Оригами. Бумажная лилия

      Бэкхён завидовал Чондэ совсем чуть-чуть, с мизинчик, ну, может, с ладошку. Если бы он не обманывал себя, то мог бы признаться, что завидовал другу так сильно, что сводило зубы. Счастливая физиономия Чондэ раздражала, как застрявший в зубах кусочек мяса, — вроде и не смертельно, но дискомфорт приносит. А всё потому, что Ким Чондэ встретил истинную. Причём встретил именно так, как Бэкхён всегда мечтал встретить свою судьбу — в полутёмном клубе, в атмосфере вседозволенности и музыки. Она танцевала в окружении подруг, но для Чондэ была объята особым ореолом, который выделял её среди толпы. Девушка была похожа на фею — тонкую и эфемерную, она пахла ландышами и мило смущалась в присутствии парней. Чондэ так повезло, что Бэкхён в последние дни только и думал о том, когда же повезёт и ему. Цифра в паспорте стремительно отдаляла его от двадцати пяти, и интрижки с жадными до денег и славы девицами порядком надоели. Это в первые годы крышу сносило от осознания, что девушки готовы штабелями под ноги падать, лишь бы обратить на себя внимание участника известной группы, но со временем они превратились в безликий поток женских тел, который неустанно просил заплатить за молчание. Бэкхён не жадничал и щедро платил за возможность почувствовать себя любимым в уединённом номере — покупал украшения и сумки, телефоны и наряды, но это не заглушало неприятный осадок в душе.       И тут вдруг подфартило Чондэ — первому из всей группы. У него появился человек, который принимает его со всеми тараканами, коих у него немало, полностью понимает и любит просто так, вне его популярности. В присутствии истинной можно даже в носу ковыряться и ходить в грязных носках, на любовь это не повлияет. Счастливый Чондэ заставил и Бэкхёна задуматься о личной жизни.       Конечно, Бён тоже мечтал встретить свою истинную. Это была, правда, не первая в его списке мечта и даже не вторая, но в списке она точно была, где-то после спрыгнуть с парашютом и выпустить соло-альбом. Он представлял, как откроются двери и в танцевальный зал войдёт она — идеальная от кончиков волос до кончиков пальцев. Она будет высокой, стройной и такой ослепительно красивой, что даже Чондэ, который уже встретил свою пару, скажет: «Вот это тебе повезло!» Истинная бросит на Бёна томный взгляд из-под густых ресниц, и они сольются в страстном поцелуе, плавно переходящем в бурную ночь…       Вот только у судьбы на Бэкхёна были другие планы.

***

      — Это кощунство — тянуть нас так поздно снова в агентство ради обсуждения концепции очередного фотобука, — протянул Чонин, мечтающий упасть на тёплую горизонтальную поверхность и забыться до утра.       Дело шло к ночи, и за день парни порядком устали, но против расписания не поспоришь.       Бэкхён хотел отпустить коронную шутку о том, что агентство ему уже как дом родной, но, переступив порог холла, замер. Сонный Чонин врезался в старшего и буркнул что-то невнятное.       — Нет, стойте! — Бён поднял руки и застыл в позе пугала, словно ещё шаг — и под ногами взорвётся бомба.       — Ты хочешь в туалет? — услужливо поинтересовался Чунмён.       — Штаны треснули? — предположил Чанёль.       — Спина заела? — обернулся Чонин. — Это старость, хён, это конец.       — Боже, какая глупость! — нервно отозвался застывший Бэкхён. — Всё гораздо сложнее!       — Мы вчера репетицию задержали из-за того, что тебе в туалет приспичило, — пожал плечами Чунмён и двинулся вслед за Чонином.       — А позавчера у тебя треснули штаны перед съёмкой в рекламе, — пояснил своё предположение Чанёль и на всякий случай пристально осмотрел Бэкхёна сзади.       — Она здесь! Я это чувствую! — Бэкхён сделал глубокий вдох и ощутил, как тонкие волоски на руках встали по стойке «смирно». Чужой аромат был совсем тонким, скорее, ноткой в общем букете, но этой самой ноткой он проникал внутрь, касался языка, нырял в глотку и наполнял лёгкие, от чего Бэкхёну хотелось втянуть в себя весь воздух в помещении и не выдыхать больше никогда. Этот запах возвращал его в то время, когда он был свободен, когда айдолов показывали по телевизору, а он с братом гонял в футбол во дворе. У бабушки вдоль забора росли белые лилии, и если тогда, совсем ещё мальчишке, ему все цветы казались одинаковыми, то теперь для взрослого парня их запах стал синонимом свободы и беззаботного счастья.       И вот теперь этот запах здесь, он пропитал пол, стены и потолок, заставил вечный двигатель растерянно замереть и сбил с толку человека, у которого всегда было что сказать.       — А я говорил менеджеру, что нам нужно отдыхать, — мимо статуи Бёна прошествовал Сехун. — С возрастом надо больше спать.       — Я не старый, — ожил Бэкхён. — Я ещё ого-го! — парень устремился по коридору и вскоре обогнал Чонина. Возле дверей по пути он приостанавливался, втягивал воздух, театрально раздувая ноздри, и снова продолжал уверенно шагать. Остальные еле поспевали за ним.       — Я же не обидел его тем, что назвал старым? — осторожно поинтересовался макне у лидера.       — Обидеть Бэкхёна? Нет, ты не всесильный, — отозвался Чунмён, но на всякий случай решил проработать эту тему с Бёном перед сном. В последней книге по психологии, которую он прочитал, было так написано.       У дверей в студию Бэкхён остановился. Аромат лилии стал гуще, от него слегка кружилась голова и сохло во рту. Парень одновременно хотел распахнуть эту дверь и боялся, что судьба ударит его под дых.       — К нам пришли новенькие ради съёмки фотобука, — произнёс Бён, когда за его спиной образовалась толпа из остальных ребят, желающих побыстрее закончить с работой. — Я уверен, что истинная… Она точно среди них.       — Истинная? — испуганно отшатнулся Сехун, который втайне мечтал никогда так не вляпаться.       — Ты уверен? — Чондэ по-дружески положил руку ему на плечо. — Ты, помнится, недели две назад тоже так думал.       — Это другое! — упорствовал Бён. — Я чувствую! — он ударил себя в грудь, и Чондэ отступил. — Я-то в ближайшее время не собирался остепеняться, но так уж и быть, — Бён многозначительно подмигнул другу. — Передайте менеджеру, что в следующие дни я буду очень, — он ухмыльнулся, — занят, — и нажал на дверную ручку, врываясь в студию, как маленький смерч. Ему не хватало только развевающегося плаща за спиной и света софитов, направленного только на него.       В студии действительно были девушки. Барышни от неожиданности замерли и уставились на гостя, с которым их ещё не успели познакомить. Бэкхён тоже застыл, внимательно сканируя каждую особу. В помещении было девушек семь-восемь, ароматы их духов наслаивались и глушили нотку лилии, но истинная точно была среди них.       — Я не знаю… — Бэкхён растерялся. — Если… если кто-то из вас чувствует мой природный запах, выйди ко мне, пожалуйста, — его щёки зарделись. Среди девушек была пара-тройка очень даже симпатичных, и он помимо воли стрелял в них взглядами.       Девушки переглянулись, кто-то пожал плечами, кто-то улыбнулся, а одна, та, что стояла в самом углу и прятала лицо под широкополой панамкой, взяла и шагнула вперёд. Бэкхён тогда подумал, что ей просто плохо видно шоу, которое здесь разворачивается. Но она сделала ещё один шаг, и ещё, пока не оказалась перед остальными, прямо напротив Бэкхёна.       Плечи парня разочарованно поникли.       — Ты? — не сдержался он, и его губы презрительно скривились. — Истинная?       Бён окинул взглядом фигуру среднего роста в бесформенной чёрной футболке и спортивных штанах. Ни намёка на женственные формы. Из-под панамки на него смотрели обычные, но малость испуганные карие ненакрашенные глаза. На её коже даже тонального крема не было, и на подбородке сияла красная точка от вчерашнего прыща. Бледные губы, бледная кожа… Девушка была такой бледной и неприметной, что у Бэкхёна вырвалось вслух:       — Чем я так провинился в прошлой жизни?! Страну предал?! — девушка сделала шаг назад, не сводя при этом испуганных глаз с парня. — Это какая-то ошибка… Моя истинная не может быть такой! — всплеснул он руками и получил тычок в бок от Чондэ.       — Извините, — услышал он тихое из-под панамки.       — К чёрту! — Бэкхён поджал губы и выскочил из помещения.

***

      Чондэ был в ярости. Он кричал и размахивал руками, клял Бэкхёна на чём свет стоит, но Бён был непреклонен.       — Я читал, что бывают сбои, — настаивал он. — Это тот самый случай. Когда ты увидел истинную, ты же обомлел от её красоты! Она у тебя очень даже привлекательная, честное слово! Я тоже обомлел! Но не от красоты! Она никакая, Чондэ, вообще никакая! — не унимался в ответ Бэкхён. — Серая, бесцветная. Разве такая подходит мне? Разве я такой же, как она?! Нет! Я — Бён Бэкхён! Плакатами с моим лицом комнаты миллионов девчонок увешаны! Стоит только пальцем поманить, как целая очередь из желающих быть со мной выстроится! А эта… эта… — он даже слов не мог подобрать, чтобы описать девушку-лилию. — Да никакая истинность не заставит меня и близко к ней подойти!       — Ты — идиот, — сдался Чондэ. — Поверь мне, когда я увидел тебя впервые, то подумал, что ты придурок, но со временем понял, что, — он сделал паузу, — ты и есть придурок, который мастерски притворяется нормальным. С тобой бесполезно разговаривать, разгребай эту кашу сам.       — Нет никакой каши. Я буду игнорировать её, пока она не уйдёт. Мы отснимем фотобук, сложностей у меня с этим не возникнет, я профессионал, а когда всё будет готово, наши пути разойдутся.       — А потом будешь всю жизнь вспоминать её, — добавил Чондэ.       — Да, как сбой системы, — не остался в долгу Бён.