Оригами. Бумажная лилия

      Шихён чувствовала слабость во всём теле. Клонило в сон, глаза закрывались. Тяжесть наполняла всё тело и тянула к земле.       — С тобой всё в порядке? — Миён помахала рукой перед осоловевшим взором Шихён. — Выглядишь не очень — бледная, усталая. Во сколько ты вчера легла?       — Всё нормально, — отмахнулась Шихён, — не выспалась.       Жажда усиливалась. Сначала девушка осушила бутылку с соком, которую принесла с собой на съёмки, а затем переключилась на кулер с водой.       В то время, как Бэкхён (Шихён очень на это рассчитывала) не чувствовал её запах, она же вдоволь дышала запахом свеженапечатанной канцелярии. Тяжело сосредоточиться на фотографиях и работе, когда волоски на руках стоят дыбом, а всё тело находится в боевой готовности и вот-вот бросится на истинного, чтобы прижать к себе. Шихён сжимала кулаки и снова шла к кулеру.       Воздуха в помещении с несколькими десятками людей становилось всё меньше. Девушка сложила из листа бумаги веер и обмахивала себя, но воздух словно застыл и загустел.       — Я на минутку, — бросила она напарнице и направилась к выходу. До дверей дошла мужественно, а за дверями схватилась за стену. Пол с потолком закружились в любовном танце, намереваясь уронить человека, который оказался в самом эпицентре.       «Лифт! — забилась мысль. — На улицу!»       Шихён казалось, что она бросилась к заветным приоткрытым дверям лифта, но на деле она ползла по стене, еле переставляя ноги. Едва её пальцы коснулись прохлады железных створок, сознание помахало рукой и отключилось.       Бэкхён пристально наблюдал за истинной, которая так усиленно его игнорировала. Когда та решила выйти и подышать свежим воздухом, он направился следом, чтобы прямо выяснить, насколько она сумасшедшая и не дошла ли до блокаторов.       И обнаружил в лифте тело без сознания.       — Эй! — он бросился к девушке и, не жалея спонсорских брюк, плюхнулся рядом на колени. — Эй, ты… — он дрожащей рукой прикоснулся к её бледной щеке. — Вставай, — приподнял её голову. — Ты же не умираешь, да? — приговаривал он, подтягивая её на свои колени. — Люди! Кто-нибудь! — закричал он. — Не умирай! Я ещё не отругал тебя! Люди! Чунмён! Чондэ! Открой глаза! Ши… Шихён, открой глаза, — девичьи ресницы дрогнули. — Давай, приходи в себя. Я же только начал вникать во всю эту дичь с истинностью! Люди, мать вашу! Наро-о-од!       На его крики в коридор выглянул Сехун, а потом и остальные столпились в коридоре. Шихён к тому времени пришла в себя и хлопала глазами, лёжа на коленях Бэкхёна.       — Надо в больницу, — зашевелился Бён, приподнимая девушку.       — Я не пойду, — вяло отозвалась девушка, отталкивая руки истинного. — Всё нормально.       — Отойдите! — психовал Бэкхён. — Здесь дышать нечем! Я тебя отвезу.       — Не поеду, — упорствовала Шихён, хотя сама еле держалась на ногах.       — Так, смотреть здесь не на что, — лишил зрителей шоу Чунмён. — Давайте вернёмся к работе, а Бэкхён поможет Шихён…       — Не хочу я! — девушка так резко оттолкнула Бэкхёна, что едва снова не оказалась на полу.       — Ты же еле стоишь! — он успел схватить её за запястья, и испытал ощущение падения в бушующее море, от чего тут же выпустил чужие руки.       Пока Чунмён усиленно выпроваживал ненужных свидетелей выяснения отношений, Бэкхён разошёлся не на шутку.       — Дай мне свои таблетки! — требовал он. — Отдай их сюда!       — Не дам, — Шихён прижала к себе маленькую сумочку через плечо, в которой принесла с собой пластинку с капсулами.       — Ты даже не отпираешься, что пьёшь их! — опешил Бён. — Совсем крыша поехала?!       — Это не твоё дело!       — Не моё?! Да я твой истинный, хочу я этого или нет! Истинный! Ты! Ты своими таблетками и на меня влияешь!       Девушка перестала вырывать сумку из рук Бэкхёна.       — О себе беспокоишься? — внезапно тихо сказала она.       — Что? — растерялся парень.       — Боишься, что испытаешь мою боль?       — Нет, я не это… не это имел в виду. Запах…       — Разве не легче сегодня работалось? Разве тебе не лучше, когда ты не слышишь мой неприятный природный запах?       — Я… я не говорил, что…       — Разве не этого ты хотел? Не чувствовать меня.       — Я всё равно чувствую, — признался Бэкхён. — И без запаха чувствую твоё присутствие… кожей, подсознанием.       — Пожалуйста, потерпи ещё несколько дней, — её взгляд стал влажным, и она тут же опустила голову, чтобы он не увидел слёзы.       — Если… если осталось всего несколько дней, не трави себя таблетками, — Бэкхён отпустил край сумки, которую с таким остервенением вырывал, и протянул ладонь. — Я вполне способен выдержать без вредной химии.       — Сможешь? — поднялись на него мокрые глаза.       — Смогу, — он потряс рукой в воздухе, и на ладонь опустилась пластинка с капсулами.       — Но мой запах… Разве он не ужасен?       Бэкхён удивлённо приподнял брови.       — Нет, он не ужасен. Я просто, наверное, неправильно выразился, кх-кх, — внезапное волнение запершило в горле.       — Тогда чем я для тебя пахну? — прямо спросила Шихён, и уши Бэкхёна вспыхнули от интимности момента. Запах был личным, признать его — почти что признаться.       — Это цветы, — хрипло ответил Бён. — Лилии.       — Оу… — протянула Шихён. — Но разве они не приятно пахнут?       — Приятно, — окончательно смутился Бэкхён, — очень даже…       Рядом так невовремя возник Чунмён.       — Мы можем вернуться к съёмкам? Вы двое уже второй раз срываете рабочий процесс.       — Простите, — поклонилась Шихён.       — Тебе точно не надо в больницу? — окликнул девушку Бэкхён, когда та направилась в офис, где продолжались съёмки.       Та обернулась в дверях и заявила:       — Разве я разрешала обращаться ко мне на «ты»? Соблюдайте субординацию, мистер айдол, — и бледная, но гордая, как надутый шарик, скрылась в офисе.       — Но разве она сама мне не «тыкает»? — фыркнул Бэкхён.       — Ох и намучаетесь вы ещё, — устало вздохнул лидер. — И почему я просто не пошёл работать в офис… За что мне этот детский сад?..