ПостАпокалипсис

      Питер так увлёкся разговором с отцом, что не обратил внимания, куда они пришли. Оказавшись перед дверью лаборатории Хэнка, ему уже ничего не оставалось, кроме как войти внутрь под внимательным взглядом Эрика. Нет, он, конечно, всё ещё мог унестись на сверхскорости, но это было бы нехорошо по отношению к отцу. Тот практически за ручку довёл Питера до лаборатории, и Питер не хотел обесценивать этот жест.       — Питер? Ты что-то хотел? — выглянул Хэнк из смежной комнаты.       — Нога немного болит...       — Что? Где? Что случилось?! — вскричал Хэнк, бросаясь у Питеру и ощупывая его ногу. — Кости целы... Где болит?!       — Зверь, ты озверел? — удивлённый странным поведением Хэнка Питер попытался вырвать ногу из его рук. — Ты чего орёшь-то так?       — Извини, я просто испугался, — смутился Хэнк, разжимая руки. — Я подумал, что раз ты пришёл сам, значит дело очень плохо.       — Чувак, я уж думал, ты слетел с катушек, — расслабился Питер. — Не то что бы я пришёл сам, но это не важно. Ничего серьёзного. Я, пожалуй, пойду...       — Сидеть, — иногда Хэнк мог быть очень убедительным. — Сначала я всё проверю.       — Там ничего такого, — Питер загородил ногу руками. — Она просто слегка ноет, даже в гипсе всё было точно так же.       — Питер, я просто всё проверю. Я же говорил, что тебе пока не стоит нагружать ногу. И вдруг боль усилится, и ты не сможешь больше бегать? — припугнул его Хэнк.        Питер убрал руки, позволив учёному делать свою работу. Закончив манипуляции с ногой, Хэнк зачем-то взял у него ещё и кровь.       — А это зачем?       — Проверю уровни экспрессии Х-генов.       Питер так и не понял, что Хэнк собирается делать, так как все его знания о генах ограничивались расшифровкой аббревиатуры «ДНК» и законами то ли Менделя, то ли Менделеева, согласно которым у двух голубоглазых родителей не могут быть кареглазые дети. В школе он обратил внимание на эту тему, пытаясь хоть что-то вычислить об отце, но так как у мамы были такие же тёмные глаза, как у Питера, то никакой новой информации он не получил*.       — Всё, можно идти? — Питер спешил проверить, не выяснилось ли ещё, что Чарльз ничего не передавал.       — Иди уж. С ногой вроде бы всё в порядке, но всё же постарайся пока не бегать на длинные дистанции.       Ничего не ответив, Питер исчез из лаборатории. Он побежал к кабинету Чарльза, догадываясь, что первым делом Эрик отправится поговорить с Профессором, но там никого не оказалось. Оббежав всю школу, он нашёл Чарльза и Эрика в библиотеке. Из-за неплотно прикрытой двери донёсся голос отца: «Всё будет по моим правилам, ясно?». Дверь начала открываться, и Питер растворился за углом. Подождав, пока отец скроется в коридоре напротив, Питер аккуратно заглянул в библиотеку.       — А, Питер. Кажется, я теперь знаю, откуда у Эрика некоторые интересные вещи в голове.       Профессор выглядел благодушно, и Питер решил, что разговор закончился хорошо, несмотря на то, что его ложь всё же вскрылась. Лет десять назад Питер бы ни за что не признался в обмане, давя на отсутствие доказательств и то, что им «померещилось», но теперь он повзрослел и не видел смысла скрывать свой поступок.       — Я говорил только правду. Почти. Вы же его ждали? Ждали. Чуть-чуть приукрасил в одном месте, когда сказал, что вы просили вернуться. Но всем же только лучше.       — Врать нехорошо.       — А ты прям правду сказал, что ничего не просил и не передавал? — проницательно заметил Питер.       — Нет, — помедлив ответил Чарльз.       — Вот то-то и оно. Не суди меня, Проф, если сам засс...испугался что-то сделать ради его возвращения.       — Следи за словами, Питер, мы же в школе!       — Ой, Проф, во-первых, тут нет детей, а во-вторых, я ж ничего не сказал! Мне, пожалуй, пора, — Питер уже выяснил, что хотел, и испарился из кабинета.       — Ну вот. Так и не дослушал, что Эрик будет его личным наставником, — Чарльз не сомневался в своей победе в пари. — Такой ещё мальчишка!