Мое любимое Чудовище

Рэм… Интересно, кому из моих родителей пришло в голову вместо имени дать своему ребенку собачью кличку? Наверное, все же папочке-альфе. Он, бедняжка, так надеялся на сына-самца, способного увеличить население любого города в три раза, а вместо этого родился я – мало того, что рыжий и в постоянных конопушках, так еще и худосочный омега. То-то был облом. Другое дело мой второй родитель-омега. Антуан любил меня искренне и беззаветно. И сразу после того, как мой папаша-альфа первый и единственный раз поднял на меня руку, тут же собрал вещи и ушел из его дома. Да, жить нам первое время пришлось очень скромно, меняя съемные комнаты, ужимаясь в еде. Но уже через год Антуану удалось удачно найти нового партнера. Официально выходить замуж из-за меня он не захотел – боялся повторения истории с моим настоящим отцом. Впрочем, новый альфа был человеком понимающим – меня не трогал, то есть, просто совершенно не обращал внимания, словно никакого ребенка и не было. Меня такое положение дел очень даже устраивало. Вот только вечно так продолжаться не могло. Первая же моя течка закончилась грандиозным скандалом. Таблетки, дезодоранты, отбивающие запах, специальные фильтры для носа – все это помогало довольно слабо и ужасно нервировало отчима. В результате Антуан умывался слезами на кухне, а я собирал вещи, чтобы переехать в соответствующее здание, где селили таких вот, как я, одиноких омег, фактически изолируя их от общества на время некоторых физиологических проблем. - Я поеду с тобой! – возник в дверях мой родитель, шмыгая распухшим от слез носом. - Антуан, не глупи. Ты же счастлив с ним. Так зачем все ломать? Я уже достаточно самостоятелен – почти семнадцать как-никак. Ты и так многим пожертвовал ради меня. А сейчас я просто хочу вернуть тебе всего лишь маленькую капельку своего долга. Я хочу, чтобы у тебя была семья, чтобы ты по-прежнему был доволен жизнью. Он порывисто обнял меня и прошептал на ухо: - Но ты помни – я всегда есть у тебя. Тут твой дом. Ты можешь уходить только пока течка, а все остальное время жить с нами. - Я знаю. Ну, я пошел? Машина уже прибыла. Легко вскинув на плечо сумку с немудреными личными вещами, не оглядываясь, покидаю эту уютную квартирку. Я уверен, что больше не вернусь сюда. До окончания школы оставались всего лишь три месяца, а там – экзамены и попытка поступить в институт, чтобы получить профессию. Какую? Ну, лично для меня этот вопрос был решен уже несколько лет назад. Я хотел стать врачом-хирургом. Мои одноклассники смеялись, когда узнали об этом на уроке профориентации, а преподаватель-бета неодобрительно поджал губы, правда, ничего вслух не сказал. Просто попросил задержаться после урока. - Рэм, я хотел бы серьезно поговорить с тобой о твоем желании стать врачом. - А чего об этом разговаривать? – с непониманием спросил я. - Понимаешь, - тяжело вздохнув, издалека начал учитель, - в обществе все мы немного непохожи. И бывают профессии, которые не очень подходят определенному типу людей. - Вы хотите сказать, что омега не может быть врачом? – немного невежливо прервал его я. - Скажем так, это будет несколько затруднительно, - уклончиво ответил он. - Но не невозможно? Он снова вздохнул. Потом взял стул, развернул задом наперед и сел на него верхом, сложив руки на спинке. - Зачем это тебе, Рэм? Ты же урожденный омега, суперлюбовник. Просто пока не понимаешь всего, потому что не почувствовал свою природу. Тебе, дорогой мальчик, можно вовсе не работать. Вырастешь, найдешь супруга, а, может, даже обретешь истинную пару… Но тут я уже вслух рассмеялся, не боясь быть невежливым. - Истинную пару? Вы верите в эти бабкины сказки? Но вы же взрослый! Учитель снова вздохнул и недовольно покачал головой. - Ладно, иди. Но это не последняя наша беседа, Рэм. - Как скажете, учитель. Он пытался, честно. Много раз. Он был бетой - честным и упертым в достижении целей, а я - совершенно несерьезным и ничегошеньки тогда еще не понимающим в этой жизни юнцом. Но я запомнил практически все, что он мне говорил, хоть и старался выглядеть независимым. Конечно, он был прав. Есть стереотипы, которые очень трудно ломать, но потому мне и хотелось попробовать. Просто попробовать – вдруг, получится? А если нет, то я всегда успею занять отведенное мне природой место в этой жизни. Экзамены по всем нужным для поступления в ВУЗ предметам я сдал на «отлично». Формальных причин отказать мне в зачислении не было, и потому я с глубоким удовлетворением увидел свою фамилию в списках будущих первокурсников. Это был первый шаг на сложном пути к победе. Отметая в сторону все сомнения и укоризненный взгляд администратора, подал документы на заселение в общагу. Ничего, современная фармакология творит чудеса. К тому же, я заметил, что являюсь не единственным омегой в этом университете. Наверное, все дело было в том, что в нем готовили не только врачей, но и специалистов иных, в том числе творческих специальностей. Все шестеро замеченных омег учились именно на этом факультете, на медицинском же я был в гордом одиночестве. Конечно, на меня косились, за спиной раздавались тихие перешептывания, а в друзья не спешил записаться никто. Ничего! Я пришел сюда учиться – вот этим и буду усиленно заниматься. И первые же лекции не разочаровали. Я впитывал знания с жадным интересом, я готов был заниматься ночами, тем более, что подселяться со мной в комнату никто не хотел, а потому ночные бдения над учебниками никому не могли помешать. Вскоре я был признан лучшим по успеваемости на курсе. Это льстило моему самолюбию… Все было бы просто прекрасно, если бы… В каждом, даже очень небольшом человеческом обществе обязательно рано или поздно объявляется свой лидер. Универ не был исключением. И, конечно, это был альфа. По одежде и спортивному авто, массивному браслету золотых часов на запястье любому было ясно, что он из очень богатой семьи. Вместе с ним каждое утро из машины томно выползал один из омег, учившихся на творческом факультете. Альфу звали очень подходящим и древним именем – Артур. Омегу вполне себе типично-сладко – Винсент. Вот уж не думал, что эта парочка с какого-то перепугу станет самым большим моим кошмаром. Началось все в перерыве между лекциями. Это был самый большой перерыв. Сегодня Артур почему-то приехал один, но из случайно подслушанного разговора стало понятно, что у Винсента начлась течка. Неделя, к сожалению, была зачетной, преподаватели - строгими. Им было все равно, есть ли у Артура деньги или нет, не сдашь зачет – отчисление. Вот и пришлось этому красавчику бросать своего любовника и являться в университет. Нужно ли говорить, что он был не в лучшем расположении духа? И это его нерасположение проявлялось довольно часто… Я спешил отнести в общагу, находящуюся на другой стороне оживленной улицы ненужные в течение часа учебники, а потом собирался успеть пообедать в местной столовой, как вдруг мое внимание привлек новый охранник. Это тоже был альфа, на вид ему было чуть за тридцать. И, если бы не пустой рукав форменной рубашки и не изуродованное шрамами лицо, я бы назвал его довольно интересным. Сейчас он занимался неслыханным делом, утешал какого-то бету из студентов и прикладывал к его покрасневшей щеке белоснежный платок, внутри которого угадывались кубики льда. - Я думаю, что тебе следует оставить на этого Артура жалобы в деканате… - услышал я обрывок разговора, проходя мимо. Так это, выходит, еще одна жертва нашего озабоченного вождя всех племен. Да, не повезло парню. А альфа-охранник может даже не стараться, студент в деканат не пойдет, потому что потом ему просто придется менять ВУЗ – затравят. У Артура была своя шайка прихлебателей, которые с удовольствием бы этим занялись. Впрочем, не мое дело. В общаге не работал лифт, но понял я это не сразу и потому потерял минут десять дорогого времени. Обратно пришлось уже бежать, иначе в столовую не успеть и тогда придется сидеть голодным до вечера. На пропускном пункте пострадавшего студента уже не было, а вот тот охранник был. Взгляд у него был цепким и жестким, меня аж передернуло. Сейчас уже с трудом верилось, что такой человек способен на сострадание. Да уж, как обманчива бывает порой внешность… Но тут я с разбегу врезался во что-то твердое. Точнее, в кого-то. Не удержавшись на ногах, пребольно шлепаюсь на землю, сдирая об асфальт ладонь левой руки, и поднимаю голову, желая извиниться. Ведь это действительно я не смотрел по сторонам и летел, как ненормальный… Слова извинения застревают у меня в горле… Надо же было так попасть! Надо мной возвышался злющий, как тысяча чертей, Артур, а за его спиной пакостно ухмылялась тройка «свиты». - Ребята, поднимите этого червяка, я хочу посмотреть в глаза смертничку, - вяло процедил он. Двое из сопровождавших с готовностью подхватили меня за руки и буквально вздернули в воздух таким образом, что я только самыми носочками обуви мог касаться земли. Они так сильно сжали мне руки, что к завтрашнему дню наверняка останутся синяки. - И что ты, рыжая тварюшка, можешь сказать в свое оправдание? – опасно блеснул он глазами. - Извините, я задумался. И я не тварь, у меня есть имя. - У таких, как ты нет имени, у вас есть только клички, которые дает вам временный хозяин. Понятно? Я буду звать тебя Таракан. Ты такой же рыжий и так же тупо и быстро бегаешь. И если ты еще раз попробуешь по своей дури перебежать мне дорогу – раздавлю. Понял? Если бы я был достаточно благоразумным, чтобы промолчать, все закончилось бы этим маленьким унижением, вот только я никогда не блистал благоразумием… - Меня зовут Рэм! Хозяева есть у собак, а я – свободный человек. Понятно? – передразнил я его. Лицо Артура сначала вытянулось от удивления, а потом потемнело от гнева, в сузившихся глазах зажглись огоньки бешенства. - Наш Таракан, оказывается, еще и разговаривать умеет. Говоришь, нет хозяина? Да любой, кто будет тебя т..хать и будет хозяином. Сейчас я тебе это докажу. Сколько у нас там времени до занятий? - Еще сорок минут! – с готовностью подсказал ему один из дружков. - Маловато, конечно, но для знакомства хватит. Тащите его за склад на заднем дворе, - небрежно распорядился он, поигрывая тяжелым брелком с ключами от автомобиля. - Я буду звать на помощь! – предупреждаю, и тут же чувствую, как рот перехватывают клейкой лентой, которую грубо обматывают вокруг моей головы. Мычу, отчаянно брыкаюсь, чувствуя, как от страха все холодеет внутри, а сердце, испуганным кроликом бьется в груди. Они сильнее, их больше, и пусть правда не на их стороне, но сила сейчас перевешивает весы справедливости в неправильную сторону. А меня уже тащат куда-то, несмотря на отчаянное, на пределе сил, сопротивление. Боже мой, меня же сейчас просто изнасилуют! И это среди бела дня, практически в центре города, в казавшемся совершенно безопасным университете! Я не хочу! Но им, кажется, все равно… С меня начали грубо сдирать одежду, в то же время еще двое прижимали к грязному асфальту. Но я все равно продолжал сопротивляться, потому что иначе перестану уважать себя. Вставший надо мной Артур начал неторопливо расстегивать молнию дорогих дизайнерских джинсов. Сейчас он улыбался, вполне довольный собой и происходящим. - Можно сказать, Таракан, что тебе повезло, - доверительно сообщил он. – Я не кто-то там, а из очень уважаемой семьи. Эй, парни, у кого-нибудь есть с собой презервативы? «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – мысленно взмолился я Богу. – Пусть презервативов не найдется и он передумает! Это же мой самый первый раз. Неужели он будет таким?» Но упаковка резинок все же нашлась, заставляя меня расплакаться от бессилия. - Так, парни. Ваши художества зашли слишком далеко, - раздался строгий мужской голос. – У вас есть одна минута, чтобы разойтись. - Иначе что? – лениво процедил Артур, даже не подумав надеть джинсы. - Иначе я помогу вам вспомнить, где находятся аудитории. Это был тот самый увечный альфа, который уже привлек сегодня мое внимание. Я отчаянно замычал, пытаясь показать свое несогласие с происходящим, но он даже не посмотрел в мою сторону. - Время пошло, парни. А кое-кому еще штаны надевать, - намекнул он Артуру. - Мальчики, - лениво скомандовал лидер студенческой шайки, - покажите этому уроду, где его место. Вся троица начала неторопливо обходить однорукого охранника, замыкая его в кольцо. Он же сохранял абсолютное спокойствие, только глаза чуть прищурились, опасно блеснув холодным серебром. А дальше я даже рассмотреть не смог, что произошло. Вот все они втроем бросились на однорукого с разных сторон, а вот все уже валяются на асфальте, ругаются сквозь зубы, прижимая руками больные места. Кто-то попытался кинуться на него еще один раз, но получил резкий удар в солнечное сплетение и скорчился, хватая ртом воздух. Артур нехорошо выругался, застегнул штаны и достал из кармана складной нож. С щелчком выкинул лезвие, умело поигрывая опасным предметом неторопливо двинулся к охраннику. - Порезаться не боишься? – спокойно уточнил тот. - А ты, я вижу, уже порезался? Так я поумнее тебя буду, ножичком себе в лицо не тычу. Артур сделал неожиданный молниеносный выпад, но болезненно вскрикнул, зажимая одной рукой другую, сквозь побелевшие пальцы обильно закапала кровь, а измазанный алым нож упал ему под ноги. Мне показалось, что однорукий охранник даже и не шевельнулся, все как-то само произошло. - Минута истекла, - уточнил однорукий, мельком глянув на циферблат часов, - но в виде исключения, только потому, что вы пока меня не знали и потому серьезно не восприняли, даю еще одну минуту, чтобы убраться. Потом начну воспитывать по-серьезному. Время пошло! – многозначительно повысил он голос. Я глазам не поверил, когда вся шайка, включая побледневшего Артура, едва ли не бегом поспешила прочь. Охранник подошел ко мне. Штаны надеть и застегнуть молнию я уже успел и теперь не знал, как поступить – они оторвали мне пуговицу, а значит, придется возвращаться в общагу, пришивать. Точно – опоздаю на лекцию. Да еще этот липкий скотч. Первая же попытка оторвать его от лица принесла неприятные и болезненные ощущения. Волосы приклеились к ленте намертво, без посторонней помощи мне не справиться. В руке охранника опасно сверкнуло тонкое лезвие. Этот нож не был похож на перочинную, пусть и опасную, игрушку. Сразу было понятно, что делался он отнюдь не для мирных целей, но, как оказалось, клейкая лента срезалась им просто замечательно. Не прошло и минуты, как меня освободили от непрошенного украшения. Правда, местами к ленте были приклеены срезанные прядки волос, но уж всяко лучше, чем выдирать их с корнем. - Спасибо! – с чувством поблагодарил я своего спасителя. – Здорово вы их! - Не велика заслуга, детей победить. Пойдем лучше ко мне, дам иголку – пуговицу пришьешь, а то на занятия опоздаешь. Я надеюсь, - подозрительно посмотрел он на меня, - ты не собираешься прогуливать? - Нет! Что вы! Мне учиться очень нравится. А как вас зовут? - Зачем тебе? Мы уже шли к проходной, я старался не отставать, подстраиваясь к широкому и быстрому шагу однорукого. - Знаете, вы меня сейчас спасли. Неужели знать имя спасителя противозаконно? Он фыркнул, скрывая усмешку, но все же ответил: - Рикардо. Конечно, у него-то имя то, что надо, не то что у некоторых рыжих… Тараканов.