Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 42 — I О жизни, вселенной и всём остальном.

— Надеюсь, теперь ты доволен? — разорялся Вовочка, маяча тудым-сюдым перед моими глазами. — С каждым разом твои способы себя убить становятся вся изобретательней и изобретательней, однажды я не смогу выкрутиться и спасти наши жопы. И что тогда? — Вовочка, надеюсь ты не пытаешься вызвать у меня чувство вины или там раскаяния? — спросил я, приподняв бровь. — Мы вроде давно вместе работаем, ты должен знать, что это не работает.       Вовочка лишь указал на меня двумя раскрытыми ладонями и обвёл присутствующих взглядом, типа: «А чего это вы молчите, скажете что-то». Группа «эти вы» сейчас представляла из себя: меня, Тринити, Солидарность, Вовочку, и Надю с Феанором, который сейчас украшал внутреннюю стену очередной резьбой по камню. А находились мы, понятное дело, в домене. — Чего вы молчите? — Братик у нас дурачина. — сказала Тринити и щёлкнула меня по уху, продолжая обнимать со спины. — Но пойми сам, по-другому он не мог поступить… — Я? Я понимаю!!! — продолжил Вовочка на повышенном тоне, и чего разоряется, я его вообще пару раз таким видел. — Вся проблема в его недостатках, которые изъяны, а ты ему потворствуешь. — Тогда ты должен понимать, что братик у нас не только набор недостатков, но и достоинств. Он комплексная личность. — То есть ты, Тринити, довольна нашим нынешним положением? — Довольна? — переспросила Тринити подняв голову к небу. — Да, довольна, всё что не происходит братик обратит себе на пользу. Ведь так? — Тринити ткнула мне в щёчку пальчик и помассировала им. — Вот именно, так что чего ты разоряешься? — А ты что, так и будешь сидеть и молчать? — обратился Вовочка к Солидарности, который сидел рядом на скамье с нами. — Я доволен, впервые за многие годы мистер поступил по-мужски, я доволен. — То есть, если он сейчас умрёт, ты будешь вообще счастлив. — Смерть неотъемлемая часть жизни, она, как и Любовь, приходит в множестве форм. Пасть пронзенным бронзовой стрелой, есть ли смерть более величественная и справедливая?       Вовочка лишь махнул рукой на настоящего мужчину, который был доволен тем, что я не разорвал Рожа-Мясо с одного удара каким-то гнусным и несомненно подлым способом. А по-мужски сражался почти до самого конца. — То есть, мы опять ничего не будем делать с изъянами? — продолжил Вовочка гнуть свою линию. — Понимаешь, с его уровнем мегаломании, любви к сцене, которая от тебя досталась, между нами девочками, сюда добавь Силу Личности приличных размеров и Волю Государя. Всё это взаимосвязано и выдирать что-то одно не получится, надо комплексно делать. — И в чём проблема? — Некому, да и пациент не хочет, а без помощи с его стороны сделаем только хуже. — Ну да, ну да, пошёл я нахер, а босс пусть дальше воспринимает всё весёлой шуткой. — А что это не шутка? — удивлённо спросил я. — В том и дело, братик, что нет. Ты до сих пор наслаждаешься своей гемоманией и считаешь её нормальной. — Да неа… садизм мне свойственен, но не настолько же, чтобы кровь из людей буквально пить. — А как на счёт твоего кровавого фонтанчика? — Чего?       Тринити достала фотокарточку моего пространства для медитаций, где на вершине башни действительно стояли фонтаны и вместо воды струилась именно эта красноватая и вязка жидкость. Интересно, никогда не замечал этого… Хотя я и остальные изъяны не замечаю пока не становится слишком поздно, например, та же паранойя. Но Тринити права, что я могу с этим сделать, даже оба моих психоаналитика — Сильфира и Ваш — говорят, что это нормально иметь немного съехавшую крышу, ведь все волшебники с придурью… Только я вот не волшебник, хммм, надо будет думать. — И вот теперь! — продолжил Вовочка, угрожая пальцем небу. — Всё что нам остаётся, это лечь и умереть, а всё почему? — Вовочка, ты перегибаешь, мы всего лишь заболели. — Вот именно! Вот именно!!! С кровью феникса и филигранным контролем тела, ты представляешь, что это может означать? — Нихуя хорошего? — Нихуя хорошего!!!       С одной стороны Вовочка был прав, с другой стороны я и сам был хорош. Сначала почти ушёл в критическую зону получив достаточно ранений, и ладно, я боль умею подавлять, так что особо на мне это не сказалось. Только вот сражались мы настоящим оружием, а тут у нас пещеры с плесенью и прочими обитателями, а я раны не промыл сходу, а стоило. Потом мне наносили поверх ранений ритуальную краску, которая тоже не сильно помогала справится с сепсисом. Но я уже был в угаре, так что махнул рукой, раз уж начал играть джигита, надо идти до конца, тем более тут такая отзывчивая публика.       Следом последовал пир, где пришлось дальше показывать, что я джигит, пить наравне со всеми и есть за всех. При этом танцуя, скандируя орочьи песни, и участвуя в заводных конкурсах на удаль и смелость. И тут важную роль сыграло орочье пойло, которое для меня было ядовито и вместе с полезными свойствами типа бодрости духа и приятной неги, вызывало отравление, с которым мой Метаболизм не справлялся. Парочку очков развития в Метаболизм я заработал, но и Жизни это не прибавило. А там ещё и еда орочья, которая целиком и полностью состояла из странного мяса, грибов и лишайников, стоит ли говорить, что мой организм не был к такому повороту готов. Словив жуткое несварение, отравление и ещё пачку критических состояний. После такого любой другой нормальный человек слег отдохнуть, упав прямо за столом. Да что там Рожа-Мясо проделал это где-то в начале и его унесли. Но ведь у меня же есть Контроль Тела, подключу резервы, высушу мышцы, жирок уберу. Ведь тут публика, она требует комиссарского тела. Это спасибо мне, что я не догадался шапку тамады напялить, а то бы всем племенем ушли бы к Эру на поклон.       Ну, и конечно, убил свои Жизни в критическую зону, сразу словив критические состояния: «ослабление иммунитета» с «физической уязвимостью». Тогда-то стоило бы задуматься о том, что настало время остановиться, но я ведь мог превозмочь! Отдельно надо подарить девочкам цветы, которые под шумок начали уводить меня спать, девок из урук, понятно дело. Спать мы, конечно, будем, как-нибудь потом. Тут Феанор достаточно быстро сообразил, что будет перед отходом в царство Ирмо — вала, который за местные сны отвечает. С тех пор заколотил себя в домене и ни под каким соусом не хотел вылазить отсюда, продолжая возводить Высокую Башню Звёзд. Его понять можно, всё же разврата с моим участием он насмотрелся на две эльфийские жизни вперёд, и это при том, что эльфы бессмертные. А тут перед ним будет порнофильм с участием трёх ему омерзительных урук, и одни телом, которое он делит со мной.       Так что именно три девки, весьма шикарные девки, хочу отметить я, стали гвоздями мне в гроб. Ибо я решил, что надо удаль молодецкую показывать до конца, вот сейчас уработаю до состояния отбивной три девки сразу, а потом тихонько сяду и осмотрю бессознательные тела. Не учёл я одного, что мы говорим о девках из вольных урук, а значит у каждой выносливость, как у женской роты, которая с год не видела мужчинку. И так как я был намерен победить по всем фронтам, это меня и добило. Жизней осталось процентов так двенадцать, прежде чем меня рубануло в нокаут, у многих жертв автокатастрофы куда больше остаётся.       Девоньки сразу сообразили, что мне плохо, быстро сообразив, что могут казнить за то, что меня снасильничали до состояния смерти. Они схватили тушку мою и занесли к шаману и тот начал меня лечить. И пока счёт очков Жизни шёл не в мою пользу: разные патогены, которые добрались до моего тела, местная еда, местная медицина, Кровь Феникса, ещё местная экосистема, которая в пещере очень отличается от поверхности. В общем, моя жизнь висела на волоске, балансируя между десятью и шестью процентами от всего, что есть у меня.       Конечно, у меня были контуры преобразования Эфира, чтобы помочь справится с этим. Были и ящички с НЗ, где хранились различные зелья и эликсиры из Магазина. Только вот беда, в домене я ещё при сознании, а стоит выйти, как меня бросает в бред, лихорадку или иную вариацию отсутствия сознания. И если я начну Контролем Тела приводить себя в состоянии вменяемости, чтобы сосредоточится на контуре или начать лазить в Инвентаре, то рискую откинуться навсегда.       Можно рискнуть, но пока динамика изменения Жизней показывает, что есть шанс выйти на стабилизацию самостоятельно. А как только процентов сорок восстановлю, можно будет выйти, выжать на пределе из себя силы и залиться эликсирами. И поскольку мое сознательное начало, которое сейчас сидит в домене, только мешает моему телу выздороветь, так как старается волей не волей взять его под контроль. Приходится сидеть здесь и отслеживать изменения в Статусе, заодно думать, как выкручиваться, если двину кони. Пока у меня есть идея из последних сил жахнуть всей Волей по округе, чтобы кто-то пришёл и спас. Только я знаю этих кто-то, обязательно же с подвохом спасение будет. Вот обратят меня в нежить, как назгулов, вроде, и спасли, и жизнь вечную дали, только вот прощай Человечность, добро пожаловать в вечное служение. Тем более я и так считаюсь Учеником Смерти.       Из всего этого стоит для себя сделать важный жизненный урок, что весь этот кутёж, алкоголь, пьянки, бабы и прочее, прочее, что насаждается англо-саксонской культурой и дядей Севом в частности. Есть ни что иное, как экзотический способ выпилить себя из этого мира. И спасибо, что уруки только пойлом развлекаются, а не всякими дополнительными веществами, хотя про грибы и лишайник не очень уверен. А то бы я непременно показал, как надо затягивать самый длинный косяк из ганджубаса. Так что надо срочно пересмотреть свое отношение ко всему этому, ибо со стороны может это и кажется чем-то весёлым и приемлемым в волшебном обществе. Но внутри это просто затяжной прыжок в бездну. Да и за дядей Севом надо присмотреть, а то он каждый раз по тонкой грани между жизнью и смертью проходит с его запоями и прочими посиделками с друзьями.       Я нос не вешаю и не раскисаю, тем более Надя вечно бегает и морально поддерживает, вот что надо делать, а не панику разводить и виноватых искать. Но я понимаю героя анекдотов, одно дело отбросить коньки в неравном бою с превосходящим врагом, который пытался тебя покорить. А другое дело подохнуть, как пьяная скотина, в объятьях прекрасных дам. Многие мужчины не согласятся, но такую смерть стоит принимать лет в восемьдесят по меркам нормальных людей. — Знаешь, Вовочка, я наконец-то понял в чём твоя проблема. — О! Оооо! — оживился Вовочка и стал потирать ручки. — Отлично, проблема решила признать сама себя, как долго мы этого ждали. — Твоя проблема Надя. — ни разу не изменившись в лице парировал я. — Чо? — удивлённо чокнул Вовочка и похлопал глазами, хотя, как я это понял, если он в очках? — Через плечо, это называется социальная роль в малых группах. — Ну-ну, герр Фрейд, что дальше? Расскажешь мне, что я вожделею к чей-то мамке? — начал ерничать Вовочка, скрестив руки на груди — явный признак замыкания в себе. — И это тоже, но как-то потом. — я откашлялся в кулачок, хотя физически я в этом не нуждался, но я очень привык играть все эти эмоции и жесты. — До прихода Нади ты занимал социальную роль неувядающего источника оптимизма и непреклонной борьбы с обстоятельствами. — Я… — Не перебивай. А когда пришла Надя ты взвесил свои силы и возможности, понял, что тягаться с воплощением самой Надежды попросту глупо, да и нет смысла в этом. — Босс, что значит не в силах, да я… — Не перебивай. Ведь это не всё, хоть мы с тобой и похожи, оба не любим проигрывать и никогда не сдаёмся. Но, если я мудак в обличии хорошего парня, то ты, наоборот, где-то внутри твоей скорлупы мудачества прячется хороший парень, который появляется в самых трудных обстоятельствах. Чтобы спасти положение, день и всё такое, да и не прослыть совсем уж откровенным гандоном. — Так-то да, босс, но причём здесь Надя? — А притом, ты осознаешь, может где-то глубоко внутри, что отбери ты у неё место, заплатив огромную цену со своей стороны. То больше в её жизни ничего не останется. Потому что она воплощение конкретного аспекта и больше ничего не может. А вот ты многоцелевой, и себя приткнёшь. — Но, я… ты… как… Да причём это здесь?       Судя по реакции несмотря на то, что Вовочка по своей видовой принадлежности не пойми что и с боку бантик, но всё же Человечность у него есть. А значит можно играть на струнах человеческой души, а мы люди — это просто набор детских страхов и юношеских комплексов. — А в том, что ты обладаешь неуёмной, стихийной, да и местами хтонической энергией, которая бурлит в тебе и выплескивается наружу. И ей надо найти применение, иначе тебя просто разорвёт. А так как ты мудак, или таким хочешь казаться, работы у тебя нет, хобби — Норушку трахать, пиво жрать, да на нервы действовать. Вот и нашёл себе место, которое не было занято, чтобы хоть как-то сублимировать. — Ага, понятно, босс, и сейчас ты скажешь, что оно рядом с парашей? — Так-то да, — ответил я нисколько не смущаясь. — У меня в домене отродясь не было нытиков, всепропальцев, жопоголиков и тех, кто опускает руки. У меня даже Вера-в-Человечество, и то превозмогла, хоть и умерла в зародыше. — Хуйня всё это… — с вызовом выкрикнул Вовочка, но я тут же его перебил. — Ну-ну, давай-давай, начни тут всё отрицать, что это не так, то не этак, — начал я показательно загибать пальцы перед Вовочкой. — Накричи на меня, назови нехорошими словами, как ты умеешь. Потом начни доводы кривые приводить и перекручивать. Так что сядь, помолчи и подумай, будет по существу что сказать — приходи. — Но я, как же… ты, ну это… так с другой стороны… — начал Вовочка бубнит себе под нос, а я пожелал домену, чтобы под ним появилась табуретка, куда он присел на автомате.        И так как я отсёк ему три из пяти шагов признания проблемы, выдуманной мной. Ну, а что, только ему можно мне жизнь портить? У него оставалось только два выхода, и как я уже говорил, проигрывать Вовочка не любил, а признание есть ни что иное, как проигрыш. То выход у него оставался ровно один — погрузиться в пучинны депрессии. А значит надо добить.       Проходя мимо Вовочки, который сидел на табуретке, и вёл внутреннюю борьбу всячески уворачиваясь от признания, и уводя себя глубже в тёмные пучины отчаянья. Я дружески и мягко похлопал его по плечу, опустившись ближе к нему и прошептав: — Тут главное признать проблемы, разобраться, кто виноват. Когда ты будешь готов это сделать, то приходи, обсудим тогда что делать.       Вовочка обернулся на мой голос с каким-то диким неверием в мои слова, что аж очки на нос сползли. Хммм, изумрудные глаза, хотя да он же рыжий, но мне почему-то казалось, что раньше голубые были, ладно, можно и на этом сыграть. — Ведь сам посуди, что очень многое я получил от тебя, и столько же перенял, да и вообще ты мой каноничный образ, к которому я стремлюсь. И вполне возможно, что если ты соберёшь весь свой эмоциональный багаж и уедешь отсюда, то ты спасёшь мою жизнь, лишив меня крупных изъянов.       Я похлопал его по плечу, поглядел печальным выражением лица и покивал своим внутренним мыслям. Пора добить Вовочку, итак, финальный аккорд. — Посоветуйся со своим внутренним хорошим парнем, подумай, как много жизней ты спасёшь. А, когда надумаешь, приходи.       И прогулочным шагом, словно ничего не произошло, просто поговорили хорошие друзья, я направился к стене, где работал Феанор, а ему помогала, поднимая настроение и поддерживая, Надя. Так-так, что это тут у нас?

О Элберет! Гилтониэль! Надежды свет далекий! От наших сумрачных земель Поклон тебе глубокий! Ты злую мглу превозмогла На черном небосклоне И звезды ясные зажгла В своей ночной короне. Гилтониэль! О Элберет! Сиянье в синем храме! Мы помним твой предвечный свет За дальними морями!

— Ну, ёб твою мать, Феанор, вот сколько раз мы поднимали эту тему, я же просил тебя, ты же разумный, умный, дальновидный властитель и творец. Какого хуя?! — Не знаю, что такое «хуя» и «ёб твою мать», но нельзя возвести Миндон Элен без упоминания вала Варды, это кощунственно. — О! Оооо! — я схватился за голову, и хоть она у меня не болела, стал качать из стороны в сторону. — Я понимаю, Феанор, что культура валар неотъемлема от культуры нолдор, а та часть культуры синдар, и так вплоть до культуры дунэдайн. Но я снова спрошу тебя, ты знаешь все способности и возможности валар? — Нет, не знаю. — сухо и сдержано почти выплюнул Феанор.       Ох не нравится ему эта тема, судя по безжизненной маске, что он нацепил себе на лицо. — Вот и я не знаю. Что если записанное имя может служить им маяком и сюда ворвётся Варда, которая эта Гилтониэль, который ты тут хвалу высек. Она наверняка за собой следом притащит остальных, что тогда? — Мы вроде бы договорились. — максимально сдержанно и борясь со своим пылким характером сказал Феанор. — Да, договорились, что если нельзя избежать изображения валар и их упоминание, то только Мелькора, только профиль небольшой, и пару строк стихов. А ты что?       Феанор глубоко вдохнул, прикрыл глаза и прочитал про себя молитву. После чего помотал головой и обратился ко мне. — Ты должен меня понять, у меня случилось вдохновение, ты тоже творец, я начал созидать и не смог остановиться, пока не довёл до совершенства.       Понять я его мог, а вот простить. Вместо маленького изображения, где-то в углу стены, он нахуярил гравюру от башни к башне. Мелькор в анфас на всю стену, могучий валар в короне, с регалиями и три сильмариля в руках. А вокруг него все творения его: балроги, драконы, тролли, волколаки, тролли и пол стены в племени урук. И кругом стихи, гравюры из исторических событий, и всё такое из пропаганды тёмной стороны, что Мелькор не предавал. Видать пропаганда неотъемлемая часть культуры нолдор. — Значит так, — я махнул рукой, чтобы смахнуть всё это художества, пока он тут лик Варды не изобразил или ещё чего.       Но тут мне на руку прыгнула Надя. — Пожалуйста, пожалуйста, не отбирайте у Фео его творение, оно очень важно для него, не забирайте свет звёзд, свет надежды его народа.       И глаза такие грустные-грустные, словно сейчас плакать начнёт. Неа, ну Надежда поплачет и перестанет, мне сложно представить её в меланхолии. Я бы очень не хотел оказаться на месте парня, который бы оказался рядом с Надей, когда у неё меланхолия*. С другой стороны, Надежду каждый может обидеть, да и детей я обижаю без зазрения, но пороть её не за что. За то что она добрая, отзывчивая, смелая и позитивная? Это не повод, ведь в нашем царстве мрака должен быть лучик света Надежды. Так что пусть будет, раз она так просит. — Ладно. — я махнул рукой, ничего не изменив в своем домене. — Пусть будет подарком тебе на день рождения. — Ура! — крикнула Надя, начав прыгать на месте и обнимать меня с поцелуями в щечку. — Я и не знала, что у меня сегодня день рождения. — Когда-то он должен быть, если он когда-то настанет пусть эта стена и стихи будет подарком. — Спасибо, спасибо, спасибо. — голосила Надя, сопровождая каждое слово поцелуем, да что-то в её оптимизме есть. — А я не ожидал, что тебе нравятся маленькие невинные девочки, а, Фео. — с гаденькой улыбочкой я перевёл взгляд на Феонора.       Не знаю, что хотел сказать творец эльфийских кровей, но словами он подавился, что аж закашлялся. — Не в этом дело!!! — возмутился весь красный Феанор. — О, да, почему-то мне ты не разрешаешь тебя Фео называть. — Нет! В смысле, да, но не так, как ты! — Да, а как? — Она же воплощение юности людской: чистая, невинная, такими должны быть люди, свободные от страстей, от своей юдоли смертной. Прекрасные и вдохновляющие.       Надя стояла рядом и аж светилась, застенчиво водя ножкой по земле, а речь Фео… нора действительно была пылкой. — Ну да, аж ручки тянутся совратить и чему-то научить. — Ты не понимаешь, я… мы… — Забей. Надя, а ты любишь Феанора? — Конечно, люблю! — ответила Надя и обняла нолдо из-за чего тот покраснел. — Ладно, беги, там Вовочке нужна твоя помощь. — Ага! — звонко ответила Надя и побежала утешать Вована, у которого настал трудный период его существования. Вот смотрю на его метания, а на душе как-то тепло становится и приятно. И я готов поспорить на свою треуголку, что вот это злорадство мне от него досталось. — Я тебя не виню, Фео. — продолжил я злорадствовать. — Ты взрослый, самостоятельный, пылкий нолдо, не удивительно, что тебе пришлась по вкусу маленькая, невинная девочка. Тем более жена твоя давно отреклась от тебя. — Это никак не связано. — уже начал откровенно выходить из себя Феанор. — Я не испытываю к ней плотского влечения. Она словно яркая звезда на небе людской судьбы, о которой хочет сложить песни. Она невинна и её невинность хочется сохранить и уберечь, но всё же меланхолия меня снедает, ведь люди такими не будут вечно. Пройдёт детство и тьма проникнет в ваши сердца. — Ладно, ладно, — я похлопал Фео по плечу. — Но согласись, ты бы хотел её трахнуть?       Феанор взвыл и начал метаться, потом просто присел на скамейку и заладил свою шарманку про животные и всё такое. Я уже откровенно смеялся с его метаний в голос, но всё же присел рядом. Ну, а что, делать нечего, а тут можно за чужой счёт развлечься. — Раз уж зашла речь за это всё, объясни мне одну вещь. — Ты что ни разу не любил? — внезапно спросил меня нолдо, наблюдая мое весёлое состояние. — Ну… тут такое дело… понимаешь… — Значит не любил. — заключил эльф и поглядел на меня с печалью в своих тёмных глазах, словно опытный музыкант на глухого с рождения. — Понимаешь, всё сложно, я не знаю, что такое Любовь и пытаюсь во всём этом разобраться. Скажу честно, выходит паршиво. Вот вроде есть Ульяна. — я взмахнул рукой и перед нами появился образ идеализированной Ульяны, которая улыбалась и смеялась, как она умеет. — И вроде отзывается этот образ чем-то в моем тёмном, скукоженном сердечке, но я не знаю любовь ли это. Или что-то совсем другое. — Если образ помогает тебе творить, если ради него ты готов изменить мир, то это и есть любовь. — Да, вроде и да, но с другой стороны нет, понимаешь, всё очень сложно. Но я о другом хотел спросить. — И о чём, что может быть важнее разговора о любви? — Там всё сложно и я не готов распутывать этот клубок сейчас. Я хотел спросить про орков. — Урук? — Да, вот скажи мне, в чём проблема? Я видел эльфов, видел урук, по мне урук даже симпатичней выглядят.       Феанор опешил и поглядел на меня словно я взял новую веху в извращенности, хотя до этого я где-то рядом с некро-зоо-педофилом находился. Так сейчас где-то в районе азиатского фетишистского гей-порно нахожусь. — Ну смотри, две руки, две ноги, волосы в нужны местах есть, округленности есть. Язвы, уродства, какие-то кривые зубы или костяные наросты — отсутствуют, даже уши заостренные на месте, и по форме не сильно от твоих отличаются. Так почему они уродливые? — Ты видел их глаза? — спросил Феанор и пальцами растянул свои века. — Ну да, видал, и что…       И тут до меня стало доходить, что вырос я в весьма интернациональном сообществе. Ведь, по сути, волшебники бывают различных фенотипов, тут тебе и азиаты, и негры, и евреи с ирландцами. А делят они внутри себя по волшебной силушке, да и Магия может проклясть так, что будешь страшнее Бабы Яги, но это всё вторично, как и пол. Главное, что как ты умеешь палочкой махать и насколько страшное колдунство можешь завернуть. Так что тебя раньше назовут предателем крови и грязнокровкой, чем черномазым. Да и наоборот быть этническим меньшинство у нас круто, так как это означает, что ты владеешь этническими секретами, которые укрепят род. — И ты видел их кожу? Это же ужас, словно тьма поселилась в их душах и вырвалась наружу.       Тут да, они были с средиземноморским загаром и в пигментных пятнах. Выходит, что все эльфы оголтелые расисты? Просто из-за цвета кожи и миндалевидных глаз, у орков они ближе к казахам, чем к монголам. И из-за какой-то ерунды их превратили в каких-то уродов ради пропаганды. Неа, я понимаю, достаточно вспомнить Кукрыниксов и их плакаты с фашистами, так и те отвечали взаимностью. Достаточно рядом повесить два плаката ССэвец глазами Вермахта и глазами Кукрыниксов. Видать и здесь было так же, орков не то, чтобы каждый день видели, вот и напридумали. Ибо враг должен быть уродом, монстром и вообще, так легче его убивать. Надо будет у урук спросить, что они думали по поводу эльфов. — Так, подожди, их же создал Мелькор, вроде ты говорил, что про него врут?       Феанор скривился и начал искать что-то на стене Мелькора, словно пытался найти оправдания для своего друга. — Мелькор создал урук в те времена, когда у него не было времени. Они незавершенные творения, он создавал их из эльфов, а потом они уже расплодились без его присмотра. И вот тогда они могли пристраститься к тьме. — И что за тьма такая? Ты вроде после Альквалондэ чёрными пятнами не покрылся, а руки были у тебя по локоть в крови. — Не напоминай. — ответил Феанор и прикрыл ладонью глаза, словно на него накатил вьетнамский флешбек. — Тьма приходит извне, Унголиант была порождена этой тьмой. У неё нет формы, но она может её принять, если получит подпитку. — И есть те, кто обратился к этой силе. — Я лично не знаю, но Мелькор рассказывал, а потом валар…       Ну всё понятно, пошла накатанная, опять какие-то обрывочные сведения, пересказанные с чужих слов. Вечно эти валар… — Стоп, но ты же видел Мандоса, то есть ему можно быть чёрным, как ночь, а для остальных тёмная кожа — порождение скверны? — Мандос выглядит, как нолдо, ты о чём? — искренне удивился Феанор. — Вот о чём! — сказал я, сменив образ Ульяны на образ Мандоса. — Так его вижу я.       Стоило Феанору увидеть настоящего афроамериканца, как он аж через скамейку перемахнул от неожиданности. Дальше пошли расспросы и оказалось — что-то тут не так, ибо восприятие эльфов отличалось от моего. И если валар могли изменить восприятие себя любимых, то что им стоит вложить иное восприятие урук. После нескольких экспериментов, где я показывал представителей различных народов с Земли-Один, оказалось, что валар тут не причём, внезапно. Во всем виной был самый обычный первобытный страх иного и чужого. Это мы, люди, успели друг друга поубивать малёха и попривыкнуть друг к другу. А вот урук к остальным нет, да и приходят ночью, грабят-убивают, контакт и дипломатию не налаживают, вот и остались ночными страшилками. А время в Средиземье не ахти какое просветленное, вот и боятся всего, так ещё и пропаганда про Моргота давит с благословенного запада.       И если сопротивление к иномирянам и прочим демонам я понять могу, ибо тут война за жизненное пространство, тут или они нас, или мы их. Третьего не дано, ибо совместного наследия у нас быть не может. А вот эльфы и люди могут иметь совместных детей и наследие, постепенно сводя оба народа к третьему. И спасибо Лутиэн, которая наглядно это показала, но там вся семейка порченная. А вот может ли урук породниться с хотя бы человеком? Это вопрос требует тщательного изучения. Чем мы и займёмся, только для начала надо в себя прийти и выздороветь, а то там такой списочек критических состояний, что остаётся только ждать. А там уже, если не одно, то второе.

***

— Мы будем с этим что-то делать? — спросил Солидарность, кивнув на Вовочку, который замер истуканом на табуретке и смотрел себе в ноги, закрыв рот руками.       Тринити наклонила голову на бок и внимательно изучила статую. — Нет, он же герой анекдотов, смекалистый малый и всё такое, пусть выкручивается. — Не думаешь, что это сделает его сильнее? Ведь, что нас не убивает…       Тринити обернулась на Солидарность и поглядела исподлобья, ухмыльнувшись уголком рта. — Это касается только тех, кто может умереть, а если тебе не ведома смертность, то ты изменяешься только под влиянием чего-то очень сильного. — А разве мистер к такому не относится, он даже непокорного, несгибаемого и несломленного Феанора изменил. — Думаешь у него с Надей всё серьёзно? — спросила Тринити нагнувшись поближе к Солидарности. — У него может быть и да, только вот Надя в силу своей сути не может любить его по-взрослому, она ещё считает, что можно любить всех. — Наивный ребёнок. — прошелестела Тринити и скосила глаза на братика, который стоял рядом с Надей. — Всегда поражался твоему умению его с кем-то делить. — Просто, — Тринити задумалась, долго вглядываясь в Сеятеля Перемен. — Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Ведь я могу сфабриковать, как его, так и свои чувства. — Хочешь стать настоящей девочкой? — А ты не хочешь? — Настоящей девочкой? — переспросил Солидарность игриво улыбнувшись, за что получил щелчок по носу. — Кстати о фабрикации, ты опять врёшь мистеру. — Нам нужна эта крепость, нам нужна защита, и мне нужно, чтобы этот пылающий обмудок вложил всю свою жизнь в создание её. — почти шепотом грозно сказала Тринити, опустив суровый взгляд на Феанора. — А братик не знает сколько у него на самом деле Воли, сколько приходит, и куда она идёт, так что тут зависит от того, что я ему покажу. — Интересно, кто и зачем тебя таким создал? — Не знаю, спроси Вечность или того, у кого меня украла Вечность. — А может ты отражение какого-то бессознательного страха или подавленного комплекса мистера? — Саид, ты забываешься. — Тринити привстала и нависла над Солидарностью. — Как и Феанор ты объект заменимый, и существуешь ты лишь потому, что нужен моему герою. Как только ты исчерпаешь свой ресурс, ты будешь удален. Не испытывай моего терпения.       Выдержав суровый взгляд странных глаз с тройной радужкой Солидарность на это лишь сардонически улыбнулся. В это время со стороны степи раздался раскат грома, буря становилась всё ближе.