Нежность

- Маленькая? А когда я перестану быть маленькой, мне можно будет сказать!? – Повышаю я голос, но сразу замолкаю. – Простите. - Да ничего. Выскажись, скажи всё что хотела. Давай не сдерживай себя. - Можно я уже пойду? - Нельзя. - Ну ладно… - вздыхаю я. – Чего вы от меня хотите? - Чтобы ты поняла, нельзя себя так вести. Ты ещё слишком маленькая чтобы с девочками целоваться. Ой, да что я говорю, ты ещё слишком мелкая, чтобы целоваться в принципе. – Она на секунду задумывается и качает головой. – Пойми, Юленька, ты же сюда приехала, чтобы загорать и купаться, чтобы здоровья набираться на целый год. Ну зачем тебе эта Ирка? - Не знаю, - всхлипываю я. – Просто с ней я чувствую себя живой. - А без неё какой? Ой, не мели глупостей. Юля, Юлечка, ты же такая красавица, - она приподнимает меня за подбородок и смотрит мне в глаза, я а всеми силами пытаюсь отпустить взгляд, чтобы она не увидела слёз. - Я не знаю, я ничего не знаю, - всхлипываю я. - Ну не плачь, не плачь, - успокаивает она меня. И тут я слышу голос другой вожатой. - Да отстань ты от неё, смотри как зашугала девочку. Она же мелкая ещё. - Как целоваться так она уже взрослая, а как просто поговорить – мелкая, - огрызается вожатка. - Отпустите меня, пожалуйста, - прошу я её. - Иди, иди, Юлечка, - хлопает она меня по плечу. - А вы маме не скажите? - Что ты с Иркой целовалась? – смеётся она. – Нет, не скажу. Но постарайся так больше не делать. - Да отстань ты от девчонки, пусть целуется, с кем хочет, - голос другой вожатки. И почему не она в нашем отряде, мне кажется, мы бы с ней поладили. - Не мешай мне проводить воспитательную работу. - И что ты в ней воспитать пытаешься, - другая вожатая поднимается и подходит к нашей. – Умение скрывать свои чувства. Отпусти девочку, она же ничего плохого не сделала. - Я ничего плохого не сделала, это правда, - подтверждаю я. - А с Иркой ещё целоваться будешь? - Не знаю, - честно отвечаю я. - Опять врёшь, - вздыхает вожатка. – Зачем ты всё время врёшь? - А как ей не врать, ты ж запугала её, – продолжает моя заступница, смотрит мне в глаза и спрашивает меня. – Ты любишь её? Меня так пугает этот вопрос, я боюсь его даже сама себе задавать, но тут почему-то отвечаю. - Да, - киваю я. А она так по-доброму улыбается и смотрит на свою коллегу, а после опять на меня: - Ну так целуйтесь сколько хотите, только чтобы другие вас не видели. И мне так легко на душе становится, так классно. - Спасибо, - шепчу я и смахиваю слезинку. - Не за что, - отвечает она и снова смотрит на свою коллегу. – Видишь, как воспитательную работу проводить надо. - И чему ты её научила? Как быть лесбиянкой? - Господи, а ты перевоспитывать её собралась, - вздыхает та. – Если ей суждено – она станет лесбой уж будь уверенна. Ни ты, ни весь этот дурацкий лагерь тут не при чём. Она просто родилась розовой. - Откуда ты знаешь. Эта Ирка такая. - Да при чём тут Ирка, была бы другая девка, она бы с ней сосалась. – Она смотрит на меня и кивает в сторону двери. – Иди, иди, можешь быть свобода. - Я могу идти? – не верю я своему счастью. - Ага, - говорит она. А наша вожатка добавляет: - Только, чтобы больше вас целующимися никто не видел. Поняла? - Поняла, поняла, - радостно киваю я и на всех парах бегу к Ирочке, хочу ей всё рассказать. Забегаю зачем-то в нашу комнату, но её вещей там уже нет. Когда интересно она успела вещи собрать? Ирка такая быстрая, за ней прям не угнаться. Выхожу из домика и направляюсь к тому месту, где мы виделись с ней ночью. Правда, днём не так-то просто его отыскать. Где же та тропа? А вот она. Прохожу через заросли лаврового листа (понятия не имею, как это растение называется по-настоящему, но пахнет оно как лавровый лист) и подхожу к уже хорошо знакомому домику. Там тоже вроде вожатые живут, но это больше напоминает техническое помещение с запасными кроватями и прочим хламом для лагеря. Хотя пара жилых комнат здесь всё же есть. И уже на пороге ощущаю какой-то неприятный холодок внизу живота. Что-то не так, у меня прям предчувствие, что-то случилось. Я вижу директрису и подбегаю к ней. - Юль, ты, что здесь делаешь? – сурово смотрит она на меня. - Я… я… - начинаю заикаться. Я, наверное, сейчас такая напуганная, но тут в дверях я вижу Ирку, и у меня на душе становится празднично. - Я к Ирочке пришла, - говорю и вижу, что Ирочка выкатывает свой чемодан, а вслед за ней идёт бледная субтильная женщина в каком-то старом шматье будто из секонд хэнда. – Ир! – машу я ей ручкой. - Я же сказала вам лучше не видеться, - говорит директриса. Но мне на её мнение уже пофиг. Ира бросает свой чемодан и бежит ко мне обниматься. - Юля, Юлечка, - обнимает она меня, а на глазах почему-то слёзы. - Что случилось, зачем этот чемодан, ты что уезжаешь? - Да, да, - всхлипывает она. – Меня мама забирает. – Чёрт, я никогда не видела её плачущей. И тут я слышу голос её матери и понимаю, всё, что Ирка говорила про мать не преувеличение. - Ты почему чемодан свой бросила. Ты куда побежала! – Этот постоянно переходящий на крик голос меня уже раздражает. – А-а-а, так вот это шмаромойка которая мою Ирочку… - дальше идёт какое-то ругательство, которое я даже понять не могу. - Мам, не смей на Юлечку наговаривать. - Юлечка, значит, Юлечка! – орёт она на меня. – А родители знают, что ты в лагере жопой своей крутишь и девок чужих соблазняешь! Я стою вся красная и не знаю как реагировать. Но за меня неожиданно вступается директриса. - Не надо так, Юля – хорошая девочка. – Видать, она ещё хочет, добавь «Это ваша Ирочка тут устроила», но маме не решается такое про дочурку сказать. А та вообще не обращает ни на кого внимания, знай, прёт себе и орёт на всех, как умалишённая. - Что, Ир, на девку повелась, лижетесь там по углам. Мало того что у нас ты по ним таскалась, так и тут в лагере нашла себе полизушницу! - Мам, не смей так про Юлечку! Она хорошая! - Вижу, хороша девка, не наша какая-то, чёрненькая, носатенькая, что на экзотику потянуло, наших девок во дворе всех перелапала! Я испуганно смотрю на Ирочку, а после опять на её маму. А Ирка шепчет мне: - Не обращай внимания, она всегда такая. – А после поворачивается к своей мамке и цедит сквозь зубы. – Ты можешь хоть тут меня не позорить? Пожалуйста! – Вижу, что умоляет она из последних сил, и у самой уже слёзы на глаза выступили. А директриса так смотрит на всё это, и я вижу, что она в шоке. - Всё поехали! - хватает мамка Иру одной рукой, а чемодан другой и тянет за собой по аллейке. Остаёмся мы с директрисой наедине и смотрим им вслед. Слушаем этот бессвязный поток какой-то старомодной брани. Директриса ещё пару секунд соображает, а после смотрит на меня: - Юль ты как в норме? - Я - да, - говорю, а сама не знаю, что чувствовать. Как представлю, что больше её не увижу, так на сердце прямо холодеет. - Юль, ты что плачешь, не надо, отдых ещё только начался. – А после улыбается и добавляет. – Найдёшь себе ещё кого-нибудь. - Да как же вы не понимаете, - смотрю на неё заплаканными глазами и бегу вслед за Ирочкой. А та идёт, как на Голгофу, тянет за собой этот чемодан, и выслушивает бессвязные бред своей мамки. Подбегаю и хватаю её за руку. А Ира смотрит на меня измученно и улыбается. Её мамка меня не сразу замечает, так сильно она увлечена поношением дочери. - О-о-о, припёрлась таки, мало я розовых повидала. Послала же Бог «не то сына не то дочь». - Не смейте так про Ирочку, - вдруг ни с того ни с сего говорю я. – Она очень хорошая. Её мать аж на месте замирает. Не ожидала она встретить отпор, тем более от кого, я же явно не выгляжу как-то серьёзно в её глазах. - Хорошая, чем хорошая? Бухает, курит, с девками полизушничает. - Всё равно не смейте, - говорю я с твёрдостью в голосе. Вижу Иркино лицо, и она прямо расцветает. - Т-ч-ч-ч, - шепчет она мне. – Как бы и тебе не влетело. - Да ладно, пусть выскажется, - вдруг переменяется её мать. – Что она в тебе хорошего-то разглядела, чего я не смогла за столько лет разглядеть. Ой, послал же Бог на мою голову. - Ира не курит, она почти что бросила, - говорю. – А ещё она рисует красиво. - Девок, - мать не может не подколоть свою доченьку. - Я тоже девочек рисую. - Да вы походу с ней одинаковые! – Иркина мать останавливается и на нас со своей дочуркой смотрит. – Ох и устала же я от твоих выходок! - Устала? Когда ты устать успела?! Ты же меня всё лето не видела, как сплавила в этот дурацкий лагерь, так и с концами! Считай, от дочурки избавилась. – Орёт на неё Ирочка, но я её успокаиваю. - Т-ч-ч-ч-ч, - нежно прикладываю я палец к её губам. – Не надо кричать. Она на меня так смотрит, типа не понимает: - А как с ней по-другому можно общаться, если она тупая. - Не надо так про свою маму, - говорю, а сама боковым зрением вижу, как переменилась в лице её мать. В это время нас догоняет директриса. Видать, она думала тут уже драка идёт с вырыванием волос и выцарапыванием глаз. Но к её удивлению, тут всё спокойно. - У вас всё в порядке? – смотри она на нас. - У нас да, - отвечаю я за всех и прижимаюсь всем телом к Иришиньке, представляю, как мне будет без неё плохо и мне становится от этого горько. Директриса смотрит сначала на нас, а после переводит взгляд на Иришкину мамку: - Я подумала, что мы можем пока оставить Ирочку у нас, если вы ещё не твёрдо решили её домой забирать… - Да я тоже смотрю, - говорит Иркина мамка. – Если она ничего не творит такого… - Так что, пусть остаётся? – Улыбается директриса. - Да, - отвечает мамка. – Смотрю ваша Юлечка действительно хорошая девочка. Может она хорошо на неё повлияет. Ирка не дожидается, когда она закончит, а сразу бросается к ней целоваться. - Спасибо, спасибо мамочка. - Только с тебя обещание, чтобы курить бросила… если эту свою, - кивает она в мою сторону. – Ты бросить не можешь. - Юлечку? Нет, ни за что на свете, - целует она меня в щёку, а после в глаза смотрит и произносит шёпотом. – Ни за что и никогда. И мы целуемся прямо при мамке и при вожатой, а Ирка её додумывается мне язык свой в рот засунуть. Я хочу одёрнуть её, но Боже, как же я её люблю, прямо контролировать себя не могу. А боковым зрением я вижу, как Иришкина мамка одобрительно на нас смотрит и о чём-то беседует с директрисой.