Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 32 О действиях и противодействии.

Северус Снейп Всё ещё учитель зельеварения

В пятый день Рождества Мне любовь поднесла Пять злаченых колец       Северус продрал глаза и осмотрелся, потолок был очень незнакомым, в принципе его не было, над ним открывалось рассветное небо. Немного подумав Северус обнаружил, что мыслительный процесс шёл достаточно гладко и без каких-то проблем, голова не болела, зато тело приятно покалывало, особенно в районе паха. Попробовав пошевелиться, учитель зелий обнаружил, что не может пошевелить ни одной конечностью. После чего он попробовал осмотреть себя, но обнаружил, что голова его намертво приклеена к чему-то.       Напрягая свой межушный ганглий Северус попробовал восстановить события, которые его сюда привели. Всё равно палочки в руках не было, похмельного синдрома не наблюдалось, да и сам он был непризнанным магистром легилименции, а значит умел работать с памятью. Последнее что он помнил, как изъял весь бар спиртных напитков и разных веществ с этой недомародёрской вечеринки Поттера. Точно, во всём виноват Поттер, как в старые добрые времена, вечно этот прохвост с искрами в глазах умел его втравить в неприятности, и чего скрывать, в настоящие мародёрские приключения. Северус про себя отметил, что глаза у Гарри отцовские, а не мамины, тоже время от времени в них можно было заметить эти исконно поттерские серебристые искры.       Северус припоминал, что Поттеры всегда славились своей удачей, что их род не только у Магии был на особом счету, но и сама леди Фортуна их выделила. А эти серебряные искры в глазах были знаком их особого дара. Северус вздохнул и вновь стал возвращаться в Рождественскую Ночь, что же было дальше?       Дальше он вернулся к себе, расставил весь бар и думал уже приступить к дегус… проверке бара на содержание всякого и опасного для здоровья студентов. Сразу было понятно, что спирт, даже разбавленный и прошедший этапы настаивания, детям не игрушка, а значит надо было изъять для опытов и основы в зелья, ага. Во время смешивания небольшого количества спиртных напитков для снятия пробы, Северус почувствовал, что в помещении не один и решил проверить. Тут же он обнаружил у себя в постели трёх демонеток, очень развратных демонеток, на которых из одежды были только красные ленточки, которыми их умело перевязали.       Северус похабно улыбнулся вспоминая, что потом сделал с демонетками в целях научного эксперимента, конечно, ведь кто знает, что они могут сделать с пубертатным подростком. Поэтому он, как ответственный учитель, просто обязан был принять удар на себя. Ка-ка-ка, было весело, пока они не добрались до бара, а Северус не пошёл за тоником для более глубокой и тщательной проверки ненасытных старлеток. Вроде они были похожи на нечто среднее между мышками и девочками, очень несносных и ненасытных девочек, которых он должен был остановить чего бы это ему не стоило.       Ага, бар, коктейли, безудержное соитие… точно, он добрался до своей настойки, а дальше, как и полагает, наступил провал в памяти. А потом, судя по окружению, когда кураж из него выдохся, то обнаружил себя в сумрачном лесу. Сразу вспоминались слова классика.

Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины. Каков он был, о, как произнесу, Тот дикий лес, дремучий и грозящий, Чей давний ужас в памяти несу! Так горек он, что смерть едва ль не слаще. Но, благо в нем обретши навсегда, Скажу про все, что видел в этой чаще. Не помню сам, как я вошел туда, Настолько сон меня опутал ложью, Когда я сбился с верного следа. Но к холмному приблизившись подножью, Которым замыкался этот дол, Мне сжавший сердце ужасом и дрожью, Я увидал, едва глаза возвел, Что свет планеты, всюду путеводной, Уже на плечи горные сошел.

— Надеюсь жизненного пути у меня в запасе куда больше, чем половина, хотя, с таким окружением начнёшь сомневаться. — произнёс Снейп и попробовал выбраться из пут.       Пытаясь выбраться Северус обнаружил, что совершенно голый, под защитой согревающих чар, но зимний ветерок обдувал всё, что было выставлено ему на обозрение. Интересно, как он оказался в таком положении?       Попытки выбраться ни к чему не привели, зато Северус обнаружил, что прилеплен, как какая-то мошка, к гигантской паутине, распластавшись, как человек да Винчи. Всем известно, что акромантулы не плетут паутины, они сразу укутывают жертв в кокон. А Северус был жив, цел и здоров, значит надо стараться лучше.       Шевеление Северуса наконец-то принесло какие-то плоды в виде драйдера царских размеров. Существо спускалось к своей сети по дереву. Наполовину человек, наполовину паук, огромное, чёрное брюшко с восемью лапами, каждая из которых оканчивалось смертельно острым лезвием. А там, где у паука обычно были жвала, открывался вид на человеческое тело. Кожаные мешочки в виде сисек, изящный женский торс и отвратительная, лысая голова с восемью, фасеточными глазами. Руки оканчивались изящными пальцами с когтями на конце. Кожа была синеватого отлива с тёмной спиной и пигментными пятнами. — Уже очнулся, любовничек? — спросило существо, нависнув над Северусом.       «Я это трахал?» — В ужасе подумал Северус, от чего лицо перекосилось, а потом на нём появилась похабная улыбка. — «А я всё ещё хорош!» — Доброе, эээ, утро! — пролепетал мародёр.       После чего до него дошло, что он уже видел это существо, это была слуга Гарри, а Северус помнил, что сказал мальчик с ним будет, если он ей присунет. Северус похолодел, осознавая, что жизненный путь подошёл к концу. — Да, доброе, ты подарил мне сильное потомство, — сообщила паучиха, поглаживая свой живот. — Теперь тебя стоит отблагодарить.       Северус весь сжался и зажмурился, предчувствуя, что будет дальше. — Можно последнюю просьбу? — Да? — протянула паучиха. — Перед тем, как ты меня съешь, пусть моя смерть будет быстрой и безболезненной. — сказал Снейп, полностью обмякнув и отдаваясь во власть паучихи.       Конечно, Северус мечтал умереть в бою или защищая честь, хотя бы в борьбе за праведное дело, или в попытке присунуть дракону. Но раз его путь подошёл к концу, пусть это будет быстро. — Ше-ше-ше-ше, — засмеялась паучиха и нагнулась ещё ближе к лицу Снейпа. — Почему я должна тебя убивать и есть?       Северус повернул голову и приоткрыл глаза. — А разве у вас не принято есть отцов своих детей? — Что за глупость? Конечно же нет, сильный мужчина должен жить, чтобы дать семя, как можно большему количеству детей. Я ем разве что слабых и совсем бесполезных.       Северус почувствовал горечь обмана, словно развернул свой рождественский подарок и обнаружил там кирпич. — Ну, тогда может быть ты отпустишь меня? — Непременно, как только ты выполнишь часть своего уговора, я вижу ты готов.       Северус задумал о том, что обещал паучихе, ведь судя по кондиции, к продолжению рода он не был готов. — А, что я обещал? — недоуменно спросил он. — Ты обещал рассказать мне, любовничек, как стать самой желанной и сексуальной женщиной во всём Альбионе. — О, то есть? — Настало время скинуть эту оболочку. — сообщила пучиха, проведя ладонями по своему женскому телу. — А ты обещал совет, как сделать новую самой притягательной.       Северус сглотнул, утро будет не из лёгких.       Северус выбрался из Запретного Леса в некой прострации и в полном недоумении. Мало того, что он сидел и контролировал весь процесс перерождения паучихи, давая советы по размеру груди, форме бёдер… в общем чувствовал себя Богом, что лепил эротическую мечту Адама. Так ему ещё разочек пришлось с ней совокупиться, так как паучиха хотела быть желанной не только снаружи, но и внутри. Да, это было первый опыт в его жизни, когда он давал даме советы по форме её влагалища и как сделать его лучше.       В итоге его отпустили и наградили, вернув палочку и пошив ему великолепный костюм и мантию из паучьего шёлка. И словно этого было мало, ему дали целую котомку полезных реагентов и редких материалов из леса. Северус всю дорогу думал, снится ему это или всё было взаправду. Но так как действие настойки прекратилось, а он проверял многократно, что это не сон. Осталось лишь принять действительность и во всём обвинить Поттера!       Явившись в Хогвартс он сразу же стал центром событий. Райан Филч моментально заприметил его в коридорах и отвёл в кабинет директора. Пришлось передать котомку с дорогими и ценными ингредиентами, чтобы он отнёс её в лабораторию.       В кабинете директора было полное собрание деканов. Минерва сидела в кресле и поглаживала зверя — кота Бегемота. Северус задумался, когда это она успела с ним подружиться, а главное каким образом, неужели… Северус помотал головой, нет, конечно, Минерва была гриффиндоркой, но ему казалось, что она давно пережила эту свою фазу экспериментов… хотя… Нет, однозначно нет, Северус снова покачал головой.       Филиус сидел на табуретке чему-то загадочно улыбаясь и потягивал из серебряной чаши эгг-ног. У него было воистину рождественское настроение, аж светился, даже под нос себе что-то напевал. Помона сидела рядом с камином, в своем канареечном наряде, всё так же босоногая и с горностаем на плечах. Северус аж поморщился от безвкусного выбора одежды, но хуже, чем на Халфпаффе умели наряжаться только на Гриффиндоре, что подтвердилось, стоило ему только бросить взгляд на профессора Дамблдора. На Рейвенкло… на Рейвенкло у каждого был свой стиль, уникальным, местами даже несуразный, но стиль. — И, где это ты пропадал, малыш? — с ходу поинтересовалась Помона. — Разве не видно, Помона, наверняка пил со своими дружками. — сразу же ринулась в бой Минерва. — Вон, как вырядился, а я ведь говорила, оставлять его с алкоголем — плохая идея. — Минерва, тише, наверняка, у Северуса найдётся объяснения его отсутствия. — вмешался профессор Дамблдор. — Тем более, его дружки, или сидят, или мертвы, или сбежали. — вставил гнутый кнат в разговор Филиус. — Абсолютно верно. — согласился Северус, а Филиус стал кивать. — Оставлять меня с алкоголем было плохой идей, больше так не делайте.       Филиус подавился напитком, а Минерва улыбнулась торжественно и продолжила поглаживать Бегемота. — Что опять у вас случилось, что такой переполох?       Оказалось, что случилось очень многое. В ночь Рождества произошло нападение, а Северус всё проебал, в буквальном смысле слова. Потом, словно этого мало, перед самым утром произошло явление фениксов к Гарри, по словам Дамблдора, а он узнал со слов Фоукса, фениксы просили мальчика поделиться с ними теплом. И не просто теплом любви или что-то такое, а теплом иного мира, где он якобы побывал. Эта новость заставила задуматься Северуса, ведь это было не первое похищение парня, в прошлом он лишился руки, судя по наблюдениям профессора и некоторым косвенным факторам. Как бы парень не старался скрыть от них этот факт, пара диагностических чар выдала его, рука была ненастоящей, а каким-то очень хитрым протезом.       А теперь он исчез почти на мгновение, а вернулся словно провёл годы под чужим солнцем. Даже Альбус почувствовал тот жар, который исходил от Гарри, и он был приятным, светлым и нежным, словно Гарри был влюблён. Северус прыснул, так как раньше ад замёрзнет, чем Гарри в кого-то влюбиться. Ещё большую загадочность привносил тот факт, что физиологически Гарри изменился всего на пару месяцев. И раздражала несколько загадка происходящего, а то, что они утратили почему-то доверие парня и он от них многое начал скрывать.       Ко всему прочему у Поттера появились какие-то новые слуги, которых, судя по описанию, надо поймать и с пристрастием досмотреть, особенно то, что у них под одеждой. Северус похабно заулыбался, предвкушая новые приключения. — А я ведь говорил, Альбус, — начал Филиус вскочив на свою любимую лошадку, отчитывая профессора Дамблдора, грозя тому пальцем. — У вас под носом рос натуральный Рейвенкловец, а его ограждали от знаний, вот теперь и получайте. — Филиус, мы это обсуждали. — И только благодаря мне, у мальчика есть полный доступ к библиотеке и всей необходимой справочной литературе. Осталось только выработать для него специальную программу… — Филиус, мы это уже сколько раз обсуждали? — с укоризной посмотрел директор на своего декана. — Ещё слишком рано. — Но, Альбус, когда до тебя уже дойдёт? Гарри не обычный ребёнок, он удивительный и уникальный, и к нему нужен точно такой же подход. — Общественность не готова, и точка. — прекратил дискуссию профессор Дамблдор, хлопнув ладонью по столу.       Но это было ещё не всё, буквально сегодня, пару часов назад, исчезли восемь девушек из Хогвартса, о чём сообщили сигнальные чары, а вместе с ними и Гарри. О Гарри чары не сообщили, такая штука на нём долго не держится, стекая словно вода с утиной спины*. Но на него тупо донесли. — Вот видите, а вы переживали, во всём виноват Поттер. — Северус, мне кажется он тебе скоро в чаше кофе начнёт мерещится. — не выдержала Минерва. — В чашке чая он мне уже мерещится, но ты же сама говоришь, что тебе донесли… — Мне доложили. — Нет, Минерва, тебе донесли, на Гриффиндоре доносят, докладывают на Слизерине и то, когда без декана не справится. Это называется вертикаль власти.       Минерва хотела парировать и даже открыла рот, но её перебила Помона. — Минерва, успокойся, Северус прав, на Гриффиндоре принято стучать, на Слизерине докладывать, а на Халфпаффе всё решать сообща, как одна большая семья. — Помона многозначительно поглядела на Филиуса, так как не помнила, а как с этим на Рейвенкло. — А мы птицы слишком высокого полёта, чтобы совать клюв в чужие дела. — доложил Филиус, доливая виски в эгг-ног. — Нечего переживать, — поморщился зельевар. — Если с ними Гарри, то всё будет хорошо. — Малыш, а ты не думал, что Гарри попал под удар, а девочек задело ударной волной? — Мне всегда казалось, что Гарри из тех парней, что руку отдадут, лишь бы спасти людей, которые ему доверились.       Дамблдор сурово поглядел на своего декана и незаметно погрозил пальцем. — Но он вынудил их подписать магический контракт, кто знает, что он задумал?! — не унималась Минерва, войдя в роль львицы. — Минерва, успокойся, — поморщился Северус. — Если бы Гарри их заставил, то твоя стукачка первая побежала бы подписывать, выпрыгивая из трусов, а значит ему важно было добровольное решение. — Северус, ты бы лучше не язвил, а предложил что-то дельное. — примирительным тоном вставил профессор Дамблдор. — А что предлагать, если у них нет Хранителя, то проведите поиск, у меня где-то камень Терезы Саммерэйдж есть. — Мы уже провели, сестра Патил тоже исчезла. — пояснил Филиус. — И ритуал сорвался, они покинул пределы Земли. — А он не плох! — присвистнул Северус. — Северус! — Что? А то ты бы не дала, Минерва, если бы тебя в космос свозили. — Северус!!!       Помона заулыбалась и отпила глоток чая. — Эх, молодость, как молоды с тобой мы были, а, Альбус?       Профессор Дамблдор неодобрительно покачал головой и поглядел сурово на цапающихся деканов, хлопнув ладонью по столу. Он понимал, что ситуация опасная и скользкая, деканы на нервах и все хотят блага своим ученикам, вот и пытаются кто как сбить напряжение. — Давайте конструктивно подойдём к вопросу. — Так, и так всё ясно, он к вечеру вернётся, а если нет, проведите ритуал с утра, наверняка, найдётся где-то на пляжах тропических широт со своим гаремом. — То есть ты даже не отрицаешь? — на полтора тона выше положенного взяла Минерва. — Не отрицаю что? — Ты подписал ему бумаги, чтобы он охмурял девиц!!!       В кабинете повисло молчание, Помона посмеивалась в кулачок, Филиус строил загадочные рожи и освежил себе чашу виски, Альбус по-юношески улыбался, смотря на своего декана из-под очков половинок. Севересу сидел ахуевая от слов своей коллеги. — Альбус, а может нам стоит отправить следующим летом Минерву к Гарри, чтобы и с ней случился Поттер? — Северус, ты слишком жесток, — озорно подхватил профессор Дамблдор. — Я не думаю, что Минерва к такому готова. — Что значит я не готова?! — Минерва собиралась встать и закатить скандал, но была остановлена котом, который заворчал. — И что значит случился Поттер? — Тебе ещё так многое предстоит узнать о сыне своего любимого ученика, девочка моя. — передразнивая директора, сказал декан орлиного дома. — Вот возьму и приеду к вашему Поттеру этим летом. — Но-но, Минерва, тебе придётся для начала заслужить его доверие и получить приглашение, как и всем желающим. — Тогда я приеду в гости к Глотику! — заявила Минерва, подымая кота. — Мало! — возмутился проглот, требуя, чтобы его поставили на место.       Все дружно засмеялись, кроме Минервы, которая была настроена уже по-боевому и была полна решимости. Северус встал и поправил на себе новую мантию поражаясь искусности работы. — В общем, если не явится к утру, проведите ритуал снова, а потом каждые шесть часов повторяйте. — Северус, мальчик мой, это очень дорогой ритуал, нам не по карману такое. — вполне серьезно заявил профессор, виновато смотря из-под очков. — Тогда, профессор, проводите его так часто, как будет по карману. Или найди спонсора. — завершил разговор Северус взмахнув рукой и направившись к выходу, полы новой мантии развевались куда лучше прежней. — А меня ждёт лаборатория и важные ингредиенты. — Филиус, а ты куда собрался? — осадил директор декана, который уже вскочил с табурета. — Он же один не справится, там столько ингредиентов, нуждающихся в сортировке и проверке. — Сядь на место, мы ещё не закончили с кризисным планом.       Опустивший голову и полный обиды Филиус вернулся на место.       Северус Снейп сидел на стуле и постукивал пальцем правой руки по подлокотнику, левый локоть он упёр в другой подлокотник и положил на ней подбородок, а пальцем поглаживал нижнюю губу. Северус переводил взгляд с реагентов, которые он аккуратно разложил и приготовил для длительного хранения, на мантию, которая висела на вешалке у стены.       Северус сосредоточил взгляд на перчатках, которые были до локтя и тоже были подарком паучихи. Как ему подсказали чары, это была кожа очень древнего змия, а проверка на яд василиска выдало в коже именно эту химеру. Дальнейший разбор подарков тоже не приносил облегчения, кроме паутины, в мантию был вплетён ранее неведомый органический мифрил, от чего шевелились волосы на спине и ниже. Да и кости древней виверны, которые использовались, чтобы одежда не теряла форму, не приносили душевного спокойствия.       А сами реагенты, пугало не столько их количество, а их содержимое, настолько там много было запретных и просто редких, на грани вымирания, вещей. Причём в таком количестве словно паучиха уже оплела весь лес или целые плантации сделала. Но это же был бред, многие из этих реагентов нельзя выращивать на плантациях… Тут Северус осекся и вспомнил, чей слугой была паучиха, да Гарри мог бы такое организовать. У него всё растёт словно он перерожденный муж Хельги Хафлпафф.       Не усидев на месте, Северус вскочил со стула, чуть не опрокинув тот, он запустил руки волосы и растрепал их, после чего начал ходить из угла в угол. Внезапно Северус перестал метаться и поглядел с прищуром на мантию, так и застыв с руками в волосах. Посверлив её взглядом, он схватил стакан чистого спирта и плеснул на неё. Спирт отскочил от мантии словно от батута, и именно отскочил, а не начал стекать, как по водоотталкивающей поверхности. Это могло означать только одно — мантия была зачарованной.       И не просто зачарованной, а специально для варки зелий, а значит паучиха была в курсе его даров и умений, а значит… Северус побежал к себе в комнату, скидывая по дороге всю одежду. В чём мать родила он встал напротив зеркала, долго и упорно профессор Снейп разглядывал свой лобок. Не было, татуировки ритуала стерилизации не было! Это означало лишь одно…       Северус в сердцах ударил кулаком по зеркалу от чего то треснуло и множество мелких осколков впилось с руку зельевара. Северус ударился лбом о зеркало, оставляя ещё больше трещин, он стиснул зубы и заскрежетал им, он прокусил губу и капелька крови скатилась по подбородку. Неизвестно сколько он простоял так, пока не замёрз окончательно. После чего начал ходить по комнате, шлёпая босыми ногами по полу. Подойдя к стене он облокотился локтям об неё и стал биться головой, пока на лбу не проступила кровь.       Сложив все факты декан Слизерина понял, паучиха была сведуща в чарах и ритуалах, она умела зачаровывать вещи и проводить ритуалы. Это, в свою очередь, означало одно… Северус вскоре станет отцом, она не шутила. Он повернулся спиной к стене и осел, прикрыв ладонью в ссадинах свои губы. Он станет отцом…       Да, не так он хотел продолжить свой род, не так он видел своих детей. Чего скрывать, он не хотел выпускать свою кровь в свет вообще, разве что ради неё одной, ненаглядной, с которой он разделит горе и радость. Но пока он таких женщин не встречал, но видать женщина, идеальная женщина, которую он вылепил своими собственными руками, посчитала его достойным.       Северус стал чувствовать, как замерзает, его мысли метались с одного на другое. Захочет ли она быть с ним, сочетается ли она с ним браком? Разрешит ли она хотя бы быть рядом с детьми, примет ли его, или ему придётся с боем вырвать их, разрешит ли Гарри… Во всём был виноват Поттер, вот кто виноват во всём, что с ним произошло, с того самого дня, как он связался с мальчиком его жизнь изменилась… А теперь, теперь он станет отцом! — Надо пойти к Альбусу! — решил Северус, вставая. — Он обязательно что-то придумает! Нет, сначала напиться, потом к Альбусу, да так и сделаю.       Северус взмахнул палочкой наводя порядок и удаляя свою кровь, потом начал одеваться. В комнате, где хранилась контрабанда, его уже ждали: декан Флитвик и двое его лучших собутыльников с кафедры чар. Джеймс уже закидывал себе горсть таблеток в рот и прожевывал, словно они были леденцы, судя по бокалу с коктейлем, он будет проклинать этот день. Северус улыбнулся, хоть кто-то разделит его боль, надо будет их всех голышом в лес отвести.

Лондон Вестминстерское аббатство

       Что же, вот и небо Лондона, вот и долгий поцелуй, мы летели вовсе не держась, кто из нас первый упадёт? Мда, что-то навеяло, спасибо, что не Ёлка, а только Земфира. Как не крути, многое из того, что было на Земле-Ноль мне здесь не хватает, и если некоторые вещи я могу вернуть, то остальное кануло безвозвратно. Например, песни Цоя, прокуренного рокера-кочегара на Земле-Один не существовало. Но было и множество других вещей, которыми была хороша Земля-Один, например, здесь был до сих пор Советский Союз. И может это не совсем та Родина, которая меня породила на Земле-Ноль, но всё равно я за неё в ответе, как в ответе за Отечество, под небом которого мы стоим, как в ответе за Рейх в Аду, как в ответе за волейбольную команду Хогвартса.       Девочки прижались ближе, стараясь как можно ближе вжать меня в свои прелести. Чувствую себя каким-то карликом, у меня рост детский всего пять футов и два дюйма, а самая низенькая — Тереза — вымахала на адских харчах до порядочных пяти футов и девяти дюймов. Саша с Викторией так вообще до семи футов подросли, так ещё и мяса набрали в женственных местах.       Но такое поведение простительно, Лондон был очень холодным в отличии от Ада, где стояло вечное лето. А так как ни у кого не было разрешения на открытые чары, приходилось согреваться используя жар моего тела. По идее должно быть наоборот, но видать накопленное тепло мира Арабской Ночи как-то взаимодействует с кровью феникса в моем теле. Мне было интересно, как и что, но в первую очередь мне было тепло и комфортно, впервые за долгие годы под Лондонским мелким дождём.       Аббатство нас встретило серым небом и серым камнем стен, хорошо, что я не сильно ошибся во времени и мы прибыли утром, тем самым избежав встречи с обитателями аббатства. Но пока выбрались из внутреннего дворика, пока я позвонил в Чёрное Братство и вызвал нам машину, девочки успели промерзнуть. Ведь мы стартовали из спортивного зала Хогвартса, так что никто не захватил с собой зимней одежды, да что там, даже колготок с начёсом или банальных курточек. В Аду было просто, по мере того, как девочки росли, я выдавал им новую форму и одежду повседневную. Вот и приходилось стоять под навесом, шмыгать носом, пританцовывать на месте, и окружить кружком единственный источник тепла — меня.       Интересно, как это выглядит со стороны? Стоит очевидная команда по волейболу в своей форме рядом с аббатством, сомкнувшись кругом, а в средине стоит маленький мальчик в костюме тройке. При этом высокие, сочные и статные девушки, постоянно норовят с него что-то стащить. Кажется, я видел порно, которое начиналось точно также, и судя по девочкам, они тоже его видели и хотели повторить. Учитывая интенсивность их дыхания, которое вырывалось облачком пара, хихиканье и постанывания, с которым они прижимались. Так, надо собраться, успокоиться, здесь как-то проще, чем в Аду, где на тебя давит атмосфера и само место словно подталкивает к разврату. Хотя в Аду я пользовался гостеприимством своей мышиной команды, чтобы сбросить подростковое, сексуальное напряжение. А девочек просто урабатывал, чтобы никакие мысли в голову не лезли, кроме жрать и спать.       Но даже так девочки умудрялись выкинуть такое, что стыдно потом было им. Виктория пробралась как-то ко мне в душ, где убедилась в том, что я ещё не созрел для чего-то большего, но это не мешает мне помыть её. Правда потом ходила красная, как варенный рак. Саша как-то уговорила сделать ей массаж с маслом, и то ли масло было бракованное, то ли я особо старался от неопытности, но Саша кончила от того, как я сжимал мышцы её спины. Может не стоило на неё залезать сверху? В общем, при упоминании массажа от Саши можно прикуривать. Тереза словно взбесилась, пригласила на пикник, где начала с себя стаскивать одежду и набросилась на меня. Повезло, что она только меня выше, а я по прежнему сильнее и быстрее. Реббеку накрыло для меня станцевать стриптиз, и когда она осталась в одних трусиках, схватила всю одежду и убежала, видать не знала, а что делать дальше. Я же просто сидел в кресле и наблюдал.       Только Рахиль и Мария меня радовали, так как им хватало со мной дружить, Рахиль так точно, а вот Мария хотела больше. Но как говориться, где ваша отвага, мисс Гриффиндор? А вот с Парвати вышло не очень, совершили какой-то обряд, а я себя ещё магистром ритуалистики считаю. Главное, что она ко мне в трусы не лезет, а просто адреналиновая наркоманка, которой хочется приключений и испытаний.       И сейчас я находился в окружении всех этих девиц, с каждой из которых у нас был, или романтический опыт, или близкий к интимному. Даже уйти в свой внутренний мир не вариант, там цветет и пахнет Весна моей Юности. Да и хватает тех с кем мои отношения сложны и запутаны. На первом месте, конечно, идёт Тринити, которая вроде бы мне как старшая сестрёнка, но вроде не родная, тем более она любит намекнуть на возможные глубокие, отношения или на то, что она вроде не против. Потом идёт Ровена, которая давно уже за гранью фола со мной играется. Кто знает на что ради эксперимента и научного интереса пойдёт Основательница. Так ещё и Надя есть, которая поставила себе целью доказать полезность. Уж она-то точно воспользуется моим напряжением, чтобы показать, что она годится хоть на что-то. Только Ностальгия нормальная, вернее, с вывертом то есть, её интересуют только прошлое отношений, а не будущее.       Из мыслей о светлом… ладно, чертовски похабном, меня вывел сигнал автомобиля. Роллс-ройс королевских размеров припарковался рядом, оттуда сразу выскочил шофер и открыл дверь перед нами. — Чего ждём, вперёд, в машину! — скомандовал я, а девочки шушукаясь и хихикая заскочили внутрь. — Привет, Волант. — сразу опознал я одного из людей Саймона, ну да, он до сих пор сидит. — Доброго утречка, милорд. — Так, отставить, всю конспирацию портишь. — Что вы, милорд, для нас вы самый настоящий лорд. — улыбнулся шофер, поправляя на себе брошь братства.       Я закатил глаза и сел на место рядом с шофером. Братство хоть и не сознавалось в том, кто за ними стоял, но даже последняя собака знала, что во всём виноват Поттер. А сами братья и сёстры относились ко мне, когда удавался случай, как к своему лорду. Эх, капитализм с человеческим лицом, стоит дать людям чуть больше, чем делают остальные эксплуататоры, как они начинают тебя боготворить.       Чего только стоит «Дженнингс Электрикс», стоило только изменить немного условия труда в сторону социализма, чтобы начать работать с Союзом. Как моментально выстроилась очередь желающих перебежать к нам или просто устроиться работать. А всего-то надо было построить две школы, отгрохать крыло больницы для своих и профинансировать парочку колледжей. Терренс Дженнингс, конечно же, гремел счётами и сетовал на то, куда мы тратим сверхприбыли, но то так, старческое брюзжание. Даже он понимал, что за Союзом будущее, а значит надо успеть вскочить в поезд, а значит вопрос стоит не о лишнем нуле на банковском счёте, а о самом существовании компании. Совет директоров нормально воспринял идею и понимал, что лучше так, чем потом попасть под фистинг имени товарища Сталина — банальная национализация предприятия. И пока мы работаем на народ, а не себя, были все шансы остаться на управляющих должностях, после прихода Союза. Администраторам в Союзе хоть и платили, как всем, но тут уже играла роль ментальность — ведь наследие должно быть сохранено.       А пока «Дженнингс Электрикс» собирала суда и выпускала некоторые запчасти при помощи бесшовной сварки, во всю кипела модернизация и переход на микроэлектронику. Глядишь, через пару лет проведём ребрендинг в «Дженнингс Компьютеринг» или «Дженнингс Семикондактор». Но это уже далекие планы, а сейчас надо было вписаться в новый рынок, договориться с Союзом, получить патенты, и подстраиваться под быстроменяющийся рынок грядущей диджитальной эры. — Ух ты, девочки, а тут даже есть бутылка шампанского. — воскликнула Парвати, которая с остальными лазила по полу-лимузину.       Девочки сидели позади, и хотя купе рассчитано на шесть человек, все поместились, в тесноте, да не в обиде, тем более командная работа у девочек была на высоте. Посидеть на коленках или прижаться друг к другу было в порядке вещей, даже для нашей слизеринки, которая оттаяла и подпустила к себе девочек ближе. Дружба на Слизерине значила куда больше, чем на Халфпаффе, и заслужить её ещё сложнее, но друг моего друга — мой друг. А не, как у хомяков, все сидят по своим компахам и открыты друг для друга. Сбегаются и разбегаются такие группы легко, а вот на Слизерине, целые коалиции политические организовываются и если ты из одной компании перетечешь, то скорее всего останешься один навсегда. Да, что-то в этом распределении по психологическому портрету было. — А ну, поставьте на место, удумали, шампанское пить с утра. — с прищуром сообщил я, состроив грозную мордашку, повернувшись в их сторону. — Вы что не знаете, кто пьёт с утра шампанское? — А кто? — удивленно спросила Мария.       Ну да, ну да, пошёл я нахер со своими отсылками к советской классике*. Да и у нас из простых была только Мария, все остальные в той или иной мере были аристократами. Да и Мария уже всякого понабралась у девочек и была типичной белой костью с Гриффиндора. А в начале мордашку кривила на весь этот этикет, нравы и прочее. Так что мне теперь не стоит переживать, что выродится в грязнокровку, вот что правильный коллектив делает с людьми, главное найти нужный подход и провести импринтиг. И человек не замечает, как меняется в другую сторону, и пока это нужная мне сторона, пусть всё идёт своим чередом. — Ладно, но только одну бутылочку, — с озорной улыбкой сообщил я, сменив гнев на милость. — Младшим по половинке налейте.       Шофёр усмехнулся нашей непринужденной атмосфере. Прозвучал радостный возглас и выстрел пробки, потом девочки начали разливать игристое, передав и мне бокал. Пришлось на очередной остановке у сфетофора перегнуться и чокнуться с девочками. Щёки девочек сразу зарумянились и разговор перешёл в более раскрепощенное русло.       Без эксцессов мы добрались до Ковен Гарден, ну, а куда ещё в Лондоне вести гулять такую толпу девочек, не на Косую Аллею, же? Первым делом заскочили в люксовый аутлет, где девочки с визгом набросились на ряды брендовых шмоток. Чем вызвали фырканье и раздражение местного администратора — сухой, носатой тётки в кошачьих очках. Но стоило увидеть меня, шагающего позади в компании личного шофёра, как раздражение тётки изменилось на любопытство. — Не беспокойтесь, девочки со мной, я их всем угощаю. — заверил я в своей покровительственной манере.       Меня оценили с ног до головы, прикинули в сколько тысяч фунтов обошёлся мне наряд и моментально тётка растеклась в приторной улыбке и стала поигрывать бусами, наматывая на пальчик. Неужели она из тех мелких буржуа, которых заводят чужие деньги, которые могут стать их? — Юный мистер? — спросила администратор, опуская на кончик носа свои очки. — А да, простите, — я взмахнул рукой. — Волант, будьте столь любезны, представьте меня леди.       Шофёр полез во внутренний карман и достал визитку свободной рукой, вторая была занята фуражкой, всё же он джентльмен, а в помещении ходить в шапке нельзя. Дама прочитала визитку и сразу её улыбка стала шире, как у матёрого хищника, а меня усадили в кресло, организовали небольшой кофейный столик с угощениями, а консультанты моментально набросились на «жертв», предлагая последний писк сезона.       Девочки не могли упустить шанс и постоянно бегали покрасоваться передо мной в очередной платье. Даже соревнование устроили кому я буду больше благосклонен. — Юный сэр, пригласил свою суженную с подругами на прогулку? — поинтересовалась дама, стоя рядом со мной, потирая ручки и улыбаясь очередной покупке. — Что вы, просто пригласил свою команду по волейболу выбрать себе подарки. Они их заслужили.       Дама окинула фигуры девочке взглядом, сделала вид, что только сейчас заметила, что они были в форме, и растянула улыбку ещё шире, хотя казалось бы куда ещё. Такими темпами ей понадобится белый грим и красная помада до ушей. — Действительно заслужили, Британии ждать новых чемпионов? — Определенно, сборная Хогвартса обязана занять свое место в зале славы. — Хогвартс? Хогвартс? — зашептала себе под нос дама. — Закрытый пансионат смешанного типа в Шотландии. — Точно, вспомнила, у моей подруги есть сын, он вроде жаловался, что ваша сборная по сокету выиграла у них первенство в регионе. — А теперь сборная по волейболу выиграет национальную лигу. — Вы большой меценат, мистер Дженнингс. Стоит ли мне предложить дамам бельё? — попробовала дама растрясти меня ещё больше. — Только хотел вас попросить, будьте так любезны.       Девочек увели в соседний закрытый зал и слава Семерым Спящим, что девочки всё же решили не красоваться предо мной в обновках и не выпрашивать моего одобрения. Хотя, судя по визгу и крикам, одна, а то и парочка гриффиндорок, всё же хотели, но их удалось удержать.       В итоге мы подобрали по три платья каждой девочке, вместе с комплектом белья. Провожали нас с подарками и улыбками, просили заходить ещё, ну, а то, столько бабла оставили. Мда, дороговато обходится содержать волейбольную команду, особенно женскую. Хотя, снятие сауны для мужской мне обошлось бы не меньше. А весной начнётся отбор, осенний мы прошляпили, а значит надо будет выставиться за победу, уууу, одни траты, надо будет что-то придумать. Может парк аттракционов открыть имени себя?       Следом мы пробежались по магазинам с мелочевкой, ну там шляпки, зонтики, шарфики, перчаточки. Потом был магазин обуви, куда уж без этого, а то непорядок, сумочку, платье, зонтик купили, а новые туфельки нет. Пытались затащить в магазин бижутерии и храни меня Кощей в дорогущий магазин с огромной наценкой на ювелирку. Пришлось пообещать сделать каждой что-то особенное, где теперь время достать, надо будет сесть в следующей командировке и колец им каких-то наделать, надеюсь будет время. Потом мы остановились перекусить в кафе, где на меня кидали завистливые взгляды мужчины, а женщины восторженные. Ну, а то, восемь девочек и все довольные и счастливые. Может переодеться в арабского шейха, чтобы ещё больше шокировать публику?       Забег продолжился и мы пошли в салон вечерних платьев, зайдя в который, девочки застыли на месте и у каждой в глазах загорелись звёзды. Здесь пришлось окопаться надолго, ведь выбор вечернего платья, а к нему новую сумочку, аксессуары, туфельки. Мать моя женщина! Почему мы не в Советском Союзе, там купил девочке значок с Лениным или Сталином, и она счастлива уже. Тут-то меня и накрыли.       Через парадный вход вошёл дядя Сев, одет был, как и полагается декану Слизерина, с иголочки. Модная шляпа, кашемировое пальто, начищенные полусапожки, стильные шелковые перчатки с шарфиком, а под пальто была белая рубаха, жилетка с изумрудном кантом, и идеально выглаженные брюки. Моментально позади него появился мальчик с креслом и поставил его по другую сторону столика. — Виски. — скомандовал дядя Сев. — У сэра есть предпочтения, скотч, ирландский, бурбон?       Дядя Сев смерил парня взглядом и попросил скотч, ему тот же час принесли рокс без льда с «Glen Ranосh». — Дешёвка, — поставил вердикт дядя Сев. — Я смотрю ты здесь веселишься? — Что-то в этом роде.       Наш разговор был прерван Терезой, которая решила показать платье, которое себе выбрала. — Декан, — тут же присела в книксене девочка. — Что скажешь Гарри, нравится? — кокетливо поинтересовалась девочка, вертясь. — Слишком рано носить вам такое платье, мисс Саммерэдж. — с упрёком кинул декан.       Тереза поглядела на меня умоляющим взглядом, видать для неё куда важнее мое одобрение, чем слова её декана. Зря, очень зря, ей с ним ещё пять лет работать. — Тереза, профессор Снейп прав. Слишком открытая спина, да и глубокое декольте тебе носить рано, конечно оно подчеркивает твою фигуру, но с возрастом ты станешь только краше, что декольте такое не понадобится. И прикрой плечи немного, а через пару лет платье идеально подойдёт тебе. Давай не будем торопиться?       Но, кажется, девочке хватило и моей милой, одобрительной улыбки. Эх, пагубно я влияю на малолетних девочек. Дядя Сев же успел заметить изменения в свой ученице. — Мисс Самерэдж, а где это вы были, что успели так загореть и набрать форму? — спросил дядя Сев поглаживая нижнюю губу. — К сожалению, — сообщила Тереза коснувшись себя под сердцем. — Это тайна Дома Поттер, которую я не смогу сообщить даже своим родителям. Но не беспокойтесь, Гарри обо мне хорошо заботился и я нахожусь в добром здравии.       Тереза присела в книксене и пошла примерять дальше. Дядя Сев провёл взглядом девочку, а потом помотал головой, уж больно пристально он целился ей на вторые девяносто, и в чём-то я его понимал. — Ты где был? — бросил он, прикладываясь к бокалу.       Вот, что ему ответить? Сказать честно и прямо, так не поверит. Провести экскурсию, так он мне и так растущую демографию, аки стахановец, выровняет так, что придётся вторжение устраивать для уменьшения популяции. Да и Дамблдору показывать Ад ещё рано, кто его знает, вдруг вскочит в свою форму оберфюрера и начнёт там по старой памяти порядки наводить. Глядишь наведёт так, что Европа действительно станет единой. — Нашёл одно из наследий моего дома и решил свозить туда девочек. Как сами видите, дядя Сев, там я бываю регулярно. — Гарри, кончай мне тут ерунду скармливать. Нам надо знать, где вы были, мы вас искали, но так и не нашли. — У Поттеров есть один холм, где можно потренироваться, там время течет, как на Авалоне.       Дядя Сев перевёл на меня взгляд и поглядел с прищуром. — Гарри, кончай пиздеть, если бы у Джеймса был такой холм, он бы там устраивал пьянки и вечеринки. — Так у Джеймса и не было туда доступа, как и у Флимонта. Была бы моя воля, я бы обоих с того света достал и хорошенько высек за то, что они сделали с наследием Дома. — Ладно тебе, Джеймс хоть и не отказывал себе ни в чём, но деньгами не сорил. — Кстати о деньгах, дядя Сев, а вы не в курсе, куда он девал неприличные суммы денег, может вкладывал куда-то? — Я не помню. — честно и печально сказал профессор. — Короче, я тебя нашёл, а там пусть Дамблдор из тебя вытаскивает всё, что хотел узнать. И тут такое дело…       Договорить профессору Снейпу не дала Парвати, которая встала напротив меня в очень откровенном платье, у них что, опять какое-то соревнование, кто меня в краску вгонит? — Здрасьте, — в приветливом жесте вскинула руку Парвати. — Что скажешь, Гарри, что ты хочешь сделать со мной в этом платье?       Парвати приняла какую-то позу, которую наверняка подсмотрела у старших подружках в журналах. На дядю Сева было больно смотреть, лицо вытянулось, глаза выпучились, сам он вжался в кресло, стараясь подальше отодвинуться, хорошо, что не пил в этот момент, а то бы точно подавился. — Парвати, видя тебя в этом платье, я хочу только одного, поскорее с тебя его снять.       Парвати заулыбалась и захихикала прикрыв кулачками рот. — А потом перегнуть через колено, достать ремень и хорошенько выпороть, чтоб ум из твой задницы перешёл в голову, где ему и положено быть.       Парвати прикрыла руками свою попку. — Ничего у меня не задница, у меня милая, аппетитная попка. — А раз взяла её в руки, то теперь шуруй платье менять и чтобы никакого мини и облегающего. — Не собираюсь носить сари!       У неё был какой-то пунктик на всю индийскую культуру, воспринимая всё в штыки. — И правильно, ведь жениться на тебе я не собираюсь.       Парвати фыркнула и развернулась, уходя прочь. — Как ты с этим справляешься? — спросил дядя Сев, провожая взглядом нимфетку и рассматривая остальных девочек.       Я же показал ему кулак и совершил пару поступательных движения. После чего позвал консультанта и объяснил что следует советовать юным леди, чтобы мы хоть что-то здесь приобрели. Удар по самому дорогому — кошельку — быстро протрезвил молодую девушку, которая явно вошла в раж, советуя покупательницам свои эротические фантазии и немного заигралась. Видать только-только отыграла юность и она решила её вспомнить за чужой кошелёк.       Так мы и просидели с дядей Севом комментируя выбор девочек. Было заметно, что его что-то грызёт, не пойму только что, но место было не очень подходящие, чтобы его расспрашивать. Да и сама ситуация меня уберегла от расспросов о себе и моих похождениях. Зато удалось узнать, что шалость удалась, профессор Флитвик и Джеймс Воннегуд на своей шкуре прочувствовали всю расплату за употребление всяких веществ. И хотя профессор Снейп не был свидетелем отправки студентов, но по словам участников процесса, отличить тех, кто был на моей вечеринке от тех, кто не был, можно было с легкостью. Некоторых даже с инферналами — мертвецов одержимых демонами — перепутали, а семеро студентов, которые особо старались, угодили на все каникулы на больничную койку. Включая одного из близнецов, который в кураже позабыл, что есть можно только синенькие.       Меня одного решили не бросать на девочек, а то сейчас магазины, потом кинотеатр, я хотел сводить в Королевский Театр, раз уж на Ковен Гарден выбрались, но там всё было распродано. А потом ещё у нас был ресторан. А там уже наверняка кому в «светлую» голову придёт гениальная мысль, что можно заночевать в отеле. В какому-то люксовом номере или пентхаусе, чтобы все поместились, ведь как так-то, мы же команда, а значит всё должны делать вместе.       Поход в ресторан прошёл нормально и без всяких шоу, все девочки держались чинно, старательно соблюдая правила. Ага, попробуй не стараться под суровым моим взглядом и тяжелым профессора Снейпа. Терезе удалось уговорить дядю Сева на вальс, а там и Саша с Викторией подключились, остальные девочки к своему огорчению танцевать не сильно умели. Но я всё же подарил по пару танцев каждой, так как сам танцевал не очень так. А вот на Сашу с дядей Севом смотреть было одно удовольствие.       В заключении, уже ближе к полуночи мы отправились на каток. Дядя Сев под конец удивлялся тому, что девочки даже не запыхались, не то что устали, и готовы были веселиться до утра. Что вызвало ряд расспросов, как я их тренировал, но удалось съехать, что я обещал победу, а значит победа будет.       В Хогвартс мы ушли порталом, немного постреляли фейерверками, желая вновь вернуться к практике чар. Дядя Сев отметил, что девочки подтянули не только форму, но и и улучшили свою волшебную подготовку. Лишь бы меня не стали после этого тянуть в Хогвартс преподавать или вообще на директорское кресло готовить. На прощание каждая поцеловала меня в щечку и мы разошлись, а вот Саше повезло, она меня могла провести до самых спален. — И, как для тебя всё прошло, Саша? — Необычно, увлекательно, — начал подбирать слова девушка. — Очень положительно сказалось на всём, я так многому научилась, столько узнала. И я бы не отказалась официально стать вашей ученицей, наставник. — Я тоже не против, мой ученик, — мы не первый месяц так общаемся, и было в этом что-то сакральное. — Как только официально меня хоть в чём-то признают, обязательно возьму, но! Ты даже не думай, что тебе удастся по блату избежать этапа подмастерья.       Мы оба засмеялись шутке. Нет, у меня были уже ученики, но вот так, чтобы у нас была особая связь между тем, кто принимает знание и передает. Такое у меня было в первый раз. Конечно, с наставником Раулем у меня была такая связь, но там я был с другой стороны. Всё же все эти традиции, нравы, устои были придуманы не зря, и хоть сообщество волшебников и балансирует на грани вырождения по своей глупости, среди нормальных людей продолжают появляться те, кого избрала Магия. И как бы им не нравилось, им придётся вписать себя в эти правила, ибо они банально эффективны и направлены на сохранение и приумножение нашего наследия.       Я поглядел на Ровену, которая шагала рядом и улыбалась одним ей понятным мыслям, а ведь именно она заложила основы той культуры, которая существует у нас. А значит это мой долг сохранить, спасти и вернуть к нам Ровену, тем более она очень легко впишется в современное общество. Интересно, на какую кафедру она пойдёт? Защиты или всё же чар, наверняка, будет травить за то, что вот в её время был отдельный круг волшебников, который изучал проклятья и надо возрождать традиции. Паркинсоны как раз вышли из этого круга, и судя по всему, имели какую-то связь с Рейвенкло, судя по таким похожим носикам Ровены и Пэнси.       Перешучиваясь и общаясь на отвлеченные темы, мы дошли с Сашей до Башни Рейвенкло, было заметно, что Саша не спешила идти к себе и хочет как можно дольше остаться со мной. — Тебе что-то тревожит, моя ученица? — Да, — смущаясь сказала Саша, и чего смущаться, я разве что голой её не видел, ведь медосмотр с замерами всего — важная часть тренировки. — Я боюсь идти спать, боюсь, что проснусь и всё это окажется сном.       Я её понимал, иногда и меня одолевали такие кошмары, было разок, что мне приснилось, словно я проснулся на Земли-Ноль, от осознания такого мне удалось очнуться от этого кошмара. Так что я достал из своей коллекции простенькое колечко из платины и вручил Саше. — Носи, а перед сном сжимай, пусть будет памятью, что всё это взаправду.       Саша улыбнулась, поцеловала меня в щеку и убежала к себе. А мне надо было разобраться с делами. Уже под барьером высплюсь. Ага, вот и письмо от наставника, надо почитать, он сейчас был на Алтае, выбивал знания из местных шаманов. Пишет, что там великолепный заповедник, красивая природа и великолепные пещеры, полные волшебных грибов. Но к грибам обычным я отношусь с подозрением, уж больно они чужды были для нашего мира, как бы не оказалось, что они пришельцы из далекого космоса. А тут ещё и волшебные, неа, не нужны мне такие грибы, а то ещё привидится всякое. Я и так не слишком стабилен, а если ещё и грибы начну употреблять.       Но спасибо наставнику, что напомнил, ведь завтра канун Нового Года, у нас его не сильно отмечают, а в Союзе да. Чего уж там, даже Андрей Юрьевич с семьёй будет отдыхать, если ЧП какого-то не случится. А значит надо подготовить подарки под ёлочку Ульяне и всем остальным из Союза, ведь с многими я продолжаю общаться письмами. В день шестой Рождества Мне любовь поднесла Шесть гусиных яиц       Конец декабря и года пришёлся на начало недели и день был полон разнообразных событий. Для начала Маргарет загремела в больничное крыло, после того, как Саша и Виктория с ней поговорили чисто по-товарищецки. Ага, с переломом лицевой кости, сломанными рёбрами, повреждением внутренних органов и серьёзным сотрясением. Профессор МакГонагалл обеим устроила жуткий разнос и скандал, на этот раз стуканул один из портретов, и декану пришлось работать за двоих, так как мой декан ещё был не в состоянии трезво думать и нормально соображать. Чем вызвал злорадство со стороны дяди Сева, который был здоров и бодр, только ходил каким-то мрачным, между своими приступами язвы на чужом «горе».       Но девочки не только физически стали крепче, но и морально, поэтому стояли до последнего и придерживались позиции, что прибили бы нахер предательницу. Понятно дело, что профессор МакГонагалл уже строчит бумаги, чтобы Маргарет исключить из нашего «дружного» коллектива, а то реально прибьют.       За обедом я заметил сигналы со стороны дома Слизерин. Змеи уже заметили и оценили мои с Терезой достижения, а главное уже прикинули, что я могу внести в сообщество волшебников. А значит меня ждёт серьёзный разговор с мистером Флинтом и мисс Фарли по их прибытию в Хогвартс. Ну, после того, как они обсудят всё, что смогут вытащить из Терезы, между собой. Было очевидно с самого начала, что будут пытаться, но будем надеяться, что пакт силен и Тереза отделается только небольшим шрамом.       Уже ближе к вечеру меня окружила стайка их Хафлпаффа, все кто оставался на каникулы, собралось не больше семнадцати человек. То, что Реббека и Рахиль будут молчать я был уверен на все сто. Но ведь всем и так видно, что уезжали неплохие спортсменки, а вернулись настоящие чемпионки. Так что меня попросили пройти со всеми для разговора и меня повели в святая святых, нет не в купальни Дома, а в гостиную.       И тут надо объяснить почему я считал их гостиную самой непреступной. Самая слабая защита была на Гриффиндоре, но там понятно, если наши отважные не смогут себя защитить на своей земле, то заслуживают только позор и смерти. Чтобы оказаться в их гостиной надо было только узнать пароль, а они его достаточно громко произносили, так что постоял в стороне и узнал. Следующим по сложности была Башня Рейвенкло, надо быть умным или эрудированным, чтобы попасть к нам, а так все знали, где вход. На Слизерен попасть сложнее, дверь постоянно смещается по Подземелью и надо знать, где она, упасть на хвост змейкам сложно, но возможно. Пароль они шепчут и меняют часто, так что и тут проблемы. А потом ещё надо в гостиной объяснить кто ты и что здесь делаешь. А иначе тебя вытолкают и накажут.       А вот в нору к хомякам попасть сложнее всего, хоть все и знают, где она, исключительно приблизительно, но вот проверка самая сложная. Надо было почесать грушу, а значит пройти проверку биометрических параметров, что позволяло пройти только тем, кого ждут. А вы что думали? Почесал и вошёл? Нет, груша считывала твои параметры при помощи примитивного ритуала, и если ты не в списке, хоть кунилингус сделай груше, она тебе не откроет дверь. Да и натюрмортов там много, попробуй угадать какая груша тебе нужна.       Полуподвальное помещение Халфпаффа поражало, настолько там всё было по-домашнему и уютно. Кругом набросано подушечек, много вязанных и шитых любящими руками вещей, стоят какие-то вазочки, сервизы, кувшинчики, просто пирамидки и сувениры. А сколько там картин, которые писали поколениями хомячки, ууу! В общем, всё располагало к уюту и расслабляло, заставляя сбросить с себя всю настороженность и опасения. Хотелось плюхнуться в мягкое кресло, взять вазочку с печеньем и просидеть у камина до самого отбоя.       Но привели меня сюда не релаксировать, а для серьёзного разговора. Реббека и Рахиль хоть и вернулись в Хогвартс, но жизнь в привычное русло не так легко вернуть, они же не я, кто вечно скрывается за какой-то маской. Вот и продолжили работать в прежнем темпе, и внезапно обнаружили, что им мало. Вот уже вечер, а они ещё бодрые и полные жизненных сил. И вот это не скрылось от взгляда остальных. Рассказать ничего девочки не могли, и не хотели, да и сами хомяки понимали, что не стоит лезть в чужую норку с расспросами. Зато можно меня потягать за усы и хвост.       Вопрос ко мне был только один, как стать таким же как я, в плане так же вкалывать и не потеть при этом. Пришлось зачитать целую лекцию о физиологии человека, о здоровом питании, про правильный режим тренировок, про повышение нагрузок, и как распределять грамотно деятельность, чтобы не сойти с ума. Пришлось даже выложить главный козырь: превозмогания. Ибо без превозмоганий нельзя добиться ничего действительно достойного.       Так как Реббека и Рахиль активно кивали в знак согласия с моим словами, хомяки пришли к выводу, что мозги я не пудрю, и надо всё очень внимательно записать, уточнив важные вопросы. В итоге они обзавелись конспектами моих методов, которые в большой степени состояли из конспектов тётушки Мардж. В день седьмой Рождества Мне любовь поднесла Семь плывущих лебедиц       Сюрпризы на этом не закончились. Так как мы закончили далеко за полночь, меня постелили в подвале Хафлпаффа, у них, оказывается, была целая специальная спальня для гостей, каждое крыло было обставлено в стиле того дома, который гостил. Постелили мне на нормальной такой кровати с балдахином, а я уже подумал грешно, что раскладушку достанут какую-то. Крыло Рейвенкло было обставлено, как и положено у нас, минималистично, функционально и с долей аскетичности. Даже были полки с книгами, если орлята захотят почитать перед сном. Уникатор я спрятал под кроватью, так что ранним утром, бодрый и полный сил, я покинул уютную обитель. И это оказалось достаточным условием, чтобы теперь я расценивался, как часть дома и груша меня пропускала. Главное теперь не забыть какую чесать.       А вот в Башней Рейвенкло мня уже ждали. Дед Мороз со своей внучкой Снегурочкой. — С Новым Годом, Геннадий! — пророкотал высокий и подтянутый старик в синей шубе, и не теряя времени достал автомат калашникова.       Нихуя себе у него подарочки! Бородатое мудло открыло огонь на поражение. Не будь у меня боевого опыта я бы раскинул мозгами на месте, размышляя в последний раз о своем плохом поведении. А так я уверено развернул два щита перед собой, взвинчивая темп до предела. Увы взвинтить так, чтобы видеть полёт пули я не мог, и если бы контуры не были заложены в кольцах, то дело было дрянь. Первый щит поглощал значительную часть инерции пули, а второй поглощал импульс, выступая в роли обычной стены высокой плотности.       Я ушел перекатом в сторону и мебель приняла значительный удар, советская военная техника вам не фигня какая-то. Следом я снова поставил щиты между собой и Дедом, краем глаза я заметил, что его внучка достала РПГ-2 и выстрелила противотанковым снарядом. Отклоняем в сторону, благо парочкой импульсов можно такое проделать с реактивным снарядом, и ещё одна порция гостиной разлетается в щепки. Снегурочка не тратит время даром и из мешка достаёт АГС-17, очень умело ставя тот на сошки. Дед Мороз же метнул в меня парочку Ф-1 — ручные противопехотные гранаты. Их удалось отбить, нанеся очередной урон гостиной.       Ваш уже выпрыгивал в тылу противника из тени, в полном вооружении и залитый под маковку лазурью. Я протянул руку в сторону его и Снегурочки. — Бери на себя! — только успел крикнуть я.       Влил необходимое количество Эфира я пронзил пространство и выбросил за пределы Башни Снегурочку и Ваша. Противника надо было разделять, с двумя я точно не справлюсь. Дед Мороз тем временем достал пулемёт «Утёс», а я ушёл ближе к камину перекатом, снова подымая щиты. И снова пошли в разнос пару кресел, стол и книжный шкаф, стены, всюду куда летели пули Деда, оставались следы разрушений.       Я чувствовал, как щиты слабеют, а Эфир струёй покидает мое тело. — Прошу, Хогвартс, дай мне защиту! — выкрикнул я не слыша свой голос.       «Утёс» гудел заливая всё свинцом, а живой камень Хогвартса выстроился из пола передо мной поглощая его удары. Но у «Утёса» был недостаток, он перегревался. Почувствовав, что град из свинца прекратился, я выскочил из-за каменной стены, извини замок, потом восполню твои потери. Сократив дистанцию я приблизился к Деду Морозу и уже собирался снести ему голову воздушным серпом, но старый хрыч блокировал серп своим посохом. Тут же перехватил посох двумя руками и ударил им о землю, тем самым выпустив волну хлада, которая покрыла инеем и снегом всю гостиную. Лишь бы не высунулись другие ученики, прикрывать их и себя одновременно я не смогу.       На помощь мне пришли вороны, Хугин и Мунин попытались выклевать ему глаза, но Дед Мороз это вам не Санта Клаус, и весьма умело приложил воронов своим посохом. Но это дало мне время выхватить Гунгнир и залить в него Эфир, бросаясь на Деда.       Завязалась рукопашная, Мороз очень умело вертел своим посохом, и даже нанёс мне несколько травм, если бы не Контроль Тела, то я бы уже корчился от боли и холодных ожогов. Надеюсь выживу, а там уже поквитаюсь. Мороз пропустил первый удар, потом второй и уже пятый пришёл в сердце. Но куда там, такой удар не остановит сида, следом я отрезал ему ноги серпом, и повалил гада.       Бить лежачего оказалось проще, хоть он и закрыл себе раны, но ноги отрастить не сумел. Я получил удар под дых и сбил дыхание. Следом пропустил ещё пару ударов, получив переломы и обморожения. Восстановив темп и ударил копьём, перебивая сухожилии на левой руке, а там уже добрался до правой руки.       Перебив обе руки, чтобы они болтались, как плети, я всадил в голову Деду копьё, пробивая ему левый глаз и пригвоздив тем самым к полу. Не теряя и секунды, я бросился с кинжалом на Деда. Но он был русским, а русские не сдаются, и если нет рук и ног, то надо огрызаться зубами. Оторвав голову от копья, оставляя зияющую рану в голове, он бросился на меня. Пришлось пожертвовать левой рукой и вбить её Деду в пасть, проламывая ему зубы, протез потом починю. А вот он уже не восстановит вспоротое брюхо.       Воля медленно поглощалась из его ядра, словно что-то мне мешало её забрать целиком. Но я не сбавлял темп, а пронзил пространство. Оказавшись в холодном воздухе Шотландии, я встал при помощи своей первой техники полёта. Следом я обнаружил, где находился Ваш и помчался к нему на помощь, гася инерцию падения. Ваш был тяжело ранен, были видны ожоги, оставленные фугасом, из тела торчали осколки шрапнели, но Снегурочку он достал. Ваш волочил за собой изуродованное тело девчушки, держа его за косу и бредя в сторону замка, как и полагает Ваш отрубил ей руки и ноги, заодно превратив её голову в кровавое месиво. Оставалось загадкой, над которой не было времени думать, как крепилась коса.       Стоило мне подойти, как тварь извернулась и нажать об меня кнопку на импровизированном поясе шахида, но я вовремя увернулся, что дало мне возможность вскрыть и её. Ядро у неё было более уязвимым, скорее всего, это был парный сид. Концепция Снегурочки и Деда Мороза была неразрывной, вот и приходилось их давить вместе. Но потеряв свою пару она стала более уязвимой, поэтому поглощение прошло быстрее.       Зимнее утро в Шотландских горах, лежал глубокий снег и среди сугробов, рытвин от гранат, я стоял победителем. Хотя по состоянию здоровья и не скажешь. Сиды вернутся, к следующему году точно, а жизнь у меня только одна. Но ничего, мы ещё нанесём превентивный удар по ним, дайте только оклематься и силы подсобрать.       Забрав Ваша к себе в тень и подлетев на нужное расстояние, я снова пронзил пространство, оказавшись в гостиной Рейвенкло. Куда уже устремились первые ученики с палочками наготове, пришлось снять с ушей заглушки, которые я поставил, чтобы не контузило. А тот тут и гранаты рвались и стреляли из пулемёта. Можно было не только сотрясение получить, но и оглохнуть навсегда.       В гостиной стоял тотальный разгром и очень многое было сломано, а то и разрушено навсегда. Хоть чарами и можно было восстановить многое, но восстановление из праха было полноценной алхимией. Меня обступили орлята и пытались что-то узнать, но в голове крутилась какая-то мысль, так что я не отвлекался ни на сетования Пэнси, ни на крики Саши, и тем более не было времени успокаивать Пенелопу. Я думал, активно думал, растягивая в сумраке момент времени.       Озарение пришло внезапно, до меня дошло, что список мудаков, которые приносили «подарки», не ограничивался Клаусом и Морозом. И если Панчо Клаус, Пер-Ноэль и Йоулупукки были вариацией одного и того же персонажа. То вот Святой Николай, Гринч, Оленцеро были отдельными личностями, которые могли зайти и «поздравить» меня по григорианскому календарю. А ведь ещё был и Иисус! Мне срочно надо в библиотеку!       Я растолкал детишек и направился к выходу, но тут заметил Леди Грей, которая висела в пространстве, находясь в полнейшем шоке. — Матушка была бы в ярости. — еле слышно прошептало привидение, но я услышал.       Это хватило, чтобы я сориентировался и встретил лицом к лицу маленькую бестию, которая вцепилась мне в шею и принялась душить. Ровене было плевать на мои раны, потерю около сорока процентов Жизней, она хотела меня убить, сопровождая это портовой руганью. Ведь я уничтожил не только гостиную, но и множество антикварной мебели, которую она любила. А защищая меня замок понёс значительный ущерб, который надо восстанавливать. Ага, виноват во всём был я, а не всякие уроды, которые непонятно почему хотят меня убить.       Спасли меня только сильные руки шифу, который подхватил меня, ведь только он появился, я решил провалиться в бессознательное состояние. Будем надеяться, что меня смогут откачать, а то критическое состояние обморожение для меня может оказаться смертельным. И надеюсь в этот раз обойдётся без экстремальной хирургии и я не проснусь с печенью василиска и сердцем дракона.

1 января 1992 года СССР. Москва Квартира генерального секретаря

      Андрей Юрьевич был человеком привычки, когда каждый день от тебя зависит судьба огромного народа и всего Человечества, трудно не выработать привычки. Вот и сейчас, не смотря на то, что он сидел с семьёй до двух ночи, он проснулся, как по будильнику, в пять утра. Он бы поспал дольше в объятьях своей любимой жены, но чуйка, которая появилась у него во время военного конфликта во Вьетнаме, говорила, что что-то не так. Желая убедиться, что всё в порядке, Романенко проверил телетайп и автоответчик у себя в кабинете. Если бы было что-то срочное, за ним бы прислали экипаж, разбудив несмотря на время суток. Всё было в пределах нормы, но всё же что-то не давало ему покоя. Романенко проверил сон дочери, поправив на ней одеяло, потом прошёл в гостиную, где мирно спал Матроскин на диване, а на подоконнике дремал Мурзик.       Романенко поправил подарки под ёлкой. Конечно подарки под ёлкой были пережитком капиталистического потреблядства, но традиции изживали себя очень медленно. Тут его привлёк звук на кухне, моментально сработали старые рефлексы и палочка оказалась в руке, надежно ложась в ладонь. Пройдя в глубь помещения Романенко замер. Кеша был разбужен тем, что его рассматривал большой, чёрный кот с зелёными глазами. Попугаю не нравилось животное и его плотоядные намерения, о чём он сообщал, попутно будя всех в доме. — Нельзя! — сказал Романенко свои привычным командным тоном, но кажется коту было на это плевать.       Андрей Юрьевич вздохнул, вот что ему делать с этим животным? Генсек привык, что от его тона по струнке вытягивались все, даже рыбки в аквариуме. А этому коту было плевать. Тут Андрей Юрьевич вспомнил, чьим этот кот был и всё встало на свои места. Конечно, если ты живёшь рядом с Геной, куда тебе бояться каких-то генсеков самой большой и влиятельной страны мира. — Мало! — требовательно завыл кот, словно вспоминая, что Романенко ему должен был.       Андрей Юрьевич вздохнул и подошёл к холодильнику, не выпуская кота с линии обзора. Котейка же начал мурчать и тереться о его ноги, подгоняя генсека. Андрей Юрьевич достал блюдо с бужениной, а следом вытащил блюдо с заливной рыбой. Он не любил заливную рыбу, но Светлана продолжала её готовить на все праздники. Романенко оставалось лишь констатировать факт того, что кино является важнейшим из искусств, а советская пропаганда продолжает работать исправно. Стоило выйти фильму*, как заливная рыба стала неотъемлемой частью Нового Года наравне с оливье.       Желая поставить на стол еду, Романенко замер, ведь на столе лежали подарки, по которым он лишь скользнул взглядом, сосредоточив всё внимание на кошаке. Андрей Юрьевич аккуратно поставил два блюда на стол и снова достал палочку, с опаской рассматривая две коробки и укрытую полотном клетку. Кот решил не стеснятся хозяина квартиры или утруждать его разделкой мяса, а просто забрался на стол. После чего принялся обгладывать кусок буженины стараясь понадкусывать со всех сторон. Не побрезговал он и блюдом с рыбой, стянув из него кусок, старательно окунув свою морду в блюдо. Видать зараза знал, что люди побрезгуют после него есть.       Романенко стал внимательно рассматривать клетку, а из небольшой щели в полотне на него стал пялится чей-то глаз. — Чего смотришь? Не для тебя я. — послышался противный, скрежещущий голос, который Романенко показался знакомым*. — Милый, что случилось? — послышался голос Светланы, которая вошла в кухню, кутаясь в халат. — Да вот думаю, почему не под ёлку?       Чета Романенко стала рассматривать подарки. — Как думаешь, от кого? Может вызвать товарищей из КГБ? — забеспокоилась Светлана. — Не надо, очевидно, что подарки от Гены, только он мог до такого додуматься. Нет, чтобы Деда Мороза прислать, прислал, вон, кота своего обжористого. — Гена прислал подарки? — появилась в кухне Ульяна и сразу бросилась к свёрткам, но отец бдит, и схватил за шиворот её. — Не трогай. — Но это же от Гены, пап, ты чего, когда это Гена хотел нам вреда? — До этого он слал подарки обычной почтой, а не присылал почтальона, чтобы лично в руки. — сказал Андрей Юрьевич, кивая на кота, который уже доедал рыбу. — Ну и проглот. — отметила Светлана. — Мало! — подтвердил свои намерения кот.       На кухню вышел большой снежный барс со слегка увеличенной черепной коробкой. Бегемот зашипел на Матроскина и тот решил спрятаться за Романенко. — Опасный. — прокомментировал Матроскин.       Андрей Юрьевич стал изучать кота ещё более пристально. — Мало! — сообщил Бегемот, доев рыбу и приступив к остаткам мяса. — Хватит. — отрезал генсек. — Мало! — продолжил настаивать на своем кот. — Так что? Мы так и будем смотреть? — ну унималась Ульяна, продолжая вырываться. — Или откроем подарки? — Ульяна, сходи, открой подарки под ёлкой. — Мам, ну скажи ему! — потребовала рыжая девочка. — Андрюша, Гена, скорее всего, не хотел, чтобы вещи досматривали на почте. Вот и прислал так, лично в наши руки и чтобы никто не видел.       Романенко понимал это и это его еще более настораживало. Ведь что он мог передать такого, что это нельзя было показать советским служащим? Хотя, стоило признать, что если бы Гена хотел навредить, то он бы действовал наверняка. Но с другой стороны, ему не чужды были грязные и аморальные методы, которыми он не брезговал, и он вполне мог морально разлагать советскую семью. По капельке, по камушку, из года в год, ему бы точно хватило терпения. Больше всего напрягало то, что у Гены были способы обойти всю его защиту и найти его где угодно.       Ульяна вывернулась из отцовской хватки, выскользнув из рубахи пижамы и с голым торсом устремилась к подарку. Генсек цыкнул и накинул рубаху на голову дочки, опять надо будет дать ей ремня и объяснить принципы скромности. А то уже ни в какие ворота не лезет, если слова не работают, то надо брать старый проверенный метод.       Ульяна набросилась на свой подарок, разворачивая клетку и снимая открытку со своим именем. В клетке сидел попугай породы ара, и что-то в нём смущало Романенко, очень сильно смущало. Его глаза расширились, его смущало не то, что у попугая было пузико, а то что он чесал его крылом, словно то была рука с пальцами. — Ну, типа, с Новый Годом! Вроде как-то так у вас говорят. Ты Ульяна? — спросил попугай на хорошем русском, даже без акцента. — Ага, Ульяна Андреевна Романенко! Будем знакомы, а как тебя зовут? — Зови меня Яго, хали… — попугай сложил крыло в кулачок и прокашлялся. — Твой парень сказал, что ты любишь птиц, которые отличаются умом и сообразительностью. — Птица Говорун отличается умом и сообразительностью. Умом и сообразительностью. — решил влезть в разговор Кеша. — Ага, не мешало меня бы покормить. — Яго пристально обвёл взглядом блюдо, которое вылизывал проглот, потом поглядел на Кешу. — И не мешало бы меня выпустить, да. — Свободу попугаям, свободу попугаям! — начал разорятся Кеша, цитируя советский мультфильм, где его тёзку похищают агенты ЦРУ*.       За всем цирком наблюдала Светлана, очень внимательно, наклонив голову на бок и постоянно щипая себя. Матроскин закинул лапы на стол и стал внимательно принюхиваться к новому жильцу. — Хотя нет, дайте просто поесть, мне и в клетке хорошо. — сообщил Яго, запрыгнув на противоположенную сторону, вцепившись кряльями словно руками в прутья. — Андрюша, ты тоже это видишь? — Ага. — протянул Романенко. — Андрей Юрьевич. — серьезно сказала Светлана Ильинична, повернувшись к мужу и смотря ему в глаза. — Ты даже не спросил про что я. — Ты же, наверняка, про антропоморфизм крыльев попугая.       Света кивнула, Ульяна радовалась подарку и наконец-то оделась обратно. После чего начала готовить геркулесовую кашу себе и попугаю, от печени тот отказался категорически, за что получил стакан кефира с бубликом. Взяв стакан в крыло и сжав перьями, словно пальцами, Яго отпил, после чего вытерся вторым крылом. — Мдаа, не додержали кумыс, на солнышке бы ему подольше постоять. — Нет, я так не могу, даже если праздник. — сказала Света и ушла в комнату. — Мам, что-то не так? — спросила встревожено Ульяна, продолжая кашеварить.       Через несколько минут вернулась Света с кейсом, который поставила на табуретку и открыла. Моментально были изъьяты какие-то зажимы и измерители. Светлана приоткрыла клетку с Яго и стала засовывать туда зажим. — Женщина, ты с ума сошла? — встрепенулся ара, отмахиваясь от зажима. — Убери это от меня, клянусь Аллахом, если сделаешь мне что, я тебе ночью глаза выклюю. — Это для твоего же блага, не вертись. — Плохая птичка, плохая! — решил объяснить политику в семье Романенко Матроскин.       Матроски на своей шкуре лично знал, что вырываться из цепких лапок Светланы Ильиничной себе дороже. Так просто укольчик сделают, а если сопротивляться, то могут и потрепать, в воспитательных целях, конечно. Андрей Юрьевич задумался о более надежных замках на клетке и о проведение полит просвета с Яго на тему мракобесия. А то, судя по оборотам речи, Яго был очень странным мусульманином. В итоге Яго был зафиксирован, после чего была измерена его черепная коробка. — Ничего не понимаю, — заявила Света, вертя прибор в руках. — У него мозг ещё меньше, чем у попугая, а речь, как у человека. — Чего-чего? — поинтересовался Яго. — Мозг у тебя с орех грецкий. — пояснил Андрей Юрьевич показывая размер большим и указательным пальцем. — Но этого же просто не может быть. — всплеснула руками Светлана Ильинична. — Мам, это всё от того, что это не твой подарок, а мой. — объяснила Ульяна, ставя тарелку с завтраком. — Точно! — сказала Светлана и начала открывать свою коробку. — Пап, и ты бери свой подарок, или опять в КГБ понесёшь, только не надо сапёров вызывать и дом эвакуировать. — примирительно сказала Ульяна, протягивая коробку с подарком папе.       Подарок для Светланы был странным, внутри лежал лёд, на котором лежали пробирки с кровью. Всего пробирок было восемь и каждая была аккуратно подписана. Нет, чтобы, как в прошлый раз, просто прислать коробку конфет. На крышке были зафиксированы тетради с конспектом, которые начала читать Света. Внутри коробки для Андрей Юрьевича оказались тоже тетради, мельком пробежавшись по ним, он обнаружил записи о развитии микропроцессоров и транзисторной техники. После чего Романенко стал более внимательно изучать запись и нашёл их весьма революционными, они продвигали советскую науку на годы вперёд предоставляя доступные и рациональные технологии. Самое главное там были пояснения, как их внедрить уже сегодня. Это хотя бы объясняло почему лично в руки, кому, как не ему решать кому правильно их передать, для блага советского народа.       Внезапно Светлана вскочила с табуретке и побежал к себе в комнату, не выпуская конспекты из рук. — Света?! — окликнул жену Андрей Юрьевич.       Но было уже поздно, она бежала в комнату, там она стала перерывать полки с книгами и скидывать их в чемодан. — Света, что случилось? — спросил Андрей Юрьевич, обеспокоенный поведением своей жены. — Андрюша, мне надо в институт, срочно. — Свет, да что случилось? — Случилось? Случился прорыв! Во имя Советской Науки я обязана срочно всё исследовать, пока не испортились образцы.       Светлана Ильинична Романенко была отличной женой, верным товарищем, любящей матерью и великим человеком. Ровно до того момента пока у неё не случался приступ научного просветления, тогда она не могла ни о чём думать, кроме своих исследований. И вот уже двадцать лет, как Андрей Юрьевич не видел её в таком состоянии. — Всё, Андрей, переноси. — заявила жена генсека, становясь с ним рядом. — Света?! — Да, знаю, что праздник и выходной, подыму дежурных. — Света! — Ну что? — Ты так и пойдёшь?       Светлана осмотрела себя и обнаружила, что стоит в одной ночной рубашке на голое тело. Хлопнув себя по лбу, она подбежала к шкафу и достала оттуда белый халат, накинув к себе на плечи она стала рядом с мужем и кивнула. Романенко отметил про себя, что о правилах приличия надо поговорить не только с дочерью, теперь хотя бы было понятно в кого такая Ульяна. — Да, так лучше, переноси.       Андрей Юрьевич вздохнул и покачал головой, умел же Гена подбросить подарочки, наверняка и его тетради по электронике были с подвохом. А тем временем Бегемота и след простыл.