Просчёт

      Иногда кажется, что всё, абсолютно всё, что имеешь, потеряно. Впрочем, почему «кажется»? Всё и так, черт подери, потеряно. И выхода уже нет. Ха-ха. ВыХОДА. Да, смешно. Если учесть, что ноги-то вообще не работают. Мёртвыми кусками кровоточащего мяса они волочатся по земле, пока руки (не менее запачканные в крови (не только в своей)) пытаются куда-то, а чёрт их знает, куда, тащить это слабое тело. По факту, легче было бы просто лежать, экономить силы, ждать «чуда». Ага, конечно. Будто эти «ангелы», на которых надеются все слабые и жалкие люди в этом «мире», существуют. Это самая глупая, отстойнейшая выдумка, которую, наверняка, придумал какой-то придурок, чтобы успокоить измученных людей, что шляются по ночам по пустошам, пытаясь найти здесь хоть что-то съестное. Но, как бы печально это не было, еды уже нет. Типа вообще ничего нет. Понимаешь? В мире хер найдёшь сейчас чистую воду, а еду… А кто её производит? Ага. Никто. Люди вернулись в то время, когда по улицам бегают свободно животные, а они их ловить должны. А теперь давайте вспомним о популяциях хищников, что теперь никак не истребляются людьми, и твари размножаются хлеще, чем кролики. Не так уж, в принципе, и плохо. Для тех, у кого есть ноги.       Юноша со стоном перевернулся на спину. Теперь уже в неё упиралась какая-то непонятная железяка, но, честно, пареньку уже было фиолетово, что у него там под спиной.       «Было бы здорово, если эта хрень продырявила меня к чёртовой матери,» — усмехается он, всё-таки немного выгибаясь, чтобы эта железка так в спину не упиралась. Помирать — так с удобствами!       Но вот только с удобствами не получится уж точно. Ноги, нет, мясо ног уже давненько тащится по земле, и от заражения крови в таком случае он точно не может скрыться. М-да… Он либо умрёт с голодухи, а потом его тихо-мирно покушают птички и прочие гады. Либо от столбняка, скорчившись от боли и умерев в мучениях. Что то, что это…       Живот мерзко бурчит. Больно. А ещё больнее принять то, что ты на настоящий момент являешься жалким куском мяса, который даже еду раздобыть себе не сможет.       Должно быть, всей этой жопе должно быть хоть какое-то рациональное объяснение, причина нахождения здесь и в таком состоянии. Юный Джостар понимал всё это прекрасно.       «Твари!» — Раздраженно выдавливает Джонни, вытирая с уголков глаз разрастающийся водопад. Он выше слёз, правда. Просто за это время он так измотался, надышался и проголодался, что сил не было ни на что. Только на слёзы и тихие стоны. Его кинули. Нагло и безжалостно. Они обещали, что помогут ему выжить, что дадут кров, пищу и воду. Но, увы, люди сейчас не в силах содержать слабых. А тем более того, кто даже ходить не может. Ноги-то были, но, Джонни сам понимал, что без них было бы даже легче физически. Он сжал ладони в кулаки и кинул взгляд на серое небо, прикусив губу и надеясь, что этот вид будет последним, что он увидит в своей жалкой жизни, которая и закончится здесь, на пустоши. Радовало то, что ближайшая свалка трупов была в километре отсюда и вся мерзость вроде тараканов и крыс не носилась здесь гурьбой.       Но так почему-то не происходит. К сожалению. Очень большому.       Услышав тяжёлые шаги, Джонни вздрогнул. Машины включились. А это значит, что сейчас его либо раздавят, что обычно и происходило, ведь машинам совершенно без разницы на то, что у них под ногами, либо заметят дыхание и уничтожат, выстрелив мощной дробью прямо по телу. «Пожалуй, это не так уж и плохо,» — шепчет он, вновь закрывая глаза. Но время шло, а шагов не было слышно. Джонни приоткрыл глаз, чтобы хоть немного понять ситуацию, в которой находится. — Ньё-хо? — кажется, раздаётся приглушённо, и Джонни из последних сил с хрипом и стоном приподнимается на локтях, явно понимая, что такой тихий звук издать машины не могут.       «Что ты, блять, такое?» — первым проносится в голове у Джостара, как только он видит перед собой, кажется, человека, но в таком виде, что только чёрт поймёт, кто это такой. Юноша приподнимает бровь и прищуривается, пытаясь разглядеть хоть что-то за стеклом маски. Напротив него явно стоит мужчина. Потому что вот ТАК женщины явно не одеваются, даже если на улице пару десятков месяцев апокалипсис.       Мужчина (?) машет юноше ладонью, не решаясь (?) начать говорить. На самом деле, Джонни вообще не понимал, кто этот незнакомец, и какого чёрта он сейчас делает, и почему он вообще стоит сейчас здесь, перед ним, а не идёт своей дорогой. Ведь знает, к чему это приводит. Все знают. — Эм… — Джонни отводит взгляд, продолжая пялиться на него с недоумением, — Привет?       Мужчина кивает и подходит ближе, снимая с себя просто огромный рюкзак (как он вообще ещё не разорвался в ручках от такой нагрузки?) и опускаясь рядом с Джонни, из-за чего тот ёжится, чувствуя некоторое напряжение. — Может, ты хоть что-то внятное ответишь? — в голосе слышно даже возмущение, и парень немного отодвигается, шипя от боли в ногах и руках.       Взгляд под маской вместе с головой поднимается вверх и, спустя несколько минут, мужчина кивает, снимает с ладоней перчатки, обнажая бледную кожу и длинные пальцы с покрашенными в зелёный цвет ногтями, лак давно уже потрескался, он ладонями лезет куда-то в шею, заводя ладони под капюшон и снимая, наконец, промышленный противогаз с головы. Джонни открывается вид на неаккуратный большой пучок волос и длинные локоны, что ниспадают на лицо и широкие плечи. Взгляд зелёных глаз встречается с голубыми, и незнакомец широко улыбается, обнажая чертовски странные золотые зубы. Какого черта?... — Ciao! — всё ещё улыбаясь, говорит он, а Джонни понимает, что напротив него-иностранец, который не знает его языка, и именно поэтому так отреагировал на слова коренного американца. — Ты знаешь английский? — всё ещё не понимая, что здесь происходит говорит он, потирая переносицу и разглядывая нежданного собеседника. — Знаю. — Кивает мужчина, и теории Джонни тут же рушатся, — Давай раны перевяжу… — переходит итальянец к делу сразу же, доставая из огромного рюкзака аптечку и антисептик. Джонни сначала мотает головой, но всё-таки принимает помощь, отмечая, что зелёные глаза смотрят на него, словно упрашивая его взглядом простить в чём-то, — Как тебя зовут? — напрямую спрашивает он, а Джонни лишь с недоверием смотрит на него и на бутылёк в его руках. Мало ли кем может являться этот итальянец, — А, ты про это. Это обычный антисептик. Новый. Закрытый. — уверяет его мужчина, почёсывая свою наистраннейшую бородку и протягивая бутыль в чужие руки, чтобы тот удостоверился в правдивости его слов.       Некоторое время паренёк крутит бутыль, отмечая, что он закрыт и выглядит реально в том плане, что такие же продавались в аптеке напротив его дома пару лет назад. — Джонни.       Итальянец довольно улыбается, и Джонни видит, что на зубах (грилзах?) написано «GO! GO! ZEPPELI!». — Джайро Цеппели, рад знакомству с тобой, Джонни, — Он принимает из чужих рук антисептик обратно и вскрывает его, рассматривая раны на ногах и руках.