Мое любимое Чудовище

Фрэд. Бог свидетель - я счастлив, что так сложилось - у меня все же будет ребенок. В том, что он мой - сомнений нет. Да, если уж быть совсем честным, рад я был не только будущему малышу, продолжателю нашего рода, но и супругу. Николас очень красив. Еще при первой встрече его необычная внешность поразила воображение: чуть миндалевидные темные глаза, правильные высокие брови, каскад шоколадных, доходящих почти до пояса волос, гибкое, гармоничное тело - он словно создан был, чтобы рождать желание. Обладать таким супругом - совсем неплохо. Вот только невоспитан, дурно одет, но это, я надеюсь, поправимо. Пока нотариус под строгим присмотром отца готовил брачный договор, я забрал Николаса из больницы и перевез к себе. Пусть привыкает к новому дому и к моим правилам и привычкам. А как иначе? Не мне же под него подстраиваться? Довольно уже того, что работать и обеспечивать семью буду я. Конечно, врач возражал. Он хотел, чтобы Ника прокололи их медсестры, но я прекрасно понимал, что за якобы искренней заботой о пациенте на самом деле стоит желание заработать на платнике побольше денег. Подобные наглые поползновения на собственный карман пресекались мной в зародыше! Я, и только я, буду решать, на что тратить собственные деньги! А уколы? Да что в этом сложного? Набрал, иглу в попу всадил, да на поршень нажал - всех дел! И пусть я делал это в первый раз в жизни, но ведь справился! Самое трудное во всем этом было видеть соблазнительные формы омеги и не иметь возможности этим воспользоваться. Но в больнице на сей счет особо предупредили, а я не животное, чтобы во всем следовать собственным прихотям. Когда же настал день последнего укола, я вздохнул с облегчением. Было бы можно, взял бы этого красавца прямо сразу же, но дело прежде всего. Вечером нас ждали мои родители. Признаться, я был взволнован. И отец, и мать всегда были строги со мной, как воспримут они мое сокровище? В драных джинсах и помятой рубашке? О таком виде не могло быть и речи. Пришлось ехать в ближайший магазин недорогой одежды. Не думаю, что экономный отец одобрил бы вызывающе дорогой наряд на пока еще постороннем мне парне. Долго сдерживаемое желание, некстати наступившая жара, сегодняшнее представление омеги семье - все это и без того нервировало меня, а тут еще сам Николас решил подать голос. Уперся из-за пустяка! Вот объясни ему, что на заднем сидении безопасней!Нет, с этим упрямством нужно что-то делать. Но больше всего, мне пришлось понервничать во время встречи с родителями. Он вел себя безобразно, на каждом шагу демонстрируя или совершенное неуважение, или же абсолютную неграмотность в вопросах этикета. Я видел, как обиделась мать, заметил недовольство отца. Пришлось все брать в свои руки. За Николаса было стыдно. Впрочем, дома он повел себя безупречно, принес мне свои извинения, не стал вступать в спор по поводу поздней еды. Возможно, со временем его неотесанность будет не так заметна. Все это я обдумывал в душе, не спешил, приятная прохлада воды уносила прочь нервное напряжение, успокаивала. Хотелось бы поотмокать подольше, но время позднее, а завтра нужно будет купить продукты, потому что подписание брачного договора было решено провести в домашней обстановке, без лишней помпезности. Значит, нужно будет хоть что-то накрыть на стол.Конечно, закралось подозрение, что столь узкий круг присутствующих на церемонии происходит от нежелания моих родителей предавать мезальянсу широкую огласку, но я мужественно загнал эти мысли куда подальше. Они имеют на это право, потому что брак действительно слишком неравен, может вызвать пересуды. В другой ситуации я сам на него никогда бы не решился. Отец предлагал другой вариант - дать Николасу денег, чтобы он просто выносил и родил ребенка, а потом отказался от него в мою пользу. Но сам не знаю почему, на это я не пошел. Помню, кучу аргументов с горячностью привел родителям в пользу именно брачного контракта, пока они оба вынужденно не согласились со мной. Но вот сегодняшний день заставил меня задуматься, правильным ли было мое решение. Впрочем, что толку жалеть о прошлом? Нужно смотреть в будущее. Вот, например, для начала взять себя в руки и все же выползти из душа. Когда я вошел в спальню, Николас лежал спиной ко мне. Тонкая простыня прикрывала только стройные ноги, а плотно обтянутый тканью трусов зад, плавный изгиб тела вновь заставили меня ощутить сильный прилив желания. Впрочем, сегодня можно не сдерживаться, ведь курс этих проклятых уколов закончен. Я все еще помнил, каким умелым был этот омега в борделе. В его исполнении минет был лучшим из всех моих партнеров. Хорош он был и в остальном. Видимо, администратор не допускал к нему клиентов со слишком большими объемами достоинств. Таких обычно отправляли к почти отработанному материалу, к тем, кого было не жалко. Он же был не растянут, заниматься сексом с таким партнером было одним удовольствием. Удержать руки было просто нереально. Они совершенно самостоятельно проникли за мягкую резинку трусов, сжимая красивые, упругие ягодицы. Николас отреагировал почти сразу, тихо застонал, отчего у меня совершенно снесло крышу. Кажется, сегодня он был очень тугим, я бы сказал, что такая задница бывает обычно у девственников, если бы не был осведомлен о его прошлом. Это только подхлестывало желание обладать столь великолепным телом. Издаваемые им стоны просто сводили с ума, и я неожиданно быстро кончил. Хотелось продолжения, секс-марафона до утра, но во мне все еще сильно было опасение причинить вред ребенку. Потерять его, удовлетворяя собственную похоть, будет верхом неразумности. Утро началось с нелепых требований. Ник хотел посетить врача, отказываясь при том сообщать мне причину. Он уперся, я тоже. Пока не объяснит - не получит желаемого. По поводу ожидания ребенка его только что осматривали, сам он здоров - так стоит ли позволять омеге так нагло собой манипулировать. Он почему-то обиделся и перестал со мной разговаривать. Можно подумать, это что-то изменит! В машине он молча демонстративно занял переднее сидение. Скрипнув зубами, я промолчал. Молчим, так молчим. Мне не трудно. Список нужных покупок был составлен заранее. Тележку катил перед собой Николас, а я собирал с полок все необходимое, скурпулезно вычеркивая из списка найденное и записывая планируемую к оплате сумму. В этих супермаркетах на кассах вечно пытаются облапошить наивных простачков, не привыкших отслеживать покупки. Ник завороженно замер у небольшой витрины с книгами, а я направился в соседний отдел взвешивать всякую нарезку. Вроде и отсутствовал не более десяти минут, а когда повернулся, в голову ударил гнев - эта шлюха строила глазки какому-то полному альфе. Тот просто облизывал Николаса масляными глазами, а потом даже вольно шлепнул по обтянутой джинсами попе. В ушах стучало от прилившей к лицу крови, я решительно направился к ним, чтобы раз и навсегда объяснить этому неблагодарному, что можно, а что нельзя делать ни при каких условиях! Николас. По-моему, Фрэд не только помешан на собственной непогрешимости, он еще и жадный. Чего только стоит скурпулезное подсчитывание стоимости покупок до учета последней монетки. А тут, как на зло, я увидел книги, и среди прочих ту, которую я давно уже хотел прочитать - о редких животных, населяющих планету. Я только видел в одном из журналов анонс этого красочного издания, а теперь вот она - передо мной. Пока Фрэд занялся очередной покупкой, я взял в руки толстый и тяжелый том. Цена на обложке не радовала - сотню жадный альфа точно потратить не согласится. Ну, хоть полистаю, тем более что здесь это не запрещено. Я так увлекся, что раздавшийся над ухом мурлыкающий голос заставил вздрогнуть от неожиданности. - Кого я вижу? Просто не могу поверить! Хорошенький омега из моего любимого борделя. Я был весьма огорчен, когда заведение внезапно закрылось. И где ты теперь работаешь, мой сладкий? От неоднозначности создавшейся ситуации стало страшно. Я совсем не ожидал встретить на улице одного из своих бывших клиентов. Медленно поворачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с одним из самых неприятных на моей памяти типов. Мало того, что у него все время мерзко пахло изо рта, а целоваться он очень любил, так еще и размеры члена были весьма немаленькими, почти на пределах моих возможностей. Он был всегда намеренно груб и требовал, чтобы во время сношения я смотрел ему в глаза и просил брать себя сильнее и глубже. Его это заводило, меня нет. Но в борделе на первом плане стояли желания клиента, и я старался удовлетворять его прихоти. Боже, но почему именно он и сейчас?! - Простите, наверное, вы обознались, - тихо произнес я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Он громко хохотнул, привлекая к нам ненужное внимание, и слишком громко возразил: - Вот уж нет! Ты так хорошо умеешь подстраиваться под клиента - такого лапочку никак нельзя ни забыть, ни перепутать! Не ломайся, мальчик, говори, под кем теперь ходишь? И, кстати, сколько берешь за сеанс? Имей в виду, в первый раз возьму на всю ночь. Прилично заработаешь. Он вольно шлепнул меня по заду и, сально улыбнувшись, прокомментировал: - Как обычно, безупречно упругая. Так и представляю, как разложу тебя на постели. Диктуй телефон, малыш. Я хотел уже еще раз объяснить ему, что не работаю, но тут на нас, словно лавина, налетел Фрэд. С раздражением швырнув в тележку упакованную нарезку, он повернулся ко мне взбешенным лицом. - Чем ты занимаешься? - прорычал он, сгребая в охапку мою рубашку под горлом. - Ничем! - испуганно прошептал я. От страха перед более сильным, разозленным мужчиной, имеющим на меня определенные права, сердце ухнуло в пятки, а голос внезапно пропал. Я только и мог, что жалко заглядывать ему в глаза, надеясь, что он позволит мне объясниться не при всех, дома, когда я немного успокоюсь. - Ах, ничем? Теперь это так у тебя называется? Не сметь! - прорычал он, брызгая мне в лицо слюной. Я видел, как оказавшийся за его спиной бывший клиент тихо присвистнул и поспешил ретироваться. Он явно не желал объяснять ситуацию. - Я не хотел! - тихо пискнул я. Но тут же тяжелый кулак впечатался мне в лицо, потеряв равновесие, я неловко упал на пол, чувствуя, как из разбитой губы по подбородку стекает кровь. Фрэд ударил меня. Он совсем себя не контролирует! Инстинктивно я сжался в комок, закрывая коленями живот, а руками голову. Если начнет бить ногами - так легче. Но новых ударов не последовало. Я слышал, как кто-то из посетителей крикнул: - Позовите охрану! Как загомонили люди вокруг, а потом почувствовал, как чья-то ладонь легла на плечо. - Как вы себя чувствуете? Поднимаю взгляд - это молодой бета в форме охранника. Смотрит на меня с сочувствием. Чуть дальше еще пара охранников крепко удерживали Фрэда. Он возмущался, требовал отпустить его. - Все нормально, спасибо. Я автоматически вытер от влаги подбородок и с удивлением посмотрел на испачканную в крови ладонь. - Вот, возьмите, - он протягивал мне новый клетчатый носовой платок. Я бросил опасливый взгляд на Фрэда и решил поостеречься. Если он настолько ревнив, то как он воспримет подобную помощь? - Спасибо, не надо. Я лучше потом умоюсь, дома умоюсь, - отказался я. - Вы будете писать заявление в полицию по факту избиения? - спросил подошедший к нам менеджер. - Нет, не буду. Отпустите, пожалуйста, моего мужа, - попросил я, стараясь ни на кого не смотреть. Было ужасно стыдно. - Мужа? - присвистнул охранник. - От таких мужей лучше держаться подальше! - Нет, он хороший! - зачем-то с жаром начал я защищать Фрэда. - Он очень заботится о моем здоровье, вот даже уколы довольно дорогие покупал и сам делал. - Это чтобы потом покалечить? - хмыкнул менеджер. - Впрочем, дело личное - нравится терпеть, терпи. Отпустите, ребята, семейная ссора, - распорядился он, обращаясь к охранникам. Фрэда тут же выпустили, и он подбежал ко мне. - Как ты? Извини, сам не знаю, как это... Он выглядел расстроенным и обеспокоенным. А у меня сжало горло, я отвернулся и часто заморгал, пытаясь не разреветься позорно на виду у стольких посторонних людей. - Ник, извини, ну что ты хочешь? Фрэд подхватил с пола упавшую книгу. - Тебе понравилось, да? Давай купим! Он небрежно забросил книгу в тележку. - Она дорогая, - с трудом прошептал я. - Ничего. Давай, я помогу тебе встать. Фрэд с силой потянул меня за руку, помогая подняться, приобнял за плечи, достав из кармана свой платок, начал вытирать мне лицо, и я тихо порадовался, что отказался от помощи охранника. У кассы нас пропустили без очереди, с сочувствием посматривая в мою сторону. Фрэд же плавился от многочисленных осуждающих взглядов. В машине я в первый раз сам забрался на заднее сидение. Почему-то хотелось быть как можно дальше от моего спутника. "Ничего, - думал я, растирая по подбородку подсохшую кровь. - Бьет, значит, я ему не безразличен. Ну, что, собственно, случилось? Бывало и хуже. Нужно просто не давать повода. Кто угодно взбесится, увидев такое, так что я сам виноват".