Оригами. Бумажная лилия

      В списке любимых исполнителей Мун Шихён Бён Бэкхён не значился, и группа его, распиаренная на каждом углу, тоже не значилась. Девушка предпочитала инди-рок и инструменталку и совершенно равнодушно относилась ко всеобщему ажиотажу по поводу айдолов. Её бы и не оказалось среди стаффа огромной компании, если бы не подруга, которая попросила помочь. На съёмки отводилось всего несколько дней, а на подготовку фотографий всего неделя. Неделя на то, чтобы отбелить недостаточно белых, убрать несовершенства на коже от ежедневного использования косметики, добавить блеска усталым глазам, лёгкости — убитым краской волосам, а окружающей природе — несвойственной ей яркости и фактурности. Шихён как раз закончила университет и мастерски выполняла ретушь, за что и оказалась втянута в это мероприятие.       До Шихён не сразу дошло, что свежий аромат типографской бумаги — это не особый освежитель воздуха в компании. Падкая на канцелярию девушка жадно дышала, ощущая себя в книжном магазине, по меньшей мере. Если бы выпустили духи с таким ароматом, она бы продала все свои книги, чтобы купить их и вечно вдыхать чистоту.       Шихён как раз вводили в курс дела, показывали наброски, объясняли общую тему серии фотографий, когда в студию ворвался айдол. Разом исчезли запахи духов, тряпок и тел. Парень, влетевший в студию, казался смутно знакомым, словно его лицо она видела на плакатах в городе. Он был громким, взбудораженным и требовал, чтобы истинная вышла к нему. Чем дольше парень находился в комнате, тем чаще девушка делала вдохи, пытаясь насытиться этой свежестью. Когда он сказал, чтобы вперёд вышла та, что слышит его запах, она неосознанно сделала шаг вперёд, потом ещё — аромат сгущался, вызывая желание окунуться в него с головой, чтобы стать кристально чистой. В голове забилось: «Не может быть! Разве это не… истинность?» Шихён впитывала взглядом каждую чёрточку лица, которое станет частью её жизни: прищурённые глаза, кукольные губы, россыпь родинок под тонким слоем тонирующего крема. «Моего роста», — успела отметить взволнованная поворотом судьбы девушка.       Вот только высокомерный айдол был ей совсем не рад. Он смерил её недоверчивым взглядом и отшатнулся.       — Чем я так провинился в прошлой жизни?! — выпалил он. — Страну предал?!       На секунду Шихён подумала, что ошиблась насчёт истинности и поторопилась с выходом, но тут же поняла, что дело в ней — Мун Шихён не дотягивает до стандартов айдола. Разочарование застыло на его лице, и девушка почувствовала вину за то, что оказалась совсем не такой, какой мечтал увидеть её истинный.       Он ушёл, звучно хлопнув дверью, и какой-то другой парень извинялся за поведение одногруппника, но внутри Шихён уже варилось чужое разочарование и обида. Истинность после встречи проявилась ярко и… больно.

***

      — Это было грубо с его стороны, — Миён отложила в сторону расчёску и обернулась к подруге.       Шихён уже полчаса сидела на полу перед огромным напольным зеркалом.       — Он… разочарован, — в третий раз повторила девушка, рассматривая своё лицо. — Он привык видеть красивых и ярких, а тут — на тебе — простая девушка. Я надеялась, что моим истинным будет сонбэ из университета или первой работы, — она вздохнула и опустила взгляд на пальцы, что тормошили край полосатой пижамы. — Он бы помогал мне, заботился, а я поддерживала его, когда у начальства совсем бы съезжала крыша. Но как быть, когда истинный — айдол?! — девушка вскинула на подругу наполненные слезами глаза. — Я не хочу так, не хочу! Его же весь мир знает, а я не люблю весь мир!       Подруга подсела ближе и обняла заплакавшую девушку.       — Этот Бён просто не понял, какое счастье ему привалило! — она погладила Шихён по спине.       — Ага, счастье, — всхлипнула на её плече Шихён. — Он смотрел на меня… как на чудовище…       — Это не ты чудовище, это его в детстве мало били ремнём, и он вырос таким заносчивым и самовлюблённым. Плохо, что меня там не было. Уж я бы ему показала! — Миён потрясла кулаком в воздухе. — Ну не реви, успокойся. Может… может, у него день плохой выдался? — ухватилась за мысль подруга. — Может, он вообще не хотел встречать истинную, ты же знаешь, есть такие фрики. А тут ты. Прямо на рабочем месте. Вот он и растерялся.       Но отголоски обиды истинного, что поутихла через пару часов, ясно говорили о том, что дело в Шихён. Девушка снова села перед зеркалом. Папа называл её булочкой за щёчки, а мама — звёздочкой за яркую улыбку, бабушка сетовала, что надо было внучку с такими длинными стройными ногами в модели отдать, а дед за любовь к спортивной удобной одежде и вовсе именовал внуком. Никто из них не говорил Шихён, что она некрасивая. В школе ей и цветы дарили, и шоколад, и до дома провожали. Она росла и никогда не страдала комплексами по поводу внешности, и тут вдруг одно лишь презрительное «Ты?» разрушило всю картину мироздания и свергло в пучину сомнений.       — У каждого из нас есть свои стандарты красоты. Тебе вот всегда нравились спортсмены и качки, а мне — интеллигентные офисные работники, — продолжила Миён. — Но если мы с тобой готовы при этом принять истинного таким, какой он есть, то этот Бэкхён немного растерялся. Он просто тебя плохо разглядел! Ты очень привлекательная, так что даже не думай об этом. В следующую вашу встречу он приглядится и всё поймёт.

***

      — Когда она подойдёт ко мне, чтобы познакомиться и начать, — Бэкхён поморщился, — отношения, я сразу проясню ситуацию. Скажу, что понимаю её восторг по поводу того, что её истинным оказался именно я, но не разделяю эту радость.       — Это слишком, — отозвался Чунмён, сонно помешивая кофе.       — Тогда мне лучше сказать, что я для неё слишком хорош?       Вошедший в этот момент Чондэ дал Бёну звонкую затрещину.       — Эй! За что?! — завопил Бэкхён. — Ты мне так весь мозг отобьёшь!       — Там нечего отбивать, — ответил Чондэ и полез в шкафчик за чашкой.       — А ты чего в общаге ночуешь? — ехидно поинтересовался Бён. — Всё? Завяли помидоры вашей великой любви?       — Чонха уехала в командировку, — спокойной пояснил Чондэ.       — Чонха… — вздохнул Бэкхён, уныло разглядывая пенные пузыри в своей чашке. — Почему мне не досталась Чонха… — и получил ещё одну затрещину.

***

      По дороге на съёмочную площадку, которая на этот раз расположилась на живописной поляне у реки, Бэкхён продолжал продумывать варианты развития событий. Если она поздоровается с ним, он сделает вид, что не заметил её. Если подойдёт и скажет «Привет», он ответит «Ты кто?», будто не чувствует её запаха. Если при всех назовёт его истинным, он и вовсе за себя не отвечает. И так вчера столько людей видели его провал. «Сегодня уж точно она будет при параде: и накрасится, и платье наденет, — думал Бэкхён и улыбался помимо воли. — Любопытно увидеть её подготовленной к встрече с истинным». Но судьба лишь гаденько похихикала в ответ на все варианты Бёна и сделала по-своему.

***

      Бэкхён вылез из автомобиля и чуть в обморок не упал от волны цветочного аромата. Перед глазами заплясали пятна, и парень, покачнувшись, опёрся на машину.       — Что с тобой? — заволновался Чунмён.       — Это воспаление глупости, не переживай, — Чондэ отпихнул застывшего в проходе Бэкхёна и тоже вылез из машины. — Ах, красота! — он потянулся. — Полдня на природе — идеально!       — Мне что-то нехорошо, — побледневший Бэкхён присел на корточки. Среди запахов леса он чётко различал аромат белой лилии.       Чондэ махнул ребятам идти к съёмочной группе, а сам присел рядом с Бёном.       — Ты бы хоть погуглил про истинность, что ли. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее связь. Почему бы тебе не присмотреться к этой девушке? Ты же знаешь, что истинность несёт с собой целый ворох бонусов.       — Я помню про феерический секс, но, пожалуй, перетопчусь без него, — фыркнул Бэкхён.       Чондэ тяжело вздохнул — Бён был из тех людей, которые категорически отказывались взрослеть.       — Истинность несёт ощущение целостности, — загнул палец Ким, — и гармонии, уходит беспокойство и необходимость что-то кому-то доказывать.       — Я — Бён Бэкхён, мне уже ничего никому не надо доказывать.       — Истинность является проводом силы, — Чондэ сделал вид, что не услышал самодовольное заявление друга. — Когда тебе станет плохо, эта девушка может поделиться своей силой и энергией, чтобы облегчить твою боль. Ты знал, что это возможно даже на расстоянии?       — Разве это не значит, что и мне надо будет поделиться с ней своей энергией?       — Значит.       — Вот ещё! Самому надо!       — Эгоистичная бестолочь, — бросил Чондэ. — Что ж, посмотрим, к чему тебя приведёт собственное упрямство.       Бэкхён увидел истинную сразу, едва его новые фирменные кроссовки утонули в росе. Вместо ожидаемого платья и роскошных локонов на ней была красная толстовка и чёрные джинсы, из-под чёрной панамки торчал хвост чёрных некрашенных волос.       — Совсем за трендами не следит, — буркнул он под нос и погладил себя по блондинистым волосам. — Ну, сейчас начнётся, — вздохнул он, наполняя лёгкие сладким ароматом лилии, и двинулся к съёмочной группе.       Девушка в панамке сделала вид, что не заметила Бэкхёна, когда прошла мимо.       Девушка в панамке спокойно поздоровалась со всеми на поляне, стоя при этом к Бёну спиной.       Девушка вела себя так, словно он и не истинный её вовсе.       И это Бэкхёна злило. В его голове всё было наоборот.       «Ну подойди же, — как мантру, повторял Бэкхён. — Подойди, чтобы я мог произнести заготовленную речь, которая уже взрывает мой мозг», — и сверлил спину в красной толстовке.       Шихён подняла голову от планшета и встретилась взглядом с Бэкхёном. Вместо того, чтобы взгляд отвести, Бён смотрел ей в глаза так пристально, будто телепатически выкрикивал всё, что накипело. Девушка поняла иначе. Она отложила планшет и встала.       «Идёт! — забилось в мозгу Бэкхёна. — Идёт!» — мысль билась о пустые стенки черепной коробки, напрочь вытеснив всё, что он так тщательно планировал сказать. Он смотрел на девушку, как кролик на удава, парализованный и загипнотизированный.       — Вы хотели что-то сказать? — остановившись на приличном расстоянии, спросила истинная.       — Я? Я — нет.       «Идио-от…»       — Мне показалось, что вы позвали, — смутилась девушка.       — Позвал? Пф! Я смотрел на… на тот куст, а не на тебя! — он махнул в сторону и гордо вскинул подбородок, похвалив себя за смекалку.       — Пожалуйста, сосредоточьтесь на работе.       — Я сосредоточен, — злился Бэкхён. — А ты меня отвлекаешь.       Девушка согласно кивнула.       — Понимаю. Давайте постараемся ближайшие несколько дней достойно выдержать это… эти неудобства, — она сглотнула, ощущая, как бумажная свежесть буквально обжигает внутренности. — Я сделаю всё возможное, чтобы не мешать вам работать. Потом мне передадут снимки, я продолжу дома и не потревожу вас своим присутствием, — она кротко кивнула и вернулась к столу, который стоял на краю поляны и держал на тонких ножках несколько ноутбуков.       Едва она отошла, рядом нарисовался Чанёль.       — О чём вы говорили? — он задвигал бровями, ожидая подробностей.       — О том, что спустя несколько дней мы больше не увидимся, — процедил Бэкхён.       — Ааа, — разочарованно протянул Пак. — А чего ты злишься? Ты ж на это и рассчитывал.       — Это я должен был сказать, я, а не она! — петушился Бэкхён, повернувшись к девушке спиной. — И что это за имя такое — Шихён? — скривился он.       — У неё на бэйдже так написано? Красивое имя — Шихён, — Чанёль попробовал имя на язык и причмокнул.       — Что в нём красивого?!       — Ну, хотя бы то, что оно созвучно с именем Бэкхён, — пожал плечами Пак и оставил Бёна одного мучиться от раздираемых противоречий.