он не переходил некоторые границы, то есть, сидящих на коленках девочек и поцелуйчики, даже с языком, в общественных местах ещё можно встретить. А вот что-то серьёзней гриффиндорцы предпочитают оттащить в кладовку или кабинку туалета. Да и баллы с них снимали нехотя, ведь это как пинать дохлую собаку, может быть и весело, но толку никакого.       Почему мне разрешали всякое делать с волейбольной командой, но при этом штрафовали за обнимашки с Пэнси? Так объятья у нас очень откровенные для нашего возраста, почти интимные, а это нарушение общественной морали. А команда, так там нет никакой пошлости, а то, что мы переодеваемся вместе так, то бюрократическая лазейка и мне огромный плюс, что я нашёл и воспользовался, как настоящий слизеринец. А пока эту проволочку решат, закроют, выпишут решение и примут меры, там или я выпущусь, или команду расформируют, или где-то затеряется протокол. — Ещё минус двадцать баллов за пререкание с профессором. — Но я не пререкалась… — Ещё минус двадцать баллов, мисс Паркинсон. Хотите получить отработки, где вы сможете исправить свой гнусный характер? — шипел профессор Снейп уже полностью войдя в роль.       Пэнси покачала головой, надулась и чуть не плача, скрестила руки на груди, уйдя в себя от такого произвола. — Вы забыли снять ещё шестьдесят баллов за ношение кулона не по уставу. — ехидно сообщил я, уперев руки в бока.       Профессор Снейп показал мне большой палец и снял, после чего я начал с ним пререкаться и злобно огрызаться, что позволило нам растрясти копилку ещё на сто двадцать баллов. — И что дальше, профессор Спундж*, снимете три сотни баллов за то, что я прав? — Не наглей, на сегодня хватит, а то будет что слушать потом. Ты, кстати, директора не видел? — Он к Флитвику пошёл, что-то обсудить хотел про природу чар.       Профессор задумался и начал постукивать пальцем по губе. — Я говорю, видел его у Флитвика. — Я слышал. — Ну, хотя бы десяточку, профессор? — заговорщицким шепотом одними губами артикулировал я. — Не наглей. — промычал профессор в ответ. — Хотя, Флитвик сейчас наверняка занят, но знаешь, лучше бы не в одно рыло снимал, а подсказал, где ваши шалопаи прячутся.       Может подкинуть эту каноничную карту дяде Севу? Хотя, я сам её ещё не нашёл, тут вам не в книжке, на склад конфиската так просто не проникнешь. Я щёлкнул пальцами, придумав новую шалость. — А давайте я Пэнси поцелую, а вы нас оштрафуете? — сообщил я, указывая большим пальцем на Пэнси, от чего её глаза расширились, а лицо вытянулось. — Отличная идея, — одобрительно закивал профессор. — Я сейчас отойду и резко повернусь, готовьтесь.       Мы друг другу кивнули, словно перед выполнением опасной миссии, и пока Пэнси была в глубоком шоке, я схватил её за талию, прижав к себе и поцеловал. — Минус сто баллов, мисс Паркинсон и мистер Поттер, за распутное поведение в коридоре, с каждого. — профессор Снейп ещё постоял и посмотрел на нас и добавил. — И ещё минус пятьдесят баллов с мистера Поттера, девочка-то не достигла возраста согласия, а он её с языком, стыдно должно быть за такое распутство.       Посмеиваясь одной понятной ему шутке и помахав левой рукой, профессор Снейп ушёл в сторону кабинета декана. А я же разжал губы, левая рука держала Пэнси за талию, а правая держала за запястье. Пэнси была вся красная и тяжело дышала. — Я согласна, — только и прошептала Пэнси, немного запрокинувшись назад в моих объятьях.       Пришлось девочку поставить обратно вертикально, отпустить и поправить на себе и на ней мантию. — На что согласна, Пэнси? — со скепсисом в голосе, спросил я. — На продолжение и что будет после. — Ничего не будет, это надо было для дела. — Но…       Я коснулся пальчиком её губ и поглядел в её глаза. — Когда у тебя день рождения? — В марте. — обиженно сообщила Пэнси и отвернулась.       Нет, у меня где-то записано, но всё равно, всего не упомнишь, да и высылкой поздравлений занимается моя пресс-служба. Я лично только что-то эпичное делаю, надо будет, кстати, серьги закончить для Заряновой, а то скоро свидание. — Далеко, да и до Рождества больше месяца… тогда считай повезло, ради общего дела старались.       Пэнси радостно подбежала и попыталась взять меня под локоть и положить голову на плечо, но я напомнил о приличиях. Главное, чтобы она теперь при виде любого профессора не бросалась на меня с целью растрясти баллы. А то Пэнси у меня такая, солидарность с домом важна, но свои трусики ближе к попе.       Завтрак нас встретил настороженной мисс Линд, которая наблюдала за моим столиком. Здесь уже сидел немного заспанный Тони, который опять читал до утра, наверное, я сегодня не ночевал, так что точно не знаю. Тэрри где-то прятался или уже поел и пошёл писать эссе, чтобы ночью сходить на Астрономическую Башню. А вот Падма была насторожена и очень внимательно следила за Пэнси, которая влюблённо на меня смотрела и временами вздыхала. Так же Падма ловила настороженные взгляды от Пенелопы в мою сторону, и Пенелопа тоже вздыхала, но уже от того, что переживала за меня. Падма уже была научена, что если я не хочу, то ничего от меня не узнаешь, а если хочу, то все будут знать и так. Поэтому, скорее всего, Колобок самостоятельно пойдёт по следу, тем более она жутко как любит такие расследования.       Позавтракав и оценив обстановку, я передал записку Нотт через эльфёнка и отправился куда-то тихо переварить пищу. Заодно пора зайти в Бункер и проведать Тринити, а то пашет, как проклятая, а я её игнорирую. Вдох-выдох.       Бункер встречал меня интересным пейзажем: вместо привычного серого тумана было бесконечное, тёмное небо, которое простиралось над Бункером. В небе светили звёзды, а прямо над бункером вращалась галактика с двумя хвостами. Вместо привычного тумана вокруг входа в Бункер открывался бесконечный горизонт, уходящий до самого неба, заполненный ровной, высокой, зелёной травой. Которая постоянно колыхалась, как живое море, под ветерком, что набегал словно вечерний бриз, принося с собой сочетание странных запахов. И это было в новинку, так как запахов у меня в Бункере никогда не было.       Сам Бункер был вырван из земли, длинный коридор ведущий в центральных холл кто-то оторвал с корнем и куда-то унёс. Перед моим взором торчал овал центрального холла, обнесенный толстыми, армированными стенами из бетона. Вокруг них были видны рытвины и разбросана земля, кто-то или что-то очень сильно хотело выковырять его. Дверь была накренена и наполовину вынута из стены. Я подошёл и пожелал, чтобы она открылась. Со скрипом, скрежетом, без всех существующих проверок, которые я нафантазировал, но дверь поддалась и открылась, чтобы выпасть из паза окончательно и завалиться в мою сторону. Хорошо, что здесь всё в моей власти и я просто приказал двери упасть в сторону.       Войдя внутрь, я продолжал не узнавать Бункер. Вместо бетонного пола зелёная лужайка с притоптанной травой. Место больше напоминало пикник дикарями, не хватало только корзинок, палаток и костра. Да и кто все эти люди, что здесь сегодня собрались?       Первой я узнал Тринити, она была в каком-то ципао розового цвета с рисунком белых цветов, опять слишком откровенным на мой взгляд, с ромбовидным вырезом в районе груди, обнажая цвет нижнего белья. Да и ноги были выставлены на всеобщее обозрение, и разрез чуть ли не до трусов доходил. Сама Тринити решила сделать себе новую причёску и покраситься, никогда не понимал зачем женщины красятся. Заметив меня, Тринити подлетела ко мне и встала рядом. Всё так же ходит босиком, и предпочитает парить нежели ходить, а вот правая рука в белых бинтах с пульсирующими символами на них — было чем-то новым. — Тебе идёт, — сказал я, проведя рукой по волосам. — Ты кажешься старше, взрослее.       Тринити легко улыбнулась одними губами и достала из-за спины зеркало, которое выросло в ростовое, и повисло между нами. Тринити аккуратно выглянула из-за него. — Ты тоже и так же.       На меня смотрел мужчина, в сером потёртом дорожном плаще, в бежевой, плотной рубахе и штанах с кожаными нашивками. Всё было немного грязное и в пыли, словно я долго был в пути. Плащ был закреплен дополнительными ремнями, чтобы не спадал, так как левый рукав был пуст, у меня была только правая рука. На меня смотрели из зеркала всё такие же блестящие и живые глаза, полные озорства, я улыбался всё такой же хищной улыбкой. Щетина на подбородке, волосы чуть длиннее обычного, спадающие на глаза. Да и сам я был более рослым и зрелым, впервые на моей памяти я был выше Тринити на пол головы, а не она меня на голову.       Мы рассмеялись и обнялись, Тринити потёрлась носом о мою грудь. Было какое-то странное чувство, словно я вернулся домой спустя многие годы странствий. Словно всё это время я скитался по земле в поисках чего-то, но по буддистской традиции, отыскать это я смог лишь вернувшись домой. И вот я вернулся. Наши объятья были какие-то странные, хотя наши отношения такие же, так почему ожидать чего-то нормального от объятий? Я не мог прикоснуться к ней левой рукой, а Тринити не хотела прикасаться ко мне своей правой. — Люблю тебя, сестрёнка. — прошептал я и поцеловал в лоб. — Я знаю, братик. — сообщила Тринити, поцеловав в ответ в щеку.       Я прислушался к себе и внезапно обнаружил, что сквозь мою обычную пустоту чувств действительно что-то пробивается в виде едва заметных лучиков чувств к Тринити. Их сложно сравнить с тем, что я чувствую к Ульяне или к Миру, это было нечто другое, ощущение близости, родственности, наверное, такое я должен испытывать к Дамблдору и Дженнингсам.       Мы ещё постояли вместе, в объятьях друг друга, мы хотели сказать друг другу много слов, но было понятно, что всё было сказано и так, в молчании и тишине.       Я осмотрелся, у стены сидел Обоснуй, он опёрся локтем о какую-то бутыль с мутной зеленоватой жидкостью, в которой плавало что-то невнятное. Обоснуй угольком что-то чертил на стене и бубнил себе под нос, видать ему не давал покоя тот факт, что он чего-то не может обосновать.       Чуть поодаль лежала Норушка, она изменилась, скинула порядка дюжины фунтов и выглядела не так сексуально пышно, как раньше. Сиськи, что ли, стали меньше и задница подсохла? Да и сама она вытянулась, подтянулась, в волосах были заметны белые пряди. Да и одежду она сменила, вместо откровенного наряда на ней был какой-то рабочий комбинезон синего цвета и зачем-то на голову напялила очки для сварки.       Рядом с ней в обнимку лежал Солидарность, зачем-то этот красивый и стильный парень решил поменять имидж, его обычный ковбойский костюм сменился на морскую униформу. Белая фланелевка, белые брюки-клёш, торчащая тельняшка, свисающий воротник цвета синего моря, бескозырка и начищенная до блеска большая бляха с якорем, на ногах были стильные лакированные туфли. Солидарность обнимал Норушку и свободной рукой показывал на звёзды в тёмном небе, что-то ей шептал на ухо, от чего она хихикала.       Мдаа, крышу мне снесло капитально и навсегда, только и оставалось мне отметить. Ностальгия же сидела, привалившись к стене и покуривала кальян, она была вся грязная, перемазанная, в мешке с вырезами под ноги и руки, надетом на голое тело. Неужели соскучилась по тёмной эпохе?       Я нигде не видел моих любимых котят и Томи, который мне за триста лет задолжал научных изысканий. А то пока я был в бреду и занимался более насущными делами, времени его проверить не было. Но ничего, сейчас проверим, а вот котяток жалко, но что пришло легко, то так же и ушло. Главное, чтобы они не мутировали и сейчас не бегали по нижним этажам Бункера, как чужие.       Стоп, а это что за хмырь? Я подошёл и поглядел более внимательно. Какой-то рыжий и незнакомый парень, в белой футболочке, синих джинсах, с очками заправленных за воротник. Лежит рядом с Солидарностью, голова к голове. Закинул руки за голову и смотрит своими серыми, умными глазами, в моё небо, понимаешь ли. Лицо вроде приятное, черты правильные, выглядит прилично, можно впервые вменяемый обитатель моего Бункера? — Молодой человек, а вы кто?       Парень встал, был он среднего роста, подтянутый, видно, что на турник ходит и бегает по утрам. Поглядел на меня, наклонил голову влево, потом вправо, потом хлопнул себя по лбу ладонью. — Тю, босс, совсем забыл!       После чего вытащил очки из петельки, накинул на себя, из заднего кармана вытащил бандану с черепом и повязал себе на голову, дальше крутанулся вокруг своей оси и бац! Вот уже передо мной стоит Вовочка во всем своём прикиде и улыбается, как матёрый пират. — Забыл включить свою мудацкую ауру, вот ты и не узнал, босс.       Я не выдержал и от всего своего сердца и силушки двинул гаду в лицо. Солидарность подскочил первым и стал меня держать за плечи, подбежала Тринити и Ностальгия, тоже начали меня держать. Даже Обоснуй подлетел со своей баночкой и стал меня держать спереди. — А ну отпустите меня, я сейчас убью этого мудилу! Все эти годы, все эти блядские годы, этот хуйлан мог выглядеть, как человек!!! Но нет, блядь!!! Эта тварь специально ведёт себя, как мудак и выглядит так!!!       Вовочка сплюнул кровь и пошатал зуб, который остался на месте и улыбнувшись, развёл руками. — Босс, ну шо ты так нервуете? Я вас умоляю, будете так резко реагировать, раньше Дамблдора сляжете с инфарктом. — Я его старше лет на триста!!! — Так веди себя соответствующие, босс, а то нам ещё работать вместе, а ты тут руки прикладываешь. От такого, знаешь ли, можно и ноги протянуть.       Меня ещё долго успокаивали и держали, пока я не остыл. Я снова огляделся, посмотрел в небо и решил, что так жить нельзя, тут какие-то вечные сумерки, даже не почитаешь ничего. Я протянул руку, прикрыл глаза, аккуратно визуализировал желаемое и из земли выплыли небольшие, магические фонарики. Я уже хотел придумать им источник питания, но они сами зажглись.       Прислушавшись, я понял, что здесь есть Эфир, но как? Постепенно проследив за его движением, я осознал, что его здесь чуть-чуть, но он прибывает, линий ещё не сформировано, да и колодца нет, чтобы они появились. Галактика, галактика высоко в небе является источником Эфира, отлично, теперь в Бункере можно провести технологии на основе Эфира. Только вот зачем, если я и так могу представить здесь всё, что мне угодно!?       Для начала, да будет свет! Обитатели похлопали и были рады освещению. Следом я взмахнул рукой и все стены улетели мелким крошевом в небо, оставив только опорные колонны из армированной стали. Визуализировав свое желание, я превратил торчащую арматуру в восемь каменных стел. Каждая была сделана из своего типа камня и каждую увенчивал огромный кристалл.       Сосредоточившись, я представил в центре очаг из металла, в котором горит вечный огонь. Под очагом я разместил выезжающий лифт, который вёл в глубины моего Бункера. Следом я создал на границе моего старого бункера всем по дому. На юге вырастил небольшую норку в стиле Шира для Норушки. На юго-западе вырастил огромный дуб, в стволе величественного дерева была вырезана беседка, где могла обитать Ностальгия. Следом на дерево были добавлены качели, старенькая халабуда, вырезаны всякие сердечки и обещания на дереве, в общем, добавил знаки и символы прошлого.       Солидарность получил домик рядом с северо-восточной стеной. Ничего такого, красный кирпич, удобная мебель, всё миленько, не стыдно привести сюда даму. Слегка аскетично, но тут пока я хозяин-барин. Попросит что-то — сделаю, если хорошо себя будет вести, а если опять будет мне про весну капать, то и этого лишится.       Для Обоснуя я воздвиг купол с телескопом, чтобы было проще следить за звёздами, надо будет почитать про оптику потом и переделать телескоп, а то сейчас просто бутафория. Ну и лифт индивидуальный, чтобы было проще спускаться в глубины моей памяти.       Следом я взял банку у Обоснуя и начал рассматривать, что это такое. — Блядь, что это? — Это ваша Вера-в-Человечество. — нашёлся Обоснуй. — Больше похожа на головастика какого-то. — Так умерла, так и не родившись. — А почему глаз один большой такой и на выкате, так ещё и красный со вздутыми венами? — Пыталась ожить, а мы её обратно в банку закатали.       Я лишь пожал плечами, кажется, я снова получаю то, что я заслуживаю. Ладно, эту хрень надо убрать отсюда, нечего здесь такому раритету храниться, всё же какая-никакая, а моя Вера. Хорошо, что с ней в комплекте две сестры не идут. Подумав это, я снова ощутил словно кто-то ломиться откуда-то ко мне. Странно, но лучше не думать об этом, в моем личном пространстве моя мысль буквально материальна.       Осмотревшись я решил сделать и Вовочке домик, так это неблагодарное животное теперь стоит и рожу кривит. — Нет, ну… — Даже не подумаю менять форму шара. Понимаешь, Вован, — я поглядел на него, как на говно, продолжая держать Веру-в-Человечество под мышкой. — Я всю жизнь думал, что ты родился мудаком, что это твоя природа, неотъемлемая часть тебя, которую невозможно изменить. А раз это твой сознательный выбор, то жить тебе теперь на гондоне!       Огромный презерватив болтался в воздухе, верёвочки удерживали под ним корзинку, где были необходимые атрибуты для жизни, даже маленький телевизор, чтобы мог следить за моей жизнью. И вся эта конструкция крепилась к лебёдке на земле, чтобы можно было подымать мудака вверх, даже приделал специальный тормоз, чтоб разбить цепь в любой момент, и он мог улететь навсегда и далеко.       Вовочка скептически на такое поглядывал и покачал головой, но самое главное, этот мудак не вернулся к нормальному парню, а продолжил излучать в пространство свое мудачество. Может быть человеком, да не хочет, пускай в небе повисит, мудила!       Когда я уже собирался спуститься с Тринити вниз и построить ей там надежное убежище, меня начала трясти за рукав Ностальгия, тыкая в сторону стен, которые я создал. С багром в руках с острым крюком на конце, больше похожем на кавалерийскую пику, Солидарность стоял между нами и целился в тень. Приглядевшись, я увидел тени, которые бродили за пределами освещенной территории. Я приглушил светильники, чтобы лучше было видно тварей. Тёмные, переменчивые словно тени, с четырьмя глазами, горящими изумрудным светом, с вытянутыми собачьими мордами и хвостами. Одна из теней выглянула и зарычала. — Вообще-то, я люблю кошек. — грозно заметил я.       Тень переметнулась и превратилась в существо похожего на тигра, но величиной с ротвейлера, правда шерсть не совсем тигриная, вместо оранжевых полос, полосы были изумрудными. Я подошёл к тигру и погладил его, следом появились похожие котята, всего их было восемь штук, они игриво повалили меня на землю и мы начали играться.       Наигравшись, я решил оставить пушистиков, пускай тигры стерегут покой моего Бункера, тем более им не очень нравится свет, так пусть охотятся среди травы в вечных сумерках. Как там говорил английский классик?

Тигр, о тигр, багровый свет, В чащах ночи жаркий след, Кто, исполнен грозных сил, Злую плоть твою слепил? Чья бестрепетная длань Мышц свила тугую ткань? Кто прыжкам придал размах? Как огонь зажжен в глазах? Кем отмерен сердца стук? Кто, не покладая рук, В кузне ладил твою стать, Тяжкий молот тщась подъять? Что за цепью был обвит Мозг, где пламень темный спит? Кто с улыбкой в мир послал Мощи адской идеал? Кто был рад своей волшбе, Ужасаясь сам себе? Кем был агнец сотворен, И творцу милей ли он? Тигр, о тигр, багровый свет, В чащах ночи жаркий след, Кто, исполнен грозных сил, Злую плоть твою слепил?

      Мы спускались с Тринити в молчании и одиночестве, судя по всему, нам обоим было о чём помолчать. Конечно, нам многое стоило бы сказать друг другу, но я понимал сестрёнку и оставалось надеяться, что она понимала меня. И наше молчание не будет вечным, а всё произошедшие нас сблизит, а не отдалит. Но уже чувствовалось напряжение, она слышала мои мысли, жила моими чувствами, несла со мной мою юдоль. А я, не мог помочь, не мог понять, не мог сказать, а она... Я поглядел на Тринити, но она продолжила смотреть перед собой, пока ехал лифт. А она продолжала нести свой груз ответственности и мою ношу греха, как полагалось старшей сестрёнке. Выходит я правильный вывод сделал, всё в множестве миров определяют имена, как назвал тогда, так и определил её суть.       Наша первая остановка была на верхних этажах. Здесь меня ждал огромный провал, чёрная дыра через которую уходил воздух куда-то во тьму. Со стороны казалось, словно что-то огромное откусило кусок коридора и уволокло его куда-то, оставив торчащие куски стального полотна. Я подошёл к краю и заглянул внутрь.       Свежий сквозняк коснулся моих щёк и стал трепать левый рукав и волосы, что-то засасывало меня туда. А там была лишь тьма, в которой горели маленькие и далекие звёзды. Покой темноты тревожил лишь сияющий символ Валькнута, выкованный из золота, он висел и освещал небольшое место, где стоял горн, наковальня и висел злополучный молоток, который я принёс в жертву.       Я молча стоял и смотрел, я испытывал свою выдержку, испытывал свой трезвый рассудок. Я пытался понять хоть что-то, что могло остаться от моей памяти. Опасаясь за меня, Тринити прижалась ко мне и крепко взяла за руку.       Поняв, что меня больше не тянет туда, сила, от которой я однажды отрёкся, больше меня не привлекала. Я закрыл глаза и начал латать Бункер. Дыра стала зарастать новой стеной, состоящей из двойного набора балок из сплава титана и молибдена, и сплава бериллия-молибдена. В месте стыка появился блестящий хромированный диск с оттиском валькнута на нём. Ни ручек, ни замков, просто сплошная стена, которая закрывала тьму, что пряталась за ней.       Напротив стены я создал комнату округлой формы, в стенах которой я создал прямоугольные альковы. Строго напротив входа в круглую комнату была фреска, на которой был изображен я, в очках, со шрамами рун на голове, прикованный копьём к Иггдрасилю. На долгую память о великой цене, которую я заплатил.       В комнатах по кругу были записаны воссозданные сцены: моих разговоров с Вашем, с Ингваром, с моими потомками, с Одином. И всё, что я пожелал помнить и оставить себе на память о моих ошибках, чтобы вновь не повторить их.       Моей Вере-в-Человечество я выделил отдельную и небольшую комнату, за защитным, армированным стеклом, в лучших традициях бульварных книг. Была создана лаборатория безумного учёного, где в центре в специальном механизме была закреплена банка. Сплетения проводов, шнуров, кабелей и шлангов тянулись к банке сверху и снизу, создавая нужный антураж. А вокруг было разбросано странное и причудливое оборудование с катушками тесла, торчащими железяками, и попробуй пойми зачем нужны все эти механизмы.       Довольный своим трудом я отправился в самое сердце Бункера, где отделил часть пространства своего домена и создал из него дом для Тринити, передав ей ядро и права на него. Следом я создал настоящую рубку космического корабля с множеством датчиков, кнопок, рубильников и расставил мониторы по всему периметру, чтобы было видно весь Бункер. В центре я поставил белое кресло в форме яйца, а дальше, дальше Тринити уже настроит всё сама.        При выходе из помещения, за мной закрылась дверь, и я ощутил, как часть пространства отрезается от меня. Теперь у Тринити может быть личное пространство, где она может побыть собой, а не постоянно работать и горбатиться на меня. Я не был крутым психологом, да и в людях плохо разбирался, я умел их анализировать, собирать информацию, делать выводы и манипулировать. Но по-настоящему переживать их жизнь, словно она была бы моя, увы, не умел.       Так что я не знал, будет ли эта дверь и личная комната для Тринити чем-то полезным в наших отношениях, но где-то внутри я понимал, что так будет правильно. Она не моя рабыня, не мой инструмент, она созданная мной личность, а значит, заслуживает быть чуть-чуть человечней.       В лифте я встретил Обоснуя, который меня начал заваливать различными теориями относительно того, что послужило причиной того, что различные существа начали видеть, как Обоснуя, так и Вовочку. Суть в том, что домен — разновидность барьера и так же, как и барьер, он постепенно проникает в реальность и сливается с ней. Мы это можем наблюдать повсеместно на Земле-Один.       Вот и выходило, что за триста лет и огромного, по меркам развития барьера, Шелоб надо около пяти сотен Воли, чтобы стать материальной. Мой Домен стал чем-то большим, чем просто моим доменом. А то, что нет данных в Волшебном Мире за это, так может они и есть, только попрятаны по личным библиотекам и никто за это не говорит открыто. Так что надо будет думать, вполне возможно, я создал какую-то микровселенную под моей властью, всё же я был когда-то юным божеством.       Так мы дошли до рабочего кабинета Тома, что же посмотрим, что он там навыдумывал. Открыв дверь я застал полнейший разгром, кругом пыль, паутина, доски, исписанные мелом, столы, заваленные бумагами и расчётами, и никакого намёка на Тома. Сосредоточившись, я потратил Волю и попробовал призвать Тома. Воля вернулась назад, Тома не существовало в моем домене, сначала я подумал, что он сбежал, а потом до меня дошло.       Напустив грозного вида я призвал под свои светлые очи двух полуёбков, даже Воли не пожалел. Солидарность и Вовочка появились мгновенно, и я прижал их к стене силой свой мысли и начал их душить. — Что вы два уебка себе позволяете!?       Творение моего разума и мой Трофей сжались и побледнели, из-за того, что я их душил они не могли оправдываться. — Ох, я вас, блядь, предупреждал! Или вы думали я не узнаю?       Я стал сильнее их вжимать в стену, чтобы раздавить в них всё, что есть у них твёрдого. Но меня начал теребить Обоснуй и верещать. — Остановитесь! Остановитесь! Не виноваты они!!! — Да ну!? — Ну да!!! — уже переходя на крик сообщил Обоснуй.       Одно обоснование спустя мне пришлось опустить двух достойных джентльменов, которые не были виноваты в исчезновении Тома. В этом был виноват я.       Солидарность был частью меня и его существование подпитывал я сам, выделяя часть моих ресурсов на это. Тринити была Системой и её существование поддерживал Гроссмейстер, Вовочка был Трофеем и его существование поддерживалось внешними силами, которые этот Трофей выдали. Норушка была порождением барьера и мой барьер переписал её суть, сделав вечной. А вот Том, Том был крестражем, а крестражи я поглощал, вот и вышел у него весь запас, который превратился во все эти записи.       Выходило, что крестражи материализовываются здесь и медленно перерабатываются в знания и другие способности. Просто у меня был домен, где эта переработка выглядела несколько иначе. Вот и выходило, что однажды я переработал Тома и даже не заметил.       Я осмотрел рабоче место и пришёл к выводу, что здесь бардак, а значит мне нужен тот, кто во всём этом разберётся, а кто лучше Тома разберётся в этом?       Так я полистал канон и пришёл к выводу, что самый ближайший ко мне крестраж находится в Хогвартсе. А именно в Выручай Комнате — Тайном Зале Хельги Хафлпафф. Что же, я давно хотел присвоить себе содержимое комнатки, пора разобрать тот барьер.       Ночью с двадцатого на двадцать первое ноября, когда по моим данным Дамблдора не было в Хогвартсе. Я во главе с группой, которую доставили тайно по моим контрабандным тропам, стоял напротив стены. Портрет Варнавы делал вид, что ничего не происходит и продолжал обучать троллей искусству балета.       В эту ночь, четверо друзей Билла Уизли, которые не побрезговали взять халтурку и заодно подписать контракт о неразглашении, были готовы сразиться с проклятьями и ликвидировать множество ловушек. Им будут помогать тридцать умелых сквибов из Чёрного Братства, по сверхурочному окладу, разумеется. А восемь моих гоблинов-адвокатов будут вести учёт и оформлять документы о находке клада и присвоении его в мою пользу.       Я же сел напротив стены, обложился учебным материалом по мандатам и разложил пенал с инструментами. После чего приступил к взлому барьера. Как и ожидалось от Основателей, барьер был тем ещё произведением искусства, сложное, многомерное пространство с вкладками, несколько духов, которые умели в трансфигурацию, и специальные механизмы, которые умели работать с Волей. Ушло несколько часов, прежде, чем я проявил дверь и совместил все имеющиеся комнаты, чтобы из зала хламохранилища можно было почистить и остальные помещения.       Отличная находка, которая станет моим первым вкладом, как будущего попечителя Хогвартса, гоблины клялись Магией, что запросто такое организуют. А сейчас нам надо выбросить хлам и рассортировать клад. Что же, за работу!       Стоило мне зайти в хламохранилище, как я моментально ощутил крестраж, с каждым поглощенным я всё отчетливей чувствовал следующие. Надо будет подумать над усилителем, чтобы запеленговать эти штуки по всему земному шару и совершить турне с Рикбиэль. А то не дело, когда это опасное говно всюду валяется. Ещё найдёт кто и вернёт Тома к жизни, а мне конкуренты на трон Тёмного Лорда Британии не нужны.       Так что без задней мысли я поглотил крестраж, а прекрасная диадема рассыпалась у меня в руках. И тут, как оказалось, мудак Том был не единственным, кто думал получить бессмертие, через крестражи. Ровена Рейвенкло сделала ставку на аналогичную фигню, только она, как и положено Основателю, оказалась умнее и хитрее Тома. Вместо того, чтобы отхуярить кусок чего-то там непонятного и запечатать его в предмет силы. Она поступила мудрее, она запечатала себя целиком, то бишь то, что волшебники называют привидение. Слепок всего сознания, большую часть анимуса и анимы, даже скопировала Эфирное Тело. И когда Томи впаял свою хрень, то матрона просто слилась с ней, поглотив лучшее и подавив лишнее, конечно, это не прошло для неё без следа.       Расчёт был очень прост, идиот, который обнаружит диадему, будет знать о легендарных свойствах диадемы, что она делает умнее своего носителя. И будет носить не снимая на голове, что позволит привидению выдавить дух идиота и выжечь его цепи, тем самым захватив тело и переродиться. Очень дальновидный ход, который не учитывал того, что диадема будет потеряна или украдена, если верить канону, а потом над ней надругается Том и куда-то спрячет. И, конечно, план не учитывал такого умного и находчивого меня, который при помощи Модуля Воли возьмёт и поглотит.       Поэтому мы и имеем у меня в домене какой-то непонятный гибрид Ровены Рейвенкло и Тома Реддла. И с этим надо было что-то делать, поэтому я подошёл к милой девушке. Милая девушка меня внимательно изучила и не вставая с дивана вальяжно заявила: — Ну, что я могу сказать... я ожидала чего-то большего, от владельца такого места. — Леди Рейвенкло, вы же понимаете, что полностью в моей власти, а у вас даже палочки вашей нет, да и не подойдёт она вам, учитывая ваши новые приобретения. — Да-да, я понимаю, — тяжело вздохнула леди и села более собрано. — Итак, вы сейчас будете выдвигать условия и требования о моем вызволении? — Скажем так, я бы освободил вас и без требований, в знак моего великого уважения перед Основателями, но проблема в том, что я не знаю как.       Леди Рейвенкло приподняла бровь и внимательно меня осмотрела. — То есть вы не знаете, как работать с доменом? — Я самоучка, моя леди. — поклонился я, приложив руку к сердцу.       Леди Рейвенкло приподняла бровь и очень удивилась. — Как самоучка? Домен является высшим проявлением волшебства. — Так получилось, что я не совсем обычный молодой человек... — Хватит этого принижения, судя по развитию домена вы ровесник Мерлина. А когда мы с ним познакомились, ему уже было несколько тысячелетий.       Я знал! Сука, так и знал, что этот бородатый мудак, если не попаданец, то переселенец из иного мира. Хитрожопый маг, который выдавал себя за волшебника и творил «чудеса», как же ему везёт, что я не знаю, где он, а то бы я ему пожал... шею. — Я вас разочарую, мне не более пятидесяти земных лет и путь волшебства и магии я открыл относительно недавно, изучая его больше, как самоучка, не более двенадцати лет.       Леди Рейвенкло встала и обошла меня кругом, внимательно изучая, и чем больше они видела, тем шире становилась её хитрая улыбка. Обойдя два круга вокруг меня, она взяла меня за руку и усадила меня рядом с собой. — Скажите, уважаемый маг, а вы знаете, что такое Хогвартс?       Когда леди узнала, что я учусь под стягом её дома, началось самое неожиданное, вместо того, чтобы делиться секретами Основателей, Ровена стала меня сватать к своей дочери. И даже то, что Елена преданно и отчаянно любит Мерлина вот уже которое столетие и всё её существование посвящено ожиданию его. Даже факто того, что она привидение, не помешало дать мне несколько советов, как растопить сердце Елены и посватать к ней. А то, что привидение, так я мальчик умный, что-то да придумаю.       В общем, пришлось быстро линять в библиотеку Хогвартса, под предлогом, что мне надо изучить много литературы, чтобы вызволить отсюда миледи или не дать ей загнуться. Всё же она крестраж и по заверению Тринити она будет медленно поглощаться мною. Поэтому леди Рейвенкло надо оставаться пассивной, как можно дольше. На всякий случай я передал ей пятьдесят очков Воли на первое время.       Мдаа, дела, надо будет думать, а пока, схожу-ка я в библиотеку, всё равно заняться больше нечем. Хотя, надо свою коллекцию очков обновить, Вовочка вернулся к своему месту в моей жизни и зрение ко мне вернулось.        Стоило бы подготовиться к обрядам, всё же я обещал Кейле, но тут возникли трудности. Мисс Клируотер отказывалась пройти проверку, так как надо одобрение из дома, а Пэнси и Пенелопа вбили себе в головы, что обязаны мне ассистировать. Можно было обломать и сделать всё самому и быстро, но с другой стороны, мне, как будущему мастеру надо готовить себе учеников, так почему бы и нет? Лучше своих и любимых девочек обучить, чем навязанных дегенератов других аристократов. Так что ритуалы откладываются далеко за Рождество.       Библиотека встретила меня полагающейся тишиной и негромкими голосами учеников со всех домов Хогвартса. В основном здесь сидели те, кто уже решил подготовиться к экзаменам, и те, кто изучал что-то факультативно. Но у меня было мое место, перед кафедрой библиотекарей. За столом уже сидела Теодора Нотт и Филипп Фоули с третьего курса.       Фил был одним из тех хитрых слизеринцев, которые догадались, что Нотт девочка, но всячески подыгрывали девочке и помогали ей скрыть это от окружающих. С домом Фоули у Поттеров были интересные и очень натянутые отношения, проще сказать с кем у Поттеров не было таких отношений. Мне временам кажется, что предки успели разосраться со всеми, кто был близок с домом. Ну, а почему нет, мне же разгребать теперь всё это, а не им.       С Филом у меня сложились интересные отношения. Он знал, что мне покровительствует профессор Снейп и Флинты, а Паркинсоны и Малфои готовы меня поддержать в любой момент по любому поводу. И если я разгадаю тайну меток, Фоули были не против их снять. Поэтому со мной не ссорились, но и активно не поддерживали. Дом Фоули, как и большинство со Слизерина, ждал от меня результатов, а не громких заверений.       Фил был умён, начитан и очень амбициозен, хотел стать мастером маглотехнологий и был силён в арифмантике. Если быть точнее, он изучал ядерную физику и химию, желая изучать тёмную материю и ядерный синтез. Конечно, с прикладной точки зрения, ну знаете, какой Дом не мечтает у себя в подвале поставить токамак. Так что был очень современным, даже по моему совету начал учить русский, благо у нас были курсы. А что вы хотели? Более продвинутой державы в области ядерной энергетики вам не найти. Большой адронный коллайдер даже не был в проекте, а в СССР уже было два ускорителя такой величины. УНК на базе УС-70 в Протвино, куда, как в Мекку, бегут многие ядерщики со всего мира, чтобы посталкивать что-то при высоких энергиях. И ускоритель на Урале, который собираются расширить к двухтысячному, но то военный объект и только своих пускают, но периодически публикуют достижения.       Так как во всеуслышание я не заявлял свои права на Тео и просто строил дружеские отношения, Фил поступал аналогично. Но Фил не был бы слизеринцем, если бы не играл сразу на нескольких инструментах и не строил далеко идущие планы. Фоули от союза с Нотт выиграли бы сильно, но больше бы они выиграли от союза с объединенным домом Поттер и Нотт, имея дружеские отношения с обоими представителями. Поэтому не сговариваясь и понимая намерения друг друга, мы с Филом стали строить дружеские отношения, заодно формируя круг общения Тео, чтобы туда не затесались какие-то нежелательные элементы.       Блядь, до чего я докатился, я правитель двух Рейхов, падшее божество, не последний маг на Земле и могущественный попаданец, на полном серьёзе обсуждаю школьные интриги с третьекурсником. Права Тринити, я деградирую в этих стенах, надо будет выпросить себе командировку, а то такими темпами я совсем покроюсь мхом. — Добрый вечер, Фил, привет Тео. — обозначил я себя, опуская стопку книг на стол. — Привет, Гарри, что тебя привело в сей час в нашу скромную обитель? Неужели экзамены? — начал Фил в своей слащавой манере. — Привет, Гарри, я согласен, тебе тоже надо готовиться к экзаменам. — поддержала Фоули Тео. — Что ты, Тео, я уже давно готов к экзаменам, мне остаётся только досдать некоторые практические задания профессору Вайсу. — Тебе везёт, Вайс менее суровый и у него нет непреклонности профессора МакДугл, у которой я учусь. — Думаешь брать высшую? — Пока я учусь по продвинутой программе, а там гляну. — А ты, Тео? — Пока не знаю, у меня ещё год впереди, чтобы определиться со специализацией, но скорее всего возьму специализацию для аристократов. — Оу, — я ехидно улыбнулся и сел напротив. — Значит вместе будем ходить на руны.       Тео немного зарумянилась и опустила взгляд. Тео была славной девочкой, немного замкнутой, отстранённой, но то понятно, ведь ей надо хранить свой секрет. Так что посвящает себя учебе, а вот с кружками и секциями был облом. Что интересовало Тео её туда не пускали, даже в кружок литературоведенья, где просто читали и пересказывали художественные книги.       Я сидел и тихо изучал книги по доменам, Фил изучал какую-то тему по неевклидовой геометрии для факультатива по арифмантике, Тео готовила чары. — Интересуешься высшим волшебством, не рано, Гарри? — спросил Фил, наблюдая за тем, как я конспектирую из трёх книг. — Ну, когда у тебя уже есть личное пространство, надо думать, как бы это дело развить. — У тебя есть ДОМЕН? — моментально возбудилась Тео. — Мистер Нотт, здесь библиотека, соблюдайте приличия. — моментально прилетело от библиотекаря из-за кафедры. — Простите, — села на место Тео и продолжила шепотом. — У тебя есть домен? — Да, Гарри, как-то очень сомнительно. Ведь домены почти легендарное проявление высшего волшебства, такое могут себе позволить, или магистры трансфигурации, или магистры ритуал... Не может этого быть? — не веря самому себе, сказал Фил.       Я пожал плечами и достал термос чая и яблоко из Инвентаря. — А ты как думаешь, Фил, как я все эти фокусы делаю? Только это. — я нагнулся ближе к ребятам, которые сделали тоже самое. — Это мой личный секрет, я же могу вам доверять, друзья? — Богатством и радушием дома Фоули я клянусь хранить секрет моего друга Гарри Джеймса Дженнингс-Эванса. — сразу же поднял ладонь хитрый слизеринец, понимая происходящее. — Гарри, ты отлично знаешь, что ты можешь мне доверять, как я доверяю тебе. — сообщила Тео, клясться она не могла, так как надо называть регалии, а это её выдаст. Так как она девочка и может только малые использовать. — Но откуда? — продолжал напирать Фил. — Евгеника, я сам был удивлён, но наверняка предки что-то навертели.       Фил понимающе закивал, такое было весьма вероятно, так как даже сами Поттеры не всегда понимали то, что вертели у себя в крови. — Но полностью материален и стабильный проход это почти легендарная сила Основателей. Книги говорят, что только они могли без сложных ритуалов свободно извлекать и помещать в свой домен вещи. — Тео, Тео, придержи коней, у меня нет таких знаний, библиотека Поттеров погребена неизвестно где. Остаются только книги Хогвартса, тем более я случайно там запер человека и надо думать, как доставать. — Ты сделал что? — опять сказала громко Тео и захлопнула ладошами рот, откинулась на стуле и заозиралась, пока получила только суровый взгляд от библиотекарей. — Надеюсь, Гарри это не ученик Хогвартса или кто-то из благородных. — Нет-нет, что вы, я только научился недавно в про-е-ци-ро-ва-ни-е, — прочитал я с конспекта по слогам. — И при ревизии обнаружил там человека, теперь думаю, как его достать. Может кто из предков себя запечатал там во время экспериментов.       Фил серьезно задумался, как и Тео. А я вернулся к штудированию книги и составлению конспекта. — Гарри, прости меня, но ты не найдёшь в книгах Хогвартса ничего полезного. — через некоторое время вмешалась Тео. — Знаю, лучшим на островах считался дом Фауст, но его давно нет, и то, если верить Видалию Скрытному. Но мне кажется, что все, кто умел создавать и управлять доменами, скрыли это знание ото всех. — Гарри... — Да, Тео. — Если я смогу, я не обещаю, — начала бегать глазками Тео, подходя издалека. — Я мог бы достать тебе книгу из своей библиотеки. — Фьююю! — Мистер Фоули, здесь вам библиотека, а не водевиль! — Нижайшие прошу меня простить, мисс Ротт, больше не повторится. — сказал Фил, встав и поклонившись в знак смирения. — Ведите себя прилично и будьте примером окружающим, вы как ни как один из священных двадцати восьми. — сообщила мисс Ротт. — Можете сесть, мистер Фоули.       Фил присел в смирении и повернувшись к нам, ехидно заулыбался. — Неужели Нотт предлагает поделиться своими знаниями? — Филипп, ты отлично знаешь, что про всех аристократов немного гиперболизируют о заслугах и недостатках. Нет ничего плохого в том, чтобы поделиться с друзьями знаниями. — Будь Тео девочкой, я бы сказал, что это чуть ли не признание в чувствах Гарри.       Тео моментально вспыхнула и начала бубнить что-то себе под нос о том, что мы неправильно её поняли. Мы давно с Филом играем в эту игру, поэтому я накрыл своей ладошкой руку Тео. — Что ты, Тео, я всё понимаю, это честь для меня. Если ты достанешь, клянусь, что читать я буду только из твоих рук, в тайне от всех, в каком-то укромном месте.       Я коварно переглянулся с Филом и мы вдвоём обнажили ехидные улыбки. Шалость удалась! Тео тем временем представила себе картину, раскраснелась ещё сильнее, убрала руки со стола и спрятала себе под попу, чтобы остудить их. Ну, или чтобы я её ещё где-то не потрогал, так как я трогал её как мальчика-друга и ничего интимного в этом не было. — Хорошо, Гарри, я попробую, только...       Что только мы так и не узнали, так как Фил подорвался и склонился в уважении. — Декан.       Одновременно выражая уважение к старшему и сообщая мне о приближении опасности, так как профессор Снейп целенаправленно заходил ко мне со спины. Следом подорвалась Тео выразить уважение, а я уже не успел, так как профессор схватил меня за шкирку и подорвал с места. Он был в ярости и я не знал почему. — Так как ты во всём этом виноват, — начал зловеще шипеть профессор, да так, что молоко бы свернулось. — То тебе это и разгребать.       Не дожидаясь от меня ответа. Меня, как котенка потащили куда-то. Я успел только щёлкнуть пальцами и сказать эльфятам сдать книги и спрятать мои конспекты.       Привели меня в знакомое место, в кабинет декана, и первое, что я учуял был очень знакомый запах перегара. Кабинет был в таком же творческом беспорядке, как я его помнил, только здесь стояли ещё три доски с формулами на них и по полу разбросаны какие-то листки. Очень знакомыми формулами, между прочим, как раз такие мы дорабатывали давеча с Дамблдором.       На профессора Флитвика было больно смотреть. Потерянный, стеклянный взгляд в никуда, растрёпанные волосы, несвежий запашок, мятая рубашка, одной ладошкой он подпирал свой лоб, а второй сжимал гранённый стакан. Судя по всему, декан умел пить и пил профессионально, с вполне конкретной целью — нажраться. Водка на столе, четверть в гранённом стакане, и кажется, он уже такой не первый день, закусывал хотя бы.       Профессор Снейп втолкнул меня бесцеремонно в кабинет. — Значит так, ты его довёл, тебе и разгребать! Он уже третий день в запое, а закрывать его уроки некем. Так что будь любезен, поставь его на ноги или беги искать ему замену!       Профессор Снейп взмахнул своей мантией и развернувшись пошёл на выход. Для начала я открыл окно, чтобы проветрить, а то я наклюкаюсь просто дыша воздухом. После чего поставил рядом стул и сел, внимательно глядя на декана. И чем это я интересно его так?       Я посидел некоторое время наблюдая за деканом, и продумывая план, на какую-то часть там гоблин за всё время даже позы не поменял. Да, дело дрянь, я же не психоаналитик. — Ваш, ты здесь?       Нет ответа, значит где-то бродит и чем-то занимается. То его нет, когда он нужен, то не выкинешь его, когда он ненужен. Я позвал эльфёнка и послал привести под мои светлые очи Ваша. А пока Ваша доставляют, я постучал по столу. — Деда Ваня, а накройте нам стол на троих под беленькую.       Через пару минут на столе было всё необходимое: запеканка мясная с грибами, селёдочка с луком маринованная, картошка отварная с укропом, где только свежий укроп достал. Квашенная капуста, маринованные помидорки красные и зелёные, маринованные огурчики порезанные. Шмат сала, чеснок и чёрный ржаной хлебушек. Душистая горчица, чашка с хреном, кустик свежего эстрагона. Красота.       Профессор отреагировал и осмотрелся осовевшим взглядом, потом поглядел на меня. Мдаа, если ещё раз приведут выводить из запоя, то на третий раз точно пошью себе костюм белочки. — Гарри? — Да, профессор, ну, пить, как вы я не умею, но мне рассказывали, что пьют мужчины от радости и в горе, в хорошем и плохом настроении, просто чтобы убить время. И пьют глупо, так как думают улучшить свое состояние или его облегчить. Но алкоголь это не про это, алкоголь, чтобы забыться.       Я достал рюмку, всегда ношу с собой в Инвентаре, сам я не пью, но мало ли, вдруг пригодится. И нацедил себе, а потом подлил декану. А водку он пьёт правильную, «Столичную» из Союза. — За понимание! — поднял я стопку и чокнулся с деканом, после чего закинул в себя и поморщился, сразу бросился картошкой закусывать. — Ох, не понимаю, как вы это пьёте. Что же, рассказывайте, что у вас приключилось.       Профессор молча посмотрел на свой стакан, закинул в себя целиком, потом начал обильно закусывать, видать давно пьёт без закуски, вот и проголодался. — Гарри, со мной приключился ты. Мне много раз рассказывали, Северус много раз предупреждал, Альбус много раз предостерегал. А я не слушал, думал, что это всё шутки и меня это не коснётся. — Тут я ничем не могу помочь, такова моя природа и меня она полностью устраивает. Так что рассказывайте, что случилось конкретно, может смогу помочь. — Понимаешь, Гарри, я великий мастер чар, знаешь почему я до сих пор не стал магистром? — Не придумали ещё своих чар? — Просто не успел. — тяжело вздохнул Флитвик. — Гоблин не может быть магистром, не может получить золотую палочку дуэлянта и весьма поражен в своих правах. — Ксенофобия, как-нибудь справимся с этим, но вы же с этим смирились, всё же это ваша природа, вы живёте с этим с рождения. И наверняка многого добились вопреки.       Флитвик очень странно на меня посмотрел, а потом словно его осенило. — Гарри, а ты знаешь откуда берутся гоблины? — Ну, папа гоблин очень любит маму гоблин...       Профессор Флитвик покачал головой. — Они рождаются в глубинах Подземелья, их находят на нижних уровнях в залежах специальной глины, когда наступает время, они выходят из неё, как из яйца.       Интересная история, я никогда не интересовался другими видами разумных существ, так что многого о них не знал. Было слишком много других дел, чтобы разбираться в этих тонкостях, вот и думал, что у них всё, как у людей, тем более я видел гоблинов с сиськами. А оно вот как оказывается. — А знаешь откуда берутся полугоблины? — Догадываюсь, всё же я общаюсь с дядей Севом и о многих его наклонностях в курсе...       Профессор Флитвик покачал головой и встал, подошёл к стеллажу с книгами, после чего достал альбом оттуда. Раскрыв на нужной странице он показал мне волшебные фотографии. — Вот мой выпуск, найди меня здесь.       Я внимательно осмотрел фотографии, пытаясь найти в них общий элемент и вот наконец-то он нашёлся. Я замер и напрягся. На всех фотографиях был один и тот же юноша, с очень знакомыми серыми глазами. Высокого роста, подтянутый, с широкими плечами, не свойственных рейвенкловцу, у него была пышная шевелюра русых волос и бакенбарды. И очень умное, выразительное лицо и обаятельная улыбка, которая ещё не стала гоблинским оскалом. — Вы хотите сказать? — Да, — декан очень серьёзно поглядел на меня. — Некоторые волшебники, в некоторые моменты своей жизни превращаются в гоблинов. Мать Магия награждает своих выдающихся детей особой формой.       Ох, больная же ты сука, мало ей того, что она пожирает мир, ей служат волшебники, так она ещё и подвергает их мутации. Хотя, с их точки зрения это может быть величайшим благословением, ведь гоблинам по сути не нужна волшебная палочка, чтобы творить волшебство. Впрочем, как и домовым эльфам, это что выходит, что эльфы тоже когда-то были волшебниками? — Не все волшебники могут стать гоблинами, лишь те, кто полностью отдаются чему-то настолько сильно, что в погоне за силой и властью они обращаются к Магии и она одаривает их такой формой. — Но зачем? — Пути Магии неисповедимы, возможно она считает, что так одаривает избранных, приближает к себе, открывая им тайны и свои секреты, наделяет великой силой. — А это так? — Не знаю, я не прошёл трансформацию до конца, я на одну восьмую гоблин, у меня только когти, рост и оскал. Никаких тайн мне не открылось, колдовать я не стал лучше, даже чары не стали мне даваться легче. — Тогда почему вы не дошли до конца? — Меня остановили, показали во что я превращаюсь и я задумался, чем я становлюсь и будет ли цена соразмерна с наградой. — Вы до сих пор сомневаетесь правильно ли поступили? — Временами да, временами нет, временами благодарен, что я остался человеком. Но я где-то между, я не принадлежу двум мирам и в обоих я чужак. Только в Хогвартсе, когда Альбус стал директором, нашлось для меня место.       Печальный декан забрал альбом, ещё раз взглянул на прошлого себя и закрыв альбом, вернул его на место. — Но что привело к трансформации? — Чары, я был одержим ими и ради овладения новыми я шёл на всё более и более ужасные вещи, оправдывая это тем, что я получаю новые знания. Пока в один прекрасный день не проснулся таким, если бы мне не сказали, то я бы даже не заметил и стал бы гоблином окончательно. — Может Магия тогда решила, что вы достаточно себя проявили и решила исполнить ваше желание, дать вам всё и сразу? — Может быть, Гарри, но я не знаю и никогда не узнаю. — Тогда, что поменялось? — Понимаешь, — декан задумался и плеснул себе водки для храбрости. — Оказалось, что вся моя жертва, вся моя страсть, всё это напрасно. — В смысле? — Понимаешь, Гарри, ты как-то у меня спрашивал откуда приходят все формулы, какая есть в них закономерности, ты не первый кто это спрашивает. Я тоже думал над этим и казалось, что я нашёл ответ. Мне казалось, что если я выучу все чары в мире, то я смогу постичь правила и закономерности.       Ну, весьма логичный вывод, чтобы увидев всю картину целиком, можно понять её по частям. Дедукция — метод логического познания от общего к частному. Хорошо, что я до этого не додумался, а то вполне возможно, сидел бы где-то сейчас в банке и считал свои монетки, шипя и плюясь в окружающих, как какой-то Голлум. — И тут приходишь ты такой красивый, и заявляешь, что все чары — разновидность левиосы. Я бы посмеялся, но мы с Дамблдором сидели и думали над этим и не нашли ни одни чары, которые нельзя объяснить левиосой. — И много вы знаете чар? — Девятьсот восемьдесят четыре формулы и взмаха. — И, как многими вы владеете на невербальном и беспалочковом уровне. — Около пятидесяти без палочки и девяносто три невербально.       Я прикрыл рот рукой и задумался, что-то я совсем не понимаю людей, может я схожу с ума, может просто я идиот!? Я, конечно, идиот спору нет, сколько раз убеждаюсь в этом, но это от нехватки знаний, а не ума. То есть мне надо просто узнать куда больше, чем я знаю сейчас, ибо все мои знания равны нулю по сути. А я считаю себя пиздец каким умным, нет, конечно, я очень умён, Тринити врать не будет в моих способностях. Но вот передо мной опытный, знающий и мудрый волшебник, но не видит очевидного. — Филиус Флитвик, — тяжело вздохнул я и серьёзно поглядел на профессора. — Вы идиот.       Профессор поглядел на меня ошарашенно и в равной степени с обидой. — Гарри, я хочу тебе напомнить, что я всё ещё твой декан и профессор чар. — И идиот. Серьёзно, вы всю жизнь пытались понять законы, закономерности, найти ответ, что является корнем всего волшебства. И когда вам дают ответ, вы вместо того, чтобы принять его, пытаетесь убежать, — я кивнул на бутылку водки. — На дно бутылки. Вы уж определитесь, я или ничего не понимающий юнец, или я гений. И если второе, то примите реальность, будьте так любезны. — Гарри, я не понимаю. — покачал своей растрепанной шевелюрой профессор. — Ох, — я вздохнул и поглядел на профессора с непониманием. — Разве не очевидно? Ответ всему не левиоса, а кинетический импульс, в основе всех чар лежит простое создание направленного, кинетического импульса.       Глаза профессора расширились и кажется он начал прозревать, но продолжал не верить, что даже подпёр кулаком свою бороду. — И это нисколько не уменьшает ваше достижение и жизнь вы прожили не зря, и плата была взята с вас за дело, если конечно, не считать это великим даром. Ведь посудите сами, левитировать предметы до десятой части своей массы может любой первокурсник, но вот на квантовом уровне создать эмиссию фотонов, кто до этого додумается, кроме Магии?       Например, я до такого не додумался, ведь это очень сложная и почти филигранная работа. Мне куда проще тот же люмос создавать электронной эмиссией благородных газов, тем более они созданы для этого. Но ведь я знаю законы физики, строение атома, а волшебники старины этого не знали, они работали одним кинетическим преобразованием. И пусть люмосу не больше двух столетий, но это никак не уменьшает изощренности его создания. — Знание множества чар — это не пустое знание, это великое знание! Как... это как при помощи гвоздей и молотка построить космический корабль. Да и все знания о волшебстве не упираются в одни только чары. Есть ещё множество секретов, и поверьте, я не знаю их всех, я прикоснулся только к малой части. — То есть, ты хочешь сказать? — Да! Вы по прежнему великий волшебник, ведь остальные только знают левиосу и парочку чар в обиходе. Вы же понимаете куда больше, как в различных вариациях, при тонком умении, достичь куда большего разнообразия влияния на реальность. — Ты прав! — хлопнул себя по колену профессор. — Ну да, я про что и говорю. Волшебник должен изучать чары, должен их понимать и то, что в их основе лежит общий принцип только делает более великим ваши знания. Так как понимать принцип и уметь применить его для столь огромного спектра возможностей — вот истинное мастерство. — Но, Гарри, почему Альбус этого не понял?       Я махнул рукой на это. — Профессор Дамблдор магистр трансфигурации, он зелье нормально сварить не может и ритуалы за него проводят знающие люди. Откуда ему понимать всю тонкость и красоту чар? Мы же с вами из другого теста, у нас главное расчёт и применение минимальных сил, а не фантазия, как в трансфигурации.       Вернее будет сказать, я понимал и пересказал профессору Флитвику, но мне надо его вытаскивать из запоя, так что примажем. — Это как наш вечный спор с профессором Снейпом, он понимает тонкости создания зелий и погружен в это, видит оттенки и полутона. Для меня же это всего лишь разновидность ритуалов, так и для профессора Дамблдора чары всего лишь левиоса. — Значит и знания Северуса не пустое место? — Ну... так-то да, ведь он при помощи котла может добиться того, что ритуалами очень сложно. Но ему всё же стоит признать реальность. Так что волшебство не про инструмент, а про умелые руки, которые его держат. — Я понял! Я понял, Гарри! — профессор Флитвик подскочил и сжал меня за плечи своими руками. — Ты действительно гений! Столько лет волшебники искали ответ, а он был всегда под носом, а мы отказываемся от этого, потому что боимся, что это приуменьшит наши достижения. Что все открытые чары станут пустым местом. — И поэтому мы должны держать это в тайне. — Прости меня? — Общество не готово к этому, и никогда не будет готово, даже если ему открыть глаза, — я снова кивнул на бутылку водки. — Сами видите к чему это приведёт. — Да, да ты прав. — бубнил себе под нос профессор, не в состоянии уже сидеть на месте. — Но это же ещё не всё, да? — Конечно, это далеко не конец, а только начало, теперь мы должны найти ответ на более важный вопрос. — Какой? — Откуда приходят все эти формулы, как их создавать и главное, откуда это всё знает Магия.       На лице профессора появилась типичная для гоблина улыбка и он запрыгал на месте. — Чудесно, просто чудесно, Гарри, если когда-то тебе что-то понадобится. — на восьмую часть гоблин мне подмигнул. — Смело ко мне обращайся. — Всегда рад профессор, надеюсь, в следующий раз мы обсудим природу волшебства в нормальной обстановке, а не под бутылку водки.       Я постучал по столу и приказал всё убрать. — Да-да, Гарри, я понимаю, это было... — профессор задумался, пытаясь подобрать нужные слова. — Временным помешательством. — Чудесно, абсолютно чудесно, великолепно подобранные слова. — Я лучше возьму с вас слово, что при следующем таком кризисе вы всё же перед тем, как доставать бутылку, зайдёте ко мне и мы поговорим. — Клянусь своей палочкой и перед лицом Магии, Гарри, я так и сделаю!       Я улыбнулся, потом серьёзно поглядел на своего декана и встав, направился к выходу. Надеюсь, его хандра сменившаяся восторгом не приведёт к очередному обильному возлиянию, или хотя бы будет закусывать. — Обращайтесь, профессор. — я на прощание помахал рукой и вышел.       На выходе меня ждал профессор Снейп и, внезапно, Хагрид с большим свёртком под мышкой. — Ну, чо, как он там? — спросил Хагрид. — Ответственно заявляю, что Гарри Поттер, как герой Британии, вновь спас ваш день. Декан Дома Рейвенкло выведен из затянувшегося запоя. — я надел шляпу и козырнул профессору Снейпу. — Я знал, что могу на тебя положиться. — сухо ответил профессор. — Только в следующий раз сделайте это нежнее, а не за шкирку. — Нет, Гарри, не выйдет, ты же герой, у тебя вечно множество дел и всюду ты не успеваешь. Только так, взять под мышку, ткнуть в проблему и ждать решения. — Справедливо, я тогда пойду? — Ступай.       Возвращаться в библиотеку было глупо, надо будет сейчас в Ад заглянуть форму возвращать, а утром можно будет заглянуть в Темнолесье, а то в Выручай Комнате навёл порядок, пора и там навести. А то, если честно, запустили как-то волшебники мои владения, а это не дело.

От леди Рейвенкло: А ты, малыш, не так плох, Как мне показалось на первый взгляд. Продолжай в том же духе. Я буду следить за тобой.

      Вот ещё одна проблема мне на голову, которую надо будет решать, поглотить Основателя будет очень плохо, тем более их так мало осталось, да и Карма мне такое не простит. Так ещё, если её не достать по-быстрому, то она узнает очень много моих секретов. — И да, Гарри, — сказал мне в след профессор Снейп. — Двести баллов Рейвенкло мистеру Поттеру за эффективный вывод декана из запоя.       Так, а вот это уже перебор, пора браться за радикальные методы решения этой проблемы!