The maknae is a brat.

      Чонин знает, он, блять, отлично знает, что делает. Потому что это происходит не только в этот день, а на протяжении всей недели. Всегда смотрит на его губы и грудь, всегда касается бицепса Чана, или ласкает его живот каждый раз, когда находится рядом с ним. Чан старался не обращать на это внимание, и до этого момента всё шло хорошо. Они запустили чёртову трансляцию, и Чонин решил, что пол — не то место, где бы он хотел сидеть, поэтому он уселся на колени Чана. Они говорили о новом альбоме и будущих презентациях, о дне рождения Минхо и новых проектах, и этот чёртов мальчишка возбуждённо прыгал прямо у него на коленях. Чан ничего не говорил, уставившись в затылок Чонина, стараясь дышать ровно и спокойно, но это было довольно тяжело. Парень знал, что у него стояк, чувствуя его по тому, как Ян внезапно перестал двигаться, и Чан испугался на секунду, пока не увидел, что этот маленький говнюк ухмыляется.       Мягкий голос Чонина резонировал во всей комнате, он говорил о каких-то хореографических движениях и начал двигать своей задницей по кругу. Это была не вина Чана, правда. Просто грёбанный рефлекс Павлова. Он сделал выпад, его собственные бёдра двигались без его разрешения. И Чонин перестал говорить, широко открыв глаза. Все смотрели на них, поэтому младший начал вставать, а Чан, запаниковав, схватил его за талию, потянув того обратно, и неизбежно застонал ему в ухо, когда почувствовал, как его задница сильно трётся об него. Оба делали вид, что играют и хнычут от досады. Все двинулись дальше, но Чан всё понимал, поэтому не собирался оставлять такие вещи. Когда Хёнджин взял в руки камеру, указывая на Феликса и Чанбина, Бан воспользовался своим шансом, мягко укусив младшего за шею и заставив Чонина замычать. Чан собирался наказать своего маленького негодника, как только они останутся одни.       Чонин знал. Что его трахнут. Не то чтобы он этого не хотел. Он был влюблён в Криса с преддебюта. Практикуя танцевальные движения, он записывал их, чтобы отправить Чану, и старший помогал ему с любыми ошибками, которые нужно было исправить. Но по правде? Он делал это ради похвалы, потому что Чан был так хорош, восхваляя его. Всегда говорил ему, как хорошо он справляется, как свободно танцует, как завораживает его голос, и какой он хороший ребёнок для него. Чонин жил ради этого, но подобное и раздражало. Он был самым младшим, и прекрасно это понимал, но он уже давно не был ребёнком. Да, у него мягкие черты лица, и его тело не было хорошо сложено. У него была тонкая талия и детская улыбка. Но он не был ребенком, у него были потребности и, честно говоря, он хотел, чтобы Чан жёстко трахнул его у стены. Вот и всё.       Когда трансляция закончилась и все начали вставать с дивана или пола, они продолжали тереться друг об друга, словно у них невинная драка. Джисон сказал им, чтобы они перестали играться, ведь уже пора в общежитие. Они находились в маленькой комнате где-то в огромном здании JYP, которую айдолы обычно использовали для трансляций или отдыха. Один большой диван, стол и окно от самого пола до потолка. Почти все были снаружи, когда Чан использовал свою жилистую руку, чтобы потереть член Чонина, заставляя стон покинуть губы Яна. Сынмин на секунду остановился, и мальчики на диване застыли на месте. Если Ким услышал или заметил что-то, то решил ничего не говорить, только закрыв дверь, когда вышел.       — Ты видел, что натворил, негодник? Теперь твой хён знает, насколько ты извращенец. Это тебя заводит, Чонин? — хрипло прошептал Чан прямо в ухо Чонину, заставив его с тихим стоном задрожать. Блондин продолжал тереться о младшего. — Чего ты хочешь, мальчишка? Я хочу услышать это от тебя, — но Чонин не мог говорить, когда его тело горело, словно в огне. Чан погладил его живот, поднимаясь к груди и беря один сосок между пальцами, дразня.       — Говори, Ян.       — Я хочу т-тебя, Крис, — задыхаясь, ответил Чонин, раздвигая ноги ещё шире, чтобы ощутить эрекцию Чана.       — Вижу. Но что ты хочешь, чтобы я сделал? — старший продолжал дразнить его, облизывая шею Чонина, едва касаясь кожи зубами.       — Трахни меня, хён. Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя внутри себя, — простонал Ян, не заботясь о том, что кто-то снаружи мог услышать, какой шлюхой он был для своего лидера.       — Твою мать, Нини, — пробормотал Чан, схватив его за талию обеими руками. Это простое действие ещё больше завело Чонина, который всегда любил большие и мужественные руки Чана. Он облокотился на грудь Чана, в то время как старший отнёс его к столу. Бан прислонил его к краю, наклонив так, чтобы грудь Чонина коснулась дерева, а его задница оказалась идеально выставленной для эрекции Чана. Затем младший почувствовал, как одна из сильных рук сильно дёрнула его за волосы, и снова застонал, любя эту дикость Криса.       — Это ведь то, чего ты хотел, верно? Был таким негодником, возбудил перед всеми, потому что не мог дождаться, чтобы получить моё внимание, — Чонин кивнул, не в состоянии говорить, чувствуя, как Чан снимает штаны и начинает ласкать внутреннюю часть его мягких бёдер. — Но посмотри на себя сейчас, теперь ты не настолько уверен, да? Такой милый и умоляющий о моём прикосновении, — Чонин заскулил, когда Чан перестал прикасаться к нему, чтобы расстегнуть ремень и молнию на собственных джинсах.       — Хён, быстрее, пожалуйста, — Бан ухмыльнулся, мягко шлёпнув его по заднице.       — Я ещё даже не начал трахать тебя, негодник, — Ян решил воспользоваться случаем.       — Ты слишком долго возишься, может, мне найти кого-нибудь другого? — было напряжённое молчание, прежде чем Чонин почувствовал, что Чан снял его нижнее бельё, и он уже собирался заговорить, когда собственный громкий стон прервал его, когда он почувствовал язык Чана прямо между ягодицами. — О, мой грёбанный бог, Кристофер! — Чан не остановился, медленно растягивая его, его язык входил и выходил. Ян начал разрываться от наслаждения, не в силах открыть глаза, его колени тряслись и предэякулят покрыл головку.       — Я не буду трахать тебя здесь, — Крис остановился и отодвинулся от парня. Чонин открыто стонал, раздвигая ноги ещё шире, умоляя своего хёна. — Чёрт, посмотри на себя, такой красивый и нуждающийся, — тело Чонина отреагировало, извиваясь и выгибая спину от похвалы. — Мне нужно видеть твоё лицо, когда я буду готовить тебя к моему члену, — хрипло сказал Чан, беря парня за талию и разворачивая к себе. Он остановился на секунду, оценив выражение лица Яна. И Чан чуть не кончил прям там, когда увидел, что Чонин приоткрыл свой рот. Старший не нуждался во втором знаке, поэтому положил два своих пальца в рот младшего, который начал эротично облизывать их, заставляя Бана потерять рассудок. — Я заставлю тебя почувствовать себя так хорошо, Нини, и так полно, — он отдёрнул свои пальцы, вставляя один внутрь Чонина, растягивая его.       — Да, да, это то, что я хотел, хён, пожалуйста, быстрее, — Чан прикусил губу, чтобы взять себя в руки. Он мог быть твёрдым как камень, но он никогда не причинит вреда Чонину… если он сам об этом не попросит. Когда внутри него было два пальца, Чонин начал самостоятельно скользить на них, в то время как Чан свободной рукой начал касаться ноющей эрекции младшего.       — Ещё палец, Крис, давай! — с ухмылкой Чан подчинился, вставив ещё один и растянув его сильнее.       — Как ты меня назвал, чертёнок? — он согнул пальцы, прикасаясь к простате, заставляя Чонина практически разрыдаться.       — Х-хён…       — Да, так намного лучше, не так ли? — он убрал пальцы, чтобы освободить член от нижнего белья, и начал дразнить парня, слегка прижимая головку ко входу, но, не входя в него по-настоящему.       — Ч-чёрт… — Ян прижал кулаки к столу, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — С-сделай это у стены, хён, — Чан прекратил свои движения.       — Что ты сказал? — но Чонин ничего не ответил, только скулил, слёзы текли по его щекам и исчезали в уголках лица. Чан увидел, как ошеломлён был его малыш, и выражение его лица смягчилось. — Повторишь для меня, ангел? — Чонин покраснел ещё больше, вздохнул и кивнул.       — У стены, пожалуйста, хён… — на этот раз Чан всё понял. Аккуратно, лаская его талию, Бан переместил их в другое место. Чонин не мог стоять, уж тем более ходить, поэтому он дал Чану нести его. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад, на плечо старшего. Затем он почувствовал холодное стекло напротив своего тела, его член дёрнулся. Парень в панике быстро открыл глаза, чтобы увидеть улицу прямо под собой. Он видел, как ходят и переходят улицу люди, как мимо проезжают машины. Они выглядели маленькими, так как парни находились на высоком этаже, но он почувствовал, что румянец ещё сильнее прилил к его шее. Он попытался сделать шаг назад, но не смог, внезапно почувствовав, как член Чана вошёл в него без всякого предупреждения.       — Хён! — он заскулил, прижимаясь к окну, позволяя сильным рукам Чана удержать его на месте, пока он трахал его.       — Вот так, Нини? Неужели ты хочешь, чтобы весь мир видел тебя таким? Негодник, наконец, получил то, что заслужил? — его толчки были сильными и глубокими, именно то, что хотел Чонин. Он наклоняет голову набок, позволяя губам Чана сильно прикусить его мягкую кожу. Ему это нравилось, он знал, что кто-то может посмотреть вверх и увидеть их, или что в любую секунду кто-то может войти в эту дверь. Прилив адреналина ударил его, когда он начал двигать бёдрами, чтобы встретиться с толчками Чана.       — Я… я уже близко, хён… — предупредил он, запыхавшись.       — Тогда кончи для хёна, ангел, — тихо прошептал Крис ему на ухо, и Чонин закрыл глаза, резко втянув воздух.       Бан не мог поверить, как много времени он провёл, отрицая своё влечение к Чонину, и как он ещё больше боролся с ним. Поскольку он был его ребёнком, его макнэ, он должен был защищать его, и желание трахнуть его отнюдь не казалось правильным способом сделать это. Но в этот момент, чувствуя мягкую кожу Нини рядом с собой, чувствуя его жар под своими губами, его плотные стенки, сжимающиеся и трущиеся о его член, он не волновался. Не волновался, потому что Чонин в любом случае был его ребёнком, и он любил целовать и обнимать его так же сильно, как и быть внутри него. Он хотел видеть его нежным и улыбчивым, но также заставлять кончать, выстанывая Чаново имя. Вот почему он продолжал с силой толкаться и почему он направил свою руку к эрекции младшего, потирая её, чтобы тот мог быстрее кончить.       — Ты можешь это сделать, Нини, кончи для меня, — просил он ещё раз, нежно целуя парня в шею.       — Х-хён… Кончи в меня, Крис, — Чану не нужно было слышать это во второй раз. И, по правде говоря, он так возбудился от этого, что немедленно кончил, выстреливая горячей спермой внутрь младшего и сильно прижимаясь к талии Чонина, вероятно, оставляя следы своих рук. Ян уже был на пределе, но когда он почувствовал, что Чан кончает внутрь него, он не мог больше терпеть это ни секунды, и тоже кончил в руку Бана, громко крича «Кристофер». Чан сделал ещё один или два толчка, прежде чем остановиться, не двигаясь, обняв Чонина и упершись подбородком в плечо молодого человека. — Хён… — Чонин заскулил так тихо, что Чан услышал его только потому, что был рядом. Будучи осторожным, Бан вновь натянул на себя нижнее бельё. Трение заставило Чонина снова застонать, и сперма начала покидать тело младшего, стекая по внутренней стороне бедра.       Чан не смог удержаться, опустившись на колени, чтобы медленно слизать сперму с бледной кожи, и услышал, как Чонин начал всхлипывать, бормоча его имя. Он встал, взяв Яна на руки и оставив его на коленях, как только сел на диван. Чонин немедленно прижался всем телом к груди Чана, всхлипывая с каждой секундой всё сильнее. Вот тогда-то Чан и начал всерьёз беспокоиться.       — Малыш, я сделал тебе больно? — прошептал он, поглаживая спину свободной рукой и переплетая пальцы другой. Чонин покачал головой, но не ответил, большие слёзы выступили у него на глазах. — Почему ты плачешь? — настаивал Чан, озабоченно нахмурившись.       — Я…       — Что?       — Я люблю тебя, Чан. Я так люблю тебя, и это было потрясающе, но я не… Я не знаю, как реагировать, я чувствую себя таким ошеломлённым и счастливым, хён… — Чонин сказал это, уставившись на него. Чан почувствовал, что сильно покраснел, и не смог сдержать улыбку, его сердце забилось быстрее, и тёплое чувство распространилось по всему телу. Он положил одну руку на щеку Чонина и нежно погладил её, прежде чем приблизиться и поцеловать его в первый раз за этот день. Их губы совпали, двигаясь в гармонии. Когда они, наконец, расстались, оба были красные, с распухшими губами и заплаканными глазами.       — Я тоже люблю тебя, Чонин. С самого начала, — Ян улыбнулся так ярко, что сердце Чана пропустило несколько ударов. На щеках обоих появились ямочки, и Чан слегка рассмеялся. — Ты малыш хёна, — Чонин кивнул. Старший помог парню снова одеться, и они помогли друг другу уложить волосы. Когда они уже собрались уходить, раздался стук в дверь.       — Аргх, хён, ты самый худший, я же говорил тебе не мешать им! — это был голос Джисона, и он казался раздражённым. А потом они услышали громкий смех Минхо.       — Это несправедливо. Почему они могут спокойно здесь трахаться, а мы должны ждать, пока общежитие опустеет? — бесстыдно спросил Минхо.       — М-Минхо! — ещё один смешок.       Чан и Чонин обменялись взглядами, прежде чем тоже рассмеяться. Крис поцеловал Чонина в лоб, прежде чем проводить его до двери, где они встретили Минхо, целующего Джисона у стены.       — Что ж, теперь тут свободно. Если вы не хотите ждать, пока общежитие опустеет. Мы использовали стол, так что диван в порядке, — поддразнил Чан, заставив их обоих покраснеть, и почувствовал, как Чонин ударил его по руке. Ян обнимал его весь оставшийся свободный день, а Минсоны пришли в общежитие четыре часа спустя. Чан понимающе ухмыльнулся им обоим. Чонин спал рядом с ним, и Чан крепко обнял его. Макнэ — это ребёнок, но это его ребёнок.