Мое любимое Чудовище

Рэм. После запомнившегося, наверное, на всю жизнь признания в любви все вокруг завертелось в сумасшедшем ритме. Рикардо совершенно не умел ждать. Еще толком не выздоровел, еще синяки не сошли с лица и тела, тугая повязка сжимала пару сломанных и не успевших срастись ребер, а он, вытребовав мое согласие, пригласил прямо в больницу нотариуса для составления брачного контракта и сотрудника регистрационного бюро для внесения в общий реестр официальной записи. Положенными тремя свидетелями стали генерал (я был против, но Рикардо строго посмотрел и... пожалуй, лучше согласиться), Николас (против был Рикардо, но зато категорически "за" я) и новоявленный отец ребенка Ника - Фрэд. Против последнего ничего не имели мы оба. Просто потому что совсем его не знали. Он был немного шумноватым, много улыбался, очень заботился о Нике. Вот и все, что бросалось в глаза. Ник ужасно смущался, мило краснел. И мне было совершенно безразлично, как выглядит его избранник - главное, чтобы друг был счастлив. Ведь если ты немного ошибся, то это не значит, что нужно перечеркнуть всю жизнь. Мы все ошибаемся. Вон, даже Рикардо с генералом намудрили. Хотели, как лучше, а что получилось? Вот-то ж! Когда я рассказал ему о наших мытарствах он помрачнел, а потом как-то очень ласково спросил: - А скажи мне, дорогой Рэм, где эта чудная ковровая забегаловка находится? - Ну, адрес я не помню, а показать могу. А что? - Покажешь. Вот выпишемся отсюда, и обязательно навестим. Мне в одну комнату тоже коврик пригодился бы. Помнишь, в ту, что с балконом? Вот... Сам и выберешь. А я на улице тебя подожду. У меня на пыль аллергия. Странно, если аллергия на пыль, то зачем ковер покупать? Но спросить об этом я уже не успевал - зазвонил мой новенький мобильник, который вместо прежнего подарил мне Рик. Симку я поставил старую и совсем ничего не потерял. Разве что в нем не было моей любимой игрушки, но Рик обещал, что ее установят. Опять, когда выпишемся, конечно. Это был родитель. Голос Антуана был очень взволнованным. - Рэм, мой дорогой, почему я не могу дозвониться до тебя несколько дней? Ты вообще сейчас где? - В больнице, - честно ответил я совершенно по-дурацки улыбаясь. - И что ты там делаешь? Разве уже время практики? Немедленно признавайся - у тебя что-то болит? Ты простыл? А, может, это воспаление легких? Да не молчи же! - Как вежливый сын, я тебя просто не перебиваю. - Все! Я молчу! - Антуан, я в больнице, потому что здесь мой альфа. Лечат его. - Ах! Я столько всего пропустил с этой поездкой! Когда ты успел обзавестись альфой? Я надеюсь, он достойный человек? - Ну, конечно, Антуан. Он просто замечательный, - я посмотрел на Рика и, зажав трубку ладонью, прошептал: - Мой родитель! Рик понимающе кивнул и тоже прошептал в ответ: - Познакомишь? - Сейчас?! - Да будет уже шипеть змеями! - вмешался Николас. - Познакомь их в самом деле! Я снова поднес трубку к уху и почти оглох. - Ты почему снова молчишь? Что-то случилось? - Нет, просто хочу тебе его представить, Антуан. Его зовут Рикардо, он полковник. - Боже! Целый полковник! - Я передаю ему телефон. Рикардо удалось довольно быстро успокоить Антуана и, что совсем удивительно, даже получить его согласие на заключение брака. Когда он возвращал мне восторженно вопящую голосом родителя трубку, даже подмигнул. - ... совершенно правильное решение! Незачем тянуть! А отпраздновать можно в узком кругу, когда мы вернемся. - Антуан, а когда вы возвращаетесь? Разве поездка была не на неделю? - Тут так чудесно. Если у тебя все в порядке, думаю ты не будешь возражать против моего маленького двухнедельного отдыха? - Конечно, не буду. - До свидания, дорогой. И помни - я люблю тебя! - И я тебя. Было немножко грустно, потому что такое важное событие, как заключение брачного контракта, все же пройдет без Антуана. Но, может, все они правы - и Рик, и родитель? Может, так и надо - сразу же крепко держать свое счастье? Сама процедура была какой-то сухой и казенной, и даже шумно откупоренное шампанское, разлитое в высокие праздничные бокалы не могло ничего исправить. Наши с Рикардо подписи были подтверждены свидетелями, и мы надели друг другу на запястья брачные тонкие золотые цепочки. Я почему-то очень стеснялся, пока Ник не отвел меня в сторону и не спросил, пытливо заглядывая в глаза: - Ну, что ты? Чего боишься-то? - Сам не знаю, - тяжело вздохнул я. - Наверное, потерять свободу. Ник криво улыбнулся. - Нет в ней ничего хорошего, в этой хваленой свободе. Поверь мне, уж я успел хлебнуть ее полной мерой. Я только молча кивнул. Наверное, Ник лучше меня знает, о чем говорит. А потом мы с Риком вернулись домой. Ну, точнее, домой к Рику. А Фрэд увез из больницы Николаса. Он сказал, что сам будет делать ему уколы. Это было как-то странно. Что изменилось бы, проведи Ник в больнице еще шесть дней? Но я все равно был за них рад. За них, но не за себя... В том, что со мной что-то не так, стало понятно, как только Рикардо принес из магазина свежие продукты, среди которых нашелся и свежайший кусок телятины. Мясо было настолько свежим, что еще сочилось кровью. Вот в этом-то и была проблема. Я спокойно выгрузил и распределил на полках в холодильнике почти все продукты, как вдруг увидел его - алый, кровавый, будто вырванное из груди огромное сердце... Мне казалось, что оно пульсирует в такт моему току крови. Я просто не мог отвести от него взгляда, чувствуя, как кровавый туман застилает глаза, а шум в ушах становится подобен грохоту барабанов. Словно сквозь вату слышался голос Рикардо: - Рэм! Что с тобой! О боги! Потом кто-то схватил меня и, крепко прижав к груди, потащил куда-то... В себя я пришел уже в ванной, чувствуя, как ледяная вода стекает за шиворот. Рик засунул меня туда прямо в одежде, но когда ему было меня раздевать? К горлу подступил ком тошноты, и я успел свеситься в раковину. Меня долго рвало, пока не стала выходить одна только желчь. Рик поддерживал меня, тепло его ладони казалось единственной настоящей вещью в этом мире. Я опять мерз. То ли от холодной воды, то ли все же простыл - только зуб на зуб не попадал. Рик отнес меня в постель и, избавив от мокрой одежды, укутал в самое теплое одеяло, которое только нашлось в доме, но я все равно еще почти час стучал зубами. Он принес чашку горячего чая и тихо спросил: - Может, вызвать врача? - Нет, не надо, - попросил я. - От чего меня лечить? - Да, пожалуй, врач тут не поможет, - вздохнул Рикардо. - У меня был один солдат, который после контузии стал бояться темноты. Это было ничем необъяснимо. Помнится, его комиссовали по этой причине. Потом он долго упражнялся с психиатром. В армию так и не вернулся, но где-то работает, создал семью и, кажется, счастлив. - Это ты так намекаешь, что я ненормальный? - невесело рассмеялся я. Рикардо обнял и нежно поцеловал меня в уголок губ. - Ты нормальный. Просто так бывает. Мы вместе справимся со всем. Обязательно. - Справимся, - согласился я. Этой ночью заснуть не получилось. Рикардо уже крепко спал рядом, разметавшись на большей половине постели, а я все лежал, смотрел на лунный серп, заглядывающий в окно, и думал. Все рухнуло. Все мои мечты, целый год жизни и учебы на грани возможностей - всего этого больше нет. Хирург, боящийся крови - это нонсенс. Да и вообще - врач, впадающий в панику при виде капли красной жидкости, сочащейся из пореза на руке пациента - так не бывает! А это значит, что мне не суждено вернуться в медицину. И что в остатке? Живое воображение нарисовало меня в широкой рубахе, скрывающей увеличенный живот, и в пушистых желтых, похожих на одуванчики, тапочках на кухне, варящего супчик для сидящего за столом мелкого мальчонки, точной уменьшенной копии Рикардо. Вот и все - постель, дети, дом. Стандартный набор для примерного омеги. То самое общественное клише, которое я так мечтал разрушить... От подобной несправедливости стало больно в груди и слезы сами собой покатились из глаз. Я хотел спасать людей. А теперь, только и могу, что родить парочку малышей. Это тоже немало, но я мечтал спасти сотни жизней. Ладно, если это все, что мне осталось, я смирюсь. Потому что даже если не я, то два человека все же будут счастливы от такой жизни - любимый Рикардо и мой дорогой родитель Антуан. Пусть будут счастливы. Я просто не могу их подвести. ... Рикардо. Кто бы знал, сколько сил я потратил, чтобы изображать спящего, усиленно держать ровное дыхание и не лезть в душу к Лучику. Он тихо плакал, и мне казалось, что в этих слезах почему-то виноват я. То, что случилось сегодня на кухне окончательно убедило меня - Рэму самому не справиться. Ему нужен хороший грамотный психиатр, или психолог, или психотерапевт... Я не очень разбираюсь в чем между ними разница, но тот мой солдат при встрече пытался объяснить. У него складно выходило. Где-то в недрах памяти моего старенького телефона остался его номер. В самый раз договориться о встрече. Если уж тот специалист помог ему, поможет и моему Рэму. Я не умею прятаться от проблем - меня учили их решать. Раз уж все равно не заснуть, пойду на кухню, набросаю план действий. Тоже, как учили. Прислушиваюсь к неровному дыханию Рэма. Он даже во сне что-то переживает, мечется по постели. Но спит - это точно. Ходить бесшумно на самом деле совсем не трудно. Тем более, что я отлично знаю свои полы. Они скрипят, если идти по центру комнаты. Я специально не стал исправлять этот мнимый дефект. Если кто-то среди ночи попытается прокрасться к моей кровати - услышу. А вот если идти по правому краю, не услышит никто. Я так и ухожу, бесшумной и незаметной тенью. Итак, лист бумаги пополам. Слева - что дорого Лучику. Справа - чего он боится. По центру - как решить проблемы. Несколько мгновений собираюсь с мыслями, а потом на бумагу ложатся первые аккуратные строчки. Через полчаса передо мной план действий. Простой, а значит, эффективный. 1. Найти Рэму хорошего специалиста по психическим расстройствам. 2. Вернуть его на обучение в университет. 3. Не ограничивать его свободу. Всего три пункта. Легко ли их выполнить? Не важно. Глаза боятся - руки делают. Я так увлекся обдумыванием ближайших действий по реализации этих пунктов, что чуть было не проворонил явление Рэма. Но опять сделал вид, что не вижу. Он тихонько подошел сзади и с любопытством заглянул в бумагу. - Как ты догадался? - удивленно прошептал Лучик. - Никогда не подкрадывайся ко мне со спины, - мягко попросил я. - У меня есть свои недостатки, и один из них - рефлекс - со спины подкрадываются враги. - Хорошо, я больше не буду. - Как догадался? У меня приличный опыт, Рэм. А еще - огромное желание помочь тебе. Ты ведь мне позволишь? Он жалко улыбнулся и тонким голосом, в котором слышались слезы сказал: - Это все невозможно сделать, Рик. Просто невозможно. - Я специалист по невозможным делам. Просто, на них нужно чуть больше времени. Попробуем! Он кивнул. - Все, хватит полуночничать. Пора спать. В постели я обнял Рэма, притянув его изящное тело к своей груди и животу. Под рукой спокойно билось его сердце. Мы вместе уже несколько дней, на запястьях - обручальные браслеты. Но я даже не смею трогать его в постели иначе, чем как делал бы это с младшим братом. Боюсь, что могу сделать этим только хуже. Вот такая странная получается у нас семейная жизнь...