Мой раб - Ким Тэхен.

Я очнулся в такси и посмотрел на «спасителя». — Хосок…? — он говорил по телефону и был очень напуган. — Ты очнулся. Слава богу, — парень подгонял таксиста и снова кричал в трубку, а я хрипло дышал и держал руку на животе, т.к. одно неверное движение, и тело пронзала боль. — Куда мы? — Домой, Чонгуки. Домой. Ложись и спи, — он заставил облокотиться на себя и закрыть глаза. — Как ты меня нашёл…? — Позвонил по телефону и услышал звон, вообще за офисом, под мусорками. — Круто… — меня тошнило и, не сдержавшись, я блювал в такси. Водитель начал матюкаться и остановился. — Так, выходите. Не хватало того, чтобы полиция до меня докапывалась за избитого парня. Ещё и салон загадили. Хосок фыркнул и помог мне выйти. — Не волнуйся, я ему не платил, — я ухмыльнулся и оперся на друга, — Щас позвоню ребятам. Нас заберут. *********** — Боже! Что с ним?! — Тэ помог остальным занести меня и велел тащить в ванну. Он начал плакать, а его руки тряслись и отказывались что-то делать. Тогда пришла Со Хён и заставила его уйти. — Стоять можешь? — я слегка кивнул, а та помогла раздеться до белья и посадила в ванну. Позже пришли остальные ребята с аптечкой и чистой одеждой. — Он плюёт кровью… — Я видел. Нужно отвезти его в больницу, — слышал я шёпот парней. — Я никуда не поеду. — Почему? — Как я могу оставить его одного? — они сразу поняли о ком я, а предмет переживаний появился в дверях. — Со Хён, я сам. — Точно? Успокоился? — тот кивнул, а другие вышли, оставив нас наедине. Он взял мочалку и аккуратно растирал ею моё тело. Он шмыгал носом и сдерживал слезы, сжимая губы. — Если будет больно — скажи, — я кивнул и наблюдал за ним. — Тэ, я думал ты зол на меня… — Замолчи и не беси меня, — я ухмыльнулся, а тот, закончив с мытьём, протянул мне полотенце, которым я вытерся. — Мы квиты? — он рассмотрел моё тело и опустил голову. — Лучше бы ты был цел! Разве я говорил, что хочу искалечить тебя?! — Нет. Прости, — Тэхен прижал меня к себе и крепко сжал в объятиях. — Это ты прости меня. Я изначально хотел быть равнодушным… Мне, правда, казалось в тот вечер, что я для тебя пустое место. Я был зол поначалу, а дальше лишь желал, чтобы ты был рядом. Это конченая обида и всё, Чонгуки… Я хочу быть с тобой сильнее всего. — Я знаю, — я улыбнулся и обнял его в ответ. Прихватило живот или место синяка, и я согнулся пополам. — Пошли, — он подхватил меня под руку и буквально донёс до кровати, а после аккуратно положил и вновь ушёл в ванну за аптечкой, — Будет немного неприятно. Он сидел рядом со мной и был очень близок к лицу. Я хотел его поцеловать, но он был слишком сосредоточен на ранах. Я обхватил его талию руками и сжимал её, если щипало. Когда я ехал домой с парнями, я думал о том, как поведёт себя Тэхен… Я думал, что он тупо забьёт на меня, как я забивал на него в прошлом. А в итоге… Ким — это тот, кто сейчас мне помогает. Кто боится, что причинит мне малюсенькую боль. Он боится за меня… Я хотел почувствовать заботу, и я получил это. Даже после всего. Мне так нравится рассматривать его лицо вблизи, словно это дорогая скульптура или единственный поход в музей. Ты увидишь всё впервые и один раз. Я пытаюсь изучить каждый участок его тела, я стараюсь хорошо запомнить его лицо, чтобы не перепутать ни с чьим. — Тэхен… Я люблю тебя, — он остановился и посмотрел на меня. — Гуки, не заставляй меня говорить то, что ты не хочешь услышать. — Ты же любишь меня… Или нет? — Не надо. Я не хочу говорить об этом сейчас… — Ладно. — Прошу, отдыхай. Закрывай глаза и спи, — он встал, но я посадил его обратно. — Я хочу, чтобы ты лежал рядом, — он тепло посмотрел в мои глаза и, кивнув, забрался под одеялко и аккуратно уместил голову на моем плече, — Тэ… Я не представляю жизни без тебя. Это та искренность, которую ты хотел. А теперь не молчи в ответ, — он прильнул к моим губам, а я закрыл глаза и растворился в нем. Он кусал то нижнюю губу, то верхнюю… Это так дурманило… Я хочу ещё… Поцелуи выходили слишком влажными и пошлыми. Ниточка слюны оборвалась и упала мне на грудь из-за того, что я заставил его подняться и сесть сверху. Он вновь наклонился за поцелуем, но доминировать начал я, и укусил его в шею. Он начал тереться о пах и тяжело дышать. А я продолжал мучать Тэ засосами и был уже наготове. — Гуки, а растяжка?..— промычал он, а я не слушая, спустил его штаны и вошёл. Он вскрикнул, но я быстро закрыл его поцелуем и начал двигаться. Через пару минут малыш привык и начал скакать сам, откидывая иногда чёлку назад. Черт возьми, кем он был в прошлой жизни, чтобы природа наградила его такой красотой… Я сжимал его ягодицы и подавался вперёд. Парень же был готов кончить, но я не давал… Мне было больно двигаться, но наслаждение переваливало и практически затворяло боль. Я начал водить большим пальцем по его изумительным пухлым губам. Он начал облизывать его, от чего я входил резче и грубее… Через пару секунд один палец перешёл в два, а парень охотно заглатывал их и скакал на члене. И даже это он делал изящно и красиво. Это не назвать сексом. Мы, в самом деле, занимались любовью. Губы уже болели от многочисленных поцелуев. По его щёкам текли слёзки и начал появляться небольшой румянец, он хныкал из-за того, что я не разрешал кончать… Этот мальчик такой послушный. — Прошу… — Назови меня «папочка Чон», — простонал я, а тот закатывал глаза и продолжал насаживаться на член, — И это вмиг закончится. — Папочка Чон, умоляю! — вскрикнул он, а я спустил в него. Тот кончил сразу же после меня и довольно простонал. По лбу стекали капельки пота, но Ким выглядел чертовски сексуально. Он оперся о мою грудь руками, и до сих пор не мог отдышаться. — Папочка Чон? Тебе заняться нечем?! — я ухмыльнулся и наклонил его к себе, чтобы обнять. Ким довольно упал на меня, но через пару минут я ушёл в душ, а следом и малыш. — Чонгуки, что это за кровь в раковине? — он испуганно посмотрел на меня. — Не волнуйся… — Вдруг задеты жизненно необходимые органы. Нужно съездить в больницу. — Что мы им скажем? — Я тебя побил. — Ты? — я засмеялся, а тот надул губки и ударил меня в плечо, отчего я застонал. — Прости! Я забыл… — Я в порядке. И никакая больница не нужна. Тем более, после такой хорошей разминки, — я подмигнул ему, а тот улыбнулся, и, виляя бёдрами, пошёл в ванну, — Айщ! Я сойду с ума! — я уткнулся в подушку, чтобы спрятать это предательски покрасневшее лицо.

Тэхен такой красивый. Он действительно бесподобен, что внутри, что снаружи. Им можно любоваться часами, как картиной. Ошибкой был я. Ошибкой было моё решение сделать его рабом. Ошибкой было давать его всем. Тэ это запретный плод, он под моей охраной, он мой.