Зачем ты меня искушаешь?

Я открыл глаза. Все равно темнота. Да как же ты меня бесишь. Голос становился чётче, и я понял, что это был Ллойд. Лучше Смит, поговорили бы, но нет. Этот идиот теперь будет меня избегать. Или я идиот? Что ж вы, люди, такие сложные-то? Темнота никак не проходила. Я не мог различить, что вообще происходит вокруг. Кто рядом со мной? – Ты как, Коул? – Нормально, зелёнка, не переживай – Тебя оставить одного? – Да, пожалуйста. Ушли... Или ушёл? Не знаю. Глаза все никак не хотели проясниться. Мне это надоело. От злости я разнёс тумбочку, что стояла у кровати. Где я, блять, вообще?! Какого хрена я не вижу? Что происходит? Конец от Коула. Баккет продолжал лежать неподвижно и хлопать глазами, чтоб хотя бы что-то увидеть. Тщетно. Что же Кай? А Смит сидел в своей каюте на кровати и держался за голову. – А зачем я убежал? Я уверен, он бы объяснил мне свою выходку. Должен был. Правда ведь? И он сходит с ума, сам с собой говорит. Кай не был гомофобом, но и себя к "этим" не относил. Никогда. Смит был желанным как и у девушек, так и у парней, поэтому даже привык. Но то, что это был Коул, его лучший друг, к тому же еще и брат названный. Ему не мерзко, он его не ненавидит. Он испугался больше. Посудите сами. Шатену только 16, когда Коулу 22, нормальная такая раскладочка? Разница довольно большая. Это и пугает. (Бля, чел, возраст-лишь цифра, а тюрьма-просто комната). Волосы все больше были взъерошены, взгляд задумчивым, а кожа бледной. Он не знал, что делать. Как теперь относиться к брюнету. Да вообще ничего не знал. Глупый Смит. Вернёмся к нашему демоническому другу. Баккет стоял у двери, опираясь на косяк, разговаривал с Нией. Говорили они о её брате, конечно же, о ком еще. – Он ведёт себя странно. Не ест, не пьёт, почти не разговаривает, пишет грустную музыку*. – Ты думаешь, что это я виноват?–чуть ли не рычал парень. – Ну, а кто ещё? Только ты, идиот. Я ведь знаю. Никто не знает, но я. Я другая. Понимаешь? – Ты это о чём?–демон не мог смотреть, поэтому и не разглядел эмоции, не прочитал мысли. Чёртово зрение. – Баккет, я ведь вижу тебя насквозь. Вижу даже, кто ты на самом деле,–пусть Ния и говорила тихо и спокойно, можно было догадаться, что она злится. Что сделал брюнет на это? Пра-а-авильно, послал. ~Ути, умничка. Не думаешь, что она теперь заподозрить может что-то? Не?~ – Кто здесь? ~Совесть твоя. Ты, похоже, её вообще потерял~ – А, это ты. Вот зараза. ~Это я ещё зараза? Спасибо, пока~ – Ну и катись отсюда. Проваливай! Мне никто не нужен! Оставшись наедине со своими же мыслями, Коул попытался лечь на кровать, но запнулся и растянулся по полу. И из-за своей же вредности остался лежать так. Всё равно. Полежав так минут 10, подумав, поразмыслив, он пришёл к мысли, что сам все испортил. – Надо было намёк хотя бы сделать. Но нет... Это же я. Глаза слегка прояснились. Теперь брюнет мог видеть очертания предметов. Цвета он так и не мог различить, но теперь хотя бы не будет натыкаться на что-либо. – Значит раскаяние? Что это значило, спросите вы? В общем. В детстве Коулу говорили, что иногда приходит момент, когда нужно покаяться из-за какого-то поступка. Иначе тебя будет что-то терзать. Названия для этого не было, поэтому это явление называли "раскаянием". Многие демоны не могли понять, в чем им раскаиваться, поэтому погибали от беспомощности. Страшная штука, верно? – Какой же я придурок. Испугал бедного парня. Всё только по моей глупости. Кого я виню? Кого я обманываю? Только я мог быть в таком виновником. Мир вокруг восстановился. Краски влились в жизнь. Наконец-то. – Надо извиниться. За этими мыслями Баккет вышел из каюты и направился в сторону, где жил Кай. Минуя лестничный проход, демон заметил, что рядом с дверью Смита ошивается Джей. Шикнул про себя. Сделал шаг. Пока они разговаривали, за куском дерева, то есть за дверью, слушал огненный ниндзя. – Вот дерьмо. Если пришёл Коул, то нужно бежать, думал Кай. Он может сделать все что угодно, паранойил шатен. Идиот ты, Смит, ой, какой идиот. Окно. Окно для огненного казалось выходом.(не суецайд, отвечаю). Подрасчитав высоту и скорость полёта, парень шмыгнул в окно. Кай скрыл за деревом, пока Коул блуждал по его комнате. – Чего он там так долго? Баккет остановился. Принюхался. Потом резко дернулся и вышел из комнаты. Смит не мог понять, что происходит, куда он так рванул? Ответ пришёл сам ввиде самого брюнета. Руки старшего сжимали плечи Кая, а тот и пошевелиться боялся. – Ку-ку. Ку-ку, мой мальчик,–прошелестел шепот адски низкого тембра. – Н-но как ты?... – Узнал, что ты тут?–уже закончил фразу брюнет. – Да,–Кай отодвинулся, но руки удерживали его недалеко от себя. – Неважно. Парни молчали. Никто не осмелился спросить, им даже нравилась эта спокойная тишина, но вмиг Коула стало плохо. Глаза потемнели. Чёрный зрачок стал размером с весь глаз. Руки и ноги тряслись и подкашивались. Тело било в судорогах, а кожа бледнела и становилась, как штукатурка. – Беги отсюда, Кай, беги!–адским рыком прогнал прочь ёршика брюнет,–Беги и не смей оглядываться! Смит рванул с места, не чувствуя под ногами землю, не чувствуя страха и непонятного отчаяния. Главное добраться. Главное домой. Главное успеть. Вслед глядел убегащему сильнейший демон и отец его. – А можно было без представлений? Предпредил бы хоть. Кая бы не напугали,–по-доброму обижаясь на отца, мямлил Баккет. – Ой, да ладно, зато весело,–голос Люцифера был, как сталь. Разрезал воздух, пространство и барабанные перепонки. – Конечно. Так зачем ты пришёл? – Сына навестить, а что? Нельзя? Нельзя уже любящему папке последнее выжившее дитя увидеть?–парадийность у них в роду. В крови. В природе. – Эх, а что если Кай не будет молчать? Память сотрём? – Ну, а как по-другому? – Да никак,–порешив на этом, они договорились, что Коул представит своего отца команде и мастеру Ву. Люцифер изменил свою привычную форму. Немного уменьшил рост и телосложение. С глазами ничего не поделаешь, были фиолетовыми, так и будут. Клыки немного выглядывалась из-за губ, что было даже удобно, чем то, что было раньше. – Можно идти.