ПостАпокалипсис

      Эрик шёл по коридору широким шагом. Внутри бурлили злость и раздражение на наглого мальчишку, который посмел лезть в душу. С чего он вообще решил, что знает что-то об Эрике?       — Чарльз! — вместо стука в дверь крикнул Лэншерр.       — Эрик? Заходи!       Чарльз сидел за столом. Видеть его лысым было непривычно. Лэншерр перевёл виноватый взгляд на инвалидное кресло. Чёрт! Мальчишка всё же не понимал насколько непростыми были их с Чарльзом отношения. Как Эрик мог оставаться в школе, если ему придётся ежедневно видеть Чарльза? Изо дня в день чувствовать вину за то, что он больше не сможет встать, за то, что едва не задавил его стадионом, да даже за то, что Чарльз остался без волос! Эрику было бы легче, если бы Чарльз хоть иногда на него срывался, как тогда, в самолёте. Они наорали друг на друга, и им обоим стало легче. Теперь же Чарльз словно спрятался в скорлупу Профессора Х, и что бы ни случилось излучал понимание и всепрощение. В этом и была основная сложность их отношений — то Чарльз не мог достучаться до Эрика внутри Магнето, то Эрик не находил Чарльза в Профессоре Х.       — У тебя всё в порядке? — поинтересовался Ксавье. — Выглядишь... не очень.       — Ты же телепат, зачем спрашивать? Залезь и посмотри.       — Эрик, ну сколько можно? Я же обещал, что никогда не буду этого делать.       — И каждый раз нарушал своё чёртово обещание, стоило мне пренебречь твоими убеждениями, — горько ответил Эрик. Видит Бог, он не хотел этого говорить, но раздражение взяло верх.       — Мне очень жаль, друг мой, — с сочувствием произнёс Чарльз, — но я не мог позволить тебе совершать ошибки.       — Ошибки? — прошептал Эрик, — Откуда тебе знать, Чарльз, что из этого действительно было ошибкой?! Ты телепат, а не пророк!       — Эрик...       — Нет, уж, Профессор, — ядовито выплюнул Лэншерр, — теперь моя очередь предостерегать тебя от ошибок. Скажи мне, что будет, когда придут в твою школу за твоими детьми?       — Они не осмелятся. А если осмелятся, то пожалеют.       — Очнись, Чарльз! Трое взрослых и четверо подростков не смогут защитить полную неспособных контролировать себя детей школу, не говоря уже о том, чтобы заставить кого-то пожалеть.       — Почти все дети контролируют свои силы. Тех, кто всё ещё срывается, не так много.       — Но не в условиях стресса и боя. Мальчишка прав, тысячу раз прав, твои дети должны уметь защищать себя сами. В любой ситуации. А «Люди Х» должны быть ещё на уровень выше. Мистик может натаскать детей, но не «Людей Х».        Лэншерр замолчал. Злость и обида, так бешено рвавшиеся наружу в начале разговора, стихли, и он спокойно ждал ответа Чарльза.       — Прости, Эрик. Наверное... наверное, ты прав. Я просто хотел дать им нормальное беззаботное детство. Без всяких тренировок, превращающих их в оружие. Но, пожалуй, лучше быть оружием, чем мертвецом, — невесело усмехнулся Чарльз. — Не хочешь остаться и разобраться с этим?       — Ты же чёртов телепат. Можешь уговорить меня делать, что угодно.       — Что ж... — Чарльз помедлил, — Прощай, дружище.       — Удачи, профессор, — выходя из кабинета попрощался Эрик.        Чарльз тяжело вздохнул. Ему до такой степени не хотелось, чтобы Эрик ушёл, что сознание выло, как сирена: «Останься, пожалуйста, прошу тебя! Хоть раз...» Во время разговора ему даже потребовалась пауза, чтобы успокоить мысли и не сказать это Эрику телепатически. Он бы не понял. Он бы решил, что это очередной приказ, очередное вмешательство в его жизнь. И всё, что теперь Чарльз мог сделать для Эрика — позволить ему делать, что хочется. Даже если он уверен, что эти действия в итоге причинят боль им обоим. Он же, чёрт подери, телепат, а не пророк!       Эрик прислонился к наружной стене кабинета и закрыл глаза. «Глупый, глупый Чарльз. Теперь, когда у меня ничего не осталось, ты действительно мог бы уговорить меня делать, что угодно. И для этого вовсе не нужно быть пророком или телепатом, достаточно было бы попросить...» Он понимал, что Чарльз уже обжигался на этом. Ксавье просил и умолял, но Магнето редко слушал. Однако сейчас он был просто Эриком, и Эрик бы услышал.       Лэншерр выходил из школы не оглядываясь. Он не видел ни грустно смотрящего ему вслед Чарльза, ни закусившего губу сероволосого мальчишки, что отчаянно сверлил взглядом его удаляющуюся фигуру.