Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 40 О камнях и пламени.

      Я сидел на камне, который я сам сбросил с крутого земляного склона позади себя. Нет камень мне лично ничего не сделал, просто он там стоял с сотворения мира, покрытый мхом и влагой, его не принёс сюда обвал, не нанесло каким-то тектоническим сдвигом. Его просто поставили, потому что аинур творившие мир посчитал, что так будет лучше.       Я прижался к камню и столкнул его с вала, и он покатился на опушку леса, примяв траву, оставляя после себя борозду, теряя мох и разбрызгивая капли влаги. Аинур — бесплотные духи, которых создал Эру Илуватар, и которые по мере воплощения Арды обретали свое физическое воплощение. Проблема лишь в том, что Арда не воплотилась до конца. Ага, этот мир был искусственным, созданный вручную многими аинур.       Я только начал разгадывать тайну этого мира, но уже понял, что мне в нём не нравилось. Этот мир был искусственный, каждая травинка, каждая росинка всё было вручную создано аинур. В этом мире не было ничего, что было создано при помощи толчка и по своей воле, всего лишь сотворено чётко согласно плану. Открыл я это, когда попробовал найти барьеры, их здесь не было, потому что сама Арда была барьером. Очень специфическим барьером: Барьер на этапе воплощения в материальный мир. Его мощь имела размерность десять в восемнадцатой степени, а Воля дошла до четырнадцатой степени. Но Арда была всего лишь барьером, которому лишь предстояло стать настоящим миром, которыми была Земля-Один, земли Сказаний и Арабской Ночи.       Не знаю какому плану следовал Эру, когда творил этот барьер и зачем сюда запустил аинур. Но кажется, так создают боги новые миры, они создают барьер, а потом воплощают его. Думаю, другие боги так не запариваются, как Эру, скорее всего, они плюют в котёл с энергией, а потом его переворачивают пинком, и силы природы с Духом Мира воплощают мир уже самостоятельно. Конечно, согласно вложенной Воле и установленному мировому порядку. А не так буквально, как Эру. В итоге получился очень зализанный и упорядоченный мир, в котором не чувствовалась жизнь, не чувствовался тот первозданный хаос, который лежал в основе любого мира. Ты всегда знал куда придёшь, если куда-то пойдёшь, нет здесь духа приключений и чего-то внезапного.       Поэтому я сидел на опушке и смотрел, как народ Рейха складывает сухие брёвна с валежником, обильно поливая всё керосином. Я всегда держу у себя в Инвентаре пару канистр, мало ли когда пригодится. Хотелось бы, конечно, держать пару напалмовых бомб, но их сложнее достать, чем керосин. Сам же я держал в руках факел, который поджёг преобразованием Эфира.       С Эфиром тут тоже было не всё в порядке, Арда оказалась первым миром, где я столкнулся с тем, что концентрации Эфира недостаточно для моих обычных преобразований. Его было здесь настолько мало, что я не мог творить обычные заклинания. Во всём виноват был Моргот — враг мира, который разрушил Светильники оставив вместо них две зияющие дыры, что поглощали Эфир. Да и сами Валар — самые могущественные из аинур — постарались и проделали брешь в мире — Врата Ночи, куда выкинули Моргота. Врата Ночи тоже стали Колодцем, который поглощал Эфир из мира. Единственные Источники Эфира, что остались в мире, были Луна и Солнце, сохранившие свет Великих Древ. Но до них не добраться, так как у поверхности весь Эфир поглощался руинами Светильников.       Но у меня был реактор внутри моих цепей, который производил Эфир, он стал единственным источником энергии для моих преобразований. Теперь я мог положиться только на него и мои батареи внутри Эфирного Тела, больше у меня не было. В Арде каждая капля Эфира была на вес золота. Что объясняло почему Гендальф, хоть и был из майар — аинур силой поменьше валар — мог творить так мало заклинаний и они были так слабы.       Не только мои заклинания изменились, но и весь привычный мне арсенал. Первые изменения были заметный в Ваше, его тело было другим. Вместо привычной мне физической оболочки, в которой он расхаживал в материальном мире, у него было что-то среднее между тем, как я его видел в Промежутке и материальном мире. Волосы превратились в лазурную дымку, сам он был покрыт темнотой, в которой сияло лазурью его Эфирное Тело. Вашу не нравилась Арда и не своим постоянством, а тем, что напоминал альков Сестры. Но Арда не была обычным альковом, что его весьма напрягало.       Привычный мир теней, где пребывал Ваш, тоже был иным, вместо привычной темноты с множеством островков света. Мир этот был серым словно каким-то подуровнем реальности, отражая всё, что было в Арде, за исключением расстояния, которое меняло в зависимости от его движения. Но это была очередная загадка. Ещё Ваш отметил, что словно за ним кто-то наблюдал в сером мире.       Мои копья тоже пришли в негодность, сила Копья Солнца была в Эфире, и Арда жадно поглощала его, стоило извлечь копьё. Аналогично касалось и моих доспехов с летательным аппаратом. Арда не могла тянуть силу только из моего Копья Вождя и обреза, видать там были совсем другие принципы или вовлечены иные энергии.       Войско Рейха тоже не пострадало, но оно очень слабо опиралось на Эфир. Хоть войска и могли работать в полную силу с отдачей настоящих воинов, но и им здесь было неуютно. Но всё что получилось у них узнать, так это то, что мир был слаб, а им хотелось вызова, чтобы доказать Вождю свою пригодность.       Приготовления были завершены, я поднял высоко факел и стал рядом с дорожкой из керосина, которая вела к кострам. За моей спиной стояли тридцать отобранных воинов Рейха, а по мою правую руку стоял Ваш. — Я прометианец, я несу свет развития туда, куда я приду. — начал я свою речь, громко и чётко, чтобы даже звёзды её услышали. — Услышь же меня, Эру Илуватар, я Сеятель Перемен пришёл в твой мир, чтобы осветить Эа своим светом. И пусть эти костры станут мои приветствием, первым шагом, который навсегда изменит Арду.       Я бросил факел и керосин воспламенился, пламя жадно пожирало топливо, пока не набросилось на сухие костры. Лес запылал, лес любовно созданный аинур пылал. Ровная эстакада деревьев будет сожжена, порядок будет нарушен, незыблемый ход вещей пошатнётся, но на его пепле вырастет новый лес, лес созданный случайным образом, созданный Волей Мира. Деревья прорастут там, где они смогут, борясь с конкурентами, соперничая за лучшее место. И падут они там, когда выйдет их срок, и срок этот будет определен множеством факторов, а не волей аинур.       Небольшие, но перемены, пора завершить дело Мелькора, которое он начал с разрушений, пора уничтожить мир Валар, который они держат в своих рукавицах. Я докопаюсь до секретов Арды и навсегда изменю её, время аинур прошло с мои приходом в Арду. Настало время людей, защитником которых я являюсь, ведь судьба Арды будет вершиться в Средиземье.       Оставив позади пылающий лес, я выдал воинству Рейха учебники по лесному хозяйству — знания, которые изменят мир. Они будут сжигать леса и высаживать новые, возделывать поля, и создавать сады. Они изменят застывший на картинке мир, чтобы создать бурю, которая называется жизнь. Сам же я отправлюсь на разведку, чтобы взглянуть на холмы и горы без имен, и как Дурин я дам им новые названия, когда разрушу старый мир и из него восстанет новый.       Я полистал карту канона, я знал, где нахожусь. Я был на западной оконечности Амана — континенте Валар, дальше было лишь Окружающие Море, на севере были бескрайние равнины Энфауглит. Мой путь лежал в чертоги Мандоса в горах Эхориат на юге, где сейчас покоился величайший из нолдор Феанор, он был ключом к пониманию всего, что происходит в Арде. Чтобы не было скучно я затянул песнь, ведь судьба Эа зиждиться на Музыке.

Ты возненавидел край, Что для любого рай. В твой душе есть свет, Но ей покоя нет. Ты верил, что Мелькор Так любит Валинор Ты слышал только ложь — Она как в спину нож!

      Блядь, ну ёбаный в рот, я получил очередную стрелу в плечо, а вторая торчала из икры. Эфира не было совсем, и он восстанавливался по капле. Хорошо, что захватил с собой эфиро-компьютер и забил туда контур для взвинчивания темпа. Ох, так и знал, что не стоило упоминать имя Моргота. Минус сто двадцать три очка Жизней за одну стрелу, и вот тебе критическое состояние: ранение, хорошо, что боль я умею подавлять. А то бы слёг там, где и был, нашпигованный стрелами, как мишень какая-то.       Приходилось бежать, совершая прыжки через пространство, хоть это заклинание работало. Но лучник был один из валар, скорее всего сам Оромэ — ебучий снайпер из лука и владыка лесов Валинора. Я его даже не видел, только стрелы ловил, да и Маска Ученика Смерти не помогала. Оставалось лишь бежать, как зверю, но видать вала это только раззадоривало.       Но у меня было спасение, летающий аппарат почти заполнился Эфиром, хоть и недолго, но я мог попытаться улететь. Есть, готово! А мимо просвистела очередная стрела. Я взлетел, а на остатки Эфира пронзил пространство, теперь он меня не достанет, но и сам я до чертогов Мандоса не доберусь. Я залег в горах и стал вырезать из себя стрелы.       Что же, лопатка и ключица не пострадали, а плоть я заклинаниями подправлю. Жаль я не слушался дядю Сева и не запасся зельями, они бы очень мне помогли. Так что пришлось перекатываться между ущельями и регенирировать. Главное, чтобы Оромэ не поднял эскадрилью Орлов Манвэ, а то тогда в чертоги Мандоса я доберусь своим ходом, но уже в другом виде. И то, если меня посчитают эльфом, иначе уйду, куда уходят все люди, прямиком под светлые очи Эру, а ему я как бы бросил вызов.       Ближайшие несколько дней я скитался в ущельях гор исцеляя ранения и поедая свой запас еды из Инвентаря. В который раз жалея, что не ходил с батей на охоту, а то бы смог поживиться некоторыми кореньями и плодами гор, или на козлов местных поохотиться. Это которые горные, а не валар.       Так я добрался до чертогов Мандоса. Величественный собор полный тишины, которую хотелось разрушить какой-то похабной песенкой. Возвышались шпили и арки в готическом стиле из чёрного камня, за входом, который был без дверей стояли величественный залы, заполненные полутьмой и белой дымкой. И никого не было видно, даже мёртвые с косами не стояли. Хотя внутри должны ждать суда души эльфов, и лишь Мандос имел право решать, кому ещё посидеть и подумать, а кому можно обрести смертное тело и вернуться в Арду. Внутрь я вступил с осторожностью, ведь вход в собор был ритуальной аркой, которая развоплощала твою смертную оболочку переводя тебя в состояние духа. Но я зря переживал, местообитание духов было сродни Промежутку.       Пришлось приложить усилия, чтобы Ваш вошёл первым, а то если это не сделает он, то сделаю я, а тогда погибнуть мы можем оба. Но ничего существенного не случилось, физическое тело перешло в духовную оболочку, словно ты пересёк Дверь в Промежутке. Ваш там выглядел как обычно в Промежутке. А мне же пришлось в скором порядке менять свое тело, ибо я светился словно новогодняя ёлка. Золотой свет во все стороны от анимуса, анима излучала янтарь, лазурь и изумруд, а реактор был словно прожектором. Пришлось потратить Эфир и ваять себе оболочку поверх своего нового тела. Получилось что-то в виде бинтов, создал я себе и маску, чтобы хоть как-то изобразить лицо, и конечно же плащ, куда без него. Ведь я стал тем, что на Земле-Один называют привидением.       Привидения на Земле-Один не были душами умерших в прямом понимании этого слова, они были лишь копиями тех, кто когда-то жил. Привидение сохраняло копию анимы своей смертной формы, а всё остальное уже достраивалось из Эфира и Эфирного Тела. И чем более сильным был твой разум, тем больше памяти и личности ты сохранял. Поэтому именно Дом Рейвенкло был богат на привидения, но они меня избегали, так как я мог поглощать Эфир из них и мог легко развоплотить.       Привидения не были чем-то живым они были лишь сложной имитацией жизни. Кроме человечных и помнящих себя привидений были ещё и призраки, которым аниму заменял некий предмет силы, в который они вложили много Воли во время своей жизни. Призраки не были дружелюбными, особенно, когда это касалось их предмета силы и страстей, которые они скопировали у своей смертной формы. Собственно, крестраж и выступал в роли предмета силы и помогал воплотиться призраку. В общем, привидения и призраки могут служить основой для воплощения в физическом мире, но так как и то и другое лишь имитация, вновь оживший человек обладал некими изъянами. И чем чаще он возвращался, тем больше этих изьянов накапливалось.       Кроме этих двух видов псевдожизни были ещё и ревенанты, эти были самыми отмороженными, так как их вернула к жизни сильная Воля того, кто хотел завершить некое дело. И они становились одержимыми этой идеей. Например, вернуть Иерусалим, сесть на престол, или банально жениться на какой-то бабе, которая могла умереть много веков назад. Проблема была в том, что стоило воплотить им идею, как они тут же разрушались. Остатков анимы или анимуса они не несли в себе, только осколки личности, которая эмулировала сложная структура из Эфира, и конечно, заряд Воли вокруг какой-то идеи. Самое противное, ревенанты могли лучше взаимодействовать с физическим миром, вселятся в падшие тела или в вещи.       Ревенантов и призраков обычно развоплощали, ибо они были опасны для живых. Ещё были фантомы, инферналы, зомби, гули, упыри и прочая нежить. Хотя фантомы не были нежитью, просто удобным интерфейсом, который эмулировал личность умершего дядюшки и мог работать с упорядоченной в нём информацией. На всей протяженности истории волшебства, многие волшебники работали с той или иной формой нежизни. Египтяне создали первых ревенантов в виде мумий, Влад Цепеш много раз возвращался призраком, который в итоге всех задрал и его похоронили. Певереллы создали фантомов, а в Хогвартсе была колония привидений, так как Эфира там было много. И видать именно они объедали ушастых домовых.       Мне пришлось всё это вспомнить, когда я оказался в чертогах Мандоса, ибо я тоже стал чем-то вроде псевдожизни. Только вот ничего подобного на Земле-Один не было, ибо я сохранил обе духовные структуры, которые получили оболочку из Эфира. И стоило вновь пройти через арку, как оболочка переходила во вполне себе материальное тело. Пришлось придумать новый термин, так я стал Тенью себя прежнего.       Разобравшись с терминологией и новым процессом, который на удивление не жрал Эфир, Волю, да вообще никакую известную мне энергию, как мне захотелось разобрать арку и взглянуть на неё с точки зрения опытного ритуалиста. Но посчитав, что лучше не нарываться на владельца Намо Мандоса, а лучше просто с ним встретиться. Вдруг он разумный, общительный и с радостью обсудит со мной возможность знаниями обменяться. Ещё лучше было бы избежать встречи и сразу найти Феанора, но что поделать, если трон Намо стоял в центральном зале, откуда распределяли все остальные тени по их залам ожидания.       Я стоял перед троном Намо Мандоса и будь у меня челюсть, то она давно бы покоилась на земле. И не потому, что Намо был афроамериканцем по своей комплекции достойного занять роль лидера в баскетбольной команде. А потому, что он сидел в окружении стопок маленьких книжек, а сам он читал камбоджийскую порно-раскраску, которую ещё называли гордо мангой. К сожалению, я не владел японским и прочитать название не смог, но судя по обложке история была об обычном японском парне, который страдал от того, что его окружают множество девиц. По моим сведения, сам я такую дурость не читал — времени нет, это был вполне нормальный и классический сюжет для манги. — Что-то не так первый из атани пришедший в мои чертоги?       Атани — так называли людей и означало это банально вторые. В свое время, когда атани, тьфу ты, люди проснулись, их «совратил» Мелькор, за что Эру лично решил с ними разобраться, перед этим наказав в лучших традициях христианского божества. Ну там жизнь подсократил, болезнями наградил, нежным желудком, болями при родах. Поэтому людям сюда хода не было, сразу в Чертоги Безвременья, где уже Эру что-то с ними делал. — О, простите, величайший из валар, просто был несколько конфужен вашим внешним видом. — У тебя какие-то проблемы с этим, ниггер? — с явным бостонским акцентом спросил на английском Намо.       Я был снова поражен, мало того, что он читал японские чёрно-белые комиксы, так ещё и говорил с бостонским акцентом на английском. — Йо, братан, сразу не признал, давай я вывезу за базар, как принято у вас на районе.       Намо даже оторвался от чтения и подпёр висок кулаком, приняв такую знакомую позу — давай, повесели меня смертный. Но развеселить судью и пророка в одном чернокожем лице своей жалкой пантомимой на рэпера из Нижнего Уренгоя у меня не получилось. Я быстро ему наскучил, и он отмахнулся от меня, возвращаясь к чтению. — Ступай первый из атани, кто пришёл в мои чертоги, так как ты не в силах их покинуть, ты будешь пребывать в них до самой Битвы Битв, что решит судьбу Арды. А после, твою судьбу будет решать Эру, как и всех атани.       Собственно, это было странно, так как я раз пять туда-сюда прошёл через его арку, а он об этом не знал. То есть он или реально не знал, или что-то замышлял, ибо Мандос лучше всех знал судьбу Арды, и я мог быть важным винтиком в его игре. Что же, попробую переиграть одного из Аратар — титул, что был дан девятке валар, которые больше всего вложили в создание Арды. Кстати, что удивительно, Мелькор был первым среди Аратар, уступая лишь своему брату Манвэ. Вот с кем-кем, а с этим чертилой я встречаться не хотел, так как он, как и я, был магом газовой среды.       Но и не воспользоваться таким случаем я не мог, ведь где-то тут сидел Феанор, а он мне и нужен, чтобы во всём разобраться. Скитаться среди молчаливых стен и свод, украшенных гобеленами Вайрэ, повествующих о судьбе Арде, былом, минувшем и грядущем. Вайрэ была супругой Мандоса, впрочем, и сейчас ею является, разумеется, она была одной из валар, дамочка была мощным пророком, и обладала очень скверным характером. В свое время приложила свою руку к истории Феанора и дома Финвэ. И именно она прикарманила себе душу матушки Феонаро, обрекая её стать вечной ткачихой. Наверное, по этой причине Мандос предпочитает мангу, а не чай с супругой пить. Хотя, кто этих валар разберёт.       Встречаться с пророчицей и участвовать в её интригах я был не намерен, поэтому прогуливался в чертогах Мандоса рассматривая души умерших эльфов. И что-то мне в них не нравилось. В отличии от меня, который был тенью, все эльфы были привидениями, за одним исключением, у них не было анимуса. Эфир я вижу, слышу и ощущаю, поэтому, если их Эфирное Тело эмулировало структуру анимуса, я бы его мог хотя бы пощупать. Но нет, их анимус лежал за пределами моего восприятия, и это настораживало.       Моя паранойя, которая ещё оставалась моим изъяном, не слившись с безумием, сжирала кубометрами мою Мораль, что-то здесь было не так и мне надо срочно валить. Что не так очень быстро обнаружилось, я нашёл парочку душ эльфов, которые просто лежали и никак не реагировали на происходящие. А их оболочка из Эфира почти растворилась, хотя чертоги Мандоса и были ограждены от влияния Арды, пребывая в иной плоскости бытия.       В общем, надо быстрее решать дела с Феанором и валить отсюда не смотря на крики, вопли и настоящую истерику от Ровены. Если размышлять о её природе, то она была первой тенью на Земле-Один, ну из тех, что я лично знаю. Так как она каким-то тёмном обрядом скопировала в свое подобие крестража все духовные структуры, туда же запихнула всю свою личность и Эфирное Тело, сдобрив всё это для верности Волей. А потом ещё и сожрала крестраж Томми не подавившись, а наш проказник такое навертел там.       Так что несмотря на то, что она не прошла через врата твердыни в мир душ эльфов, она могла спокойно бродить наравне со мной, а главное, общаться с привидениями квенди, которые ждали своего суда. Квенди себя эльфы называли сами, что означало говорящие, они типа были любыми детьми Эру и первые пробудились в недостроенной Арде. Словно сейчас Арда достроена. Так как тут была сборная солянка из множества народов квенди, а разбираться, чем синдар отличаются от калаквенди, а нолдор от телери было выше моих сил. Ибо все эти квенди выглядели для меня абсолютно одинаково.       А так как Ровена была из Рейвенкло она очень сильно возжелала выучить их языки, а скучающие души квенди были только и рады этому. Заодно я узнал, что меня и Ровену почему-то считают майар, как минимум пару раз нас так называли. Хотя Намо сразу меня определил к людям. Что-то тут было не так и размышления об этом ещё сильнее давило на Мораль.       Майар были аинур, только силушкой были слабее, вот и пошли в услужение к валар, которые правили Ардой и своими ручками создали её. Гендальф и Саруман были из майар, балроги тоже были майар. В общем, ими были все воплотившиеся аинур в Арде, которые обладали толикой могущества и властью над реальностью. Самое интересное, они могли отбрасывать свои смертные оболочки и воплощаться вновь. Майар может умереть только тогда, когда сольётся со своей смертной оболочкой, о том, что в случае смерти происходит с ними я не знал, а мой канон молчал. Гендальф у меня стоял на очереди, так как был хранителем Кольца Силы квенди — Кольца Огня. Но всегда оставался Саруман, вот с кем-кем, а с ним надо поговорить, ибо зачем-то он перешёл на сторону Саурона, и мне хотелось знать какими-такими печеньками он к себе заманил одного из истари.       Мне пришлось чуть ли не силой тянуть за собой Ровену, а то ведь может запросто здесь остаться. А что, есть и пить ей не надо, Воля сильно не расходуется, зато сколько интересных квенди поговорить. Но я нашёл камеру, где содержался Феанор и я был впечатлён, как самим нолдо, так и его камерой содержания.       И это была именно камера, не просто комната или альков, как в остальных залах ожидания, и даже не подземная пещера, под собором были развитая система пещер общего содержания. Стены, пол, потолок были покрыты рисунком действующих магических пактов, которые я очень хотел рассмотреть и подробно изучить. И только привитая Британией вежливость не позволяло мне это сделать.       А ещё меня поражал вид самого Феонара, в отличии от остальных квенди, который свободно бродили чертогами Мандоса, и напоминали больше потухшие тени себя в жизни. Феонор был чем-то запредельным. Под пятнадцать футов ростом, широкие плечи, грозный вид. В груди его горело три сильмариля или их тень, отображая работающие реакторы, которые поддерживали его оболочку. Которая была чистым алым пламенем, постоянно сгорая и вспыхивая словно солнце. Только волосы, ладони и стопы были объяты лазурным пламенем. Лицо Феонора напоминало угли, чёрные уста, глаза бусинки, и очертание бровей с носом. Не знаю насколько он был ахуенным при жизни, но сейчас он был очень крут, хотя я всякой ёбани наведался.       Феанор наклонил голову на бок нас рассматривая, Ровена неуверенно поприветствовала его на квенья. А у меня стал вопрос, а как с ним говорить, пришлось даже сбегать в Академию, я был просто уверен, что там есть учебники квенья, просто не могло не быть. И вот оплатив их стоимость Волей, а потом заплатив Волю, чтобы получить знание из учебника я смог обратиться к своему кумиру из детской книжки. — Приветствую тебя величайший из нолдор, мастер среди мастеров...       От Феанора послушался глубокий вздох. — Началось... — только и сказал на вдохе нолдо. — Эээ, я же не могу просто Феаноша обращаться к вам.       Судя по гримасе Феанор улыбнулся и потрепал головой. — А ты оказался не прост, странное существо, которому позволено сюда входить. — Почему сразу странное существо? — постарался я сказать с обидой, но у тени не были такие пластичные связки. — Будь ты майар, как я мог бы подумать, взглянув на твой внешний облик, ты бы не смог сюда войти без позволения Мандоса. А он присылает сюда тех, кто не стал бы меня величать так, ибо ты должен знать, что над нолдор висит Проклятие Мандоса. А значит ты что-то иное и тебя надо рассматривать иначе.       Если бы я был девочкой, я бы визжал сейчас от радости и мне бы понадобились сухие трусики. Хорошо, что я мальчик и будучи тенью физиологически не способен выразить насколько крут квенди передо мной. Ведь Феонор достаточно быстро провёл анализ ситуации и отбросил коробочное мышление, решив рассмотреть меня, как уникальное явление. А на такое способный ой, как не многие, я до сих пор по привычке всё пытаюсь разбросать по коробкам и категориям, которые я знаю, и не спешу создавать новые. Видать сказывается консервативный менталитет британского школьника. — Вы правы, владыка Феонор... — И Феанор умер, но нет у него ни могилы, ни гробницы, ибо столь пламенным был мой дух, что едва он отлетел, тело мое стало золой — и развеялось, как дым. — печально процитировал Феанор отрывок легенды о себе. — И с моей гибелью Арду покинули мои мечтания, устремления и идеалы, а с телом я потерял все титулы, что я приобрел при жизни. И никогда мне не покинуть чертогов Мандоса. Зови меня просто Феанор, ибо даже мой отец, что сейчас пребывает здесь, отрёкся от меня. — Ты говоришь об этом с такой печалью Феанор, но почему? — Ты видишь мой дух, который не смогли укротить даже анатар во все своей силе. Они смогли лишь спрятать меня, чтобы мое влияние вновь не разрушило их хрупкий мир. Но ты до сих пор не представился. — Прости меня Феонор, я... — и тут я задумался, как мне представится, я бы мог по привычки исказить на квенья свое имя и фамилию, но это было бы неправильно по отношению к Феанору. Ведь он сам тот ещё лингвист и создал ни один язык квенди. Но представляться полным именем мне не хотелось. — Хари Пота. — выдал я на английском. — Интересное имя, интересный язык. Откуда ты? — Я прибыл из-за пределов Эа, за которыми существует россыпь других миров, но нет ни одного похожего на Арду. Я странник, посланный опасным мудаком. — к моему сожалению в квенья не было ругательства схожего с нашим долбаёбом, может оно было в чёрном наречии, но в квенья не было. Самое низкое, чем одно разумное существо может назвать другое было мудак. — Чтобы навсегда уничтожить тень Моргота в Арде собрав Кольца Власти. Но в нашей Эа существует легенда о вас, которую поведал один из видящих. — Очень интересно, у меня есть друг, который с радостью бы обсудил с тобой космологию Эа и за её пределами. — Ты говоришь об Аулэ? — Я говорю о Мелькоре.       Я наклонился вперёд и приложив ладонь сбоку к прорезе в маске, что символизировал рот, начал шептать: — А разве произносить имя Моргота разрешено? — Фа-фа-фа-фа-фа, — громко и раскатисто рассмеялся Феанор, и его смех, как лавина, обрушился на чертоги Мандоса разрушая тишину мёртвых. — Валар могут пытать меня сколько они захотят, но они не заставят меня назвать моего друга иначе, как Мелькор. — Тогда почему, когда я пел о Мелькоре и Феаноре на меня напал Оромэ, ранив своими стрелами? — Потому что Оромэ и Аулэ нижайший из мудаков, с которыми давно пора поступить так, как они поступили с Мелькором. Только я верю, что мой друг выжил, а они умрут, приняв его пытку.       Я задумчиво почесал подбородок, мне начинала нравиться моя командировка. Прямо чувствую себя Нэнси Дрю, которая влипла в очередное детективное расследование, только мое полно интриг существ, наделенных властью над реальностью, и, конечно, куда же без неё, политики и пропаганды. — Спой мне эту песню, давай послушаем, из-за чего сам Оромэ решил открыть на тебя охоту, неужели ты решил рассказать всю правду?       Я откашлялся, встал на диафрагму, или как там Пэнси это называет, когда готовиться к исполнению. Но стоило мне завести первый куплет, как лицо Феанора исказилось в гримасе боли и гнева. — ЗАТКНИСЬ! — взревел Феанор так, что его крик, наверное, услышали даже в Средиземье. — Всё настолько скверно? — Нет! ДА! Твой голос, он как... — тут Феанор перестал метаться из угла в угол и поглядел на меня с любопытством, словно у него родилась какая-то идея. — Хари Пота, ты способен к Музыке Аинур, только... это как-то по-другому. — Я не понимаю. — честно я признался, только мое лицо не было таким выразительным, как у Феанора. — Музыка Аинур, которой их обучил сам Илуватар, — дальше Феанор произнёс что-то неразборчивое на чёрном наречье. — Словно мир искажается и изменяется, словно ты что-то с ним делаешь, и миру больно, ты его рвёшь, но это означает одно, ты можешь его изменить.       Феанор стиснул меня в своих пламенных руках и тряс, смотря мне в глаза. И тут я стал догадываться в чём дело, был у меня один изъян «Кабачный исполнитель» называется. А местные жители были очень чувствительные... стоп. — Феанор, ты сейчас слышишь некую музыку, еле различимый мотив, поверх которого ложится тревожный шелест перекликаясь с ритмичным скрежетом? — Да, так звучит моя тюрьма. — с горечью прошептал Феанор опуская плечи. — Разреши? — спросил я, протягивая руки к его голове, нолдо покорно опустил голову, а я коснулся его ушей. — А так? — Что ты сделал? — с испугом и ужасом спросил Феанор, но потом зловеще улыбнулся. — Намо Мандос!       Прокричал Феанор и отправился на выход, но стоило ему войти в арку, как из стен вылезли цепи, которые плотно обвились вокруг него и прижали к стене, впечатывая пламенный дух Феанора. Я откашлялся и покачался на носках. — Раз уж вы здесь, то разрешите я закончу песнь о Феаноре.       Я спел песню до конца, по мере пения цепи отпускали Феанора, и он присел обратно, уперев голову в кулак. — Как тебе? — решил я прервать думы пламенного гиганта, я не на что не претендовал, но всё же для меня было важно его мнение. — Ничего не понимаю, раньше всё звучало, словно меня резали ножом, но теперь я нахожусь в зловещей тишине. — Разреши? — я вновь протянул руки.       И я был прав, так как я никогда не слушал Эфир во время своего исполнения, и наверное, никогда не буду, даже из любопытства. То я не знал о своем влиянии на Эфир. Да и чисто в теории, в моих голосовых связках не было цепей, так что я и не должен влиять. Но Арда была особым местом, ещё не воплотившимся барьеров, и всё здесь было по-другому. Пока у меня были следующие идеи, первая, что сама структура Арды такова, что музыка и пение как-то влияет на неё. Вторая, все квенди обладают таким строением уха, что позволяет им слышать Эфир постоянно. Или третья, всё это вместе и что-то ещё сверху. — Невероятно, невероятно — только и повторял Феанор метясь по своей камере. — Ты понимаешь, что можешь сделать? — У меня есть пару идей. — Хорошо, — закивал Феанор. — Просто отлично, расскажи, как мы свергнем валар!       Кажется, я понимаю, что имели ввиду, когда говорили о пламенном духе Феанора. А если учитывать, что он квенди — не знает устали, вечноживущий, не страдает от болезней. То этот одержимый, взявшись за дело, посвящал себя целиком и полностью ему. И видать валары ему позавидовали, или, судя по его уму и рангу в аналитике, он раскусил их интригу и сорвался с привязи. А так как мой кумир из детских книжек скор на расправу и легко впадает в ярость. Сама мысль сокрушить валар ему придавала жизнь в заточении. Наверное, ни на секунду не прекращал думать, как он их раком и боком всех. — Отличная идея, но для начала надо во всём разобраться. — ответил я и достал раскладной стульчик из Инвентаря, чем очень сильно заинтересовал Феанора и тот стал докапываться, как я это сделал.       Откровение про барьеры немного смутили пламенного творца, и он погрузился в свои думы. Он не был каким-то гением, просто очень талантливым творцом, которого жизнь заставила отточить свой ум и быть очень внимательным к окружению и происходящему. К тому же он был лишен нужд плоти и мог работать в течение недели, особо не утруждая себя сном и едой. И да, я снял с него Статус, мне же было интересно поглядеть на него. Так что, как я и подозревал, он был прометеанцем, обладал солидным багажом знаний, знал о Форме и Камне, владел секретами аинур, знал о Музыке, наслаждался группой изъянов и откровенных заёбов. А также был гордым обладателем ранга SS в ювелирном мастерстве. И это без всяких усилений от папика Эру, просто способность, которую он оттачивал в течение многих веков. — Это невероятное открытие, а какой потенциал, а ведь, да, вполне возможно, мне надо только добраться до мастерской. — Феанор внимательно поглядел на меня. — Ты можешь меня поместить в свой барьер? — И как ты собираешься вернуться в мир живых? — Я пройду через арку, как и ты. — Сил не хватит, я, видать, могу за счёт своей огромной Воли переходить туда-сюда, а вот про тебя Феанор не скажешь такого. — Мы могли бы сломать камеру. — предложила Ровена. — Ритуалы здесь простые, ты демонолог со стажем, тем более они не рассчитывали, что ты сможешь войти внутрь. — И что дальше? Феанор наверняка даст по лицу Намо Мандосу, а он позовёт всех валар утихомирить его, а заодно и на нас найдут управу. — Значит ты испугался и предлагаешь опустить ручки? — Нет, конечно! Я предлагаю куда более интересный способ побега и для этого нам понадобятся темнейшие из тёмных искусств. — Уууу, тёмные искусства, и что же ты задумал? — с предвкушением, облизывая губы, спросила Ровена. — Настала пора вернуться величайшему из нолдор в мир живых. Феанор, у меня есть предложение!

Западные границы Амана Чертоги Мандоса Намо Мандос

      Намо Мандос — аинур из сонма валар, названый аратар самим Эру Илуватар, ставший по своей воле Фаэтури — вершителем судьб мёртвых. Он сам выбрал себе титул Намо — судья — дабы вершить судьбы тех, кто покидал Арду навсегда и тех, кто возвращался в мир живых. Сам Эру отметил его рассудительность, спокойствие и безмятежность, после сами валар отметил его знание судьбы Арды лучше других. Поэтому Манвэ запретил ему говорить кому-либо о судьбе Арды, кроме как с его позволения. Мандос не противился такому решению, так как был спокоен и рассудителен. Хоть Эру никому и не доверил такие знания, но Мандос знал, чем всё закончится, ибо в своей прошлой жизни прочитал мангу Миура Кентаро «Арда».       Мандос с иронией взирал на всё, что происходило вокруг него и не смотря на его действия в начале зарождения Арды он не смог предотвратить падение Мелькора. Хотя в прошлой жизни, наслаждался этим антагонистом и очень печалился, когда тот погиб. А после падения Мелькора и его попыток разрушить Арду, Мандос отстранился от активного вмешательства, предпочитая тишину своих залов, проводя свое бесконечное время среди манги из своей прошлой жизни, перечитывая вновь и вновь ту, что он посчитал лучшей.       Мандос с нежной улыбкой, которая редко появлялась на его спокойном и безмятежном лице, закрыл пятый томик манги «Love Hina». Он положил томик на стопку и погрузился в предвкушение продолжения истории о приключениях Урашима Кейтаро. Но тут перед ним появился его верных слуга, один из майар, кто следил за порядком и тишиной в залах ожидания. Квенди всегда передвигались тихо, а в своих родных лесах они были подобны ветру. Здесь же его верные слуги передвигались совсем беззвучно, чтобы не потревожить покой одного из валар. — О, Намо Мандос, величайших из валар... — Арадур, что я тебе говорил о всех этих титулах? — строго, но мягко спросил Мандос едва открывая уста. — Простите меня, господин, я вынужден потревожить ваш покой. — отозвался слуга, склонив голову. — Какую весть ты мне принёс? — Странный атани покинул ваши чертоги не смотря на все ваши запреты. — Хорошо, Арадур, очень хорошо. — Мандос был очень чуток к своим слугам в отличии от других валар, которые видели в них только инструмент. Поэтому не упустил, что Арадур был встревожен. — Что-то ещё? — Мне доложили те, кто стерегут покои чертогов Феанора, что он исчез и его нигде не могут найти, хотя мы ещё не проверили самые нижние пещеры. — Прекратите поиски, Феанор покинул мои чертоги. — Но, мой господин... — Спокойствие, только спокойствие, мой дорогой Арадур, всё идёт согласно плану. — и на лице Мандоса появилась зловещая улыбка полная предвкушения.

***

      Одержимость считалась одним из проявлений тёмных искусств и была запрещена во всём Волшебном Мире. Конечно, не сразу, в старые-добрые времена многие волшебники шли на такой шаг ради получения могущества. И они его получали, поэтому одержимость и была причислена к тёмным искусствам. Да и давалась она не легкой ценой, а только за счёт самопожертвования. На смотря на всё это попытки заполучить себе внутреннего демона не прекращались. Но все попытки заканчивались одинаково паршиво, одержимый волшебник очень быстро иссыхал, его тело разрушалось, а перед этим он превращался в инфернала, одержимого призванным демоном.       Сам процесс одержимости был достаточно примитивен и его мог провести очень криворукий ритуалист. Что удивительно именно такие, в погоне за силой, и проводили обряд. Волшебник жертвовал частью своих духовных структур, чтобы влить на их место духовные структуры того, кого он призвал из иного мира. Самая примитивная и разрешенная одержимости заключалась в талисманах гоэтии. Когда предметом одержимости становилась какая-то вещь. Прибывший демон или дух из иного мира заселялся в предмет, который служил домом иномирянину. Не всё так просто было, надо суметь его побороть и заставить приносить пользу. Так что гоэтия хоть и не была высшим волшебством, как демонология, но все знания по ней были тайной рода. Поэтому волшебные дома знали секрет одного, в лучшем случае, десятка талисманов гоэтии.       Иномиряне обладали знаниями своего родного мира, которые превосходили знание об устройстве мира самого волшебника. И будучи помещенные в предмет наделяли его свойствами, которыми иначе бы этот предмет не обладал. Например, копьё могло стать острее, разить огнём или охлаждать всё вокруг себя, если в такое копьё был помещен дух. Небольшой медальон становился более крепким и мог давать возможность носившему видеть в инфракрасном диапазоне. И многое, многое другое, что могли предоставить ребята с той стороны.       Для меня такие талисманы гоэтии были настоящим Клондайком, лишь коснувшись такого талисмана, я мог скопировать все линии преобразования Эфира. А потом их повторить и мне для этого не нужен был прокси в виде духа или демона.       Другое дело, если тело самого волшебника становилось вместилищем такого духа или демона. Дух мог нашептывать секреты, давать советы, а местами и молвить устами одержимого. В то же время, как демоны перестраивали оболочку под себя любимых. Что давало: увеличение физической силы, невероятную реакцию, усиливало умственные способность, вплоть до прямой передачи даров и талантов. Но опять же, такая форма одержимости всё равно, что пустить иномирянина в наш мир. Лишь те волшебники, которые обладали незаурядной Силой Личности и Силой Духа, а также огромный количеством Воли, могли прожить достаточно долго, чтобы скрыть свою одержимость. Но рано или поздно они всё равно становились жертвой иномерца.       Так, что же тогда меня подтолкнуло на то, что я стал одержим Феанором? Конечно то, что я в отличии от других волшебников обладал доменом запредельных размеров, куда я мог бы прописать мастера-кузнеца. Учитывая, что камера сына Финвэ уже была напичкана работающими контурами, чертоги Мандоса наполнены Эфиром, то я мог с легкостью её перестроить под нужный ритуал. А дальше уже дело техники, пару магических пактов, которыми Феанор клялся не причинять вред мне и не брать вверх над моей личностью. Остальное же сделало мое Безумие, открыв врата между реальным миром и мои доменом.       В основном Эфир из дома Мандоса, который накопил его в приличном количестве, в отличии от Арды, послужил мне для создания тела Феанора. Пришлось также заплатить немало Воли, чтобы он обрёл физическую оболочку. Но теперь он был очередным воплощением моего безумного сознания наравне с остальными обитателями домена. Только вот чтобы воплотиться в Арде он использовал мое тело, которое временно становилась одержимым, в остальное время он был где-то рядом в виде тени, как и Ровена, сопровождая меня всюду. И ему, как и Ровене нужна была Воля, моя Воля, чтобы жить в домене, иначе я его поглощу.       Иного выхода я просто не видел. Можно было переделать камеру в пакт и создать ему демоническое тело, которое выйдет в моем Инвентаре. Но это не решало основную проблему, Феанор оставался узником валар, а этого я уже допустить не мог. Можно было вынести его через Инвентарь из камеры, как и разрушить само узилище, но тогда бы он не смог пересечь арку между миром живых и мёртвых, навсегда оставаясь гостем Мандоса. Даже, если он не позовёт остальных валар, чтобы они вновь утихомирили разбушевавшегося нолдо. А учитывая его пылкую натуру, сидеть тихо он не сможет.       Так что, получив очередного невидимого для остальных спутника я вышел в мир живых обретя обратно свою телесную оболочку. По мою левую руку стоял Ваш, который отказался сопровождать меня в чертогах тишины, а по правую стоял Феанор и Ровена. Нолдо был высокого роста под девять футов, с длинными чёрными волосами, с идеальным лицом, он был идеальным во всех своих проявлениях. Его глаза светились мудростью и были колкими и проницательными, а его голос был подобен бушующей реке, что способна затопит долину.       Феанор вдохнул полной грудью воздух свободной Арды и опечалился той картине, что открылась ему. Арда уже была не той, которую он помнил. А судьба Арды лежала в Средиземье и покоилась в сильмарилах, что он однажды создал. А это означало лишь одно. — Наш путь лежит в Тол-Эрессеа, где мы должны создать Обратный Путь и вернуться из блаженного Валинора в мир людей и смертных. — молвил я, обрисовывая наш дальнейший план. — Твои слова верны, Хари Пота, но наш путь должен начаться в руинах Тириона, где до сих пор сокрыта моя мастерская. — Если так начинается наш Исход, то быть посему.       Словно ветер, ведомый духом проклятого нолдо, я отправился в странствие, не жалея сил, перекусывая по дороге, лишенный сна, гонимый пламенем Феанора, я мчался кометой в Тирион. Пришлось проводить время в домене, растягивая мгновение в Сумеречной Зоне восстанавливая Концентрацию и Мораль. Там, среди бесконечного моря трав я услышал историю сильмарилей, которую рассказал мне Феанор.       Как я и предполагал, Светильники Валар были Источником Эфира, который наполнял Арду магией, что служила энергией для её изменения. Когда Мелькор разрушил Светильники, лишая валар могущества, чтобы освободить квенди, которые только собирались пробудиться. Хоть сам Феанор и верил словам своего друга, я же решил пока повременить с принятием стороны. Не желая терять свои силы, из оставшегося света Валар создали меньшие светильники — Великие Древа, чей свет Варда превратила в звёзды. И чтобы никакая злобная сволота до них не добралась, посадили они древа в Валиноре. И вот свет звёзд пробудил квенди, сто сорок четыре первых детей Эру. Интересно здесь то, что валар назывались творением Эру, в то время как люди и эльфы были его детьми. Не знаю, было ли так названо специально, или это уже толкование самих валар, или перекручивание Мелькора. Но Феанор особенно упирал на это различие.       Свет Древ даровал вечную жизнь эльфам и преображал Арду, как говорят валар: «исцелял от искажения Мелькора», но Светильники и Древа были за пределами искусства валар. Ведь, почему после падания первых, они создали вторые, меньшие, а после уничтожения Древ не посадили их вновь? Но каждая веха оставляла Арду с всё меньшим и меньшим запасом Эфира, который требовался валар для изменения реальности. Сила валар угасала, как и сила Мелькора..       Хоть валар и говорили, что Светильники создал Аулэ, а Древа посадили Йаванна и Нэинна, но вновь создать свои творения они не могли. Аулэ стал первым учителем Феанора и рассказал ему многое о камнях и металлах, но после учителем Феанора стал Мелькор, который рассказ куда больше, чем Аулэ. Что подтолкнула Феанора к размышлению о том, что валар что-то скрывают. Но тогда он ещё им доверял.       Желая повторить творение Аулэ и получить одобрение одного из анатар, Феанор сначала создал малые светильники. Кристаллы с негасимым, серебристым пламенем, которое подражало в своем свете свету Древ. Аулэ пришёл в необычайную радость, когда Феанор показал эти творения. И их стали развешивать по всему Валинору. Мелькор же рассказал о Музыке, которая легла в основы Арды, и что Феанор повторил лишь небольшую строфу из неё создав свет. Аулэ же умолчал о Музыке, и всячески избегал прямых ответов на вопрос о создании магических вещей.       Спустя какое-то время великий нолдо, равному которому не было и не будет, создал первый сильмариль, и вот тогда зёрна сомнения показали свои ростки. Сильмариль испускал Музыку, которая была по душе валар, и Феанор подарил первые три сильмариля им. Получившие свой дар стали: Йаванна, Манвэ и Мандос, которые воспользовались светом сильмарилей, чтобы усилить свою власть.       Именно тогда Феанор задумался об Исходе осознав, что валар просто используют эльдар в своих целях, каких, пока было скрыто от него. Тогда он создал ещё три сильмариля и подарил их Мелькору, чтобы он разделил их со своим братом Аулэ и сестрой Вардой. Но Мелькор почему-то решил, что это единственные сильмарильи и скрылся с ними, желая использовать их силу чтобы воплотить свои планы.       Когда же явился Аулэ, посланный Манвэ, чтобы получить свой сильмариль, ибо Феанор обещал изготовить каждому аратар по одному. То узнал, что его сильмариль у Мелькора. Тогда-то и обиделся Аулэ очень серьёзно на Феанора, крыл его последними словами и даже назвал его мудаком. Феанор тогда ещё не знал к чему приведёт его интрига, поэтому действовал по плану.       Пока Феанор готовился с нолдор к Исходу, заодно подбивая на него своего брата Финдольфина. Валар смогли направить Унголиант по следу Мелькора, обещая ей отдать один из сильмарилей, конечно, никто не собирался этого делать. После того, как она загнала бы Мелькора в руки валар, те бы просто расправились с ним, а потом прихлопнули бы Унголиан. Но разгадав их план Мелькор отправился прямо на Валимар, где росли Древа, приведя за собой Унголиан, которая думала, что всё идёт по плану валар.       А дальше вы сами знаете, Мелькор передал Унголиан часть Музыки и позволил поглотить свет Древ, что сделало её невероятно могущественной, настолько, что валар немного обломали копья, стараясь её прихлопнуть. Воспользовавшись замешательством и гибелью Древ, Мелькор бежал за море, унеся сильмарилы. За что его прокляли Морготом. Феанор тоже кричал проклятья в спину своего бывшего друга, так как Мелькору преградил путь Финвэ с нолдор верными валар, тот его и убил в горячке побега.       Правда потом Феанор встретил в чертогах Мандоса своего отца, и тот просил его отречься от Мелькора и выдать все секреты, что тот нашептал. Вот тут-то и понял Феанор, кто его на самом деле пытался поиметь. И как полагается в такие жуткие времена, вернул проклятья в зад, простил Мелькора и проклял уже валар, которые разыгрывали свои карты.       Я, если честно, весь тот момент про ссору Фингольфина и Феанора слушал внимательно, но строго делил на десять, а местами и на двадцать. Так, как будучи грамотным мемуаристом Феанор выставлял себя в правильном свете и старательно показывал, что всё делал правильно изначально. Я им не судья, меня больше интересует судьба камней, чем политические интриги давних времён.       Пока валар в срочном порядке штопали то, что осталось от Древ, они особо не смотрели, что там творят всякие эльдар, ну побунтуют, ну успокоится чернь, что им будет, не уплывут же из Валинора? А вот Феанор решил, что пора и собрал побольше народу, зажёг в них сомнения о замыслах валар, что они здесь в тюрьме, да и призвал их плыть в Средиземье. Где они уже заживут независимо от власти валар.       Пока судить было рано, врал Мелькор или нет, поверил ему Феанор, или в голове у него такая каша, что ну его нахер. Тем более он знойный и горячий нолдо, который сначала рубить с плеча, а потом льёт слёзы о содеянном, столь же яростно, как рубил до этого.       Исход был кровавым, так как Мелькор научил эльфов ковать оружие и доспехи не смотря на запрет валар. В Альковалоне сидели лоялисты и с ними устроил резню Феанор, да так что море было окрашено в красный. Тогда в Альковалоне, среди убитых эльфов, перед кораблями, готовых отправится на восток вслед Мелькору, Феанор с сыновьями дал нерушимую клятву: Будь он друг иль недруг, будь высок иль низок, Мелкора создание свободное Или вечный раб Валар, Эльда иль майа, Пришедший следом, Чьи дни грядут лишь в землях Срединных - Ни право, ни милость, ни помощь стали, Ни Судеб владыка их не избавят От гнева Феанора и сынов Феанора, И месть жестокая того не минет, Кто, найдя, сокроет, иль в руке стиснет, Взять решится или вдаль отбросит Сильмариль дивный. Свято клянемся: Смерть всякому до скончания мира, Горе и гибель! Нас услышь же, Эру Создатель! И пусть воздашь нам Вечною Тьмой, коль клятву преступим. Слово наше и вы услышьте, Манвэ с Вардой, и помните вечно!       Так и уплыли гордые нолдор, навсегда отвернувшись от света Танеквентиль. Ответ от валар последовал сразу, прямо им в спину плюнул Мандос проклиная Роком Нолдор, что не будем им покоя и сами они сгорят в своих страстях. Так и свершилось, Эру забрал души сынов Феанора, а вот его самого после гибели прикарманил Мандос, так как на нём висел Рок Нолдор.       Проклятье Феанора задело пять из девяти сильмарилей, два, что остались в руках Мелькора постоянно его жгли и уродовали. Нетронутыми остались только сильмарилы Манвэ, Йаванны и Мандоса, так как были даром. Ещё оставались три, что Феанор выковал тайно и увёз с собой на восток. В итоге, пытаясь образумить Мелькора и объяснить свою интригу, Феанор погиб, Мелькора прокляли носить имя Моргот и изгнали за пределы Эа, так как отдать свои сильмарилы он не захотел, а убить его не смогли.       Дети Феанора понимая, что валар охотятся за сильмарилами попросту их спрятали ценой своей жизни. И теперь они где-то в Средиземье. Единственный из сильмариль, который вернулся к валар был камнем Эарендиля, но его извлечь из Наугламира валар не смогли. Сам Эарендиль отказался отдавать камень и его решение защитила Клятва Феанора. Но валар были искушенными в своем коварстве и забросили Эарендиля на лодке в небо превратив в Гиль-Эстель. Но Эарендиль даром, что человек, обманул валар и использовал силу сильмариля, чтобы стать вечным. Тем самым дразня валар светом своей звезды, светом сильмариля, который они никогда не получат.       В итоге мудаками оказались все. Валар, жаждущие заполучить камни и увеличить свою власть над умирающей Ардой и эльфами, которые им доверились и пришли в Валинор. Мелькор, который не поверил Феанору и посчитал, что тот пришёл отобрать камни в пользу валар. Да и сам Феанор не лучше, так как воззвал к силе Эру, чтобы камни не достались никому. А потом ещё вынес не одно десятилетие пыток, когда из него выбивали тайну камней. Но Феанор чисто из своего мудачества вытерпел всё и остался никому ненужным в заточении.       А теперь он был свободен, но не спешил делиться тайной со мной. Так как был мудаком и считал, что я очередной трюк валар, чтобы заполучить тайну.       Руины Тириона, который был разрушен с падением Нуменора, встретили нас тишиной и разрухой, но славный сын Финвэ знал, где лежит его мастерская и провёл меня тайными тропами. Сам же Тирион не был отстроен заново и был пустынным, ведь немудрено, всех квенди валар забрали с собой в Валинор, после изгнания Мелькора. А сам Валинор перенесли в иной план бытия, примерно туда, где находились чертоги Мандоса. А то ещё удумают свалить вслед Феанору.       Я же, воспользовавшись случаем, походил по знаменитому городу, взошёл на Миндон Эльдалиэва, где когда-то горел маяк всем эльфам, что плыли в Валинор. Но он давно угас, и никто за ним не следил. Древо Галлатилион, что вырастили из ростка Великого Древа, было выкорчевано с корнями, только воронка осталась. Все, кто не ушёл в Исход, стали пленниками валар. С вершины маяка открывался великолепный вид на мираж, которым стал Валинор, всего лишь дымка и очертания физического воплощения. Там за чередой гор сидят эльфы, которые были обмануты валар, возможно. Картина ещё не ясна, все стороны не выслушаны, а я ещё слаб, чтобы вершить судьбу Арды.       Так и начался наш обмен знаний с Феанорм. Помните я говорил, что Феанор мудак, так вот, насколько мудачей была его натура я осознал только, когда начал с ним работать рука об руку. Сперва, в приказном варианте он хотел заставить меня сделать ему полноценное демоническое тело, ибо кто я такой, чтобы работать самостоятельно в его тайной кузне, хоть и под его надзором. Так что пришлось ему доказывать начиная с самых азов, что руки растут у меня с того места. И этот мудак в итоге, хоть и нехотя, но признал, что Форму и Камень я понимаю, но раз мне об этом рассказал не Аулэ, то моего мастерства всё равно мало.       Потом начались споры и разборки на тему того, что кузнец из меня, как из меди наковальня, и вообще я мудак, пора выпустить его размять плечи, а не держать в плену моего домена. Пришлось выслушивать хлёсткие замечания и пойти в ученики к легендарному кузнецу, впитывая основы создания брони и оружия. И поверьте мне, Феанору было что рассказать, кроме тонкостей мастера, о месте атани в кругу жизни и моих способностях в частности.       Я бы послал его нахуй, обратно в чертоги Мандоса, если бы моя Мораль убывала настолько сильно, что зашла бы в критическую зону. Но благодаря медитациям я её восстанавливал, заодно прогулялся в домене за пределы моего костра и посмотрел, что там прячется в траве. Да и Самообладание с Силой Духом росли пока я в роли духа терпел шпильки от деда Феанора. Да и знаний получал оружейника, как и умение орудовать молотом.       В итоге, зря я ходил за пределы домена, ибо там обитало такое, что, если бы не тигры, точно бы меня что-то сжевало, даже имени не спросив. Встречались, как твари исполинского размера, всякие орлы, медведи, львы и прочая хищная живность. Их я обходил стороной, как только замечал тень, что они отбрасывали в лугах под звёздами. Так же встретил и мелкое зверьё, относительно моих размером. Этими зверями оказался Змей, Койот и Лис, которые любили рассказать какие-то сказки о Старом и Новом Мире, но, если честно, я нихуя не понял из их рассказа. Да и сами они оказались теми ещё трикстерами подбивая меня на непонятно какое приключение. Пришлось слать их травами и быстро возвращаться обратно.       А ещё оказалось, что я не одинок среди трав и звёзд Сумрачной Зоны, здесь обитали и другие обладатели домена и умевшие входить в состояние Безумия. Так как постепенно под небом появлялись другие галактики спиральные, которые служили путеводной звездой своим обладателям. Но так как дорога туда шла через угодья медведей и орлов, да и мало какая хрень может пристать из чужих порождений сознания. Мне одного Вовочки хватает, а если ещё Алёшка будет у меня тусить, то вообще пизда рулю. Вот и решил с соседями не знакомиться.       И если вы думали, что Феанор вполне заслужено указывал на мой слабый уровень творца, и я превозмогая его упрёки и подколки, всё же рос над собой. И как бы на этом всё его мудачество закончилось, то вы глубоко ошибаетесь. Так как нолдо решил по поводу магии и заклинаний пройтись, а главное по созданию магических вещей. И вот тут его мудачество взяло новые вершины. Так как у нас произошло столкновение культур.       Вот, как эльфы создают всякие магические вещи, правильно, на слух. Ведь у них так устроены уши, что они постоянно слышат Музыку, а вся магия от Музыки. Вот и настраивают, как рояль камертоном, свои магические вещи, чтобы не было диссонанса. А я что? Правильно я привык всё делать на ощупь, так как зрение не всегда помогает и всюду заглянуть не получится. И я когда всё это объяснил, что тогда началось, мама дорогая, даже не спасало то, что я из другого мира и творю совсем иначе. И это я ещё жаловался на твердолобость и консерватизм британских волшебников, нолдор — вот, где оплот консерватизма и узколобости.       Тяжело, со скрипом, но мне удалось перебороть и это, так как созданные мною вещи без слуха, на удивление гармонично вписывались в гармоники Музыки. А хули бы им не вписываться, так как я структуры вижу своими глазам и могу их пощупать и подправить. У Феанора всё просто, шаг за шагом обрабатываешь заготовки, тонко подправляя заговорами и молоточком, если слышишь диссонанс — на переплавку. Про тонкую настройку контуров он не слышал и слышать не хотел, хотя вон какие уши.       Но постепенно со всей этой игрой в тонкую настройку росла и моя способность к Преобразованиям, так как в Арде надо творить настолько филигранно исходя из низкого фона Эфира, что чувствуешь словно кораблик в бутылке собираешь. Постепенно росло и мое понимание эфиро-физики, так как надо было так выкручивать законы физики и обходиться исключительно малыми силами из-за структуры Арды, что мне пора вручить аналог Нобелевской премии в области применения Эфира.       Во всём этом хаосе у меня должен был быть островок спокойствия, чтобы крышей не поехать, и я рассчитывал на Ровену. Но она увидела, что её законное место по нытью, всаживанию шпилек мне в задницу и язвительным замечаниям занял Феанор. И словно с цепи сорвалась, так как какой-то там нолдо занял её законное место. Так что приходилось отдыхать в походах за едой и когда совсем невмоготу, зависать с Тринити. Которая выслушивала мои завывания и постанывания. Но на то она и старшая сестрёнка, что всегда выслушает и поможет.       В отличии от пламенного духа Феанора и всех обитателей моего домена мне надо было кушать и пить, очень много пить. Проблемы с водой я решил очень быстро, откопал пару колодцев и ручками расчистил акведуки. Труд физический стал настоящей отравой для меня, так как мои ушастые, на кого я обычно вешают всё такую работу, приказали долго жить. Жадная Арда высушивала их за считанные часы, поэтому пришлось прятать в Инвентарь. А вот за едой пришлось бегать к вратам, где я когда-то выжег любимый лес Йаванны, спасибо что не пришла красивейшая из валар и не стала там наводить порядки.       Воины Рейха весьма споро организовали поселение, разбили сады, стали засеивать поля, и выполнять строго указания учебника. Видать власть валар в Амане не настолько сильна, как мне казалось. Или просто лень совать нос за пределы Валинора. Но местные леса были богаты дарами и дичью, так что мне всегда было что есть. Разве что меня несколько настораживало тотальное отсутствие грибов в лесу, а так иногда хотелось беленьких или лисичек добавить в разнообразие моей диеты.       За два года ученичества у Феанора мы попривыкли друг к другу, наши отношения сложно назвать отношениями ученика и наставника, да мы даже друзьями не были. Для него я всегда останусь голозадой обезьяной, которая по непонятным причинам взяла в руки кузнецкий молот. Для себя же Феанор всегда останется величественным нолдо, которому покровительствуют валар, которому открыл тайны мира Мелькор и всё такое прочие. А значит он всегда будет прав, всегда умнее, прозорливей, лучше будет понимать мир и жить согласно замыслу Эру. А значит он просто обязан выступать в роли учителя и наставника для такой слабой и короткоживущей культуры, как моя. Его даже уровень ядерной физики и военной техники не пронял, всё списал на то, что наши валар не слили свет светильников из мира. И родись он на Земле-Один уж он бы точно превзошел бы все ожидания и добился куда большего, чем я, за куда менее короткий срок.       Мне уже было лень скрежетать зубами на такие заявления, и я только кивал, как буддийский монах познавший дзен. Ибо, если не трогать говно, то оно и вонять не будет. И, конечно, такое его отношения не могло сказаться и на его социализацию внутри домена. Там он подружился только с тиграми, и то за счёт свой пламенной натуры схожей с их. Остальные были такими же голозадыми мартышками, как и я. Вовочку он не воспринимал совсем, даже с его подколами и дебильными шуточками, смотрел, как на местного юродивого шута, а значит и обижаться не стоит, посмеётся, в ладоши похлопает и дальше пойдёт. С Солидарностью тоже не сошлись, так как Феонор хоть великий оратор и непревзойдённый воитель, но женщин видит только, как атрибут мужчины. Ну знаете, как какой-то скипетр или меч, ну и чтобы детишек кормить первые годы жизни.       Обоснуй для него был лишь поводом объяснить неразумным смертным, где они заблуждаются. И так как Феанор чисто из вредности готов был стоять до конца, и не под каким соусом не склониться перед фактами и аргументами. То отношения не сложились, я впервые видел Обоснуя злым и возмущенным. Норушка так вообще, когда ему сказали зачем она здесь, сын Финвэ долго ходил с поднятыми бровями и иначе, как животными, нас не называл. С Ровеной они разругались очень быстро из-за какой-то сущей ерунды, а не фундаментальных законов, а оба они упрямые мудаки. Так что по сей день не разговаривают, что не мешает Ровене срываться на меня и беситься, меня даже стала веселить её гриффиндорская натура.       Разве что сошлись с Ностальгией, с которой Феанор любил выпить и вспомнить старые-добрые времена. В особенности он тосковал по Мелькору с которым они были чуть ли не соулмейтами, вот кто его по-настоящему понимал. И представляя, что Мелькор такой же мудак, как Феанор, только возведенный в какую-то мать его знает степень, мне становилось не по себе. Так как и этого мудака надо будет спасать.       Только к Тринити нолдо относился с уважением, так как она в его представлении валар, которую заперли и от нехватки сил ей приходиться пользоваться мной, как посланником её затей. Ну, а она его не отговаривала, да и помогала ему в его проекте. Так как, повторюсь, Феанор был мудаком, очень деятельным мудаком, поэтому без дела сидеть не мог. И вот он посчитал, что мой домен недостаточно хорош для нолдо вроде него. И задумал он великую стройку, возвести здесь, посреди трав Миндон Элен — Высокую Башню Звёзд. В центре должна возвышаться белая башня, на вершине которой находятся покои Тринити. Саму крепость должны окружать высокие стены с четырьмя вратами, а у стен должно быть восемь башен. Конечно, во всё это вложен великий символизм, каждая башня носит свое название, каждые врата покрыты историей этого места. И всё это должно светиться небесно-голубым светом Великих Древ и звёзд. А ещё во внутреннем дворе надо выложить мозаику, с историей нолдор, ибо какую ещё историю выкладывать. А потом все стены покрыть письменами и создать Музыку.       А теперь угадайте, кто должен за этой всё платить Волей? Вот-вот, я же говорил, что Феанор мудак, так и живём. Я уже начал сожалеть о своей одержимости, а тут как Карма прописала, каждый одержимый должен платить за полученные знания. И спасибо, что нолдо решил мой домен изувечить, а не духовную структуру покромсать, а то было бы что слушать от Сильфиры. Но Карма росла по мере того, как я терпел Феанора и всё больше и больше я погружался в судьбу Арды.       Всё когда-то заканчивается, закончились и мои приготовления с Феанором. Я обзавёлся доспехами работы нолдор, хоть всю работу пришлось делать мне, переделывая и переделывая заготовки, так как один нолдо воротил нос. Обзавёлся изогнутым клинком, таким же копьём, что им рубить только можно было. Всё это было заряжено магией эльфов, которая не угасала в Амане, но в Средиземье мне стоило бы поспешить и найти сильмариль, а иначе без Эфира всё это превращалось в железки. Ещё выслушал, что не один квенди такое не оденет, ибо лучше в грязи искупаться, а для меня подойдёт, в самый раз. И ещё так бровями двигает и ухмылку давит, мудак поконченный.       До Тол-Эрессеа решили добираться окружными путям. Для этого мы с Феанором создали путеводные камни, которые могли пронзать пространство, и медленно, но подзаряжаться от фона Арды. Хитрость была в том, что это двойные камни, сначала создаёшь одну структуру, а потом наращиваешь поверх другую. Типичная система ниппель, туда вдул, а обратно никак. Вот так мы и перемещались, пронзили пространство, поставили камень на землю, настроили и снова скачок. Так рывками мы пересекли пол континента. Валинор решили обойти стороной, чтобы не провоцировать Манвэ. Так что на останки Великих Древ мне не удалось взглянуть.       В Тол-Эрессеа мы появились внезапно, словно из воздуха, и в весьма безлюдном месте. Теперь осталось надеяться, что оставленный здесь путеводный камень не найдут, и вновь сюда прибыв мы сможем в мгновения вернуться в Тирион. А возвращаться надо было, но только заполучив все сильмарилы, и вот тогда, можно будет дать по сусалам всем валар и освободить эльдар. Тор-Эрессеа встретил нас разнообразными путниками, которые приняли нас за тех, кто идёт Прям Путём. Ну, а действительно, кому и откуда здесь ещё взяться? Поэтому нам не чинили препятствий. Заодно взглянул в Эльдамаре на росток Великого Древа. Согласно рассказу Феанора росток лишь тень величия валар и их Древ. Но тут я был с ним не согласен, росток оказался очень занимательным. Как Источник он был слаб, тем более Арда забирала из него всё, но всё же он наполнял Арду Эфиром создавая естественный фон, который был плотен в Тол-Эрессеа. Наверное, именно поэтому остров не ухнул со всем Валинором, когда его забрали к себе валар. А теперь с острова только избранные присоединялись к вечному раю в Валиноре, и постепенно туда перебирались.       Структура древа была схожа с акацией Лонгботтомов, но всё же некоторые отличия были, оно было магическим растением, имело свое Эфирное Тело и пару реакторов. И если источники Лонгботтомов лежали в корневой системе, то здесь были в стволе. Теперь понятно почему в Тирионе росток погиб, недальновидно его создавали. Судя по рассказам Феанора свет Великих Древ исходил из их плодов, а потом из них создали Солнце и Луну, которые сейчас сверху заполняли мир Эфиром, но он уходил в Колодцы.       За палантир подержаться не дали жадные эльдар. Да и лодку выдать отказались, ещё и пригрозились написать куда надо и вызвать орлов. Так что пришлось достать козырь и пригрозить, и вот уже спустя двенадцать часов моего непрекращающегося пения блатных баллад, нам дали самое быстро судно с экипажем. Так начался наш путь в Средиземье.

Арда Валинор. Таниквэтиль Ильмарин Манвэ Сулимо

      Манвэ Сулимо восседал на свое троне, взирая на свои владения с самого высокого балкона Ильмарин, что служила ему чертогами, возвышаясь над Ардой на самом высоком пике Таниквэтиль. Манвэ наслаждался светом сильмариля, что украшал его посох и давал власть над ветрами и дождями.       Всё шло согласно плану Манвэ, эльфы были навсегда заточены в Валиноре и подпитывали своей силой валар. Ведь Эру сделал их души бессмертными, навсегда обрекая их стать пищей для умирающих валар. И всё больше брошенных квенди в Средиземье стремились сюда, чтобы перестать угасать в проклятой Морготом земле. Чудовищной хитрости интрига была разыграна Манвэ, чтобы добиться своего положения. Будучи братом-близнецом Моргота, он знал, что его брат аинур наследует Арду и поведёт её жителей дальше в планах Эру. А валар была уготовлена судьба хуже, они должны были отдать все свои силы, чтобы окончательно воплотиться в Арде и стать её частью. При этом возвысить своей силой детей Эру. Кто же согласится на такую Судьбу? Вот Манвэ и не согласился, ему нравилось его нынешнее бытие, а становиться ветром он отказывался.       Многое шло в разрез с его планом, падение Светильников, гибель Древ, Война Гнева из-за которой были утрачены сильмарилы. Но свой ему удалось уберечь, и хоть его свет иногда обжигал, Сулимо догадался его хранить в посохе. А после того, как ему удалось выдворить Мелькора, он стал единственным правителем валар и Арды.       От созерцания света своего камня Манвэ Сулимо отвлёк один из его бесплотных слуг майар, один из множества других, которых он расставил по всему Аману, чтобы не допустить явление Моргота вновь. И многие вняли его речам и добровольно согласились на такую участь. Воздух стал приобретать очертания, чтобы слуга мог говорить. — О, Манвэ Сулимо, правитель всех валар, господин квенди и атани, владыка неба, творец всего сущего, трепещу перед вашим величием.       Выслушав все необходимые регалии Манвэ лишь едва заметно кивнув, сохраняя на лице величественную маску и взор, направленный в даль. — У меня послание для ваших ушей, нами было обнаружено прибытие вторженцев, вновь. — Врата Моргота вновь ожили? — Именно так, великий. — Что его слуги успели натворить на этот раз, прошлый раз Оромэ и Йаванна изгнали их, обрушив на них всю мощь валар. — надменно смакую каждое слово, прошелестел Манвэ. — Они сожгли лес и стали разграблять округу. — И что Оромэ? — Он не может их достичь. — Что? — удивлённо приподнял бровь Манвэ, не веря слова. — Вала Оромэ смеет ослушаться моего приказа? — полный наигранного гнева Манвэ встал со своего трона. — Нет, величайший, Оромэ старается всеми силами, но он лишен вашего могущества, пусть будет проклят Моргот в деяниях своих, что похитил свет его камня. — В чём тогда причина? — спросил Манвэ подходя ближе к своему слуге, чтобы тот ощутил мощь камня. — Регион огражден силой, которую не смогли преодолеть силы валар, Оромэ предполагает, что это вмешательство самого Илуватара. — Вздор! — воскликнул верховный владыка валар, усаживаясь обратно.       И это было так, стараниями приближенных Манвэ Чертоги Безвременья были отделены в Первую Эпоху от Арды. Так что даже, если бы Эру и хотел вмешаться, он уже давно не ведает, что происходит в Арде, только если он... Нет, это было невозможно, Эру бы не рискнул лишиться своих силы и власти, чтобы вступить в Арду. — Передайте Оромэ, пусть старается лучше, пасынков Моргота надо искоренить пока они слабы. — Будет исполнено, величайший. И ещё... — Да? — Один из слуг Моргота, да будет в веках проклято его имя, отделился от основной группы и побывал в чертогах Мандоса. — И что мой дорогой друг Мандос докладывает?       Манвэ был уверен в Мандосе, так как давно его пленил клятвой перед Эру, тот и пикнуть не мог без его разрешения. Всё же знать судьбу Арды было полезно, так легче планировать. А получив один из камней, этот валар удалился от мира и занят только своим судом и подготовкой новых бессмертных душ, для переправки в Валинор. — Намо Мандос владыка мёртвых и хранитель покоев говорит, что слуга Моргота посетил его и похитил Феанора из его темницы. — Интересно, что ещё?       Феанор давно надоел, как игрушка, Манвэ, тем более он не хотел рассказывать тайну камней, а значит Эру дал, Эру обратно взял. Как было с Аулэ, который сразу же забыл, как создавать Светильники, как только закончил их строительство. Значит и Феанор просто не мог создать ещё камни, но ведь он может помочь завладеть ими вновь. — Вместе с Феанором слуга Моргота отправился в Средиземье.       На лице Манвэ появилась хитрая улыбка, полная предвкушения. — Великолепно, всё идёт согласно плану. — сообщил владыка неба и жестом приказал убираться.       Слуга уже начал приобретать свой бесплотный образ, но остановился, чтобы спросить своего владыку о том, что его очень давно беспокоило. — О, величайший, разрешите испросить, но согласно чьему плану? — Конечно, же плану Эру Илуватара, который он передал нам валар через Музыку, и больше всего в нём понимаю я.       Слуга растаял, удовлетворённый ответом. Манвэ на это лишь саркастично улыбнулся, ах, как сладостна ложь во спасение аинур. Ложь настолько пропитала величайшего из валар, что он уже не представлял себе жизнь без неё. Но сам он прекрасно знал, что всё уже давно идёт согласно его плану — плану Манвэ Сулимо.