Оригами. Бумажная лилия

      Работа закипела: свет, композиция, ракурс. Бэкхёна толкнули вправо, поправили костюм, припудрили нос, толкнули влево.       — Было бы прекрасно, если бы Бён тоже включился в процесс, — проворчал фотограф, отмечая на экране фотоаппарата отсутствующий взгляд одного из участников группы. — Давайте повторим последнюю позицию.       — Хён, соберись, — Чонин ущипнул Бэкхёна за бок. — Я долго не выдержу стоять на одном месте.       Бэкхён тряхнул головой, прогоняя надоедливые мысли, и попытался сфокусироваться на съёмке, даже улыбнулся максимально естественно. Но мысли оказались цепкими тварями.       «Она любит книги. Мне читать не обязательно. Достаточно пахнуть… пахнуть… Бог ты мой, я пахну книгами!»       — Бэкхён, я тебя умоляю, мы не снимаем фильм ужасов, — простонал фотограф, удаляя неудавшиеся фотографии, на которых у Бёна на лице застыла гримаса ужаса.       — Мы скоро закончим? — выступил вперёд виновник заминки. — Мне… мне в туалет надо срочно.       Где-то на фоне умирающим тюленем простонал Чонин.       — Никаких туалетов, — из толпы стаффа показался внушительный кулак менеджера.       — Тогда давайте поторопимся! — наигранно радостно хлопнул в ладони Бэкхён. — Парни, вы чего расслабились? Из-за вас задерживаем.       — Из-за нас? — глаза Чанёля заняли половину его лица.       — Не стой возле меня, — Бэкхён пихнул друга локтем, — ты весь кадр портишь, и приходится переснимать.       «Я не понял… Книги? Я… пахну книгами? Это как? Сыростью и плесенью?» — чем больше он думал, тем бледнее становился. Даже Шихён выглянула из-за ноутбука, ощутив необъяснимую предобморочную слабость явно инородного характера.       Как только фотограф набрал в лёгкие воздуха, чтобы возвестить о перерыве, Бэкхён тут же рванул к истинной, не выслушав дальнейшие команды.       — Чем я пахну? — нависнув всем телом над аппаратурой Шихён, взволнованно прошептал он.       Из-под панамки на него вопросительно уставились глаза истинной.       — Я же сказала.       — Ты сказала неточно.       — А как ещё точнее?       — Ну… Я могу сказать, что у тебя глаза карие, но на самом деле они конопатые.       — Конопатые глаза? Ты себя слышишь?       — Не отвлекайся, — возбуждённо зашептал он, грудью и костюмом полностью закрывая экран компьютера. — Скажи мне, глядя своими конопатыми глазами в мои идеально чёрные, чем я пахну.       Шихён обречённо закатила глаза, всем своим видом демонстрируя, что она думает по поводу его умственных способностей, но Бэкхёну было не до того, чтобы обижаться на это явное пренебрежение. Парень отставать не собирался, поэтому девушка огляделась по сторонам, отметив только любопытные взгляды Чондэ и Чанёля, и, наклонившись к Бэкхёну, ещё ближе, доверительным томным шёпотом произнесла:       — Ты пахнешь бумагой.       Не ожидавший такой близости Бэкхён хотел сделать вдох, втянул в себя запах лилии и покачнулся от переизбытка истинности. В голову ударила кровь, и слова девушки смазались, превратившись в медленное движение губ напротив под шум моря в ушах.       — Ты… — пересохшими от волнения губами промямлил Бэкхён, — ты что-то сказала?       Шихён непонимающе склонила голову на бок.       — Мне повторить?       — Да, — парень нервно сглотнул, ощущая, как вкус лилии оседает на корне языка, — пожалуйста.       Он был очень близко. Шихён буквально ныряла в океан каждый раз, когда делала вдох. Нестерпимо хотелось высунуть язык и попробовать его кожу на вкус, лизнуть по-кошачьи в щёку и зажмуриться от удовольствия.       — Бумага, — выдавила из себя Шихён.       Бэкхён несколько раз сильно зажмурился, пытаясь развеять наваждение, и отошёл. Его пошатывало, голова кружилась, как после бутылки крепкого пива. Шихён смотрела ему вслед и видела, как он перехватил стакан у Сехуна и под громкие возмущения макне осушил его до дна. Шихён остро захотелось выпить и желательно не воды, а чего-нибудь покрепче. Странное желание у убеждённой трезвенницы.

***

      — У меня важный вопрос, — Бэкхён подхватил уставшего после репетиции Чонина под руку и поволок в укромный угол, свободный от залипающих в телефоны участников группы. — Если ты будешь смеяться, я так сильно тебя покусаю, что неделю будет больно сидеть.       В угрозах Бёна никому не приходилось сомневаться, и Чонин позволил усадить себя на пол. Он принял позу растёкшейся лужи, блаженно закрыл глаза и разрешил спрашивать.       — Ты у нас местный книжный червь, — начал Бэкхён.       — Попрошу поуважительнее, — не поднимая веки, отозвался Чонин.       — Самый начитанный, — поправился Бён, ёрзая на коленках от нетерпения. — Вот скажи мне, чем пахнут книги?       Чонин приоткрыл правый глаз, чтобы удостовериться, что разговаривает с одним и тем же человеком.       — А я говорил, не пейте все витамины, которые предлагает Чунмён.       — Я ничего не пил, — Бэкхён поднял вверх ладонь, демонстрируя абсолютную честность. — Так чем пахнут книги? Как пахнет бумага?       Чонин открыл и второй глаз.       — У меня книга в пакете лежит, дать понюхать?       — Да я не пойму, — поник Бэкхён. — Бумага и бумага. Что в ней особенного? Для меня книги скукой отдают и вчерашним веком, сыростью.       — Книги пахнут свежестью, надеждой и неизведанными приключениями, — произнёс Чонин и блаженно зажмурился. — Люблю этот запах, сердце прям томительно сжимается, словно вот-вот на меня новая сказка из-за угла выскочит.       Бэкхён внимательно выслушал слова Чонина и тихонечко поинтересовался:       — А ты сам случайно не пьёшь витамины Чунмёна?       Чонин обиженно засопел и перевернулся на бок.       — Ну не обижайся, — Бэкхён ущипнул одногруппника. — Не обижайся, а то укушу!

***

      Бэкхён убеждал себя, что это глупо и по-детски, а он уже взрослый. И вообще это странно, он же не сталкер, в этом нет смысла, потому что ему плевать, и совершенно не интересно, абсолютно.       Нет, он вовсе не ищет уже полтора часа среди друзей фотографа в инстаграме свою истинную.       «Я просто смотрю, с кем он общается, — уговаривал себя Бэкхён, — это ничего не значит. А если наткнусь вдруг случайно… О, это не она?! А, нет, так, левая какая-то».       — Даже не хочу знать, чем ты занимаешься, — в комнату заглянул Чанёль. — Выражение лица, как у серийного убийцы.       — Я такой же красавчик? Убийц обычно красивыми в кино показывают, — отозвался Бэкхён.       — Нет, ты такой же чокнутый. Там Сехун пиццу заказал. Будешь?       — Я на диете.       — Ты же ел вчера вечером пиццу, — удивился Чанёль.       — А с сегодняшнего дня на диете.       — А что случилось сегодня?       Профиль Шихён он узнал сразу — на аве стояла панамка.       — А говорят, что я чокнутый, — с улыбкой фыркнул Бэкхён. — Так, посмотрим на тебя поближе.       Но селфи в профиле оказалось мало, в основном снимки каких-то рандомных предметов, вроде чашки на закате, а если и сама девушка, то издалека на фоне городских улиц или пейзажей. Последняя фотка как раз загружена сегодня — рабочее место на площадке: стол, ноутбук, трава и красная тряпка в углу кадра. Надпись гласила: «На красивое надо смотреть издалека. При приближении у красоты могут обнаружиться недостатки».       — Что это за фраза? — Бэкхён встал на постели в полный рост. — Это она обо мне?! Тут же и дураку понятно, что красная тряпка — это я, это мой костюм! Да я и вблизи хорошо выгляжу! Что за фигня!       — Ты не мог бы потише? — заглянул в комнату Чунмён. — Я Сехуна пытаюсь уложить спать.       — Он же пиццу с Чанёлем ест.       — Нет, он купил её для парней, а сам пошёл спать. У него живот болит, а я говорил ему меньше пить эту дрянь с мармеладками!       — Это баббл-ти.       — Мне фиолетово, — отмахнулся лидер. — Он не хочет таблетки пить, и я уже умаялся его уговаривать. Сехун вроде как задремал, но ты его разбудил. Так что заткнись, пожалуйста, и переживай свои личные драмы про себя.       — Чондэ, мне нужен совет умудрённого опытом альфа-самца, но без подколов попрошу, — сразу предупредил Бэкхён, пробираясь в комнату друга и закрывая за собой дверь.       — Ты только что назвал меня альфа-самцом, но настаиваешь на том, что мне тебя обзывать нельзя?       — Да, именно так, — Бён плюхнулся на чужую постель. — Вот скажи мне, что это значит, — он сунул телефон под нос Чондэ. — Как это понимать?       Чондэ взял из рук Бэкхёна телефон и внимательно перечитал предложение.       — Уверен, что речь о тебе?       — Конечно! Вот же я! — он ткнул в красный треугольник в углу. — Она меня исподтишка фотографировала, это хороший знак.       — Знак чего?       — Того… того, что она хочет сохранить кусочек меня для себя.       — Ты весь существуешь для неё. На кой ей кусочек твоего подола?       — Я не существую для неё, — набычился Бён.       — Судя по фразе, она от тебя, как от человека, не в восторге.       — Разве это не значит, что я вблизи ей не понравился?       — Нет, это не в таком буквальном смысле. Она согласна наблюдать за тобой, как за айдолом, но в том, что ты хороший человек, она сомневается.       — Она сказала, что я — неплохой человек, — неуверенно произнёс Бэкхён.       — Пока ты старательно демонстрируешь худшие черты себя, — укоризненно покачал головой друг и вернул телефон. — Когда я встретил истинную, то из кожи вон лез, стараясь произвести на неё хорошее впечатление. А ты…       — А я не знаю, хочу ли произвести это самое впечатление. А если и хочу, то я это или чёртова природа расшалилась, — Бэкхён сполз на подушки и накрылся краем чужого одеяла. — У неё глаза в крапинку, представляешь? А кожа белая-белая без всяких тональников.       — Она милая, — согласился Чондэ и попытался перетянуть одеяло на себя, но не получилось.       — Она мне дерзит, — поморщился Бэкхён.       — Прям как ты 24 на 7.       — Это да, — согласился Бён и расплылся в улыбке, но тут же себя поймал и вернул серьёзное выражение лица. — Но это не значит, что она мне нравится. Ничуть.       — Конечно-конечно, — Чондэ дёрнул одеяло посильнее, отчего Бён скатился с кровати и ударился копчиком об пол. Чондэ свесил голову и добавил: — Продолжай убеждать себя в этом.