Мое любимое Чудовище

Рикардо удовлетворенно улыбнулся, слушая, как Николас – его омега – вовсю хвастается им перед кем-то из своих друзей, уже битый час болтая по скайпу. Восторженные охи с обеих сторон приятно тешили самолюбие. Да, он был самолюбив, а почему бы и нет, когда для этого так много поводов? Военная академия – с отличием. Экзамены на краповый берет – с первого раза и с лучшим результатом за тот год среди всех экзаменующихся. Элитное подразделение спецназа открыло перед ним мир финансовых возможностей, потому что лучшим и платили по высшему разряду. Вся жизнь шла четко по составленному им самим еще в седьмом классе школы плану. Еще будучи нескладным подростком Рик (так обычно называли его родители и одноклассники) уже прекрасно знал, кем хочет быть. Его, словно голоса сказочных сирен, манили взрывы, автоматные очереди, тусклый блеск металла на хищных очертаниях оружия. Он мечтал стать военным и все делал для воплощения этой мечты. Пока другие парни тайком от родителей курили в кустах и делали первые робкие попытки напиться, Рик качался в тренажерном зале и бегал по утрам. Фигура юного альфы довольно быстро приобрела весьма аппетитный вид, и прилагать усилия, чтобы найти партнеров пусть даже и на одну ночь не приходилось. Отец, сам альфа, во всем поддерживал сына и втайне даже гордился его успехами, давал ему ключи от своей машины и от небольшой, но уютной однокомнатной квартирки, которая была куплена еще во времена его собственной бурной молодости как раз для таких вот необременительных встреч. Рик, пожалуй, даже изрядно потрудившись, не смог бы сейчас припомнить всех своих партнеров. Были среди них и девушки, и беты, и омеги. По сути пол был не так уж важен. Ему нравились и те, и другие, главное, чтобы в постели были погорячее. Но, пожалуй, он навсегда запомнил своего первого омегу. Это был невысокий и хрупкий парень-одноклассник. В тот год они заканчивали школу, и Рэм – так его звали – жил почти рядом с Риком. Вполне понятно, что большую часть пути они проделывали вместе. За квартал их дороги расходились, и Рэм обычно тихо попрощавшись уходил. Рик никогда не обращал на него внимания – слишком обычный, невзрачный и скромно одетый. Но в тот день все было как-то не так. Сперва этот странный сладкий, похожий на цветущую черемуху, запах… Хм, какая черемуха может быть в конце пусть даже и жаркого сентября? А потом постоянные взгляды Рэма, его попытки дотронуться до любого участка обнаженной кожи. И почему-то собственная, казавшаяся тогда ненормальной, реакция, когда каждое такое касание обжигало, словно подошва раскаленного утюга. Рик сдерживался, сколько возможно, а потом резким ударом в грудь прижал парня к шершавой коре огромного древнего дуба и сквозь зубы спросил: - Что тебе нужно от меня? Глаза одноклассника внезапно наполнились слезами, и срывающимся голосом, краснея от смущения, он прошептал: - Дурак! У меня течка – первая. Я просто не знал, что начнется. А тут – ты. Я уже просто не могу – даже голова кружится. Тихо рыкнув от злости на собственное тупоумие, Рик схватил Рэма за руку и со скоростью торпеды, вылетевшей из пусковой установки, потащил его короткой дорогой в свою квартиру. Форменное безобразие продолжалось пять дней. Тогда Рик трижды благословил свою предусмотрительность, заставившую всегда иметь под рукой контрацептивы. Слишком уж многие партнеры напрочь забывали о безопасности в пылу страсти. Контролировать себя, когда рядом омега, было невероятно трудно, но Рик мог гордиться собой – в этом первом опыте он вел себя достойно. Потом, когда все закончилось, ранним утром в двери его квартиры, где он жил с родителями и младшей сестрой, раздался звонок. Он уже встал и готовился к ежедневной пробежке, и потому открыл сам. На пороге лежал огромный букет ярких осенних астр, к стеблям которых была привязана алой ленточкой скрученная в трубочку записка с его именем. Он тут же, на пороге, развернул ее. Там было только одно слово,криво выведенное большими буквами – «спасибо» – и подпись – «Рэм». На душе стало удивительно приятно, хотя вроде бы ничего особенного – просто букет, просто благодарность. Но отчего-то чувство собственной правильности и удовлетворения здорово грело сердце. Да, первую встречу с первым омегой просто невозможно забыть. Это он потом не раз слышал от других альф. Наверное, это было одно из незыблемых правил жизни. Потому, когда пришло время вступить в брак, он нисколько не сомневался – ему нужен именно парень-омега. Искать кого-то на улице или ожидать чуда, надеясь встретить истинную пару было просто смешно. Потому, посовещавшись с родителями, Рик обратился в довольно известное брачное агентство. Там ему с профессиональной улыбкой предоставили досье на пару десятков омег, готовых к серьезным отношениям. Он долго и придирчиво изучал досье и фотографии, остановив свой выбор на троих, с которыми был готов встретиться для личной беседы. Личная беседа подразумевала и пробный секс, и, хотя ни у кого из троих в это время не было течки, сделать свой выбор он все же смог. Об этом ему пока еще жалеть не приходилось. - Николас, - негромко позвал Рик, и из соседней комнаты раздалось ожидаемое: - Ой, ладно, я потом перезвоню. Он зовет! Николас появился на пороге практически мгновенно. Открыто и призывно улыбнувшись, тут же начал неторопливо расстегивать пуговицы на рубашке, все время с вызовом глядя в глаза альфе. К сексу он был готов всегда, с той только разницей, что во время течек бывал просто ненасытен и неутомим. - Не сейчас, - с улыбкой прервал его Рик. – У меня к тебе серьезный разговор. Улыбка Николаса тут же погасла, но он все же нашел в себе силы не дерзить и не жаловаться, а просто подошел и грациозно уселся на ковер у ног альфы. - Слушаю. Ты же знаешь, как я люблю серьезные разговоры. - Знаю. Ты их ненавидишь. Давай ближе к сути – по брачному контракту ты должен мне ребенка. Мы уже месяц вместе. И я хочу узнать, готов ли ты в следующую течку к зачатию. - Ты так торопишься… - разочарованно протянул он. – Разве я тебе совсем не нравлюсь, и ты не хочешь немного пожить вдвоем, для себя. Ведь ребенок будет здорово отвлекать, требуя постоянного внимания. Я уже не смогу быть с тобой по первому же твоему желанию. А беременность? Этот огромный живот? Просто омерзительно! - Меня не интересует твое личное восприятие ситуации. Мне нужен ребенок. Если ты еще не готов к этому морально, то у тебя будет несколько месяцев, чтобы подготовиться. Лично мне ребенок ничуть не помешает. Еще вопросы? - Почему ты все время разговариваешь со мной, как с солдатами в казарме? – обиженно спросил он. - Извини, - Рик наклонился и поцеловал его в чуть дрогнувшие губы. – Издержки профессии. Профессиональная деформация личности – так, кажется, это называется. Придется тебе с этим смириться, мой дорогой. - Я смирюсь со всем, - он тут же потянулся вслед за губами, напрашиваясь на продолжение ласки. - Я же сказал – не сейчас. Но тут их прервал звонок мобильника. Номер был знакомым до зубовного скрежета – дежурный по части. - Слушаю! В трубке только одно слово: - Тревога! - Понял. Николас трогает за руку, печально заглядывая в лицо. - Опять? - Работа такая. Тревога – когда буду, не знаю. Не скучай тут. Деньги на карте, туда же постоянно капает зарплата – должно хватить. Все – пока! Рик крепко обнял его и поцеловал в губы долгим жадным поцелуем, Николас тихо выдохнул и чуть слышно застонал, но на продолжение уже не было времени. … Рик. Почему на все самое важное всегда не хватает времени? Наверное, это еще один такой закон жизни, чтобы научились терпеть и не торопиться. Впрочем, как тут научишься? Ведь просил же не тревожить все сорок дней – у меня медовый месяц, между прочим! Но нет! Тревога у них! Что же такое могло случиться, что дернули всех. А в том, что сбор именно общий, я уже понял – слишком много знакомых машин было припарковано на стоянке у КПП части. Дежурный привычно отдал честь и отрапортовал: - Общий сбор в актовом зале. Ну, точно, раз в зале, значит, всех вызвали. Я прибыл далеко не первым, но и не последним. Еще целых десять минут подтягивались знакомые ребята, пока я с удивлением не осознал, что тут весь комсостав части. На сцену к выключенным микрофонам вышел наш полковник, и в зале тут же повисла напряженная тишина. - Вижу, все собрались. Вольно, ребята, а то вы даже сидите напряженно. Тихие смешки – юмор оценили. - Получен приказ – вылетаем в Кармалу, там все очень серьезно – оппозиция развязала настоящую бойню. Есть много жертв среди мирных жителей. Всемирная Организация Безопасности обратилась за помощью к нашему Президенту, а он оказал высокое доверие именно нам. Вылет через два часа. Итого – час на сборы, час – добраться до аэродрома. У вас вопрос? Слушаю. - За час не успеем до аэродрома. - Успеете. Пойдете в сопровождении безопасников с мигалками. Еще вопросы? Теперь тяну руку я. Дожидаюсь разрешающего кивка и уточняю: - Первое: кто командир? - Вы, подполковник Мэрдок. - Второе: примерное время миссии? - До стабилизации ситуации. Лагерь развернете на месте. Продовольствием и боеприпасами вас будут снабжать регулярно. Дальше вопросы посыпались, словно горох из разорванного пакета. - Смены бригады не планируется? - У меня нет такой информации. - Сообщить родственникам можно? - Без указания места и цели поездки. Впрочем, на этом все и закончилось, потому что главное мы узнали, а мелочами никто не интересовался – все тут люди опытные. - Тогда – по казармам. Готовьте людей. У вас осталось сорок пять минут! Все тут же зашумели, задвигались, и началась вполне понятная и привычная деловая суета, когда в общем визуальном хаосе все при деле, каждый знает, чем должен сейчас заняться. Я же остался на месте. Как командиру, мне предстояло получить более подробные вводные. На это было убито следующие полчаса. Когда мы с полковником вышли из душного помещения, все уже грузились по машинам. Спереди и сзади колонну из десяти грузовых машин, окрашенных в неброский цвет хаки, обрамляли легковушки дорожной безопасности, щедро увешенные яркими мигалками. - С ветерком помчитесь, - серьезно улыбнулся полковник.- Ну, удачи, ребята. Ты уж там постарайся особо не высовываться. Все ж, живые люди, берегите себя. - Постараюсь, - сухо пообещал я, а сам подумал, что в Кармале сейчас тоже гибнет немало живых людей, а мы летим туда вовсе не для того, чтобы беречься. Придется действовать по обстановке. Собственно, к этому простому выводу стекались все полученные мной вводные. - По машинам! Последние бойцы заняли свои места, безопасники врубили мигалки и тревожные сирены, и наша колонна на приличной скорости двинулась к аэродрому. Прощай, мирная жизнь. Идущие на смерть приветствуют тебя, госпожа Неизвестность…