Зачем ты меня искушаешь?

Я все еще сидел на палубе и пялится в бортик. Или как это называется? Ой, да ну его. Что я сделал не так? Почему он убежал? Я страшный? Да, нет, вроде, я нормальной внешности. Тогда почему? Мысли вертелись у меня в голове не самые радужные. Я думал, что он понял, кто я. Что, возможно, я его очернил. Или что-то вроде этого. Да, тот еще я паранойик. Уже вечер. Довольно поздний. На небе появлялись первые звезды. – Что случилось, Коул? Что-то серьёзное? Позади меня стоял сенсей. Просто лучший собеседник, чтоб говорить о чувствах, ага. И что ему сказать? Что вот можно сказать Ву? Раз начал врать, ври пока не рассекретят. – Не так уж важно, сенсей. – Важно. И от меня не должно быть секретов, мальчик мой. Эх, старик, если же я скажу, то что ты обо мне подумаешь? Не хочу я рушить сказку о ниндзя Земли. Не хочу. – Ужасное чувство. Словно место, где находится сердце, прожгли клеймом. Ну или продавили грудную клетку и сжали сердце. Понимаете? Говорю я, конечно, красиво, но это опасно. Для двацатидвух-летнего парня это вообще нормально? – Понимаю. Любовь-сложное чувство, Баккет. Но от него не сбежать, как бы это не было обидно. Тебя, похоже, отвергли? Почему вы такой догадливый, сенсей? Могли бы вы мне помочь. Поняли вы бы мою чёрную материю, вместо души. Да вот только, не выйдет ничего. – Не переживай. Все еще будет. Будущее меняет людей, всегда. И ты измениться сможешь, и тот человек, которого ты любишь, изменится. – Спасибо, мастер. Я надеюсь. Что-то тёплое извивалось внутри меня, словно змейка. Приятное ощущение. Старик исчез, как исчезает всегда. Интересно, как он это делает? Вот будь я обычным человеком с тем же мышлением и мыслями, я был бы самым опасным психом. А ведь психи такие же люди, просто... Как бы сказать? Они осознают глубже, понимают шире, не то что люди. Люди видят лишь то, что им хочется видеть, то что могут, а дальше им не так интересно смотреть. Да и зачем? Незачем. Этому нет никого смысла. А все психи стараются быть обычными. Обычными... Кто еще таким хочет быть? Ниндзя... Может, они тоже каким-то образом психи? Кто их знает? Так много вопросов, но, как всегда, мало ответов. Вот кто даёт ответы? Вселенная? Ха-ха, да как бы не так. Ответы даёт мозг. И ничего другого. Как вселенная будет давать ответы? Это глупо. Вселенная не умеет говорить... Я погнал все мысли прочь из головы и стал просто смотреть на небо. Романизация звезд? Почему бы нет? Но вот только, что с этих белых искорок взять? Что в них особенного? Это просто горящий газ. Как по ним можно предсказывать, что преднаписано человеку? А никак. Ложь это всё. Несусветвая чушь. А что романтичного в ветре? В холоде? Тоже ничего. Ветер–это разрушительная стихия, которая может уничтожать целые города. А холод. Холод убивал людей во времена войн. Ничего нет здесь романтичного. И опять я начал думать. Э-э-эх. Молчание повисло на несколько минут. Тишина давила на плечи. Я закрыл глаза. Темнота. Темнота. И еще раз темнота. Ничего нового. Глаза резко распахнусь, я глянул безумным взглядом на Луну и засмеялся. Истерично, словно не по-настоящему. Глаза стали голубыми. Как при чувстве свободы. Может, это освободились чувства? Не знаю. Опять. Как много размышлений. Рот я закрыл и теперь смеялся без звука. Даже стало больно. Воздух закончился и моё сознание отключилось. И снова темнота. Как же она меня уже раздражает. Вдали мелькнула красная искра. Ха, иронично. И еще раз. Что за выходки? – Эй? Где я? Эхо разносилось довольно долго. Ненавижу своё сознание. Такие игры меня не устраивают. Вдруг. Я услышал смех. Я знаю его. Знаю чей он. О, дьявол. Мимо моих глаз промелькнул кадр, где я еще демоненок. Я смеялся. От чего, спросите вы? Я играл с отцом. А если быть точнее, с самим Люцифером. Когда-то он был довольно дружелюбен, но после ухода Бога, помрачнел и стал жестоким. Мои силы тогда были слишком слабы, но отец верил, что я буду великим правителем. Что-то я развел сопли, скоро в лужу превращусь. Я промотал кадр немного вперёд и заметил блеклую фигуру. Честно, я не знаю, кто это. Или же просто не помню. Фигура была женской. Это я точно понимаю. Она не была красной, не была чёрной, не была других тёмных цветов. Она была голубой. Кто же ты? На месте этой женщины проскачила искра. И снова красная. Так. Мне это надоело. Я не понимаю, что происходит. Абсолютно. Выпустите меня отсюда. Это издевательство. И словно, прочитав мои мысли, местность испарилась, и я открыл глаза. Свет резал глаза до боли и до слез. Словно сквозь толщу воды я слышал голос...