Marauders. Beginning

      Джеймс стоял на платформе разинув рот и смотрел на девушку, которая прощалась с родителями. На стройной фигурке красиво сидело короткое белое платье, открыв загорелые длинные ноги. Девушка счастливо улыбалась и смеялась над шутками своего отца. В один момент она откинула свои огненно-рыжие волосы за спину и повернулась прямо на Джеймса, пронзив его своими зелеными глазами. Сердце Джеймса пропустило удар.       — Ого, Эванс стала настоящей красавицей! — присвистнул Сириус, который неизвестно когда оказался рядом с Джеймсом.       — Даже не смотри в ее сторону, Бродяга, — сказал Джеймс, все еще не сводя глаз со своей ненаглядной.       — Можешь быть спокоен, Сохатый, мне больше нравятся брюнетки, — сказал Сириус и засмеялся.       Надо заметить не только Лили Эванс сильно изменилась за это лето. Джеймс и сам сильно вырос за лето, раздался в плечах и в целом стал очень привлекательным. Отдельно стоит обратить внимание на Сириуса, который значительно возвышался над своими одноклассниками. На подкачанной за лето фигуре с небрежной элегантностью сидела кожаная куртка и черные джинсы. Волосы Сириуса еще сильнее отросли и падали практически до самых плеч. На лице стали четко выделяться скулы и линия упрямого подбородка, глубокие серые глаза смотрели нахально и с вызовом, губы всегда растянуты в усмешке. Засунув руки в карманы джинс, он нагло рассматривал девушек. На Блэка засматривались не только студентки Хогвартса, но и их мамочки. Сириус, без малейшего стеснения, заигрывал и с теми и с другими.       — Что ж, мальчики, пора прощаться, — сказала Юфимия Поттер. — Ведите себя хорошо. Особенно ты, Джеймс. В прошлом году ты поставил рекорд, судя по присланным жалобам профессора МакГонагалл. Сириус, мы ждем тебя на Рождество.       — Спасибо, миссис Поттер, — Сириус улыбнулся и стиснул в крепких объятиях маму Джеймса.       — Ох, мальчики, вы так выросли, — сказала миссис Поттер со слезами на глазах.       — Ну, мам, ты что… прекрати, — притворно запричитал Джеймс и тут же обнял матушку.       Джеймс заприметил вдалеке светлую макушку Ремуса и заторопился.       — Ну, все, нам пора, — Джеймс за руку попрощался с Флимонтом Поттером. — Пока, пап!       — До свидания, Джеймс, Сириус, — ответил мистер Поттер. — Пишите нам чаще!       — Хорошо! — крикнул Джеймс, уже запрыгивая в вагон.       Они прошли в свое купе, в котором ездили с самого первого курса. Их там уже ждал Северус.       — Привет, Сев! — Джеймс крепко обнял друга, как будто не виделся с ним несколько лет, хотя последний раз виделись они неделю назад, когда Мародеры гостили у Поттеров.       — Привет, Джеймс, Сириус.       — Привет Господам Мародерам! — в купе зашел Ремус.       — Луни, здорово!       — Мерлин мой, — Сириус, щурясь, пригляделся к груди Ремуса, на котором блестел значок. — Староста? Ты?       — И почему такой удивленный тон, Сириус? — усмехнулся Ремус.       — Вообще, все логично, — заметил Северус. — Видимо, Дамблдор пытается через Рема на нас повлиять.       — Вот наивный! — засмеялся Джеймс, но резко замолчал, увидев строгий взгляд Ремуса.       — Да и вправду, наивный! — рассмеялся Ремус, которого уже все подхватили.       — Ну, а кто второй староста?       — Думаю, ты и сам догадываешься, Джеймс.       — Эванс… — мечтательно произнес Джеймс. — Надо бы сходить, проверить, как она.       — Оставь ты ее в покое, — взмолился Северус. — Она жаловалась, что ты ей сотню писем за лето написал.       — Сотню? — Сириус удивленно вскинул брови.       — Ну, может не сотню, но около того.       — Она, наверное, ими камин растапливала, — пошутил Сириус.       — И все-таки, я схожу до нее, — сказал Джеймс и направился на выход.       Джеймс пошел по вагону, заглядывая в каждое купе. Он уже прошел два вагона, как вдруг увидел ее. Эванс стояла в коридоре и разговаривала с второкурсницей. Она еще не успела надеть мантию и все еще красовалась в своем коротком платье.       — Эй, Эванс! — Джеймс взлохматил волосы и помахал ей.       — Чего тебе, Поттер?       Она сразу нахмурилась и сложила руки на груди.       — Как лето провела?       — Благодаря твоим каждодневным отчетам о твоих буднях не так хорошо, как хотелось бы.       — Значит, ты их читала? — с надеждой спросил Джеймс. — Не растапливала ими камин?       — Нет, конечно! — не подумав, сказала Эванс и залилась румянцем. — Я… я не растапливала ими камин.       — Это хорошо! — воодушевился Джеймс и опять взлохматил волосы. — Пошли в наше купе? Мне тебе столько рассказать надо!       — Что, например? — фыркнула Эванс. — Что тебе опять купили новую метлу? Или как ты издевался над соседскими мальчишками? Нет уж, избавь.       — Значит, письма все-таки читала, — Джеймс широко улыбнулся.       — Ты дурак, Поттер! — воскликнула Эванс, густо покраснев. Она резко развернулась и зашагала в сторону своего купе.       — Кстати, поздравляю с назначением! — крикнул вдогонку ей Джеймс. — Увидимся, Эванс!

***

      В первую же неделю по приезде в школу, Мародеры продолжили тренировки в анимагии. Им все дольше удавалось сохранять свой анимагический облик и через месяц ежедневных тренировок они могли полностью контролировать свою сущность. Как раз близилось полнолуние и Мародерам, за исключением Ремуса, не терпелось испробовать свои способности.       — Нет, нет и еще раз нет! — уперся Ремус, — вы только-только научились себя контролировать. А вдруг что-то пойдет не так? Это не шутки. В лучшем случае, я вас просто заражу, в худшем… я даже думать об этом не хочу.       — Все нормально будет, Луни! — пытался убедить друга Джеймс.       — Нет, Джеймс! — но тот был непреклонен, — в следующий раз. Обещаю.       С большим трудом, но Ремусу удалось уговорить остальных отложить их совместное полнолуние до следующего месяца, а в это время закрепить свои навыки.       Весь следующий месяц Мародеры усердно тренировались в превращении. Они выходили в Запретный лес и в анимагических сущностях исследовали окрестности. Ремусу приходилось ходить за ними пешком. Впрочем, он не сильно и расстраивался. Пока олень и пес носились сквозь деревья и буреломы, а ворон летал над верхушками деревьев, Ремус в это время наносил на Карту все новые территории.       Джеймсу, Сириусу и Северусу уже не составляло никакого труда находится в анимагическом облике столько времени, сколько потребуется. Джеймс уже даже наловчился оборачиваться без помощи палочки. Поэтому Ремус сдался и когда, наконец, наступило очередное полнолуние, он сказал, что будет ждать их в Визжащей хижине.

***

      За Ремусом, как и всегда, пришла МакГонагалл и увела его. Мародеры отследили по Карте как они дошли до Больничного крыла и встретились там с мадам Помфри. После этого последняя вместе с Ремусом направились на выход из замка. Проследив, как мадам Помфри довела Ремуса до Визжащей хижины и вернулась в замок, Мародеры в спешке покинули гостиную.       Все трое очень волновались. Им впервые предстояло увидеть трансформацию Ремуса. Конечно, он не раз им рассказывал об этом и в красках описывал все ужасы, но было все равно волнительно. К тому же, им надо было не облажаться со своими превращениями. Хотя в своих силах они были полностью уверены.       На территорию уже спустились сумерки и, хоть и было довольно темно, они все равно накинули на себя мантию-невидимку. Добравшись до Гремучей ивы, Северус обратился в ворона и легко проник к корням дерева, нажав на нужную выпуклость.       По лазу под Гремучей ивой они шли в полном молчании. Даже Джеймс не сыпал пошлыми шутками, как это с ним обычно бывает, когда он нервничает.       — Нормально добрались? — в конце тоннеля появилось бледное лицо Ремуса. — Никто вас не видел?       — Никто, мы под мантией были, — ответил Северус и выбрался из узкого прохода. Следом за ним спустились Джеймс и Сириус.       — Ну как ты? — спросил Джеймс у Ремуса.       — Сам видишь, — тот лишь развел руками и снова упал на шаткий диван, на котором лежал до их прихода.       Ремус выглядел отвратительно. На бледно-сером лице постоянно выступала испарина, вены под глазами и на руках сильно обозначились. Волосы взмокли от пота и сосульками спадали на лоб. Временами он сильно дергался и лицо искажала гримаса боли.       До трансформации было еще три часа, поэтому Мародеры расселись на свободные кресла. В комнате повисло напряженное молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Ремуса и резкими вздохами, когда его кости в очередной раз начинало ломить.       Первый не выдержал Северус.       — Я схожу, проверю выход и наложенные чары, — сказал он и, ни на кого не глядя, вышел из комнаты.       Визжащая-хижина представляла из себя двухэтажное здание с мансардой. На первом этаже, который был наполовину под землей, находилась комната, в которой сейчас сидели Мародеры. Именно в эту комнату вел потайной лаз под Гремучей ивой. На втором этаже была еще одна комната, окна и дверь из которой выходили на Хогсмид. На мансарде Мародеры оборудовали комнату для своих посиделок.       Они долго спорили и решали, когда и где им встретиться с Ремусом при его превращении. И, в конце концов, пришли к выводу, что они будут вместе с ним с самого начала его превращения. После этого они должны были выйти через выход на втором этаже и направиться прямиком в Запретный лес, который был совсем рядом. Мародеры заранее наложили дополнительные чары, которые пропустили бы их сквозь дверь в зверином обличии. А так же наложили отталкивающие чары на прилегающую территорию, на случай, если какому-нибудь любопытному волшебнику вдруг захочется поглазеть на Визжащую-хижину в полнолуние.       — Что у вас за тухлые лица? — спросил Ремус, поглядывая на Джеймса и Сириуса, и издал хриплый смешок. — Нас ведь ждет большое приключение. Ты ведь так говорил, Сохатый?       — Так, — ответил Джеймс и, наконец, улыбнулся. — Просто невыносимо осознавать, что вот ты тут мучаешься, а мы ничем помочь не можем.       Джеймс взлохматил свои волосы и, встав с кресла, начал наматывать круги по комнате.       — Тут ничего не поделаешь, — ответил Ремус, еще более тяжело дыша, — а я вам уже благодарен. Я мог бы тут один мучиться, но со мной вы. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.       — Уверен, Рем, — в комнату вернулся Северус, — ты поступил бы так же.       Ремус кивнул и вновь скривился в приступе боли. Остальные переглянулись.       — Не надо этих взглядов, — прохрипел Ремус, поморщившись, — поговорите лучше… о чем-нибудь. Хоть о чем…       Мародеры стали лихорадочно перебирать в голове темы. Как и всегда в такие моменты никто не знал, что и сказать.       — Помните, на прошлой неделе я вернулся от Ребекки, — начал Сириус, — так скажем, немного помятым?       — Неужели мы сейчас услышим правдивую версию? — воодушевился Джеймс.       — Глядя на похотливую рожу Бродяги, я даже сомневаюсь, хочу ли я знать, — хмыкнул Северус.       — Правда в том, что я не был у Ребекки, — сказал Сириус и прикрыл глаза. Он немного побледнел и облизал пересохшие губы.       — А где? — спросил Джеймс, предвкушая славную историю.       — Я был в Хогсмиде.       Остальные переглянулись, не понимая к чему тот клонит.       — Хочешь сказать, ты ходил в «Три метлы» без нас? — театрально возмутился Джеймс, — это тянет на неделю в Азкабане!       — А если заходил в «Зонко», то и на целый месяц, — подыграл Северус.       Все засмеялись и даже Ремус ухмыльнулся, но тут же скривился в приступе боли.       — В общем, — было видно, что Сириусу тяжело дается говорить эту правду, — вы же знаете, как я люблю секс и как я люблю всех наших пташек.       Северус громко фыркнул, а Джеймс закатил глаза и покрутил рукой, поторапливая продолжить.       — А еще я люблю эксперименты.       — И… — не терпелось Джеймсу, — поэтому ты…       — А еще я анимаг.       — Да, незарегистрированный, — Джеймс уже не мог ждать. А вот Северус, кажется, стал догадываться. Как и Ремус, который на локтях приподнялся на диване и уставился на Сириуса.       — Мерлинова борода, — пробормотал Ремус, — ты… в обличии собаки?!       Сириус закусил губу и откинулся на спинку кресла, стараясь не смотреть на Мародеров.       — Да ну нет! — протянул Джеймс и во все глаза уставился на Сириуса.       Сириус не выдержал и расхохотался.       — Видели бы вы свои рожи! — выдавил он сквозь смех, — конечно, нет.       Остальные облегченно выдохнули, а Ремус обратно упал на диван.       — Хотя я и не исключаю такой возможности, — ухмыльнулся Сириус, — надо только встретить симпатичную сучку.       — Кого, например? — Джеймс хитро прищурился, — золотистого ретривера? Или вам, Господин Бродяга, больше по вкусу французский бульдог?       Визжащая-хижина сотряслась смехом.       — Но вернемся к началу истории, — произнес Северус, после того как все успокоились, — к Ребекке ты все-таки не ходил?       — Не ходил, — Сириус опять на миг смутился, но быстро принял гордый вид. — И я правда был в Хогсмиде. И, как верно угадал Господин Сохатый, был в «Трех метлах».       — Что ты там делал? — удивился Джеймс.       — Вообще, пришел выпить сливочного пива, — Сириус глядел куда-то в потолок и загадочно улыбался. — Бар был практически пустой в тот вечер и я сел прямо за барную стойку…       — Ты что, соблазнил Розмерту? — спросил Ремус.       — Ты как всегда прав, Рем, — подмигнул ему Сириус.       Все уставились на Сириуса, в ожидании, что он опять скажет, что это просто шутка.       — Ты не шутишь? — спросил Джеймс, после непродолжительного молчания. Сириус широко улыбнулся и помотал головой.       — Но… она же старая!       — Ей двадцать пять, придурок! — возмутился Сириус.       — То есть ты и правда не шутишь? — спросил Северус.       — Как это вообще произошло? — все еще не верил Джеймс.       — Ну, я сел за барную стойку, она налила мне сливочного пива. Потом она предложила медовухи. Слово за слово… — Сириус был собой доволен, как никогда, — и вот мы уже наверху в ее комнате.       — Ты хочешь сказать, что она тебя споила и затащила в постель? — спросил Северус, нахмурив брови.       — Скорее было наоборот. Но в целом, да.       — Мерлин, — поморщился Джеймс, — Розмерта она же… она же, как старшая сестра! Или тетушка!       — Это тебе она тетушка! — огрызнулся Сириус.       — А для тебя она пташка Рози? — хмыкнул Северус.       — Ей нравится, когда я зову ее «мадам», — ухмыльнулся Сириус, но став серьезным продолжил, — и она не пташка. У нее вообще ничего общего нет с ними.       — Еще бы, — пробормотал Джеймс. — Ей же двадцать пять.       — Я не об этом! — недовольно сказал Сириус, — она много чего умеет. Она не такая тощая, как многие наши одноклассницы и еще у нее классная грудь, — Сириус даже для наглядности изобразил на себе, — а главное, она мозг не выносит Где ты был; кто эта курица, Сириус; почему ты назвал меня другим именем.       Мародеры вновь рассмеялись.       Пока они обсуждали Розмерту, ее медовуху, собственного приготовления, ее славный паб и ее бюст, Мародеры не заметили, как в комнату, сквозь узкие окна под потолком, стал проникать лунный свет.       — Начинается, — сказал Северус и Джеймс с Сириусом мигом напряглись.       Тело Ремуса выгнулось под неестественным углом и он издал пронзительный крик. Сквозь его крики был отчетливо слышен хруст костей, как будто они ломаются и заново вырастают. Его ноги выгибались в обратную сторону, а ступни удлинялись. Пальцы на руках были сжаты в кулаки, из ладоней стекали капельки крови. Его всего ломало и выворачивало. Ремус в агонии метался по комнате. Он постоянно падал и кричал, пытаясь содрать кожу с лица и рук.       Мародеры отшатнулись к стене, прижавшись.       — Рем… — тихо произнес Джеймс и вытянул руку. Ремус вскинул голову и Джеймс испустил сдавленный вздох. Вместо светлых, голубых глаз друга, на него глядели ярко-желтые, с огромными черными зрачками волчьи глаза.       — Нам надо превращаться, — сказал Северус и тут же обратился вороном.       Еще днем ранее Ремус сказал им, чтобы они не дожидались его окончательного превращения. Потому что уже на середине трансформации он себя не помнит и стоит ему почувствовать человеческий запах, он может озвереть куда сильнее.       Сириус и Джеймс тоже обратились в пса и оленя.       Ремус вновь упал на пол и его мелко затрясло. Кожа его, казалось, выворачивалась наружу, обрастая толстым светлым мехом.       Когда комнату полностью заполонил лунный свет, перед ними на четвереньки поднялся устрашающих размеров волк.       Волк громко выдыхал и, порыкивая, смотрел на впереди стоящего оленя. Он сделал пару шагов вперед, принюхиваясь. Олень не смел и пошевелиться. Волк обошел оленя кругом, полностью оглядев и обнюхав того. Потом проскользил взглядом по ворону, который сидел на спинке кресла и уставился на пса. Волк медленно стал ступать по направлению к псу, не сводя с того глаз и все также громко выдыхая. Пес неуверенно переступал на месте, но, когда волк остановился в нескольких шагах, сам сделал шаг навстречу. Они стали принюхиваться друг к другу, пока волк не отвернулся, очевидно, поняв, что угрозы ему никто не представляет.       Пес легкой трусцой двинулся к выходу из хижины, олень и ворон направились за ним. Волк, немного помедлив, тоже двинулся за животными. Когда они выбрались из Визжащей хижины, волк резко остановился. Он взглянул на луну, вытянулся и протяжно завыл.       Ворон летал над ними и осматривал округу, контролируя, чтобы поблизости не оказалось людей.       Пес и олень стали направляться в сторону Запретного леса, зазывая за собой волка. Последний с каждой минутой чувствовал себя все более свободно в такой непривычной компании.       Едва они пересекли границу леса, пес бросился на всех скоростях в самую гущу. Волк устремился за ним. Тому, кажется, была по душе такая игра в догонялки. Они по очереди догоняли, играючи покусывали друг друга и вновь принимались бежать. Олень с трудом поспевал за ними, так как иногда бурелом был совершенно непроходимым и ему приходилось искать места, где пролезут его ветвистые рога. Ворон все время кружил поблизости, изредка издавая протяжные крики.       Никакой живности или птиц им по пути не встречалось. Все живое в округе чувствовало оборотня и спешило убраться с его пути.       Они добрались до большой опушки и остановились. Эту поляну они нашли на прошлой неделе, когда изучали окрестности. Тут протекал небольшой ручей, к которому тут же устремился пес и начал жадно пить. Вся поляна была усыпана желтыми листьями и днем, под осенним солнцем, тут должно быть очень красиво.       Они немного передохнули и вновь отправились в путь. Лес в этой части был на удивление чистым и легко проходимым. Поэтому олень уже скакал с ними наравне, поддевая волка и пса своими рогами. Время летело незаметно. Они прошли очень далеко вглубь леса. Так далеко, как не заходили на своих исследовательских вылазках. Ворон над ними стал издавать крики все громче, намекая, что уже пора выдвигаться в обратную сторону. И правда, луна уже стала идти на убыль, а значит, совсем скоро Ремус начнет превращаться в человека.       Когда они добрались к границе леса и уже показалась Визжащая-хижина, волк заскулил и остановился. Он все время оглядывался на лес и, видимо, не хотел уходить. Олень стал легонько подталкивать его в сторону хижины, но тот огрызался. Пес громко лаял, стоя возле входа в дом. Но волк упрямился и не хотел покидать лес.       Луна уже полностью скрылась и на небе стали появляться первые отблески рассвета. Волк вновь протяжно завыл и упал на землю. Его стало потряхивать, шерсть клочьями лезла из его тела. Он жалобно скулил и стремительно уменьшался в размерах, пока не превратился в человека. Ремус испустил судорожный вздох и потерял сознание. Мародеры тут же приняли свой человеческий облик и дотащили Ремуса до Визжащей-хижины. Сириус бережно уложил его на диван и укрыл наколдованным Джеймсом пуховым одеялом. Северус зажег свечи в комнате и заклинанием подогрел Ремусу одеяло. Того знобило от холода.       Не успели они и парой слов перемолвиться, Ремус начал приходить в себя. Он сразу же оглядел своих друзей, переживая, не навредил ли он кому. Убедившись, что все целы и невредимы, он снова закрыл глаза.       — Рем, — позвал Сириус.       Тот приподнял голову и взглянул на друга, вопросительно подняв брови. Говорить у него не было сил.       — У меня шоколад есть, — улыбнулся Сириус, — будешь?       Ремус слабо улыбнулся и кивнул. Сириус радостно подскочил, подошел к брошенной на кресле мантии, и достал из кармана любимый шоколад Лунатика — молочный, с лопающимися шариками.       — Спасибо, Сириус, — Ремус с трудом сел на диване, укутавшись в одеяло, и взял протянутую Сириусом плитку шоколада.       — Какой ты оказывается заботливый, Бродяга, — хмыкнул Джеймс.       — Я такой, — Сириус слегка склонился в поклоне и рассмеялся.       Сириус достал из мантии еще несколько свертков, в которых оказались бутерброды с ужина, и термос с тыквенным соком.       — Сириус, когда ты успел все это взять? — удивился Северус.       — Ну, я подумал, что мы наверняка захотим есть… — Сириус заметил насмешливые взгляды и поморщился, — ладно, я подумал, что я наверняка захочу есть, поэтому и набрал еды. После ужина забежал на кухню.       На еду все накинулись с особым удовольствием. Все были вымотаны и уставшие. Больше, чем есть, хотелось только спать.       — Слушайте, — сказал Джеймс, дожевав последний кусок, — но ведь все прошло просто идеально, правда?       Все наперебой стали делиться первыми впечатлениями и рассказывать Ремусу, как все прошло, где они были и что видели. Он, как и всегда, ничего не помнил, что происходило пока он был в обличии волка.       — Вам пора уходить, скоро придет мадам Помфри, — Ремус посмотрел на друзей и снова лег на диван.       — Мы утром все равно придем к тебе, — заверил его Сириус.       — Это не обязательно, — слабо улыбнувшись, сказал Ремус, — вы и так со мной всю ночь провели. Отоспитесь лучше.       — Увидимся, Рем, — сказал Северус и первый забрался в лаз.       — Не скучай! — махнув на прощанье рукой, сказал Джеймс.       — И смотри у меня, Луни, шоколад чтобы весь доел, — с улыбкой сказал Сириус и последний забрался в проход.