Мое любимое Чудовище

Уколы Фрэд делал отвратительно, у меня весь зад был в синяках. Правда, сам он считал иначе, и всегда удовлетворенно и покровительственно улыбался, выслушивая мою благодарность. Впрочем, он был прав: зачем оплачивать содержание в палате, когда уколы можно сделать дома? Выходит почти в три раза экономнее. Сегодня, хвала всем богам, была последняя процедура. - Надеюсь, ты уже чувствуешь себя лучше? - спросил Фрэд, выслушав привычное "спасибо". - Да, все хорошо. Действительно, боли в пояснице и в животе прошли, а следом за ними куда-то делась противная слабость. Уже два дня я ощущал себя совершенно здоровым. - Значит, сегодня вечером я представлю тебя своим родителям, - удовлетворенно сообщил он. При мысли о том, что придется разговаривать с посторонними мне людьми, да не просто разговаривать, а "соответствовать", меня прошиб пот. - А может, не стоит? - Нет! Это совершенно невозможно. Матушка уже проявила интерес и высказала неудовольствие задержкой. Только забота о здоровье ребенка стала уважительной причиной, чтобы отложить визит. Но, ты не волнуйся, далеко ходить не придется. Их квартира на несколько этажей ниже нас. Такая же четырехкомнатная. Всего-то и нужно - спуститься на лифте. Он улыбнулся, а я почувствовал, как за мной захлопнулась дверь мышеловки - жить в одном доме с родителями супруга - то еще удовольствие. - Вот увидишь, они очень достойные люди, - уверил меня Фрэд. Можно подумать, я сам бы не догадался. В таком доме кто попало не селится - не по карману выйдет. - Только одеться придется прилично. А вот приличной одежды у тебя, конечно же, нет. - Джинсы и свежая рубашка не подойдут? Если честно, я не очень-то расчитывал на положительный ответ. Фрэд скривился и так посмотрел на меня, словно я сказал какую-то неприличность. - Разумеется, нет! Надевай, что там у тебя есть - поедем в магазин. Тебе понадобятся классические брюки, элегантная мужская сорочка с запонками, галстук... Он перечислил еще несколько столь же "важных" вещей, и мне стало не только страшно, но и тоскливо. Могу себе представить этих родителей, раз простой визит к ним доставляет столько геморроя уже сейчас. Фрэд решил не откладывать дела в долгий ящик и отправиться за одеждой немедля. Уже через полчаса мы усаживались в его машину. Это был автомобиль типичного представителя среднего класса с чуть затемненными стеклами и уютным, хоть и небольшим, салоном. Фрэд настаивал, чтобы я сел на задние сидения, но тут уж я уперся, и он был вынужден согласиться. - Пристегнись! - с неудовольствием пробурчал Фрэд. Я послушно пристегнулся, стараясь не обращать внимания на его недовольное лицо. С первого же дня мне стало понятно - мой будущий супруг не умел уступать. Даже простые бытовые вопросы всегда должны были оставаться за ним. Не то чтобы мне это было неприятно. Скорее - все равно, с приличной примесью "пофиг". Но вот ездить, словно маленький ребенок, на заднем сидении, а не рядом с водителем, я был категорически не согласен. У меня с задними сидениями машин были связаны не самые приятные воспоминания, если уж быть честным до конца. Естественно, этот аргумент я в коротком споре с Фрэдом не упоминал. Он и так подобрал меня практически из борделя, не стоит об этом все время напоминать. Я был немало удивлен, когда мы приехали в один из самых больших магазинов готовой одежды. Обычно в таких местах одевались те, кто хотел сэкономить. Как-то не очень вязались его заявления о приличной одежде с подобной забегаловкой. Но я решил не возникать. В конце концов, зачем тратить приличные деньги на одежду, которую и надеть-то придется один раз. Зато купим все быстро. Но вот тут меня ждало большое разочарование - Фрэд словно с цепи сорвался, заставляя меня мерить все новые и новые брюки, галстуки и рубашки. На мой взгляд, все они были совершенно однотипными. - Да уж, такая одежда тебе просто не подходит, - признал, наконец, он. - Я же предлагал - приличные джинсы. - Мама не приемлет джинсы. Она очень интеллигентная женщина! - вспылил он. - Неужели так трудно немного потерпеть, проявить тактичность?! - Извини, - опешил я. - Ты хочешь сказать, что твой отец женат на настоящей женщине? - Разумеется! Он руководитель фирмы, его статус и доход это позволяет. Хватит болтать, у нас осталось мало времени! Фрэд был так недоволен, словно это я почти два часа капризничал, отказываясь примерять шмотки. В итоге мы остановились на светло-серых классических брюках и белой рубашке. От запонок и бабочки пришлось отказаться, а вот непривычный, душащий галстук в цвет брюк на меня все же напялили. Я и впрямь ощущал себя в этом, как пингвин на арене цирка.Но, ради хороших отношений с родителями супруга, готов был вытерпеть и не такое. Перед дорогой дверью из цельного дерева я совсем оробел. Когда после второго звонка щелкнул замок, я был уже почти в предобморочном состоянии. Может, устал от примерок, а может выздоровел не до конца, вот только времени на обмороки уже не осталось - на пороге, недовольно поджав тонкие сухие губы, застыла сухопарая невысокая дама. Одета она была так, словно собралась в дорогой респектабельный ресторан, а мы случайно застали ее дома. - Добрый вечер, мама! - сдержанно улыбнулся Фрэд. - Здравствуй, сын, - довольно сухо ответила она, при этом ни малейших проявлений радости или тепла я не заметил. Женщина чуть посторонилась, пропуская нас в прихожую. На пороге я неловко споткнулся и чуть-было не налетел на нее. Покраснел, извинился скомкано и путано. Она сделала вид, что ничего не случилось, и только, уходя, уронила: - Ожидающие ребенка бывают ужасно неуклюжими! Чтобы не трепать нервы, я счел себя оправданным и пошел в гостиную вслед за Фрэдом, стараясь смотреть под ноги. Хоть убейте, не понимаю, зачем для двух человек четыре комнаты? А Фрэд и вовсе жил в такой громадине один. Осмотрелся - гостиная напоминала комнату какого-то музея. Куча бронзовых статуэток и подсвечников, в тон им наверняка ужасно тяжелая литая люстра с хрустальными, сверкающими подвесками. В ковре приятно утопали ноги. Даже на первый взгляд он выглядел неприлично дорого, не то что тот жалкий коврик, который мы с Рэмом купили в комнатку в общаге. Особенно меня поразил стол, не знаю, что это был за сорт древесины, но цветом он был совсем черный, причем отлично было видно, что это не простое окрашивание. В тон ему были и четыре стула с сидениями оранжевого цвета. Да и вообще, вся гостиная создавала очень приятное, теплое впечатление. Даже на стене в тяжелой раме висела картина с танцующей юной девушкой в ярком алом платье, развевающемся, словно огненный факел. Судя по мазкам краски и подписи автора внизу - явно не репродукция. От стола навстречу нам поднялся джентльмен средних лет, немного обрюзгший альфа с очень властным выражением лица и той особой осанкой, которая выдает в человеке привычку повелевать. Глаза у него были похожи на чуть окрашенные серым стекляшки. От его тяжелого, ничего не выражающего взгляда мне стало холодно. - Здравствуйте, - не выдержав наступившей неловкой тишины поздоровался я. Мужчина кивнул, а женщина еще больше поджала губы, хотя, я думал, что сделать их еще более тонкими уже невозможно. - Отец, мама, позвольте представить вам - это тот самый Николас Качински, родитель нашего будущего ребенка, - представил меня Фрэд. - Качински? - вздернул брови его отец. - Странная фамилия? У вас в роду были северяне, молодой человек? - Бабушка, кажется. - Вы не уверены? - Меня воспитывали в детском доме, - натянуто улыбаюсь, чувствуя себя как помоечный кот, которого по ошибке пригласили в элитный питомник. - Прискорбно! - роняет его мама, и я снова не могу понять, осуждает она меня, мое происхождение или моих непутевых родителей, бросивших меня в роддоме. - Николас, это моя мать - донна Флоренция, мой отец - дон Леонардо. - Присядем, - предложил его отец и отодвинул стул, помогая сесть женщине. Он делал это так естественно, что сразу становилось понятно, что подобное проявление этикета для этой пары в порядке вещей. Этикета я не знал. Мои сведения о нем ограничивались информацией, что он, в принципе, существует. До этого дня мы с ним прекрасно обходились друг без друга. Видимо, придется прочесть несколько книжек, иначе эта милая семья проткнет меня осуждающими взглядами насквозь. Именно таких взглядов ровно три штуки я сейчас и огреб, усевшись на стул с краешка стола. Интересно, что по их мнению я сделал не так? Потом спрошу у Фрэда. Впрочем, мне не сказали ни слова - расселись, чинно выпрямившись на стульях в неудобных позах. - Сколько вам лет, молодой человек? - его матушка смотрела на меня со смесью брезгливого любопытства. Однажды от одного из альф я слышал довольно забавные рассуждения о том, что омеги - это недоделанные женщины. Мол, нам до них никогда не дотянуться. И, чтобы хоть как-то добавить нам привлекательности, природа наградила нас течками, во время которых выделяется своеобразный, очень привлекательный запах. Не знаю, прав ли был он, потому что женщины в наше время встречались столь редко, что это была первая из увиденных мною близко и в живую. Видимо, я жил не в тех районах города, где водятся столь редкие штучки. Ужасно стесняясь своей недоделанности я ответил: - Двадцать три года, донна Флоренция. - Вы дурно выглядите для своих лет, - одарила она меня сомнительным комплиментом. - Видимо, вам не чужды вредные привычки. Вы курите, пьете, или же, не дай бог, принимаете психотропные средства? - Нет, госпожа, - растерялся я. - Донна! - строго поправил меня Фрэд. - И чем вы занимаетесь? Каково ваше образование и профессия? - спросил дон Леонардо. Это был окончательный и бесповоротный провал. Мы с Фрэдом не договаривались, что отвечать на подобные вопросы. Может, он уже что-то говорил своим родителям обо мне, но я-то этого не знал! А вдруг скажу и выставлю себя и его полными идиотами?! Я бросил на него умоляющий взгляд - ну же! Скажи хоть что-то, дай мне понять, что ты хочешь от меня услышать. Вряд ли Фрэд рискнул признаться им, что в действительности я - бывший работник борделя, что именно там мы и встретились, что внук столь благовоспитанных людей был зачат на пропитанных спермой клиентов простынях. Так что же мне говорить?! Но кандидат в мужья молчал… - Видите ли, - начал я, мучительно подбирая слова. – У меня из образования – только школа. Правда, все классы. Я даже сдавал положенные экзамены. - Довольно сомнительная заслуга, - фыркнула донна, заставив меня покраснеть от стыда. Я и сам прекрасно знал, что мое образование оставляет желать лучшего. Но кто сказал, что я необразованный и тупой? Я много читал, особенно в последний год. А чем еще заниматься, пока ожидаешь клиентов? Но тут отмер Фрэд и перехватил у меня инициативу. - Николас работал в сфере услуг. Но, конечно, теперь он уволился. Нам ведь нужен здоровый ребенок! - Сфера услуг? Это что-то вроде официанта? Или горничного? – холодно блеснул ледышками глаз дон Леонардо. - Да, что-то вроде, - выдавил из себя я. Разговор быстро сошел на нет, и я был признателен Всевышнему, что меня больше никто не трогал. Казалось, что меня тут и нет – так… где-то между подсвечником и красивыми салфеточками. Но так было даже спокойнее. Вскоре Фрэд распрощался, и мы ушли. Сразу же за порогом я шумно выдохнул, ощущая себя так, словно мешок с картошкой с плеч упал, а Фрэд пребольно ухватил меня за локоть и почти поволок домой. Он казался раздосадованным. Закрыв дверь, он почти впихнул меня в гораздо более современную и скромную гостиную своей квартиры и, нависнув надо мной, зло зашипел: - Запомни! Для всех, везде и всегда – ты работал в сфере услуг. Принимал звонки и заказы в одной маленькой прачечной. - А если спросят название? - Придумаешь! Второе - немедленно освежи в памяти правила приличия. Зачем ты полез здороваться, когда я вас еще не представил? А сесть раньше, чем сядут люди, старше тебя по возрасту? А пить чай, не вынимая из чашки ложку! Немедленно прочти нужную книжку! Мне было очень обидно. Да, может, я и не знаю всех этих правил, но разве от этого я перестаю быть нормальным человеком? Зачем обвинять меня в том, в чем я не виноват? Ведь не всем повезло родиться в нормальной обеспеченной семье! Но я промолчал. Фрэду и так пришлось сегодня краснеть из-за меня. Так разве правильно будет еще и вступать с ним в спор? Поэтому я тихо согласился: - Хорошо, Фрэд. Я завтра же займусь этим. Извини, подобное больше не повторится. Он удовлетворенно кивнул и успокоился. Мы как бы отужинали в компании его родителей, но объем поданных блюд был настолько мизерным, что я не наелся. Поэтому пошел на кухню, чтобы соорудить себе чай с бутербродами. Часы показывали уже девять вечера. Я нажал на кнопку чайника и открыл холодильник, когда на пороге появился Фрэд. - Что ты собираешься делать? - спросил он. - Бутерброды. Наверное, с колбасой. Сделать на тебя? Но он резко захлопнул холодильник, чуть не попав мне по руке. - Кушать после шести вечера вредно для фигуры, - безапелляционно заявил Фрэд. - Но мы остались без обеда, примеряя вещи, - напоминаю я робко. - Это не имеет значения. Привыкни, что в нашей семье не принято кушать так поздно. Конечно, можно было напомнить ему о том, что это не полезно для ребенка, но с другой стороны, мне приходилось и вовсе голодать по нескольку дней. Подумаешь - не наелся за ужином. Можно вполне потерпеть. Я согласился с мнением своего альфы и направился в душ. Слава Богам, душ можно было принимать в любое время и в любом количестве. Когда мы наконец угомонились и приготовились ко сну, на часах было уже почти одиннадцать вечера. Фрэд долго возился в ванной и подзадержался. Когда в спальне раздались его шаги, я уже почти засыпал. Под весом тяжелого тела заскрипела, прогибаясь кровать, а потом я почувствовал, как горячие ладони проникают под мое нижнее белье. Спать голым я не мог, в трусах создавалась хоть какая-то иллюзия защиты. И вот теперь я понял, что в этой постели тонкая ткань действительно - только иллюзия. Фрэд хотел секса, о чем недвусмысленно заявлял твердый член, упершийся мне в ягодицы. Отказывать ему нерационально - он мой будущий супруг и очень скоро будет иметь на меня права. Поэтому я чуть прогнулся в пояснице,потерся попой о его возбужденную плоть и тихо застонал, чувствуя, как его рука довольно грубо и болезненно сжала мой пах. - Ведь уколы закончены, а значит - можно? - хрипло сказал Фрэд. - Сними это - мешает! Он по-прежнему был корректен, вот только, то ли длительное воздержание, то ли усталость, а, может, и ожидание ребенка - сыграло свою роль. Мне было немного больно. Все время, что он двигался, внутри меня разрасталась неприятная, тянущая боль. Под конец я стонал уже по-настоящему, только не решался прервать Фрэда - ведь нет ничего хуже, чем прерванный акт и неудовлетворенный перевозбудившийся мужчина. Я просто уговаривал себя потерпеть. И точно - вскоре он шумно кончил, отвалившись в сторону. Я тоже упал на холодные простыни, приложив руку к животу, чувствовал, как потихоньку утихает боль. Наверное, нужно сходить к врачу, потому что мне кажется это ненормальным. Ладно - об этом я поговорю с Фрэдом завтра, а от сегодняшнего дня я и так слишком устал.