Гарри Дженнингс и Мир Волшебства

Глава 41 О горах и морях. Арда Средиземье Митлонд

      Порт Митлонд, более известный, как Серые Гавани, был основан во вторую эпоху эльфами-фалатрим в заливе Лун. Для порта была выбрана тихая гавань, которую отсекли от бассейна залива двумя высокими волнорезами из серого камня. На конце одного из волнорезов сделали искусственную насыпь, где возвели высокий маяк.       Сам порт лежал в природной низине, поэтому весь город строили от моря и вверх по склону, возводя постройки в классическом архитектурном стиле синдар. Высокие шпили, широкие улицы, гармонично выстроенные дома, создававшие единую композицию, с какой стороны не посмотри, тебе открывался живописный вид. Город украшали акведуки, что несли чистую, прозрачную воду реки, было разбито множество парков и установлены всюду фонтаны. А где город не украшала зелень, там была каменная мозаика, статуи высеченный прямо из стен здания, остальное покрывали письмена и картины о событиях прошлого и грядущего.       Гавань словно была вписана в окружающую природу, дополняя её, как корона дополняет величественного квенди. Город был центром мореходства и торговли, связывая северный удел Средиземья с Гондором, принимая купцов из Шира и Ривенделла. На улочках Митлонда можно было встретить любых представителей разумных существ Средиземья, кроме тварей морготовых. Но несмотря на это, город оставался портом Фалатрими, потому что здесь начинался Прямой Путь в Валинор. Уставшие от мира эльфы сидели в парках, на скамейках, они были тенью прежних себя, их взор был затуманен, а разум был заполнен видением Валинора. Они больше не могли вытерпеть лишений смертной жизни в Средиземьи, они ждали возвращения домой, где обретут вновь юность тех дней, когда они пробудились под звёздами.       Прямой Путь был мистическим ритуалом, которому следовали эльфы, дабы оказаться в истинном Валиноре, месте не тронутом скверной Моргота, скрытого от мира магией валар. Прямой Путь начинался в сердце эльфа, который устал от мира и был измучен увяданием, желая отбросить свою смертную оболочку и перейти в виде духа в мир валар, он приходил сюда. Здесь же строилась специальная ладья, по всем заветам и с соблюдением определенных ритуальных практик, которые эльфы-мореходы хранили и передавали из поколения в поколение. Когда ладья была готова, на неё грузились все желающие завершить паломничество и отбывали на благословенный запад. Им давали припасов на несколько дней пути, остаток пути эльф должен был найти в собственном сердце, и если его помыслы чисты, а желание сильно, то он прибудет в Валинор. Если же ему не удалось скинуть оковы своей плоти и стать бесплотным духом, то эльф оставался на Тол-Эрессеа в ожидании, когда завершится его Прямой Путь. И только чистое сердце эльфа, лишенное скверны Моргота, может войти в Валинор.       Так говорили предания и не было никого, кто бы вернулся и смог бы рассказать иное. Митлондом правил Кирдан — эльф-тэлери, легендарный мореход и самый одарённый из эльфов корабел. Он пробудился одним из первых детей Эру на берегу озера в краю Куивиэнен — благословенный звёздами край, уничтоженный во время Войны Гнева вместе с Белериадом. Кирдан был древнейшим из тэлери, кто всё ещё оставался на берегу Средиземья. Поэтому он был свидетелем живой истории эльфов, и принял участие во многих событиях, от которых зависела судьба Арды.       Кирдан возглавил Исход эльфов в Валинор, но в итоге его уговорил майа Оссэ остаться. Снедаемый желанием увидеть свет Древ Кирдан поклялся построить судно, что сможет пересечь море, но был остановлен посланником валар. Его судьба была связана со Средиземьем, и время его не пришло. Кирдан смирился с решением валар, но продолжал строить корабли, создавая всё лучше и лучше. И когда корабль, способный пересечь море Белэгаэра, был создан, то Валинор исчез из физического мира. Но Кирдан никогда не отчаивался и продолжил ждать, когда он будет готов пройти Прямой Путь. Но его дух был мятежен и жаждал приключений, его не переставало вдохновлять и удивлять Средиземье.       Так Кирдан принял участие во всех войнах, в Первой Битве за Белериад, в войне Самоцветов он встретил нолдор-изгнанников, и построил судно для Эарендиля, когда тот отправился молить валар о помощи. Вместе с Гил-Галадом и Элендилем принял участие в Войне Последнего Союза, а потом вместе с Элрондом уговаривал Исильдура уничтожить Единое Кольцо. Именно Кирдан стал хранителем Кольца Огня, когда его в тайне создал Келебримбор и передал эльфам. Кирдан лично встретил истари, когда их послали валар помочь людям в борьбе с последним Тёмный Лордом Средиземья. Именно тогда он передал своей кольцо Митрандиру, поняв, что он сможет изменить судьбу Арды, а он сможет лишь увидеть её исполнение.       Хоть эльфы и бессмертны их память не вечна, поэтому увядает вместе с их вечно юным телом. Чтобы сохранить воспоминания они сочиняют песни, создают книги или выкладывают мозаикой сюжеты легенд. Но даже этого становится мало, постепенно и эти события сереют, превращаются в тени и таят, как белый туман утром над рекой. Кирдан не избежал этой судьбы, истории в которых он принял участия кажутся ему блеклым сном, что он видел в юности, а сам он себе кажется призраком былых дней. Такова была цена, которую заплатили эльфы, ослушавшись валар и позволив Морготу распространить свою скверну по миру. И когда скверна коснулась эльфов, они стали увядать, и чем более порочным становился эльф, тем более серым казалась ему жизнь и мир вокруг. Лишь Прямой Путь был спасением и омоложением для эльфа.       Со временем Кирдан отпустил бороду, и всё больше времени проводил в самой высокой башне Митлонда, где хранился палантир, открывающий вид Тол-Эрессеа — врат в Бессмертные Земли. Это утро ничем не отличалось от всех остальных, что встретил Кирдан на своем веку. Он сидел в башне и до самой зари всматривался в палантир, а когда появились первые лучи солнца он пересел на балкон, чтобы встретить зарю игрой на лютне.       Взяв первые аккорды баллады о Лютиэн Тунивиэль Кирдан обомлел, так как увидел ладью, которую он когда-то сам построил и отправил в Прямой Путь, словно призрак она появилась из утреннего тумана. Парус ладьи не подчинялся ветру и шёл словно сам по себе, судно четко правило к пристаням Митлонда. И не было ни гребцов у неё, ни рулевого, лишь одинокая фигура стояла на носу. Фигура была одета в доспехи нолдор, на голове подымался плюмаж из красных перьев, на плечах накинут алый плащ, а на груди светилось солнце Первого Дома. Кирдан мог поклясться, что увидел Феанора. Знакомая стать, пылающий взор, уверенная осанка, всё указывало на то, что величайший мастер вернулся из чертогов Мандоса. Сердце Кирдана переполнилось волнением, что же произошло там за морем, что самый буйный и мятежный из нолдор вновь прибыл в Средиземье?       Не желая верить свои глазам Кирдан продолжил в утреннем тумане следить за ладьёй своим острым эльфийским взором. По мере приближения судна образ Феонора таял, оставляя после себя лишь одинокого, но гордого нолдо. Когда ладья поравнялась с пристанью, Кирдан услышал Музыку, голос, который был сравни голосу вала Улмо, когда он призвал Плавучий Остров, на котором эльдар переправились в Валинор. И слова этой песни были прекрасны, словно водный поток они обрушились на сонную гавань из серого камня, пробуждая всех, кто ещё спал, чтобы они приветствовали нолдо-изгнанника.

И прекрасный нолдор Край покинул гордо, У Валар поддержки не прося. И ступил на землю Первым - Средиземья Он, в себе проклятье унеся Меч твой сверкает, Как Сильмарил во тьме. Враг отступает, И слышен всем твой смех. Меч твой сверкает, Как пламенный твой взор Смерть подступает, Но бьётся Феанор! Но бьётся Феанор!

      Продолжая петь, Странник совершил первый шаг на земли Средиземья, пройдя по каменной набережной он отправился по дороге к сердцу Митлонда. Не в силах больше усидеть на месте Кирдан со всей свой грацией спрыгнул с балкона и стал скользить по стене башни, оттолкнувший от стены в последний момент, чтобы перекатом уйти на крышу. Повторяя свой трюк, он бежал по крышам домов, чтобы одним из первых встретить Странника. Но когда он достиг чудного голоса, песня прервалась, и перед ним предстала пустая площадь. У Кирдана закружилась голова, призраки прошлого оживали перед его внутренним взором, разрывая связь с реальностью. Он уже не мог отличить то, что происходит сейчас от того, что когда-то было. Тысячи теней тех, кого приняли гавани и ещё больше теней тех, кого отправили в Прямой Путь, сейчас шли через площадь Митлонда. И ярче всех в этой толпе светились двое, Феанор, уносивший в тайне сильмарилы и Эарадиль, уносивший свой самоцвет в Валинор.       На площадь стали выходить другие квенди в поисках источника чудного пения, но встретили они лишь встревоженного Кирдана, который метался в холодном поту среди теней прошлого. Когда его окликнули и помогли прийти в себя, он сразу же отдал приказ о поисках одинокого нолдо в цветах дома Финвэ. Но как бы тщательно и скрупулезно не обыскивали Гавани эльфы они не нашли и следа Странника, что привиделся Кирдану. Многие эльфы потом спорили о мелодии странной песни и её словах, пытаясь вспомнить или придумать балладу откуда она была взята. В равной степени отмечая, что сказано было хорошо. Лишь к вечеру Кирдан вернулся в свою башню, пока его люди рыщут по улочкам он решил осмотреть город сверху, он понимал, что упустил Странника.       Не ожидая успеха, глубокой ночью Кирдан вернулся к палантиру, чтобы обнаружить рядом с ним записку:       «Фигня* твой палантир, Корабел, я понимаю, что тэлери только о море говорят, а эльдар так вообще только о звёздах. Но ты бы завязывал пялится туда, а то так и рассудка лишишься. Короче, если тебе так скучно вот тебе книга, напишешь в ней о грядущих событиях.       А, ну да, привет тебе от Феанора, если станет совсем скучно, то снаряжай свой самый быстрый корабль и отправляйся к Митрандиру, он знает о судьбе Арды больше твоего.       До встречи в Минас Тирите!»       Кирдан читал и перечитывал послание, пытаясь понять тайну слов, оставленных в послании. Он видел, что рука, писавшая послание, была аккуратной, но специально писала небрежно, наверняка в этом был какой-то скрытый смысл и тайное намеренье. Перестав разглядывать послание Кирдан заметил стопку листов без переплёта, что лежали под посланием.       Долгие ночи послание не давало Кирдану покоя, он вновь и вновь всматривался в символы и пытался найти в них хоть что-то, что не было на поверхности. Чувствуя, что сходит с ума, а тени прошлого всё чаше представали перед ним, он решил поступить, как говорилось в послании. Хоть он и был самым древним из квенди, его дух всё ещё был молод и мятежен, поэтому он с радостью принял приглашение в приключение. Вскоре Корабел нашёл самых лучших мастеров, который создали переплёт Книги Самоцветов, куда войдёт легенда о Страннике, сыгравшим ключевую роль в Судьбе Арды. Когда книга была готова, он запрыгнул, именно запрыгнул, ведь именно так велело послание на самый быстрый корабль и отправился в Минас Тирит, где он надеялся встретить Гендальфа.

***

      Конечно, как же, чтобы мой переход через море Белегаэр был тихим, спокойным и всё шло по плану. Размечтался, наивный британский юноша! Стоило только потерять из вида гавань, как команда подняла бунт. Славный капитан из квенди, я до сих пор не различал их народности, хотя Феанор и подсказывал, что это был эльф-ванья. Достал незатейливо нож и направился ко мне. — Пришёл твой час, порождения Моргота, ты будешь принесён в жертву вала Улмо, утопленным в его водах.       В ответ на такое я направил на капитана копьё, а гребцы вскочили со своих мест и достали кинжалы, а капитан рассмеялся на мой жест. — Какая же ты глупая тварь, от твоего украденного копья нет проку на нашей ладье, у нас же есть кинжалы, победа за нами. — молвил златокудрый ванья.       Мне бы хотелось достать нож побольше из Инвентаря и сказать, что вот это нож, а у него какой-то стимулятор простаты. Но в квенья не было подходящих слов для такого, да и ножа подходящих размеров не было, что стоит исправить, кто знает когда пригодится. Сам же я оставался безмятежен, так как победа-то была за мной. Осталось только выбрать, как их всех накрыть.       Можно было зайти с козырей и начать петь, но это был именно козырь. И я могу поставить последние ботинки, что за нами сейчас наблюдают валар. Они то знали, что у меня есть козырь, но если я буду его использовать постоянно, они решат, что ничего другого у меня нет. А значит я его лишусь, зальют себе воск в уши и всё, никакое пение мне не поможет.       Был вариант с Бум-Палкой, тогда бы тут была настоящая бойня, быстро и эффективно. Но тогда бы на меня натравили эльфов-снайперов, а одного забега по лесам от стрел мне хватило. Не то, чтобы они и так на меня не натравили, но зачем давать лишний повод использовать только их.       Эфир отпадал, так как запас карман не тянул и его надо использовать очень аккуратно. Хмм, тогда остаётся рукопашный бой, но я манал соваться к эльфам со стажем более сотни лет в этом деле. — Могу я тебя попросить выручить нашу тушку? — обратился я к Феанору, который стоял рядом и ждал, как же я выкручусь. — Ты вроде, в свое время, неплохо обращаешься с оружием. — Неплохо!? — с сарказмом спросил Феанор вселяясь в мое тело. — Мне нет равных!       Как же, как же, знаем-знаем, только вот балроги уделали тебя великий нолдо. Одержимость действительно была темнейшим из искусств, как только Феанор взял управление телом на себя, я почувствовал, как мощь, словно раскаленное пламя пронзило мое тело. Я стал выше, мускулы налились небывалой силой, а сам я обрёл грацию эльфов.       Феанор подбросил копьё и перехватил его левой рукой одновременно с этим правой он обнажил меч, при этом не отрывая взгляда от противника. И всё это на качающейся на волнах лодке. Капитан пошёл в атаку, Феанор ответил первым, начав свой танец смерти. И были его движения плавными, словно текущий ручей, а каждый удар был продолжением следующего, сливаясь в единую симфонию чужой погибели. Так лезвие клинка разрезало горло капитана, и следующий удар копья пронзил сердце моряка, клинок снова продолжил движение и вот второй моряк падает с рассеченной грудью, но меч не думал прекращать свое движение и вот обрушивался в финте на следующую жертву. Моряк попробовал закрыться кинжалом, но меч обошёл его блок и ударил в район паха.       Словно танец бой Феанора начался на носу, чтобы одни слитным движением окончиться на корме. И все, кто вышел против нас, падали на палубу, и была их смерть прекрасной и казалось, что нет ничего более благородного, чем умереть от его руки. Вот и рулевой осел, пронзённый копьём в завершающем аккорде торжества братоубийства. А меня отпускала одержимость, все, кто желал совершить жертвоприношение, сами стали жертвами, в этом было столько иронии... О, Карма подкинула по двенадцать очков за каждого. Феанор возвышался над бойней, словно совершил нечто великое, ну ему не впервой убивать эльфов-мореплавателей. — Такова сила величайшего из нолдор. — отметил свое мастерство тёмноволосый эльф, и я был с ним согласен, с таким мастерством и против балрогов выйти можно, жаль остался только один.       Я же сдвинул тела на палубу, чтобы они не попадали за борт и стал доставать свои инструменты для вивисекции, хоть и буду проводить аутопсию. — Что это ты задумал? — моментально среагировал легендарный кузнец. — Как что, исследовать строение эльфов, это очень мне поможет разобраться в происходящем. — Я не позволю тебе надругаться над телами своих братьев. — Ой, я тебя прошу, как убивать, то можно, а как провести аутопсию, так сразу надругаться. — отмахнулся я от тени. — Это, как ты там говорил... — Феанор щёлкнул пальцами. — А, точно, две большие разницы.       Вот научил себе на голову, ещё и пальцами щёлкать от меня научился, нет, чтобы что-то хорошее перенять. Пока ветер и волны гоняли наше судно я вступил в длительную и весьма плодотворную дискуссию с Феанором. Я выторговал у гордого и неумолимого нолдо не только три тела на вскрытие, но и узнал, что Мелькор тоже не брезговал влезть в строение эльфов и что-то в них подправить согласно своей задумке. Но вот что именно не удалось узнать, так как от такой практики он отошёл, когда учил Феанора. Да и зачем такое рассказывать в деталях, врачевание не было нужно эльфам Амана, такое практиковали только в Средиземье. Если быть точнее, то особого мастерства во врачевании достигла Галадриэль — сводная племянница Феанора за которой он ухлёстывал. — Ой, придумают же барды. — скривился нолдо, когда я ему рассказал об этом. — Я восхищался волосами Артанис, и не пытался, как ты там сказал «подбить клинья», как женщина она меня не интересовала. Тем более я уже был женат. — Да, ладно, чего ты скромничаешь, — с ехидной улыбкой я стал подбивать Феанора на откровения. — А волосы тогда тебе зачем? — Во-первых, у неё бы отрасли, во-вторых, она была несносным и своевольным ребёнком, вечно лезла куда не следует, чем вызывала недовольство Йаванны и Аулэ. В-третьих, её волосы обладали живым светом Древ, и они были ключом к исследованию сильмарилей, она могла бы прислушаться к зову разума и моей просьбе. Если не ради меня, то ради всех эльдар. — Волосы женщины — величайшее их сокровище. — тут же влезла Ровена, которая освоила прилично квенья. — Вот-вот, она мне тоже самое сказала. — Бабы! — подытожил я, чем заслужил осуждающий взгляд Ровены и непонимающий взгляд Феанора, но он уже привык, что я с придурью.       Тем временем я приступил к вскрытию эльфа, и три трупа спустя я узнал очень многое. Первое и самое главное, я получил подтверждение того, что у них есть Эфирное Тело при жизни, а не они получают его посмертно в чертогах Мандоса. А значит, при правильном обучении способны создавать контуры и преобразовывать Эфир. Теперь надо поглядеть на живого, а то жадная Арда первым делом выпила самые сложные и запутанные узлы. Второе, как бы так сказать, эльфы не совсем были материальными, а значит надо глядеть на эльфов в Средиземье, а то все эти были с Тол-Эрессеа, а значит могли быть изменены специально. Если они не вызрели в Средиземье, то могли дозревать на острове, иначе, чем так я не могу объяснить почему остров материален и не связан с Валинором.       И тут начиналось самое интересное, Эру запретил валар создавать жизнь, а вот про изменения ничего не говорил. Многие органы хоть у них и были из плоти, но вот остальные заменяли им демонические импланты и псевдоплоть, как у порядочного сида. Так что тут пока по нулям, так как Арда их сожрала в первую очередь. Но это объясняло их бессмертную суть, а так как в духовные структуры я залезть не мог, пришлось завернуть тела в одежды и выбросить в море.       На пятый день пути Феанор наконец-то сознался, что ничего не понимает в мореплавание и даже не может сказать, где мы сейчас находимся. Может мы уже который день кругами ходим, что заставило меня начать эксперименты с моим голосом, а то это становится невыносимым. Я в Арде, в конце-то концов, а про Лютиэль спеть не могу.       Эксперименты шли уже пятый день с переменным успехом, наиболее успешной оказалась модель: создать контур на выходе из своего рта, который менял звучание моего голоса. Но в итоге победила конструкция, которая полностью поглощала вибрацию моего голоса и преобразовывала её в новую, которая уже несла в себе частички Эфира. И стоило признать, мой голос в Эфире действительно звучит просто ужасно, словно кошку кто-то насилует. Зато придумал пару новых куплетов к песни «Wolfpack»*, пока настраивал свой голос и доводил его звучание до совершенства.       Провизия начинала таять, у меня запасов было на пару месяцев, но мы вот уже двенадцатый день болтаемся в море, если к концу месяца будем там же, то придётся возвращаться назад и искать обходные пути через север. Или придётся доставать батисферу и пытаться выбрать из заколдованного Амана на ней, но тут были свои проблемы, батисфера рассчитана на то, что у меня будет доступ хотя бы к одному слабенькому Источнику. И стоит мне извлечь батисферу из Инвентаря, как Арда с радостью выпьет досуха мои батареи. Как я намучился с путеводными камнями, чтобы создать ловушку для Эфира. А вот батареи в батисфере такой структурой и архитектурой не обладают. Что заставляет в очередной раз задуматься о создании надежных батарей, а то у меня там такое накручено.       Так наступил тринадцатый день, я лежал к верху брюхом на палубе и смотрел в небо, продолжая мучить свой контур преобразования и извлекать из себя голос, который придётся по нраву одному очень притязательному нолдо. Который оперся об борт корабля и внимательно вслушивался в баллады на моем родном, русском языке.

Чёрный ворон,чёрный ворон     Что ты вьёшься надо мной       Ты добычи не дождёшься         Чёрный ворон,я не твой. Что ты когти запускаешь Над моею головой Иль добычу себе чаешь Чёрный ворон я не твой. Завяжу смертельну рану Подарённым мне платком А потом с тобой я буду Говорить всё об одном.

      И словно услышав мое пение над мной пролетела большая тень, я встрепенулся и уже собирался остатки Эфира пустить в дело против летающей цели, как мимо пролетело ещё пару теней. Внимательно рассмотрев небо, я увидел звено Орлов Манвэ в количестве шести штук, которые кружили над нами и пикировали, словно пытались указать следовать за ними. Так как они не кидали на нас камни и другие противолодочные снаряды, да и не спешили меня схватить и утопить нахуй, то я решил, что следует за ними проследовать.       Помните, я говорил, что Феанор ничего не смыслит в мореходстве, думаете я смыслю что-то? Мы своими кривым мытарством довели бедных Орлов до того, что они не выдержали и спикировали на нас и схватили лини, или как правильно канаты называются на судне. После чего нам оставалось лишь закрепить их на борту, и нас потянули куда-то.       Когда эта тень приблизилась, я понял почему они указывали путь, тридцать футов ростом, размах крыльев, что полностью закрывал всё наше судёнышко. Острые, словно сталь нолдор, когти. Если бы они хотели убить нас, то один просто бы стиснул когти на нашей посудине, и мы бы пошли ко дну. Им бы не нашлось места на нашем корыте, а взмах их крыльев подымал настоящую бурю у водной поверхности.       Причалили мы к одному из зачарованных островов, что хранил Аман от вторжения извне. А за островом открывался лишь край бесконечного тумана, который устилал само небо, соваться в такое было подобно смерти. Тем более впереди виднелись тёмные тучи и слышались раскаты грома. Сойдя на берег, я оказался в полукруге Орлов и из их звена вышел самый большой и матёрый, были видны серебряные перья в его голове. Поклонившись мне Орёл молвил человеческим голосом на квенья: — Перед тобой Торондор, предводитель Великих Орлов. — молвило пернатое чудовище, возвышаясь надо мной подобно башне. — Я… Странник, посланный найти и забрать Единое Кольцо, чтобы навсегда унести его за пределы Арды. Это честь для меня, Торондор, приветствовать тебя! — ответил я громко через звуковой эфиро-модулятор и поклонился, не выпуская из рук копья. — Вижу я, тебе подвластно мастерство нолдор! — всё так же величественно объявил Торондор. — Или ты выкрал это из их руин? — Нет, меня обучил величайший из мастеров, я выковал сам свои доспехи и свое оружие. Как молвил мастер для меня сойдёт.       Орлы оценили шутку и заклокотали по орлиному, замахав крыльями, чем вызвали шквальный ветер, но я устоял в его потоках. — Я считаю эту работу величайшей, что атани может создать себе, следуя моим наставлениям. — заявил Феанор важничая и рассматривая свои ногти.       О, вот оно что, величайшее, ага, как повыебываться перед остальными так величайшее, а мне «и так сойдёт». Нет, буду говорить то, что ты сам мне сказал, Феанор, будешь думать, что говорить. Мелочно, конечно, но как-то приятно. — Странник, зачем ты пришёл в Арду? — взмахнул крыльями Торондор и несколько хищно поглядел на меня. — Помни, от твоих слов зависит твоя жизнь. — Я не буду просить ни у тебя, ни у Манвэ прощения. Я не склонюсь перед волей даже Эру Илуватара, ибо я пришёл из-за пределов Эа. Я желаю зла и непреклонный враг Манвэ и всем, кто ему служат, ибо я видел во что он превратил Валинор и Аман. Я не буду говорить, что пришёл с миром в Арду, ибо я есть искра, из которой возгорится Пламя. И это Пламя погубит многих, но именно оно очистит этот мир, ибо оно будет в руках тех, для кого этот мир создан.       Повисло молчание, Орлы хищно изучали меня, я же весь сжался и напрягся, готовый в любой момент запустить свой Эфиро-компьютер и взвинтить темп. Эфира у меня немного, но и Орлы не всесильны. Молчание затягивалось, Торондор долго изучал меня, но потом склонил голову и расправил крылья. — Хорошо, Странник, мы видим честность и благородство в твоих словах. И хотя открыто мы не можем стать на твою сторону, мы поддержим и поможем тебе. Ибо Манвэ Сулимо нарушил аксани*, пленив Его детей и нас, майар, кто должен был служить ему верой и правдой. Обманом и лестью, он склонил валар на свою сторону, но не все покорились, мы поможем пронести твою искру в Средиземье.       Я выдохнул, и улыбнулся своей настоящей улыбкой, а Орлы затрепетали крыльями. Неожиданно, зато сколько новой информации, не подумал, что тут настолько лихая интрига завертелась. Видать Эру, как и полагается христианскому божеству, решил на день седьмой почить от своих дел, тут-то местный Люцифер и устроил переворот. А Мелькор видать хотел довести дело Эру до конца, вот и поплатился, хотя с режимом он сотрудничал, так что дело ещё не раскрыто, чтобы судить. Мне нужно больше фактов и доказательств! — Я так полагаю, вы отнесёте меня на своих могучих спинах? — Нет, у нас не хватит сил. Прямо мы помогать не будем, но если ты пройдёшь в глубь острова, то встретишь Ту, что тебе поможет.       Орлы уже собирались расправить крылья и взлететь, но я попросил на прощание прикоснуться к ним. Мое любопытство было удовлетворено и скорее всего из-за того, что Орлам сами было интересно, что я задумал. Торондор опустил свою могучую шею доверившись мне, но стоит мне подорвать это доверие, как меня разорвут на клочья. Ну, или попробуют.       Как я и думал, такая махина физически не могла подняться в воздух, да и жрать должна, как целая дивизия, тут парочкой быков не отделаешь. Но они были майар, а значит воплощенными духами, большую часть их тела составляла сложная конструкция из Эфира. Поверх структуры была надета псевдоплоть, характерная для жителей барьеров, и только за всем этим чудовищным каркасом прятало их настоящие тело. И скорее где-то там бился их бессмертный дух. Осталось только понять, почему их не высасывает Арда и откуда они берут запас Эфира. Хотя очевидно, кто наполнял их крылья ветром — Манвэ, а у него был один интересный камушек. И вот без него, всё что оставалось птичкам, это сидеть в гнёздах и вести малоподвижный образ жизни.       Когда я поделился своими наблюдениями, Торондор подтвердил мои опасения. Айнур были созданы Эру, были конечны в своей численности и не могли размножаться. Майар были бессмертны, кроме одного нюанса, когда они принимали свою финальную форму они вписывали себя в судьбу Арды и становились смертными. Поэтому многие Орлы, не вытерпев своего пленения, лишенные неба и полёта, отвергали свою природу и становились обычными горными орлами. Такое преображение лишало их разума, их сил и дарованной власти над реальностью, хотя у майар, по сути, пара фокусов в рукаве. Перерожденные могли иметь детей, наслаждаться небом и полётом, но умирали, когда выходил их срок. И чем дольше жили Великие Орлы, тем больше из них хотели стать просто орлами. Великое племя, насчитывавшее сотни Орлов, способные затмить небо, когда они подымались все вместе, в третью эпоху уменьшилось до жалких тридцати шести штук.       Я был поражен величием этих благородных тварей, но больше всего меня злило то, что их лишили свободы небес. И ладно, если бы за ценой последовала достойная награда или это был бы их выбор. А так, их закабалил просто с нихуя, из-за того, что Манвэ и Мелькор не поделили Арду. Счёт к обоим мудакам медленно рос. Именно тогда я решился и коснулся Эфирного Тела Торондора насыщая его золотым Эфиром. Буду надеяться, что он не сочтёт это за ухаживание и не захочет свить со мной гнёздышко, где-то в горах Пелори.       Орлы пришли в движение и Торондо стал обмениваться мыслями с другими своими братьями, где-то я читал за то, что айнур владели какой-то разновидностью телепатии. Но если честно, я в канонах вообще запутался. У меня на руках был канон от шефа, который был наполнен урками, Пендальфами, эстонскими лыжными стрелками и прочим искрометным и незатейливым солдатским юморком. И я молился всем Древним Богам, чтобы в Средиземье этого всего не было. Второй канон я нашёл у себя в Библиотеке Канонов, и там хоть и было много общего с тем, что читал я на Земле-Один, но нашлось и много деталей, которых не было, да и разночтения были, многие события там выглядят по-другому. И когда я оказался в Арде, всё оказалось в общих чертах правильно, но стоит вглядеться в детали получается совсем не то. Да и полно всяких нюансов и особенностей, которые не упомянуты, а ты их встречаешь. Хоть мир и был искусственным и стерильным, но всё же живым, или пытался таким казаться.       Каждого из Орлов пришлось одарить золотом Эфира, чем я вызвал жаркие споры среди Орлов. Сначала они посчитали её нечестивой, так как похожа на скверну Мелькора. Да и аинур не любят делится силой, а если и делятся, то она более холодная и нейтральная. Но после пришли к выводу, что сила наполнена моими чувствами к ним, и эти чувства любовь. Так мы заключили сделку, когда я пойду на Манвэ, то Орлы должны будут прийти в самый последний момент ему на помощь. Да и если всё правильно сделаю, то Манвэ даже не подумает их звать. Ибо каждый полёт оплачивается за счёт его самоцвета. И когда падёт их тюремщик, то я заберу их в мир, где они никогда не будут голодать и всегда смогут вольно бороздить небом. Так я получил вызов, и он мне не нравился.

Вжух! Эру Илуватар принял вашу клятву Вызов! 5♣ Освободите Торондо (принять) (отклонить)

      Орлы покинули меня, улетев обратно к своему тюремщику, я же стал размышлять над вызовом и тем фактом, что Эру следит за мной, а иначе, как объяснить такую оперативную выдачу вызова от его имени? Теперь думай, что всё это могло значить и чем чревато для меня.       Так как из нас с Феанором мореходы аховые, то ничего не поделаешь пришлось двигаться вглубь острова. Остров был вулканического происхождения, вулкан давно потух, кругом зелень и буйство природы. А впереди открывался небольшой ручеек, который начинался в неглубокой лагуне у подножья горы. Лагуна была широкой, а вода в ней была прозрачной и спокойной, из лагуны вытекало множество ручейков, которые впадали в море.       У самой лагуны на камне сидела девушка, судя по виду, одна из майар. Длинные волосы, которые были такими длинными, что падали ниже стоп и сейчас плыли по лагуне покрывая её целиком. Сами волосы были зелёного цвета и в них виднелось множество водорослей и подводных трав, даже кораллы росли. Кожа была зеленовато-синего оттенка — морской волны — пара изящных эльфийских ушек, большие и чарующие глаза без белков, словно два озера, полные губы, цвета коралла, слегка приоткрытые и влажные от росы. Она была полностью нагая, изящная небольшая грудь, узкая талия, плоский животик, длинные, стройные ноги, прямо от ушей. И мое почтение, какая же ахуенная у неё была жопа.       Гхм, в общем, одним словом «вагиня», любой юноша, да что там, многие девушки, бы пускали на неё слюни и сделали всё, что она скажет. — Мое почтение, сударыня, у вас просто великолепная жопа, такую я бы всю ночь объезжал.       Судя по раскрывшимся глазам, хотя куда больше им раскрываться, так и на девочку из аниме какого-то походить будет. И свисту, который издавал Феанор, вместо членораздельной речи, и судя по его конвульсиям, он немного поседел. Попал я точно в жо... в смысле, в цель. Неа, ну вы бы видели эту сраку! — Ты что такое говоришь, это же Уенен, верная жена Оссэ, и вассал вала Ульмо... — Правильно, одна из майар, как думаешь, много ей таких комплиментов делали в жизни?       Не знаю, что там хотел Феанор сказать, но я не отрывал взгляда от зад... от майа, а то ещё выкинет что-то, так что постоянная бдительность и держать в поле зрения. А Уенен звонко рассмеялась, как весенний ручеек. — Твоя правда, Странник, таких комплиментов, мне не делал никто.       Уенен встала, покачивая бёдрами, и повернулась спиной, чтобы удобней было собрать волосы в косу. Я же ответил на новый обзор рыком и постукиванием зубами, а мне в ответ раздалась трель нового смеха.       Феанор тем временем наверное вспомнил, что его могут и придушить за его художества в Альквалонде и незамедлительно скрылся в моем домене, словно его оттуда не достанут. Ну... буду надеяться, что нет, а то явление майа с целью вырвать тень Феанора мне только там и не хватало. — Что же, раз с формальностью всё решено, мне тут одна птичка напела...       Закончить я не смог, так как Уенен снова разразилась смехом и её уже стало пошатывать от моих острот. Вот честное слово, в первый раз вижу женщину, которой нравились мои остроты настолько. — Присаживайся, Странник, составь мне компанию. — пригласила Уенен, хлопая по камню рядом с собой.       Я присел, достал бутылочку вина, да-да, в Инвентаре держу на всякий случай, вот и пригодилась. Дальше пошёл легкий флирт, который искусно переплетался с очередной интригой.       Вала Улмо — владыка океанов, был переменчив, что течение. Закидывал удочку к обоим партиям, в итоге, чтобы не быть выброшенным, как рыба на сушу, решил оседлать пассат и оказался в партии Манвэ. Но природа Улмо такова, что ему нравится плыть против течения, да и загребать любит двумя руками. А тут у нас образовался штиль после изгнания Моргота. А так как Улмо держит нос по ветру, а парус его затрепетал с моим появлением, а значит пора поднять якорь и забросить пару удочек...       Так, судя по похрюкиванию Уенен, и спазмам в грудной клетке, мои каламбуры её доконали и она может встать на мель. Блядь, теперь вино пошло через нос. — Никогда не думал, но неужели мои каламбуры такие смешные?       Ну, не пять выжратых бутылок вина и одна портвейна, виноваты в её весёлом настроении. На портвейн мы перешли, когда мне стало жалко дорогого вина, и вовсе я не собираюсь спаивать зад... прекрасную деву вод с за... Да, что же это со мной? — Нет... эээ... я хотела сказать да, ты понимаешь... — Уенен снова рассмеялась и смело наполнила свой бокал портвейном. — Вот, смотри, Странник, кто я для тебя? — Очаровательная девушка, с задницей, которую сложно вообразить себе. — сказал я и шлёпнул её по означенному месту, а после сжал, похотливо оскалившись.       Уенен взвизгнула, как пьяная школьница, которая уже на всё готова, а я убрал свою шаловливую ручонку с её задницы. А то мало ли, вроде Уенен же дамочка замужняя. поглядела мне в глаза и приблизилась, опустив свою ладонь на мою ручку. — Вот видишь, Странник, всего лишь прекрасная и обворожительная девушка, с которой стоит предаться безудержной любви в этой лагуне. — И как из этого выходит любовь к моим каламбурам? — А так, что для эльфов я старшая сестра и наставница, а для людей так вообще богиня. Мне поклоняются, меня слушаются, но никто не видит во мне женщину. — Вы принижаете свое обаяние, майа Уенен, многим молодым людям хватило бы и намёка... — начал я издалека, что люди весьма склонны к вожделению. — А ты, Странник, никогда не думал переспать с собственной сестрой?       Я подумал о Тринити, и о том, посещали ли её такие мысли, одиноко ли ей там?

Нет, братик, мне не настолько одиноко Как видишь, я занята делом Постоянно, и у меня нет времени Слишком часто и долго думать об этом. И да, думала, да, посещали, Но я разумна. И всегда думаю, чем продолжатся наши отношения после такого.

      Покивав своему внутреннему монологу и смахнул окошко от сестрёнки в сторону, я продолжил разговор. — У вас есть муж... — попробовал я образумить одну майа, но видать правильно мужики говорят: пьяна баба пизде не хозяйка. — А что муж? Как думаешь, как много у нас было подобных встреч с моим дорогим Оссэ? — Не достаточно? — предположил я, ответом мне стал смех Уенен.       Разговор перешёл к замыслам и интригам. Улмо хотелось, но в то же время он ломался. Он видел много раз, как Мелькор пытался, но ни разу, чтобы получилось. Улмо мне поможет, но если что, знать не знает, не видел, не слышал, это всё инициатива Уенен, он её «накажет» за такое. Судя по звонкому смеху, как кота накажет сметаной. А если у меня получится бунт против валар, то я не должен забывать, кто мне помог. А открыто помогать Улмо бунту не будет, такие дела.       Пока солнце клонилось к закату, ящик портвейна был выпит, Уенен уже в который раз пыталась перебраться ко мне на ножки, так что пришлось крутиться. Я достал гитару и задумался, какую мне песню исполнить. И так как я это делал в Сумрачной Зоне ко мне на выручку пришёл Феанор. Появившись рядом со мной и стараясь не смотреть на меня, протянул мне стопку бумажек с аккордами. — Вот есть подходящая песня, мне Вовочка напел, думаю в тему будет.       Я приподнял бровь, растяну одну из своих самых ехидных улыбок, но Феанор решил пояснить, прежде, чем я задал хоть один гаденький вопросик. — Не пойми неправильно, не то, чтобы я это делал ради тебя. Всё же в Альквалондэ я немного вспылил. Это не вернёт утраченных... И не то, чтобы я был не прав... В общем, держи.       Мне всучили партитуру, и я стал внимательно изучать партию. Разобравшись, я начал играть, и когда понял, что освоил на достаточно уровне запомнив последовательность, я начал петь.

Up where they walk Up where they run Up where they stay all day in the sun Wanderin' free Wish I could be Part of that world When's it my turn? Wouldn't I love Love to explore that shore above? Out of the sea Wish I could be Part of that world

*       Уенен была погружена в воду, лишь голова и руки покоились на камне рядом с тем, на котором я сидел. Из её глаз текли слёзы, а щёки горели от выпитого спиртного. Не знаю, как там устроенный майар, но сердце их лежит в Арде, а значит и Музыка оказывает на них такое же влияние, как и на всех остальных обитателей. А учитывая, что я модулятор подключил не только к голосу, но и к гитаре, ещё сплёл из Эфира усилитель, то удар действительно был тяжелый. Жаль только слов Уенен не поняла, но думаю моя игра передала и так её желание быть частью того мира, что она когда-то помогала создавать.       Я встал и поклонился, майа вытерла слёзы, и поднялась из воды, меланхолично весёлая, а капельки воды стекали по её знойному телу. Я поклонился вновь и спрятал гитару. — Что же, я принимаю сделку, если волны случайно вынесут меня к Средиземью, мне некого винить и благодарить, но я буду помнить. Прекрасного вам вечера.       Я развернулся и пошёл в сторону ладьи, но меня моментально захватили в объятья со спины. — Я слышала, что Странники благородны и всегда держат слово, разве это твое: «всю ночь объезжал» — грубая шутка?       Я улыбнулся, как улыбается дядя Сев, когда ему перепадает, и развернулся. Мои руки легли на задницу Уенен, раздвигая булочки, и прижимая её сильнее ко мне, с её стороны послышался вздох наслаждения и её уста сомкнулись на моих.       Утром я вынырнул из тёплых вод лагуны, видать где-то здесь магма проходит совсем близко, раз подогревает воду до приятной, теплой ванночки. Потом пришлось искать мою одежду и собирать части от доспехов, вытираться, одеваться, и думать о проведенной ночи.       Всю ночь до утра мне не пришлось ублажать Уенен, где-то после... дюжины оргазмом она лопнула со вздохом наслаждения и превратилась в морскую пену, которая обрушилась на лагуну. После я её не видел, и решил поспать в тёплой водичке.       Думал я, как и полагается в такой ситуации, о Любви. Кем я был для неё, кем остался, зачем она так поступила, что мне думать обо всём этом. В своих размышлениях я не заметил, как погрузился на лодку, а парус наполнился ветром сам по себе, и лодка сама по себе пошла по волнам. Повинуясь воле майа Уенен туман расступился, а бурное море стало послушным, но сверкающие молнии и гром так и остались вдалеке.       В своих размышлениях я вновь коснулся Семейного Альбома и всех девочек, которые там были. Я понял, что меня смущало всё это время, нет, не дебильные названия и их классы, как в какой-то компьютерной РПГ. А то, что там не было ни одной идеальной девочки, на которой я бы женился и жил бы счастливо всю свою жизнь. У Тео проблемы с семьёй, у Пэнси проблема с головой, Дафна вообще припадочная и какая-то блеклая, Пенелопа готова жизнь положить за меня, но на моем месте мог быть любой, у Ульяны ебанутый папа, Тринити так вообще — плод моих больных фантазий*.       О, вот и Уенен появилась в Альбоме, так-так, что здесь? Сексу-бади... Чо это за хуйня такая? Не понимая женских сердец и тонкостей отношений, я захлопнул Альбом и бросил его к остальным Трофеям. Сам я откинулся на носу корабля и тут я заметил Феанора. Славный нолдо сидел на корме прижав к груди колени и обхватив их руками, его взгляд был направлен в никуда и он так сидел от самого отбытия. Ну... его я мог понять, всё же это сродни тому, если бы я пригласил демона в Букингемский Дворец, а он бы устроил хардкор фетишискую вечеринку с карликовым жирафом и принцессой Дианой в главной роли. А обитатели домена, наверняка, смотрели порно с моим участием на широком экране.       Голову морочить я себе перестал уже через час. Подумаешь, переспал с богиней местной, словно она первая была, и нюни распустил, как какой-то школьник, которому дали в первый раз, а он возьми и подумай, что влюбился. Мы с ней взрослые люди и секс без обязательств тоже форма Любви. Люблю же я посидеть с Пенелопой за вязанием у камина, но трахнуть её от этого я не хочу, даже мысли нет. Любовь? Таки, любовь, только другой формы, Пенелопа мне, как приемная дочь, которой надо дать будущие. Да и с остальными пигалицами я только флиртую и дразню их.       А тут наоборот, взрослые отношения с вполне конкретной целью, без всякой там романтики, подарков, семьи, детей и всего прочего, что подразумевает секс. И вроде обоих это устраивало, так почему бы и нет? Так что, нехер себе голову морочить ерундой всякой.       В Серых Гаванях я особо не задерживался, да и зачем? Любоваться эльфиской резьбой по камню и садами? Я вас умоляю, я был в Тирионе, и так хоть и руины, но город куда величественней Гавани. Общаться с местными, не вижу проку, что они мне расскажут? Встретиться с Кирданом? Вот это точно нет. Уши этого трикстера торчат из всех щелей по мере повествования, там был, сям присутствовал, а вот по существу о его вкладе в судьбу Арды нигде не говорится. Словно он создан, чтобы историю мира записать или засвидетельствовать. А значит он или придуривается и работает настолько ловко, что я ничего не пойму, если он пустит меня в оборот. То ли действительно просто постоит, посмотрит. Но проверять я не горел желанием.       Следовательно я только палантир потрогал, и... нихуя, это устройство в моих руках никак не реагировало на меня. А после того, как Феанор сказал, что этот камень какой-то мутный, в плане не он его создал. Я решил вообще руками не трогать. А вот трикстеру местного разливая я оставил послание, пусть делом займётся и мне не мешает.       А сейчас мой путь лежал в Шир, к местным хоббитам. Ведь это отличный пункт, чтобы уточнить куда события канона зашли. Если Бильбо ещё жив, а его имущество не распродано, то значит надо навестить старину Смауга и одного хранителя кольца, который в пещере живёт и сашими себе нарезает из озёрной рыбки. Если уже вернулся с кольцом, то надо думать, как бы его подрезать, ведь колечко не его. Если уже отдал Фродо Кольцо, то надо бежать сломя голову на Белый Совет и выслеживать оттуда. В общем, мы идём в Шир и ищем одного Бэгинса.       Шир оказался страной непуганых идиотов, которых ещё хоббитами называют. Вот серьёзно, идёт своей дорогой вооруженный человек, явно по своим делам, а тут тебя встречают чуть ли не как старого друга, стараются угостить какой-то жратвой, пригласить выпить, в кости сыграть или просто посидеть, покурить. А там постоянно праздник за праздником, то свадьба, то день рождения чей-то, то поминки, то ещё что-то. Словно им заняться нечем, только бухать, да что-то отмечать.       Собственно, их природным радушием я пользовался по полной. Ну, а какой русский не любит халявы, тем более они и в дорожку давали, а то я такой худенький, щупленький, поел бы что ли нормальной еды из Шира.       Так я и добрался до Бэг-энда и сейчас наслаждался ярким солнышком на мягкой подстилке в компании трёх симпатичных девочек из хоббитов, которые устроились со мной ни пикник. Ну а что? У хоббитов, если тебе нет тридцати трёх лет, ты считался ещё ребёнком. А хоббиты все дружелюбные и отзывчивые, пару комплиментов и вот уже пригласили на пикник, заливисто хихикая. Ростом хоббиты были в лучшем случае пяти футов, девочки и того меньше, зато у них были большие стопы и очень волосатые ноги, как у обезьян. Мех мог добираться до самого пузика, и чем больше пузико у хоббита тем более успешным он считался. Так что я был у них за диковинку и какой-то необычной небывальщиной, весь такой загадочный, серьезный и худенький, вот, съешь пирожок с потрошками.       Прикончив подарки я поцеловал каждую девочку в щечки и подарил каждой по самоцвету маленькому. С меня не убудет, а вот жратвы мне дали дней на десять, только вот у них это считался небольшой перекусончик. Рукой я махал девочкам пока они не скрылись, хихикая, на какой-то улочке Бэг-энда, зато узнал, где этот самый Бильбо проживает. — Я вас как-то вообще не понимаю. — заявил Феанор наблюдая за моим легким флиртом с местным населением. — И что вам не понятно, прекрасный нолдо?       Феанор меня смерил тяжелым взглядом, хоть он и отошёл от шока, но видать не простил того, что я сделал с Уенен. Ведь, как я мог, вот так вот, взять и трахнуть Уенен, как обычную сельскую девку. Ведь каждый уважающий себя нолдо мог рассчитывать только прикоснуться к ней, а потом всю жизнь сочинять про это песни. — Они же тебя даже не привлекают, ты к ним не собираешься в мужья, тогда не пойму зачем ты так с ними ведёшь себя? — Понимаешь Феанор, это называется...       И тут я понял, что ничего не понял, квенья я выучил через покупку способности Воли, а значит слова сами всплывали в моей памяти по мере необходимости. Но тут оказалось, что у них нет понятия флирта и нужно слова для этого. Задачка, но вроде, Феанору были не чужды языки, пришлось объяснить ему, что это такой способ общения. Когда ты намекаешь на определенные действия плотского характера, но вовсе их не подразумеваешь и даже не напрашиваешься. Чем конкретно так загрузил эльфа и его не слабые ментальные способности. Вон как лоб морщит и скулу трёт усиленно.       Пришлось открыть глаза эльфу на то, что цивилизованные люди, как бы могут иметь отношения вне брака, да и вообще заниматься сексом без каких либо отношений, так на одну ночь. Просто чтобы провести хорошо время и развеяться, или просто придать перчинку уже состоявшимся отношениям. А продолжение рода, то дело десятое, может и пронесёт, если вовремя вытащить. И все, как бы, нормально к этому относятся, ведь, если дети не появились, все довольны проведенной ночью, то и зачем париться лишний раз? — Вы какие-то животные! — возмутился патриарх Первого Дома. — Нет, Феанор, это вы эльфы животные. — Это ты объяснись, пожалуйста. — остановился чёрнобровый и придержал меня рукой. — Так это же очевидно, животные едят, когда голодны, и вступают в связь только ради продолжения рода. А только высоко интеллектуальные создания, наделенные разумом, могут побороть это, есть пока не лопнуть и вступать в половую связь не для продления рода.       После такого откровения Феанор сел, где стоял, и схватился за сердце, погружаясь обратно в свое странное состояние ахуевания от открывшейся картины. Его понять можно, всё же, что он в жизни своей повидал, только Аман, где он был мастером по самоцветам, правителем эльфов, а после видел только войну и бойню. Куда ему там изучать культурные особенности других представителей разумных в Средиземье. Да и сами эльфы были какими-то возвышенными, можно сказать по-детски наивными, а тут ему правду жизни рубят. Да Любовь у эльфов другая, там больше романтики, чем плотских утех.       Как бы там ни было, я добрался до цели. Бильбо сидел у входа в свою нору и курил здоровенную такую трубку, которая доставала до самой земли. Это же какие легкие надо иметь, чтобы тягу создавать нужную? — Добро дня! — поприветствовал меня Бильбо, пытаясь сказать этим, что день действительно добрый: солнце светит ярко, а трава зеленее.       Но я метнул на него острый взгляд из-под своих бровей и улыбнулся хитрой улыбкой. В это время, пока я отвлекал полумужа, Ваш тенью метнулся в его нору, а следом прошла Ровена, чтобы пробить эту самую нору. Первым делом они искали рубаху работы кхазадов, мечик эльфийской работы, и колечко, выкованное на Роковой Горе. — Что вы хотите этим сказать? — спросил я с одесским акцентом. — Просто желаете мне доброго дня? Или утверждаете, что день сегодня добрый — не важно, что я о нём думаю? Или имеете в виду, что нынешним днём все должны быть добрыми?       Бильбо хотел что-то ответить, но потом закрыл рот и почесал свой нос картошкой, и о чём-то очень сильно задумался. Пока Бильбо думал он успел сделал несколько затяжек и пустить дым колечками в сторону неба. А потом его словно обухом ударило по голове, и он бросил всё и метнулся в нору. Как раз вовремя, чтобы разминуться с Вашем, который выплывал из норы тенью.       Спустя какое-то время Бильбо появился в дверях своей норы. Он был одет в клёпаную броню из вареной кожи, на голове у него была металлическая каска. На поясе висел кинжал, а в руках у него была под его рост алебарда. На спине висел увесистый рюкзак с поклажей, даже походный казан со сковородкой болтался в петельке. — Что же, я готов!       Кажется, я произнёс какой-то пароль или сделал что-то, что спровоцировало хоббита на немыслимый поступок — выбраться из своей уютной норы в сомнительное приключение. Следом вышла Ровена и пожала плечами, разведя в сторону руки. Ничего из того, что я искал не было в норе у Бильбо. — Позвольте поинтересоваться, добрый сэр, — я убедил себя, что все хоббиты говорят по английски с ирландским акцентом, так что проблем с коммуникацией не было. — К чему вы готовы? — Как к чему? К великому приключению, которое изменит мою жизнь: сокровища, смертельная опасность, дальний путь туда и обратно! Разве это не очевидно? — ответил Бильбо с горящими глазами, словно всю жизнь ждал человека, который задаст тот самый вопрос, что он подразумевает говоря добрый день.       Только вот я не Гендальф, чтобы помогать местным кхазадам вернуть их малую родину и сокровища, и всякие попутчики в лице хоббита с шилом в одном месте мне не нужны. Так что я рассмеялся, достал путеводный камень из Инвентаря, укутался в плащ и таинственным образом исчез, пронзив пространство.       Не знаю, что там кричал мне в след Бильбо и что будет делать дальше, но я был уже далеко. Теперь я знал, который сейчас год и как будут развиваться события, а главное, где я должен оказаться сейчас. Путь к Эребору только начинается и на нём меня ждут захватывающие приключения.       Путь мой лежал через Эриадор, некогда великое королевство эльфов, пока их не прогнали орки, потом здесь кто только не жил, но в основном места оставались дикими. Путь мой лежал в поселение Бри, через которое должны будут пройти хранители Кольца из Шира, но сейчас хер им на воротник, а не Кольцо. Старый Лес я решил обойти и желательно большой дугой, а то там живёт с женушкой очередной трикстер местного разлива — Том Бомбадил. Хер его знает, что это за чудо такое этот Том, но жизнь меня научила, что лучше избегать существ с именем Том и Джек. Так, просто Кармы ради и себе дороже. Тем более он носа не кажет за пределы Старого Леса, а так как мне не надо взламывать Могильник с упырями и умертвиями, лучше пройду мимо.       По идее из Бри лучше пойти Великим Западным Трактом, чтобы навестить Элронда, отжать колечко, поглядеть на осколки меча Исильдура и задать вопрос: «Почему ещё не перекован в Нарсил, вы чего, клуши, ждёте?». Но лучше это сделать позже, тем более Феанор ещё не отошел от откровений о человеческой натуре и распутстве нравов. А мне нужен его совет и наставление относительно осколков меча, только вот проку с него в этом сейчас ноль, уж больно он загрузился.       Хоть в Бри немного оттаял выискивая различные народности эльфов и рассказывая мне, чем нандор отличаются от лаиквенди. Что вызвало у меня вполне закономерный вопрос. — Слушай, Феанор, я понимаю, что это часть твоей культуры и наследия, но я всё в толк не пойму, почему это настолько важно для тебя? Ну, эльфы, квенди, синдар, нолдор, эльдары, какая собственно говоря разница? Эльф он и в Африке эльф. — Не знаю, что такое Африка, но будь там эльфы, они бы были другим народом и несли бы совсем иной заряд культуры нежели иные народы.       Я представил себе чёрнокожих эльфов и меня это несколько повеселило. Действительно, будь в Африке эльфы они бы себя называли как-то по-другому и считали себя куда важнее любых других народностей. — Да и вы люди недалеко ушли, у вас тоже хватает народностей: рохиримы, дунедайн, истерлинги, хоббиты... — Стоп-стоп-стоп, а причём здесь хоббиты? Они же не люди. — Понимаешь... — Феанор задумался, подбирая нужные слова, и поглаживая свой подбородок. — Хоббиты куда больше люди в плане Илуватара, чем все остальные окультуренные люди. — Так, ну-ка объясни. — попросил я, вечер переставал быть томным и обещал хорошую историю.       Феанор вздохнул и пустился в долгие, как он любит, пояснения о тех далеких временах, когда солнце светило ярче, трава была зеленее, а люди только пробудились в Средиземье. Как оказалось, в разделении людей виноват Мелькор, который тогда рыскал по Средиземью в поисках, чтобы ему ещё сломать в пику планам Манвэ Сулимо. Так он нашёл людей, часть из которых последовала за Мелькором и обучалась у него, Мелькор хотел их спасти от гибели в виде окончательной смерти и ухода из Арды. Поэтому изменил их природу, и тут уже, как хотите так и понимайте, верные валар скажут, что он их извратил, а дети Мелькора, что он даровал им свободу.       Как бы там не было, вторую часть людей нашли эльфы, которые якобы должны были выступить в роли старших братьев и рассказать обо всех раскладах в Арде. И тут начинается политика, верные валар эльфы воспитали людей на свой лад, передав им часть своей культуры. Особо верным эдайн — так назвали людей, которые обучались у эльфов — выделив остров Эллена, где они основали Нуменор. Феанор же считал, что людей тупо использовали в своих планах эльфы. И воспитали из них услужливых рабов, которые поклонялись эльфам и благоговели перед валар. А наша природа всё равно ввергла в немилость, и виноват в этом Мелькор, вернее его верный слуга Саурон, который их совратил. За что Нуменор утопили и лишь немногие выжили, а потом всё равно жили под руководством эльфов и каятся по сей день.       Те, кто ушёл с Мелькором увидели его величие и пронялись, став поклоняться ему, как своему владыке и богу. Мелькор, конечно, был против, но особо не сопротивлялся, но опять же, всё это со слов Мелькора. А потом случилась очередная войнушка между валар и Мелькором, и его пленили, а людей перевоспитали. Не всех, многие ушли за Море Рун и стали истерлингами. И я их могу понять дунедайцев, это которые перевоспитанные, ведь ваши боги сильнее нашего, так что да, «логично», мы будем поклоняться вашим, раз они Мелькора победили. А истерлинги просто реакционеры, ведь какие же люди без реакционерства!?       И тут был один момент, который меня очень сильно волновал. В Сказаниях я встречал языческих богов, которые могли творить настоящие чудеса из своей благодати. А для получения благодати нужен был сильный Культ, который бы выполнял нужные обряды с достаточной точностью, да и вообще верил бы в них. А то принесёшь неправильно неверного или вола в жертву, и всё, благодать улетела мимо твоего Святилища, или что ещё хуже, попала к конкуренту. А у валар такого не наблюдалось, им нужен был Эфир и они обладали знанием, как его правильно сплетать в контуры. Тогда к чему вся эта канитель? Очень странно.       Покоя мне в этом вопросе не давал сам Эру Илуватар, я уже понял, что это какая-то карманная вселенная, где он ставит какой-то эксперимент. Но, и у Эру не было ни культа, ни храмов, ни обрядов, ни правил жизни, ничего, что бы могло порождать благодать. Теперь вопрос, если люди не могу без веры тупо из-за своей ментальности, им хуй каменный поставь, который будет воду давать, если за тестикулы потеребонькать, так и они ему поклоняться начнут. А тут столько искренней веры и служения не пойми куда уходит, если вообще уходит. Но ладно, слушаем дальше.       И вот, когда люди поделились на два лагеря, образовался третий, который проголосовал ногами. Собрал свои манатки и ушёл на Запад, но до Нуменора не дошёл, а осел где-то в районе Шира. И стали там поживать, да и забили хер на все эти разборки. Мелькор, валар, Эру, какие-то эльфы, Предназначение — всё это было какой-то нездоровой хернёй, которая их не интересовала. Селились они в норах, так как каменной кладке их никто не обучил, время проводили за скотоводством, выпасая на зелёных лугах и богатой чернозёмной почве скот, так как другого не умели. А свободное время проводили в кутеже и незатейливых развлечениях, в общем, бухали и ебали гусей.       Из-за такого образа жизни малеха деградировали, ростом не вышли, да и шерстью покрылись, так как сапоги ножки натирали. И выглядят они сейчас так, как я их видел. Отсюда и особенности культуры, именно хоббиты изобрели курительные смеси, открыли различные весёлые грибочки и травы, научились бродить вино, гнать бухло и первые открыли благо дистилляции. Если бы не были грёбанными хиппи, то придумали бы и проституцию. Но видать, они настолько любили это дело, что не понимали, что за это можно деньги брать. В большую политику не лезли, ни с кем не воевали, жили тихо-мирно, а к чужеземцам относились весьма гостеприимно.       Так что все хоббиты-авантюристы были изгоями, полудурками и просто бродягами, по меркам самого обычного хоббита. А вот если у тебя есть глубокая, уютная нора, стоит маленький перегонный куб, а на заднем дворе растёт ганджубас. Вот серьёзно, непобедимая трава, в любом мире прорастёт. Именно такой хоббит считался нормальным и приемлемым в обществе.       По итогу разговора культурный шок испытал уже я, и полез к Вовочке, заставить его снять ботинки... ну, мало ли, вдруг он хоббит, а то по поведению типичный низкорослик. Разве что природа героя анекдота вечно его в какое-то приключение втравит, из которых он пытается выкрутиться, чтобы вернуться к обычной жизни: пить пиво с водкой, курить всякое, девок портить, и нихера полезного не делать. Ну, ещё он был мудаком полнейшим, а так все хоббиты были добрыми, отзывчивыми и гостеприимными. Так что Бильбо был у нас изгоем, да и обладал настоящей жидовской жилкой. Такого отношения, как у Бильбо к своим кладовым ни у одного хоббита нет. Но тут можно подозревать корни детей Дурина, вот эти жадные и сквалыжные, но опять же, со слов Феанора, а тот от Мелькора понабрался. Я ещё ни одного кхазада не встретил.       История вышла очень поучительной, кто наслаждался жизнью, тот быстро деградировал и ничего другого в жизни не умел. А, кто страдал и превозмогал, тот цивилизацию после себя оставил. Но опять же, тоже ничего кроме, как превозмогать и страдать в жизни не умел. Карма!

***

      Я долго рыскал по лесам, холмам и весям в поисках того злополучного схрона, который охраняли братья тролли. Не то, чтобы очень хотелось поживиться реликтовым оружием, но всё же вещи были знаковыми. Но, видать, старина Гендальф знал какие-то особые тропы, которыми вывел к тройке троллей Бильбо и компанию.       Пробежавшись раза три взад-назад я махнул рукой на это гиблое дело, пусть клад достанется кому-то другому, а я у Смауга одолжу погремушек и сам себе сделаю арсенал, куда лучше, чем в каноне.       Следовательно встал вопрос, а как мне Мглистые Горы пересечь, чтобы оказаться на другой стороне и попасть в Лихолесье, да ещё и не пройти мимо той пещеры, где сидит чудо-юдо Голлум.       На выручку моему топографическому кретинизму пришёл Феанор, который рассказал о Высоком Проходе, которым воспользовались эльфы в своем Исходе в Валинор. Про Высокий Проход в легендах нолдор было написано много, включая поэтически эдды, восхваляющие красоту природы этих мрачных гор. Конечно, нынешние горы были не чета тем крутым склонам и высоким кряжам, которыми пробирались эльдар вслед за Оромэ. О чём пришлось выслушать множество песен и стихов от Феанора.       Единственное, что не упоминали легенды нолдор, так это о нынешних обитателях этих гор. А здесь засели настоящие партизаны, думаю не стоит мне рассказывать об Афганистане и как трудно оттуда выбить партизан. Так и тут, с теми, кто приходил в Лихолесье или владения Элронда, справлялись рейнджеры. А я же понадеялся на русскую авось и на то, что если уж Гендальф прошёл, то и мне нечего опасаться. Как оказалось зря. — Кажется нас окружили. — прошептал Феанор, замерев на месте.       Я же весь собрался и выставил вперёд копьё. — И, где же твой хваленый эльфийский взор и слух? — прыснул ядом я в своего спутника. — Если бы я был в твоем теле постоянно...       Но договорить нам не дали, из-за скал показались местные партизаны и наставили свои причудливые луки на меня, обернувшись я заметил, что нас взяли в кольцо. Из пещер, находившихся выше по склону, высунулись такие же ребятки, замотанные в лохмотья. Штук так сорок стрел сейчас были нацелены на меня, и это не считая тех, кто бился врукопашную и сейчас залёг, чтобы выпрыгнуть в подходящий момент.       Вперёд, взобравшись на скалу, вышел высокий мужчина в лохмотьях, замотанный, как какой-то представитель местного Талибана. Он гордо встал во весь рост, опёрся на свое копьё, и убрал мотки ткани со своего лица, следя, чтобы солнце всегда было позади него. Мне открылось лицо... эльфа? Гладко выбритое, суровый взгляд янтарных глаз, высокий лоб, бронзовая кожа и густые серебристые брови. Что-то в каноне про таких эльфов ни слова. Эльф обратился ко мне на неизвестном языке, который я никогда не слышал. — Феанор, кто это вообще такие, я в народах эльфов не разбираюсь? — обратился я к нолдо, всё ещё защищаясь от стрел копьём. — Это не эльфы, Хари, перед тобой, — Феанор театрально развернулся и простёр руки в сторону партизан. — Вольный народ урук, нами называемый орками!       Я захотел сесть, где стоял, мои брови поползли вверх, это орки? Мдаа, сильна пропаганда валар всемогущих. У меня в книжках они были низкими, кряжистыми, все в язвах и конечности их были выгнуты под неестественным углом. Их нижняя челюсть должна была быть выдвинута вперёд, а рот должен быть полным кривых, острых зубов. Но эти орки выглядели, как настоящие эльфы. — Скажи они уродливые? — прокомментировал Феанор лицо их предводителя, а тот снова что-то повторил на чёрном наречии. — Ты чёрное наречие знаешь? — Только ругаюсь на нём.       Мдаа, вот и вся польза от моего спутника, вот если бы мое тело было в его распоряжении всё время... Неа, размечтался Феанор, знаю, чем заканчивается такая форма одержимости.       Судя по тому, что приказ был повторён в третий раз, а я ещё не был нашпигован стрелами, как гусь на Рождество. То хотели они от меня одного,ну или другого, что обычно требуют в такой ситуации. Я обнажил свой меч, а тетива луков натянулась сильнее, одно неверное движение и все они полетят в меня, тут никакая эльфийская грация и боевой опыт не спасёт. Я бросил с суровым лицом меч на землю, а следом кинул копьё.       Мдаа, не окружи меня со всех сторон, может и спасла бы меня моя Бум-Палка. А будь здесь достаточно Эфира, я бы вообще не попал в такую западню, что-то я совсем расслабился, даже маску Ученика Смерти не носил, а ведь я помнил, что где-то кхазады повстречали орков в своем путешествии к Одинокой Горе. Но нет, понадеялся.       Следом я бросил свой шлем и снял подшлемник, обнажая свое лицо и голову. Чем вызвал интерес орков, они стали подыматься и более внимательно меня рассматривать. Будем надеяться, что они не узнали в доспехах работу нолдор, а на груди моей герб Первого Дома.       Как я и рассчитывал меня хотели взять в плен и допросить с пристрастием, а может и казнить где-то на потеху публики. Что же, поглядим куда хотят меня проводить местные партизане и чем это кончится. Будем крутится. Ведь вход в пещеру Голлума лежал как раз на их территории.       Меня окружили, их лидер связал мне руки и повёл на длинном поводке. По сторонам шли орки с кривыми мечами местного производства. Феанор не упустил шанса пройтись чёрным наречием по местным кузнецам, и вообще, высказать всё что он думает о кузнецах-орках. Как же хорошо, что они его не слышат.       Я принялся рассматривать самих вольных уруков. Они были выше эльфов, более рослые, держались уверено и с вызовом. Одежда на них была лохмотьями, плащ, скрывавший всё от лица до сапог, а под ним были доспехи, которые сочетали в себе элементы множества культур, в том числе и когда-то живших здесь кхазад. Оружие они делали сами, и было у них на вооружении множество вещей: луки, алебарды, кривые мечи, острые ножи, серпы, хопеши, латные перчатки с шипами и лезвиями. Были и щиты, как малые из дерева, так и серьёзные ростовые из металла. Украшенные по всем канонам степняков — выглядеть должно устрашающе и молодецки. Так что торчали шипы, черепа, и прочая декоративная херня.       Дай я бой, меня бы положили, ну может быть немного помог прожить Феанор, но если уруки живут столько же сколько и эльфы, при этом не увядают и не устают от мира. То тут могло быть достаточно мастеров боя, тем более Феанор обмолвился, что урукам не чужды и разборки среди своих для поддержания формы, а сами они неистовы и свирепы.       Нашлись у них в арсенале и хлысты, один урук непременно захотел им воспользоваться на мне и щёлкнул почти над ухом, чудом не задев мою симпатичную мордашку. На такое я обернулся и бросил: — Ещё раз так сделаешь, я выдавлю тебе глаза, а рот натяну на жопу, ты понял меня?       Конечно же, урук не понял меня, но общий посыл и эмоциональный окрас уловил. К моему удивлению, остальные засмеялись и стали отпускать комментарии в мой адрес, но больше попыток щёлкнуть меня хлыстом не последовало.       Уруки спускались под гору и тянули меня следом, меня вели как пленника, но вскоре это изменилось. Так как уруки затянули низкую и злобную песню, а я решил их поддержать. Модулятором я не пользовался, так как был шанс, что от моего скрежета они разбегутся или рухнут без сил. Так что я начал им в такт подпевать, распаляясь всё сильнее.

Where there's a whip, there's a way. Where there's a whip, there's a way. Where there's a whip... there's a way... We don't wanna go to war today But the Lord of the Lash says: "nay, nay, nay!" We're gonna march all day, all day, all day! Where there's a whip there's a way!

(Перевод: Где хлыст, там и тропа х3 Сегодня не хотим, идти мы на войну Но хлыст погонщика нам говорит: «нет, нет, нет!» Идти мы будем весь день, весь день, весь день Где хлыст, там и тропа)

      Желая поддержать мою обреченную попытку побега, вылез Вовочка, Надя и Солидарность, переодевшись в хламиды на подобии орочьих, взяв в руки различные инструменты. И что-то я потерял связь с реальностью, так как их орки приняли за своих. Мало того, так ещё и мое пение было встречено на ура и всю дорогу они распевали под гром барабана и лязганье гитары наш походный марш.       Путь нас уводил всё ниже и ниже в горы, пока мы не вошли в пещеры, там орки скинули с себя хламиды и стянули с меня доспехи. Что позволило мне рассмотреть то, что среди походной партии были и женщины. Они заплетали свои волосы в тонкие косички или носили короткие волосы, как мужчины.       И конечно, мимо такого равноправия не мог пройти мимо Феанор, спустив всех собак на орков, что они дескать варвары, далеки от цивилизации. И вообще в традиционном обществе место женщины хранить очаг, а орки даже таких простых вещей не понимают.       Я решил не ранить слабое сердечко Феанора рассказом о гуманизме и равноправии, которое цвело и пахло у меня в Отечестве, особенно за океаном в США. Хотелось его поддеть вопросом об Арвен, Лутиэн и Галадриэль, но я был занят куда более насущными проблемами. Меня раздевали.       А когда освободили из доспехов, то долго рассматривали, обступив кружком, и обсуждали, скорее всего то, что же я мать такое. Если переговоры не зададутся, то попрошу Ваша меня через тень вытащить, тем более здесь пиздец какая темень.       Но мрак пещер быстро исчез, орки разожгли факелы и дальше уже без пут стали меня вести лабиринтом, наверное, надеялись, что я не запомню дорогу и попросту не выберусь. Ха! Наивные! Мне как раз к вам и надо, чтобы путь Бильбо повторить.       Феанор продолжил вести культурный экскурс и поведал о том, что свет солнца противен урукам, как и свет звёзд эльфов, который эльфы научились благодаря ему собирать в кристаллы. Поэтому варвары пользовались примитивным огнём. Я же думаю, что секрет в том, что огонь не требовал Эфира для своего горения.       Путь в сердце горы мы продолжили под мой экспромт. Мои аккомпонимёры или аккомпониматоры попросту вымазались в какой-то медной краске, даже особо не утруждая покрыть всё лицо, и это сошло им с рук.

The crack on the back says we're gonna fight We're gonna march all day and night and more For we are the slaves of the Dark Lord's war. Left, right, left, right, left, right Where there's a whip, there's a way! Where there's a whip, there's a way. Where there's a whip... there's a way...

(Перевод: Ссадины на спине нам твердят, что сегодня будет бой Мы будем идти весь день, всю ночь и даже дольше Потому что мы дети войны Тёмного Владыки Левой, правой, левой, правой! Где хлыст, там и путь. х3)

      Так мы и вошли в чертоги, где должен был пройти суд надо мной или вершится казнь. Надо будет попросить запятую самому поставить в «казнить нельзя помиловать». Ну или пусть бросят в куст терновника хотя бы.       Чертоги местного правителя были украшены по всем традициям племенного строя: множество костров, незатейливые гобелены на шкурах животных, и конечно же, большой гранитный трон с множеством торчащих шипов, клыков и бивней.       На троне сидел Король Орков, хотя какой король, настоящий Вождь, уж рыбак рыбака видит издалека. И он был крут. Размером и комплекцией со старину Арни, когда он играл Конан-Варвара, да и одет был также, набедренная повязка из шкуры и ритуальная краска по всему телу, рогатый шлем и здоровенный меч были при нём. А вокруг его трона сидели девушки из его племени. Эх, хороши мерзавки, да и одеты подобающе в тонкие ленты из ткани, которые почти ничего не прикрывали.       Так что я вдоволь налюбовался на их крепкие, мускулистые тела, и у каждой было за что подержать. Да, вот так вот должна была выглядеть женщина, а не эти тощие эльфийки-анерексички. Хотя я их почти не видел. И судя по тому, как они сидели, это были вольные женщины, а не какие-то рабыни.       Мне показали, что надо встать перед Вождём на колени, видать я уже добился какого-то уважения, раз меня не толкнули просто, чтобы я в грязь упал лицом. Я решил подыграть и поклонившись, опустился на колени. Король величаво кивнул и что-то спросил на чёрном наречие. Ответ держал лидер партизан, что меня схватил, и о чём-то очень долго рассказывал.       Я закрыл глаза и стал себя настраивать, совсем уже не понимать местных мне не хотелось. Так что я заставил себя поверить, что местные говорят на квенья но совсем грубой и примитивной. Но сказ лидера подошёл к концу и от меня хотели получить ответ, за что я получил тычок под рёбра сапогом и какое-то напутствие на их языке. Что сбило меня с настроя, и я надел Орден Вождя, приложил палец к губам и шикнул на всех. Удивительно, но сработало, интересно, почему они со мной миндальничают?       В полной тишине, был слышен лишь шепот любопытных орков и хлопки подзатыльников. И вот, я наконец-то закончил себя убеждать. — Я Странник. — промолвил я, открыв глаза и поглядев в глаза Вождю, надеюсь это не считается прямой угрозой. — О! Твоя вспомнить наш говор! — промолвил Вождь со странным акцентом. — Теперь наша говорить с твоя.       Мдаа, я представлял примитивный и грубый язык, но кажется, немного перестарался. — Моя говорить. — раз уж приехал в Рим, то надо говорить, как римлян, хоть и на низкой латыни. — Что твоя такое? — последовал первый вопрос. — Человек. — без замедления ответил я. — Твоя обманывать. — Моя в это верить. — Твоя одеваться, как раб, но твоя петь, как урук. Твоя ходить свободно, но человека бояться наша гора. Твоя не носить бороду, как раб, но моя думать, твоя слишком молодая для бороды. — Слова твоя истина. — Я Вождь наша гора, моя говорить и говорить всегда истина. Моя говорить слова Тёмный Владыка. — Саурона или Мелькора?       Орки зашумели и стали перешептываться, а Вождь стал кивать каким-то своим мыслям. Стукнув о гранитную твердь своего трона мечом он призвал к тишине. — Твой назвать имя Тёмный Владыка, твоя знать свобода. Зачем твоя приходить в наша гора? — Моя быть враг врагов Мелькора, но моя не быть его друг. Моя искать Мелькор, моя подарить Мелькор свобода.       Кажется, я начал понимать незамысловатый говор урук и ценности их культуры. А орки снова загудели и Вождю пришлось дольше стучать мечом, как бы сколов не было, хотя там такая рельса, что ей ничего не будет. — Наша нравится слова странного. Но наша урук! — Урук! Урук! Урук! — загудели остальные. — Твой пройти испытание, твоя показать себя достойный воин, твоя жить. Если нет, твоя умирать. Рожа-мясо! — позвал Вождь.       Вперёд вышел мужчина из урук, который командовал взводом пратизан. — Какое оружие найти у Странный? — Наша найти у него меч и копьё. — Твоя владеть копьё, пусть бой будет на копьё.       Мне вернули мое копьё и жестом приказали встать, Рожа-Мясо тем временем разделся до штанов и стал поигрывать мускулами, выкрикивая всякое толпе разогревая её. Сцена есть, надо тоже себя показать, я тоже стал вертеть копьём и показывать всякие акробатические номера, от чего толпа взревела предчувствуя хороший бой. — Довольно! — крикнул Вождь. — Биться!       Мой противник незамедлительно выбросил наконечник копья мне в лицо, и я получил хороший такой шрам на пол щеки. Дальше пришлось уйти в оборону, показывая всякие выкрутасы, старательно обмениваясь ударами и отводя его удары различными блоками и избегая выпадов уклоняясь. Чтобы всё выглядело весело и солидно, даже пришлось немного взвинтить темп. На потеху толпы мы обменивались ранами и ударами, ставя блоки и уходя с линии удара, я постепенно стал погружаться в Зону и больше думал, как бы зрелищней принять удар, показывая, что прошёл совсем по грани.       Феанор стоял в стороне и только к лицу прикладывал ладонь, постоянно давая советы и требуя, чтобы я передал управление, уж он-то покажет как надо. В итоге его отволокли под белые рученьки в домен, позволив мне закончить бой, как я такого хочу. Но скорее, как диктует моя любовь сцены.       Чувствуя, что устаю и следя за полоской Жизней, чтобы они не ушли в критическую зону, я продолжал танцевать с Рожа-Мясо. И когда уже нельзя было тянуть дольше, взвинтил темп до максимума и усилив кинетическим импульсом удар, я припал к самой земле и провёл удар по ногам. Рожа-Мясо упал на землю, а я приставил кончик копья к его шее, выгнувшись зрелищной дугой. Толпа взревела и жаждала крови, я же взглянул на Вождя, тот очень внимательно следил за мной, не давая каких-то намеков или прямых приказов. Выждав несколько секунд и вслушиваясь в рокот толпы, я протянул руку, чтобы помочь встать своему противнику.       Уруки ликовали, а Рожа-Мясо хлопнул меня по плечу. — Почему твоя не убить Рожа-Мясо? — перекрикивая толпу спросил Вождь. — Моя казаться, он славно биться, моя не держать зла на Рожа-Мясо, он поступить, как хороший урук. Моя не видеть зачем убивать.       Судя по гомону толпы я поступил правильно. Вождь приказал принести какую-то чашу и набрал туда ритуальной краски. Подойдя ко мне и нависая надо мной, он погрузил два пальца в чашу и нарисовал у меня на груди какой-то символ. Который совпадал по начертанию с символом на шкурах. — Твоя показать славный бой, твоя знать истина и говорить свободно имя Тёмный Владыка. Ты странный, но твоей рады в наша гора. — Моя приходить из далекой земля, там мудрый говорить: Враг моя врага — мой друг.       Я протянул руку с раскрытой пятернёй уруку, Вождь кивнул и сжал её у локтя. — Теперь твоя говорить, как урук, Странный.